АДМЕТ И АЛКЕСТИДА
Логлайн
Царь Адмет обречён на смерть. Никто, кроме его жены Алкестиды, не соглашается заменить его. Её жертвенная любовь побеждает саму смерть.
Краткий синопсис:
Царю Адмету является Аполлон и предрекает скорую смерть. Спасти его может только добровольная замена – кто-то из близких должен спуститься в Аид вместо него. Ни родители, ни друзья, ни придворные не соглашаются. Тогда его жена Алкестида решает пожертвовать собой. Она прощается с детьми и умирает.
Прибывший в гости Геракл узнаёт правду от слуги Петра. Герой вступает в бой с богом смерти Танатом, побеждает его. Тронутый красотой и жертвенностью Алкестиды, Танат вместе с супругой Персефоной возвращает её к жизни, даруя ей вечную молодость. Адмет и Алкестида воссоединяются. В эпилоге Геракл получает на память кубок, а верный Пётр – награду.
Действующие лица:
- АДМЕТ– царь Фер. Любящий муж, но слабый перед страхом смерти. В конце осознаёт цену жертвы.
- АЛКЕСТИДА– его жена, дочь царя Иолка. Добровольно идёт на смерть ради мужа. Символ самоотверженной любви.
- АПОЛЛОН– бог, друг Адмета. Предупреждает, даёт шанс на спасение, уговаривает богинь судьбы.
- ГЕРАКЛ– герой, друг Адмета. Гостеприимно принятый, узнав о горе, сражается с Танатом и возвращает Алкестиду.
- ПЕТР– верный слуга. Колеблется, но находит в себе мужество сказать правду. В финале награждён.
- ТАНАТ– бог смерти. Жесток, но под влиянием красоты и любви смягчается.
- ПЕРСЕФОНА– жена Таната. Милосердна, возвращает Алкестиду к жизни и дарит молодость.
- ХАРОН– перевозчик душ. Немая роль, символ неумолимости смерти, которая в этот раз отступает.
- МАТЬ И ОТЕЦ АДМЕТА– старики, боятся смерти и отказываются от жертвы, но искренне любят сына.
- ДЕТИ АЛКЕСТИДЫ– Евмел и дочь. Показывают, ради кого мать жертвует собой.
- ХОР– комментирует события, оплакивает, радуется. Связь со зрителем.
- ПЕРВЫЙ–ПЯТЫЙ– придворные, каждый находит причину отказаться от смерти.
Пролог
Перед закрытым занавесом. Выходят трое – Хор.
ХОР.
Боги бессмертны, люди – лишь тени.
Кто посмеет перечить судьбе?
Но есть на свете сильнее мученье –
Верность и жертва, любовь и добро.
Слушайте, люди, о царе Адмете,
О самопожертвовании жены.
Камень и медь не сравнятся с тоскою,
Что разлучает любящих сердца.
Мы же, как тени, пребудем свидетели –
Плача и радости, смерти и жизни.
Боги, спуститесь! Начнём представленье.
Уходят. Занавес открывается.
СЦЕНА ПЕРВАЯ
На сцене Адмет. Он спит и видит сон: является Аполлон, предсказывает смерть.
АДМЕТ (во сне). Как много впереди осталось дел… Не ждал я так скоро Таната, в его покои не спешил.
АПОЛЛОН. Приходит смерть ко всем нежданно, когда злой рок ей повелит. Все жить хотят – у всех дела.
АДМЕТ. И что – ничем нельзя помочь? (Пауза.) Подождать лет пять ещё хотя бы? Чтобы сумел свести концы с концами, дети чтоб успели подрасти, претворить в жизнь планы и мечты. Супругу обучить всему – как управлять страною и народом…
АПОЛЛОН. Ах, друг мой Адмет! Не я ли восемь лет служил тебе исправно, очищая душу от греха?
АДМЕТ. Да, да… Мне нечем возразить тебе, но…
АПОЛЛОН. При мне умножились стада, и кони были лучшими твои. И расцвели сады твои, даря обильный урожай. Не знали вы ни в чём нужды. Феры покоились в миру, и радость разделяли люди.
АДМЕТ (вздыхая). Да, умножил ты мои богатства, но…
АПОЛЛОН. Не я ли наделил тебя необоримой силой и тем помог добиться Алкестиды, дочери царя Иолка?
АДМЕТ. Да, без тебя не знать бы счастья мне, но… Но время ли сейчас для смерти, когда стране грозит опасность и недругов вокруг – тьма, а дети ещё малы? Кто даст врагам отпор достойный?
АПОЛЛОН. Что делать, друг: злого рока никто не в силах избежать!
АДМЕТ. И ты не в силах ничего тут сделать? Ничем не можешь мне помочь? Не сможем мы перехитрить судьбу?
АПОЛЛОН. Нет! Но одно может тебя спасти…
АДМЕТ. О Аполлон! Скорее говори! Не будем тратить время зря.
АПОЛЛОН. Если кто, взамен тебя, добровольно спустится в Аид и отдаст Танату свою душу, чтобы он напился кровью жизни – только так смогу тебе помочь.
АДМЕТ (уронив голову, вздыхает). Ах, вот тут что…
АПОЛЛОН. Ничем другим помочь, увы, не в силах. Доставило мне немало трудов великих мойр уговорить – услугу оказать такую.
АДМЕТ (в отчаянии). Скажи, это сон обычный?
АПОЛЛОН. Нет, к сожалению, Адмет. Завтра же готовься к смерти, или найди себе замену.
АДМЕТ. Этот сон – самый ужасный в жизни!
АПОЛЛОН. Пора расстаться нам – рассвет уже так близок.
АДМЕТ. Да, да…
АПОЛЛОН. Я миссию свою исполнил и тебя оповестил. Крепись, мой друг. Прощай. (Хочет уйти.)
АДМЕТ. Нет, нет! Постой ещё минуту – один вопрос мне душу беспокоит.
АПОЛЛОН. Я слушаю. Уже птицы за окном запели…
АДМЕТ. За что мне это наказанье? Чем я прогневил богов?
АПОЛЛОН. Взяв в жены Алкестиду и счастье разделивши с ней, от радости ты позабыл, что есть на свете боги, и жертву Артемиде не принёс.
АДМЕТ. А…
АПОЛЛОН. И вот сестра моя в обиде на тебя – что в радости ты позабыл о ней.
АДМЕТ. Ах, Аполлон, от счастья так кружилась голова, что…
АПОЛЛОН (с чувством). Я понимаю, друг, но женщины такой народ: обида грудь терзает их.
АДМЕТ. Не думал я её обидеть!
АПОЛЛОН. Как только с ней не говорил – но только этой уступки сумел добиться от неё. Неугомонна Артемида! От Зевса всё её упрямство – отца черта к ней перешла.
АДМЕТ. Всё ясно мне, увы…
АПОЛЛОН. Прости, Адмет. Мне пора. Прощай. (Уходит.)
АДМЕТ (один). Какой кошмарный сон! Страшней всего, что должен сбыться он.
СЦЕНА ВТОРАЯ
На сцене Адмет и Алкестида.
АЛКЕСТИДА. Что такое, Адмет? Ты, не поев, собрался уходить? Что за поспешные дела, мой царь?
АДМЕТ. Ах, спешу, родная. Всё потом. (Вздыхает.)
АЛКЕСТИДА. Что ты вдруг с утра так озабочен? Тоскливо грудь твоя вздыхает, и радости нет на лице. В твоих глазах печаль я вижу. Случилось что-то, мой супруг?
АДМЕТ. Я плохо спал…
АЛКЕСТИДА. Что за сон тебе приснился?
АДМЕТ (растерянно). Сон? Я разве говорил тебе о нём?
АЛКЕСТИДА. Нет ещё, но поделиться ты со мной обязан. Кто другой поможет, как не я? И печали все твои развеет.
АДМЕТ. Нет, нет – никаких тревог. (Улыбается.) Не выспался – вот и вся печаль. Прости. (Целует её.) Займись детьми, а я займусь делами: мало времени осталось у меня, чтобы терять его на разговоры. (Уходит.)
АЛКЕСТИДА (одна). Он что-то от меня скрывает. Что же? Что?..
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Адмет перед народом.
АДМЕТ. Я всё сказал! И если кто из вас не согласится добровольно спуститься в Аид, придётся мне оставить город и в царство мрака отойти.
ПЕРВЫЙ. О царь достойный! Я голову сложил бы за тебя, но жена моя вот-вот родить должна… (Уходит.)
АДМЕТ. Пусть она родит богатыря!
ВТОРОЙ. Я бы грудью защитил тебя в бою, но вот третий день лежит больным мой сын – я не могу… (Уходит.)
АДМЕТ. Здоровья я ему желаю.
ТРЕТИЙ. Родители назавтра меня ждут – я обещал… Простите, царь! (Уходит.)
АДМЕТ. Передай привет им от меня.
ЧЕТВЁРТЫЙ. Я жить хочу: я в первый раз жену вчера обнял… (Уходит.)
АДМЕТ. Любви и счастья вам желаю.
ПЯТЫЙ. А я мрака ужас как боюсь! Нет, не могу!.. (Уходит.)
АДМЕТ. Я тут приказывать не смею…
Уходит и он. За ним и все остальные. Остаются только престарелые родители Адмета.
АДМЕТ (возвращаясь). А родина? Что станет с городом завтра без меня? Ах, до родины нет дела никому! (Подходит к отцу.) Отец, скажи, что делать? Кому могу доверить все дела? Кто родину возлюбит так, как я? Даже друзья оставили меня!
ОТЕЦ. Что я могу сказать тебе, мой сын? Твои дети ещё малы, а я уже так стар.
АДМЕТ. Да, ты прав – ты стар и еле ходишь. (Пауза.) Отец, ты много жил, и пользы от тебя уже мало… Не в силах править за меня. А может, вместо меня ты спустишься в Аид?
ОТЕЦ (вздрагивая). Что? Согласиться умереть досрочно? В мир мрака добровольно отойти? Ах, нет! Я не могу… да нет же!
АДМЕТ. Почему, отец? Ты сам говорил, что жизнь тебе в тягость…
ОТЕЦ. Говорил, но… Пойми, сын, страх перед тьмой сильнее любых слов. Я люблю тебя, но каждый вечер боюсь заснуть – а вдруг не проснусь. А тут самому шагнуть в небытие? Нет, нет, сын, я не гожусь в герои. Прости меня, труса, но жить хочется, даже когда сил уже нет.
АДМЕТ (матери). А ты что скажешь, мать? Может, ты помочь смогла бы мне, а заодно и всем, и родине своей?
МАТЬ (плохо слышит, кричит). А? Что?
ОТЕЦ (ей в ухо). Сын просит – не хочешь ли ты умереть вместо него?
МАТЬ. Н-нет! Я… я без тебя боюсь, старик. А ещё – кто присмотрит за внуками? Я стара, но они меня любят.
ОТЕЦ. Вот так-то, сын. Как одну оставить мне её? Да и внуков жалко…
АДМЕТ. Прости меня, отец… (Вздыхает.) Можете домой идти – да сохранят вас боги.
Они уходят. Приходит Алкестида.
АЛКЕСТИДА. Что все сегодня так печальны? Горюют все, все слёзы льют… Кого же город наш хоронит?
АДМЕТ. Меня…
АЛКЕСТИДА. Что? Ты пошутил?
АДМЕТ. Прости… Что значит смерть? (Горько усмехается.) Другая жизнь… всего лишь перемена… И что её бояться? А нет – у всех трясутся жилки! Как будто ты тут первый! Ха-ха-ха!
АЛКЕСТИДА. В чём дело? Объясни мне, милый!
АДМЕТ (в волнении). Ах, нет, я не могу, прости…
АЛКЕСТИДА. Но как же так? Что за тайны от меня? Кто есть супругу ближе, чем жена?
АДМЕТ. Вот потому и говорю я так – лучше тебе о том не знать.
АЛКЕСТИДА. Все шушукаются вокруг и слёзы льют, а я не знаю, что случилось, когда я первая должна была всё знать. Я ближе всех тебе, отец детей моих! Но почему ты отдалил меня? С чего не стал ты доверять мне?
АДМЕТ. Нет, нет, родная, всё не так! Просто больше других я берегу тебя, потому что люблю сильнее всех на свете.
АЛКЕСТИДА (горько усмехаясь). И потому секреты от меня?
АДМЕТ. Печалить не хотелось мне тебя…
АЛКЕСТИДА. Ты разлюбил… другую полюбил? Ах! Кто другом был все годы для тебя? Скажи, открой мне тайну сердца своего!
АДМЕТ (в отчаянии). Нет! Как ты могла такое и подумать?
АЛКЕСТИДА. Тень смерти на лице твоём, любимый. Готова я служанкой быть твоей, чтобы печаль прогнать с лица родного.
АДМЕТ. Я, зная это, так тебя жалел…
АЛКЕСТИДА (плачет). И потому заставил меня плакать?
АДМЕТ (ладонями вытирает её слёзы). Нет, нет, верни обратно слёзы – властителям не к лицу они!
АЛКЕСТИДА. Твои речи странны, мой правитель.
АДМЕТ. Сегодня же из рук моих власть примешь ты, царица Фер!
АЛКЕСТИДА. Что? Нам кто-то объявил войну?
АДМЕТ. Нет. Но час последний для меня настал.
АЛКЕСТИДА. Как это мне понять, мой царь?
АДМЕТ. Я видел сон: час смерти наступит мой сегодня.
АЛКЕСТИДА. Что? Нет, нет! Это… это неправда, милый?
АДМЕТ. К сожалению, любовь моя. Танат, бог смерти, сегодня будет здесь.
АЛКЕСТИДА. О боги! За чьей душой явится он?
АДМЕТ. Вчера во сне явился Аполлон и предсказал мне смерть.
АЛКЕСТИДА. Неужели выхода тут нет? Нельзя обойти злой рок?
АДМЕТ. Только один…
АЛКЕСТИДА. Какой же? Говори!
АДМЕТ. И говорить о том не стоит.
АЛКЕСТИДА. Ну почему, родной?
АДМЕТ. Я уже со всеми говорил, но…
АЛКЕСТИДА. В чём дело, объясни мне.
АДМЕТ. Чтобы смог я смерти избежать, по старой дружбе Аполлон выпросил у богинь судьбы небольшую уступку.
АЛКЕСТИДА (радостно). И ты можешь избавиться от смерти?
АДМЕТ. Смог бы, если б кто вместо меня сам отдал себя в руки смерти. Но мрак Аида всех перепугал – умереть, увы, все убоялись. Родители мои ушли в слезах, как только разговор зашёл о смерти. Аида мрак наводит страх на всех.
АЛКЕСТИДА. Но у тебя есть и жена, мой друг. Я за тебя пройду все круги Ада, а надо будет – и в Тартар спущусь.
АДМЕТ. Нет, нет, родная, я не пущу тебя. Мрачнее Ада без тебя мне жизнь!
СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ
Алкестида прощается с детьми. Входят двое детей – Евмел и маленькая девочка. Алкестида опускается на колени, обнимает их.
АЛКЕСТИДА. Дети мои… Евмел, будь умницей. Слушайся отца, береги сестру. Девочка моя… не плачь, мама ненадолго уходит.
ЕВМЕЛ. Мама, ты куда? Возьми нас с собой!
АЛКЕСТИДА. Нет, родные, туда детям нельзя. Там темно и холодно. Но вы будете здесь, с папой. Обещайте, что не будете ссориться.
ДЕВОЧКА (тянет руки). Мама, не уходи…
АЛКЕСТИДА (сквозь слёзы). Я всегда буду с вами – в ваших сердцах. А когда вы станете большими, вспомните, что мама вас очень любила.
Адмет стоит в стороне, закрыв лицо руками.
АДМЕТ (тихо). Забери меня, смерть… Не могу смотреть.
АЛКЕСТИДА. Не говори так, любимый. Ради детей живи. Прощайте…
Детей уводят. Алкестида поднимается.
СЦЕНА ПЯТАЯ
Алкестида и Адмет. Она уже приняла решение. Аполлон является во второй раз.
АЛКЕСТИДА. Нет выбора у нас, любимый, чем мне – тебе пусть лучше светит солнце. И да возлюбят боги все тебя, а с тобой и наших малышей…
АДМЕТ. Но как мне жить на свете без тебя? Согреет разве солнце без тебя?
В этот момент появляется Аполлон.
АПОЛЛОН. Адмет, не спорь. Твоя жена мудрее тебя. Но я должен спросить: готов ли ты принять её жертву? Сможешь ли жить, зная, что она умерла из-за тебя? Не ищи виноватых. Помни – это будет второй шанс, дарованный небесами.
АДМЕТ (в отчаянии). О Аполлон… Я не готов. Но что я могу? Если откажусь – умру, и тогда она всё равно будет страдать. Лучше пусть живёт она, но без меня? Нет, это тоже ад. Я запутался…
АПОЛЛОН. Ты запутался, потому что любишь. Любовь и есть величайшая мука. Но и величайшая награда. Прими её волю, Адмет. А ты, Алкестида, знай: боги видят твою жертву.
Аполлон уходит.
АЛКЕСТИДА. Теперь, Адмет, не медли. Дай мне уйти с миром.
АДМЕТ. Алкестида… Нет…
АЛКЕСТИДА. Лишь об одном тебя прошу, мой милый: мачеху в дом ты не бери, чтобы детей не обижала наших, собакою не гавкала на них.
АДМЕТ. Да, родная… (Пауза.) Нет-нет… и не проси, родная, умереть тебе я не могу позволить!
АЛКЕСТИДА. А я – тебе, мой царь!
АДМЕТ. Всю радость жизни, и свет её и цвет, уносишь ты с собой, оставив мне страдания и муки…
АЛКЕСТИДА. Прощай, Адмет. Ты лучше царство сохранишь и жизнь детей определишь, достойными их воспитаешь.
АДМЕТ. О Алкестида, нет! Без тебя и я не в силах жить!
АЛКЕСТИДА. Будь сильным, мой Адмет, не забывай о детях… Я ухожу: глаза уже как будто не мои – через минуту перестану видеть. (Закрывает глаза.)
АДМЕТ. Нет, Алкестида, нет!.. (Обнимает её в отчаянии.) О нет! Взгляни ещё хоть раз! Открой глаза и дай увидеть мне их глубину, чтобы я запомнил навсегда, как они прелестны и добры.
АЛКЕСТИДА (открыв глаза, слабо улыбается). В последний раз я вижу белый свет… Смерть близится, слабеют мои ноги, руки не в силах обнимать тебя… (Закрывает глаза и с трудом открывает их снова.) Я слышу плеск воды и шум прибоя – это Харон на ладье своей за моей душой уже спешит… Прощайте, дети… прощай, супруг любимый… дороже жизни вы были для меня… Мне холодно… Я умираю…
АДМЕТ (обнимая остывающее тело). О боги, боги, какой жены лишили вы меня! Какую мать отняли у детей! За что вы так жестоки к нам? (С болью смотрит на супругу.) Аид… обитель для умерших… Теперь же путь её – в Тартар, и нет оттуда никому возврата. Мрачнее всех углов Аида, всего страшнее он для мёртвых, и нет туда дороги нам – живым в Тартар доступа нет. (Уходит шатаясь, держась руками за голову.)
СЦЕНА ШЕСТАЯ
Адмет, слуга Петр и остальные.
АДМЕТ (один). Как плохо мне… Мир опустел – мрачнее самого Аида. О Алкестида, свет моих очей, я без тебя и сам теперь не свой. Не радует ничто меня – ничто не огорчает. И я ни жив, ни мёртв, одни слёзы только и остались, за тобою манит сердца боль… (Пауза. Вздыхает.) Если злой рок преследовать начнёт – никто и ничто нас не спасёт.
Входит слуга Петр.
ПЕТР. Великий царь, Геракл у ворот.
АДМЕТ (отвлечённо). Геракл… Мой друг Геракл? Ах, друг юности моей, как ты некстати… Геракл… (Как бы очнувшись.) Что? Геракл?! Да, да, скажите, что я жду его! (В сторону, про себя.) Какая радость – если бы не горе! (Петру.) Ты ещё здесь?! Спеши! Со всеми почестями встречать надо героя!
Пётр уходит. Адмет звонит в колокольчик. Входят несколько придворных.
АДМЕТ. Геракл отважный к нам явился в гости. Вам надлежит развлечь его, развеселить.
ПЕРВЫЙ. Наши сердца полны печали, царь…
ВТОРОЙ. И мы скорбим по Алкестиде…
ТРЕТИЙ. Не в силах мы с ним веселиться…
АДМЕТ. Прикажете мне веселиться с ним?
ВСЕ. Простите, царь…
АДМЕТ. Раз поняли – идите. И помните: гость – святое. (Делает знак одному из них.) А ты со мной останься и помоги супругу проводить.
Этот остаётся, остальные уходят.
АДМЕТ (отпуская его и вслед). В зале торжеств устройте ложе погребальное, цветами уложите путь прощальный.
Тот уходит, Адмет остаётся один.
АДМЕТ (один). Мне надо скорбь прогнать с лица и с улыбкой встретить друга. Но как? Как вывести печаль из сердца? Как вытравить боль из груди? Какая сила мне поможет?
Входит Геракл. Адмет старается придать лицу весёлое выражение, но жалкая улыбка выдаёт его.
АДМЕТ. Кого я вижу – мой друг Геракл! (Обнимает его.) Ты ли это, сын громовержца Зевса? Какой судьбой такая честь? Ах, к чему вопросы и слова – я так рад тебе, мой друг! (Снова обнимает.) О Геракл могучий!.. (Украдкой смахивает слезу.)
ГЕРАКЛ. Вот, к берегам Фракии плыву… И не смог я мимо Фер проплыть, не увидев славного царя… Ну, здравствуй, друг мой Адмет!
АДМЕТ. О Геракл!.. (Вздыхает. На лице улыбка, в глазах – тоска и боль.)
ГЕРАКЛ. Меня ты видеть рад, я вижу, но… Что за печаль тревожит твою грудь?
АДМЕТ. Ах, и не спрашивай, мой друг. Мы с тобой простые люди и не бессмертны, как отец твой Зевс. Жизнь такова, что мы теряем близких и скорбим, когда разлучает смерть… Когда не в силах ничего поделать, в последний путь родных сопровождаем…
ГЕРАКЛ. Да, играют боги нашими сердцами и не всегда к нам ласкова судьба.
АДМЕТ. Кругами ходит радость вокруг горя – то в улыбке губы растянув, то слёзы выжимая с глаз.
ГЕРАКЛ. Мы, к сожалению, мой друг Адмет, не боги.
АДМЕТ. Да, да. Всё как есть должны мы принимать. Идём, мой друг, отдохнёшь с дороги, а я на время должен отлучиться – так долг велит.
ГЕРАКЛ. Я понимаю, друг. Надеюсь, ты присоединишься скоро.
АДМЕТ (вздыхая). Да, верный и славный друг мой, я постараюсь…
Уходят. Затемнение.
Через некоторое время. На сцене Геракл с людьми Адмета. Он пирует один. Все остальные держатся в стороне, печальны.
ГЕРАКЛ. Эй! Кто чашу разделит со мной? Какое же веселье одному? Ну, ну, поближе – я не злой… Хотите, расскажу о подвигах своих: даже Атласа я перехитрил!.. Ну, ты – как тебя звать, герой?
ПЕТР (подходит ближе, с поклоном). Петром меня зовут.
ГЕРАКЛ. Ну, Пётр, служивый, выпьем за друзей. Ты… ты что, плачешь?
ПЕТР (смахивая слезу). Н-нет, нет… Я так – соринка в глаз попала…
ГЕРАКЛ. А в сердце что за жало? В глазах туман печали… (Обращаясь к другому.) А может, ты со мною выпьешь, друг? Не хочешь?.. (Пауза.) Ну… В чём дело? Как будто я в Аид спустился и смерти дух царит вокруг. Не слышно песен про отважных, и танцами не веселят. И состязания борцов не радуют ни глаз, ни сердце. Что-то явно здесь не так! И все молчат! (Грозно и громко.) Эй! Когда ко мне Адмет явится и чашу разделит со мной?!
ПЕТР. Простите нас, Геракл отважный, что так печальны наши лица…
ГЕРАКЛ (уже не так строго). Откройте мне ваши сердца. Что за беда постигла вас?
ПЕТР. Вам лучше бы о том не знать…
ГЕРАКЛ. Как хотите… Ах, куда же Адмет наш пропал? А то одни нахмуренные лица, будто их родных я перебил. (Насильно усаживает рядом стоящего слугу.) Друг… Ну, как тебя, выпей со мной прекрасного вина – вино забвение несёт и разглаживает морщины. (Наливает ему.) Ну, чокнемся с тобой, герой… Что? Никто со мною не разделит радость?
ПЕТР (в слезах). У нас не радость – горе через край. Прости же нас, Геракл отважный.
СЛУГА. В последний путь царицу провожаем.
ГЕРАКЛ. Что?.. Ах, вот что оно. А я подумал, что муж с женою в ссоре: мало ли обид у женщин, когда у мужа столько дел и мало времени для дома, для жены… Адмет, мой верный друг, ты принял меня как всегда тепло, свято чтя гостеприимство – обычай, данный нам в наследство.
ПЕТР. От нас уходит Алкестида. Царь с утра печалится о ней: Танат сегодня разлучит их, забрав её с собой в Аид.
ГЕРАКЛ. Да как же так! Он мне и слова не сказал о том, что…
Встаёт и в волнении мерит шагами сцену.
ПЕТР. И нам о том велел молчать, и приказал вас развлекать да угощать всеми дарами. Должны гостей мы уважать, своей бедой не докучать им.
ГЕРАКЛ. Зачем же так? В беде быть первым должен друг и, если надо, жизнь отдать, но выручить его обязан.
ПЕТР. Да разве тут поможешь? Злого рока кто в силах избежать?
Пётр отходит в сторону, говорит сам с собой.
ПЕТР (в сторону). А ведь я мог бы… мог бы вызваться вместо царя. Но у меня мать старая, больная. Если я умру, она не переживёт. А царь – он молод, у него дети… Эх, Петр, ты не герой. Ты просто слуга. Но хоть правду сказать Гераклу – не убоялся. Может, это тоже доблесть?
(Возвращается к Гераклу.)
ПЕТР. Простите, Геракл, что задержал рассказ. Но я хотел… хотел, чтобы вы знали: Адмет не хотел вас обманывать, он чтит гостеприимство.
ГЕРАКЛ. Знаю, друг. Спасибо. А теперь веди меня к ложу.
СЦЕНА СЕДЬМАЯ
Сцена в Аиде. Тёмный зал, туман. Синий свет. Танат сидит на троне, рядом – Персефона. Харон с веслом застыл у реки.
ТАНАТ. Скоро приведут к нам душу Алкестиды. Говорят, она прекрасна.
ПЕРСЕФОНА. Я слышала – она пожертвовала собой ради мужа. Такие редко попадают в Аид. Обычно их забирают в Элизий.
ТАНАТ. Но судьба решила иначе. Не нам перечить. Харон, готовь лодку.
Харон кивает, отходит к реке.
ПЕРСЕФОНА. И всё же… мне жаль её. И жаль Адмета.
ТАНАТ. Ты мягкосердечна, жена. Но Аид не терпит жалости. Когда душа придёт, ты примешь её и проводишь в Тартар. И не вздумай…
ПЕРСЕФОНА. Что «не вздумай»? Я знаю свой долг. Но если эта женщина окажется настолько прекрасна, что даже камни заплачут, тогда…
ТАНАТ. Тогда? Ты нарушишь закон?
ПЕРСЕФОНА. Ах, закон… Посмотрим.
(Свет гаснет, сцена возвращается в Феры.)
СЦЕНА ВОСЬМАЯ
На сцене Адмет. Плачет над Алкестидой. Алкестида на погребальном ложе: вокруг горят свечи, всё усеяно цветами.
АДМЕТ (плачет). Своими грязными руками Харон коснётся её тела и, погрузив на лодку, увезёт в Аида тьму через реку Ахерон. И там, во мраке грозного Аида, увянет вся её краса. Душой её Танат распорядится, вручив её в руки Персефоны. Ах! Она одна в тоске сожмётся и иссохнет, как тростник… А скоро я и сам в скелет от грусти превращусь, что меня она и не узнает, когда в Аиде встретимся мы с ней. Прощай, мой свет… прощай, моя радость… (Слышны шаги. Прислушивается.) Таната слышу я шаги! Прости, любовь моя, прощай…
Уходит убитый горем. Входит Геракл.
ГЕРАКЛ. О боги, как он плакал по жене своей! (Пауза. Любуется красотой Алкестиды.) Прекраснее я женщины не видел! И даже если весь Аид со мной сразится, таких сердец я им не уступлю!
Услышав шаги, прячется за колонну.
Тихо, как тень, к Алкестиде приближается Танат. Он исполняет ритуальный танец вокруг её ложа. Харон застыл в отдалении.
ТАНАТ. О боги свыше! Это танец вам от брата вашего Таната, владеющего Аида тьмой. (Взирая на Алкестиду.) О, как прекрасен этот дар! Она своей красотой станет солнцем для Аида. Мне благодарна будет Персефона, когда она в Аиде воссияет, украшая мрачный мир Тартара. (Хочет обнять и упиться свежей кровью.) Я жизнь от плоти отделю, высосав из тела кровь, и Персефоне в руки передам, чтобы душой её распорядилась.
ГЕРАКЛ (выходит из укрытия). Нет, Танат, я это не позволю! Не смей, властитель тёмного Аида, своей грязью осквернять дух чистый! Прочь, пока Адмета друг Геракл жив, тебе её не получить. Лучше без боя возврати её.
ТАНАТ. Геракл? Ах да, я слышал о тебе… (В гневе.) Как знаю я, ты из людей обычных, кто подвластен смерти на земле!
ГЕРАКЛ. Да, я человек – и этим я горжусь!
ТАНАТ. И ты посмел перечить мне, властителю жгучего Аида?
ГЕРАКЛ. К чему слова? Я всё сказал, Танат. Пока я жив, ты Алкестиду не возьмёшь с собой. Сначала кровь мою испить придётся, если, конечно, на то хватит сил.
ТАНАТ (улыбается). Так значит, и себя ты хочешь в жертву принести? Ну что ж, я Персефону обрадую вдвойне – две души сразу заполучим мы.
ГЕРАКЛ. Пусть так и будет, если, конечно, меня ты одолеешь. А если нет – Алкестиду ты оставишь мужу, Адмету славному и другу моему.
ТАНАТ. Я не намерен торговаться!
ГЕРАКЛ (обнажая меч). Сразиться всё же нам придётся!
ТАНАТ (обнажает свой меч, усмехаясь). С тобой в два счёта я расправлюсь!
Схватка. Танат роняет меч. Геракл бросает свой, дерутся врукопашную. Наконец Геракл подминает его под себя и заставляет сдаться. Харон наблюдает, не вмешиваясь.
ГЕРАКЛ. Или ты сам отправишься к чертям, и тебе я разломаю кости, или дай слово оставить Алкестиду и мужу возвратить её.
ТАНАТ. Сдаюсь, Геракл! Да, больно ж, отпусти…
ГЕРАКЛ. Сначала дай мне слово и поклянись богами.
ТАНАТ. Всё сделаю, что в моих силах… Ну, отпусти… Клянусь!
ГЕРАКЛ (отпуская). Сейчас же в жизнь её верни, пока от горя не скончался друг мой.
ТАНАТ. Я не один решаю тут вопрос. Придётся говорить мне с Персефоной и объяснить ей всё, что приключилось.
ГЕРАКЛ. Хоть весь свой Аид на ноги поднимай! Хоть Тартар весь всполоши! Алкестиде только жизнь верни! (Пауза. Грозно смотрит на Таната.) Ах, повелитель грозного Аида, я ради друга и его жены со мраком всем твоим готов сразиться!
ТАНАТ. Нет, нет, не будем больше мы с тобою биться… (Поглаживая руку.) Только позволь сюда мне вызвать Персефону и вместе с ней всё обсудить.
ГЕРАКЛ. А мне прикажешь удалиться?
ТАНАТ. Да, если можно, я бы попросил…
ГЕРАКЛ. Тогда я спрячусь за колонну и буду наблюдать тайком.
ТАНАТ. И этим ты окажешь мне услугу.
ГЕРАКЛ (в сторону). Не так и страшен чёрт, как его малюют.
ТАНАТ. Что?
ГЕРАКЛ. Благодарю!
ТАНАТ. А-а… Пока что не за что – однако постараюсь.
ГЕРАКЛ. Но только близко к ней не подходите, чтобы душа её не отошла в Аид.
ТАНАТ. Да, да, конечно…
ГЕРАКЛ (поднимает меч, вкладывает в ножны). Смотри, теперь ты знаешь, кто такой Геракл! Даже в Тартар спущусь я за тобой!
Геракл прячется. Появляется Персефона. Харон отступает в тень.
ПЕРСЕФОНА. Ты звал меня, Танат мой славный?
ТАНАТ. Да, свет мрака моего. Тут, видишь ли, такое дело…
ПЕРСЕФОНА. Говори, я слушаю тебя.
ТАНАТ. С чего и начинать – не знаю…
ПЕРСЕФОНА. В чём дело? Что-то странно ты заговорил…
ТАНАТ. Красива как богиня Алкестида и мила, как человек – мне жаль её. Но более жалею я Адмета: какая боль с такой женой расстаться! На его месте я себя представил – с глаз моих слеза чуть не сорвалась. Без тебя к чему мне весь Аид? В сомнениях я…
ПЕРСЕФОНА. И потому решил позвать меня на землю?
ТАНАТ. Да! Не в силах я её судить и разлучить сердца любимых. И вот к тебе я обращаюсь: смогла б ты тут заменить меня и сама вопрос этот решить?
ПЕРСЕФОНА. Хм… Не знаю даже, что ответить. Не знала я тебя таким – что б человек так грудь твою встревожил. Мне надо прежде её видеть, а потом уже решать: с собой ли нам её забрать или мужу возвратить… (Идёт к ложу.)
ТАНАТ (тревожно). Но только близко к ней не подходи – а то покинет её жизнь. Она и так уже бледна, висит душа на волоске. Я слишком близко подходил и долго любовался ею…
ПЕРСЕФОНА (останавливается у изголовья Алкестиды, очарованно взирает на неё). О боги, как она красива! Ещё бы муж тут не сходил с ума! Сама я глаз не в силах отвести!
ТАНАТ. Решай скорее, Персефона – уже время на исходе!
ПЕРСЕФОНА. Да простит нас Артемида: нельзя в Тартар красу такую!
ТАНАТ (радостно, украдкой вытирая слезу). Так, значит, ты со мной согласна? И мы вернём её Адмету, любимому супругу и отцу?
ПЕРСЕФОНА. Я по-другому тут решила…
ТАНАТ (встревоженно). Что? Ты… со мной ты не согласна?
ПЕРСЕФОНА. Не так понял ты меня, мой друг. Пусть в семью свою она вернётся, но ещё и девственно моложе! И красоту, и молодость вторую я от себя ещё хочу ей дать – пусть радует и мужа, и детей. (В сторону.) Жаль, она так и не узнает, от кого ей этот щедрый дар.
ГЕРАКЛ (из-за колонны, в сторону). Я обещаю, что узнает.
ТАНАТ. Идём. Мы миссию исполнили свою. (Воздев руки к небесам.) И да простят нас боги.
Танат и Персефона уходят. Харон задерживается, смотрит на Алкестиду, потом на Адмета, который входит. Медленно, с поклоном, отступает и исчезает.
ХАРОН (тихо, почти неслышно). Не пригодилась лодка сегодня… В другой раз.
СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
Входит Адмет. Плачет над женой.
АДМЕТ. О жена! О мать моих детей! Зачем меня ты бросила так рано? Не день, а годы будто пролетели – я старею час от часу. Любимая, как тяжко мне и больно без тепла и нежности твоей. Ты больше мне не скажешь даже слова, не прильнёшь к моим губам своими. И я твой слух не опалю своими жаркими устами: ты теперь ушла от нас навеки. В одиночестве страдаю я, и никакого нет просвета… Сегодня должен я с тобой проститься и навсегда забыть тебя: твои глаза, твой облик, твои губы… О боги, боги! За день один я постарел, она же ещё моложе стала и своей красотой даже богинь всех обошла.
Выходит Геракл.
ГЕРАКЛ. Ей Персефона помогла… а впрочем, и Танат. Любовь их ваша покорила и лик прекрасной Алкестиды.
АДМЕТ. О чём ты, друг? У меня такое горе, а ты… Как можешь ты вот так шутить? Я знаю, ты хотел отвлечь от боли, но шутка множит мою боль, когда…
ГЕРАКЛ (с улыбкой, радостно прерывая). Адмет, мой друг, не только радость, но и боль готов всегда с тобой делить я.
АДМЕТ. Тогда не смейся надо мной и раздели со мною плач: Алкестида, верная жена, навсегда покинула меня. (Плачет.)
ГЕРАКЛ. Почему ты плачешь, друг мой Адмет? Разве ты не видишь: она спит. О боги, как крепко, сладко она спит! И мерно дышит так, что зеркало не запотеет…
АДМЕТ. Увы, Геракл, она мертва. Мертва!
ГЕРАКЛ. Ах, Адмет, нет! Смотри – вздохнула от чего-то… румянец лёг ей на лицо… бабочкою дрогнули ресницы, в волнении вздыбилась грудь… Она узнала твою грусть!
АДМЕТ (прерывая плач). Что? (Смотрит на супругу.) Ей-богу, прав ты: жизни свет я вижу на лице! О боги, боги! Неужели вы мне её вернули? До смерти вам служить я не устану. (Как бы очнувшись и поникнув.) Нет, это скорее обман… мираж… Её душа уже спустилась в ад, навсегда покинув своё тело. О горе! Горе! Горе!
ГЕРАКЛ. Поверь же, друг, она всего лишь спит. Веки дрогнули – вот-вот глаза откроет. И губы расплелись, раскрыв жемчужин ряд, как будто что-то хочет нам сказать. Теперь и пальцы шевельнулись… волна по телу пробежала… Вот! Смотри же! Поднялась рука! Скорее, друг, супругу обними и грудь её согрей своим теплом, чтобы сердце оживить её!
АДМЕТ (в волнении). Да, да… Я любовью ей сердце отогрею… Я… Я… (Роняя слёзы радости, обнимает её.)
ГЕРАКЛ (в сторону). Ах, добрый друг, как был бы счастлив я разделить с тобою эту радость, но я на службе – мне пора в дорогу. (Уходит.)
АДМЕТ (целует жену, обнимает). Любимая… Родная… Жизнь моя!
АЛКЕСТИДА (открывая глаза). Где я? А ты? Если мертва я, почему ты здесь? Где дети наши? Как ты посмел оставить их одних? Как смел ты родину оставить? Как посмел ты умереть и за мной в Аид спуститься?
АДМЕТ. Нет, нет, родная, ты жива! Я тоже! А дети… Они играют, веселятся – мы вместе воспитаем их. Боги сжалились над нами.
АЛКЕСТИДА. И мне не надо умирать? (Пауза.) Не сон ли это?
АДМЕТ. Мёртвые не видят снов, родная!
АЛКЕСТИДА. И что – мы, значит, оба на земле, живые?
АДМЕТ. Да, живее всех живых! Ты обещай любить меня, как прежде, а я тебя люблю ещё сильней!
АЛКЕСТИДА (обнимает, в слезах). О мой супруг, отец моих детей! Правитель мой…
АДМЕТ. Нет человека преданней тебя, о жизнь моя… мой свет… моя царица! (Обнимает и целует.) Жена моя!
ХОР (выходит на авансцену).
Смерть отступила, любовь победила.
Женщина, что отдала жизнь за супруга,
Вернулась из мрака прекраснее прежней.
Слава богам! Слава герою!
Нет выше дара, чем жизнь за другого.
ЭПИЛОГ
Через несколько месяцев. Феры. Сад при дворце. Алкестида (выглядит моложе) играет с детьми на лужайке. Входит Адмет, подходит к Гераклу (герой стоит у ворот, собирается в путь).
ГЕРАКЛ. Адмет, пора. Корабль ждёт.
АДМЕТ. Спасибо тебе, друг. Без тебя не видать бы мне счастья.
ГЕРАКЛ. Это ты благодари жену. И богов. Ну, я поплыл.
АДМЕТ. Постой. (Достаёт золотой кубок, украшенный резьбой.) Возьми это на память. Это тот самый кубок, из которого я пил в день свадьбы. Он приносит удачу.
ГЕРАКЛ (берёт с почтением). Спасибо, Адмет. Я буду помнить ваш дом. И тебя, Алкестида! (Кланяется ей.)
АЛКЕСТИДА. Счастливого пути, славный Геракл. Не забывай нас.
Геракл уходит. Адмет подзывает Петра, который стоит почтительно в отдалении.
АДМЕТ. Пётр, подойди. Ты верно служил мне, не побоялся правду сказать Гераклу. С сегодняшнего дня ты – старший советник. И твоей матери мы назначим лекаря и прислугу.
ПЕТР (кланяется, смахивая слезу). Благодарю, царь. Служил и буду служить верой и правдой.
АДМЕТ. Иди, устрой дела, а потом приходи к столу – сегодня праздник в честь возвращения весны.
Пётр уходит. Адмет обнимает Алкестиду, они смотрят на играющих детей.
АЛКЕСТИДА. Жизнь продолжается, мой царь.
АДМЕТ. Да, благодаря тебе.
Сцена медленно затихает. Выходит Хор.
ХОР.
Вот и окончена наша повесть.
Боги смеются и плачут с нами.
Помните: смерть не побеждают силой –
Только любовью и жертвой.
Кто не боится отдать себя –
Станет бессмертен в памяти людской.
Актеры кланяются.
ЗАНАВЕС
