Роман Всеволодов

БОРОДА ИЗ ВАТЫ

Действующие лица:
Дмитрий и Николай, — средних лет, возраст, сложение и рост не отличают их друг от друга.
Действие всей пьесы происходит в квартире Дмитрия, но в разное время.

1
(Дмитрий ещё только проснулся. Вид у него сонный. Разбудил его дверной звонок, и Дмитрий идёт открывать нехотя, словно боясь, что сейчас дневная суета вторгнется в его тихий мир. На пороге – Николай, строгий деловой костюм которого очень контрастирует с пижамой Дмитрия).
Николай. Разбудил?
Дмитрий. Счастливые сны мне давно не снятся, так что не страшно.
Николай. Извини.
Дмитрий. Я же говорю: не страшно. Отосплюсь.
(жестом приглашает пройти в комнату).
Дмитрий. Я по часам на работу не хожу.
Николай. А мне вот приходится. На минуту опоздаешь — уже всё не так. Поэтому я к тебе ни свет, ни заря.
Дмитрий. Ну, Светка – молодец, конечно!
Николай. Светка?
Дмитрий. Ну, Светка Шабунова. Тоже мне, додумалась, тебя ко мне прислать. А сама со мной поговорить не хочет, да?
Николай. А Светка здесь при чём?
Дмитрий. Как при чём? Завтра ведь двадцать четвёртое.
Николай. И что?
Дмитрий. Как – что? Каждый год ведь в этот день мы собираемся. Все одноклассники.
Николай. А! Я и забыл.
Дмитрий. Забыл?!
Николай. Ну, да. Там, по-моему, уже давно на нет всё сошло. Никому уже нет ни до кого никакого дела.
Дмитрий. И что, никто не собирается больше?
Николай. Нет.
Дмитрий. А я думал, Светка до сих пор переживает, что тогда…
Николай. Что — «тогда»?
Дмитрий. Ну, она же тогда при всех со мной, как с клоуном.
Николай. Да она вообще о тебе не вспоминала.
Дмитрий. Не вспоминала?
Николай. Нет. Да при чём тут вообще Светка, я к тебе по делу приехал.
Дмитрий. Я думал, она до сих пор переживает, что я к вам не прихожу.
Николай. К нам? Да нет давно никаких нас. Все сами по себе.
Дмитрий. И Светка не переживает?
Николай. Да откуда я знаю! Тысячу лет её не видел. Ну, ты придумал, конечно! Стал бы я на побегушках у неё бегать!
(Николай подходит к окну)
Николай. Иди сюда.
Дмитрий. Что?
Николай. Сюда подойди.
(Дмитрий подходит к Николаю)
Николай. Видишь? Вон, стоит, видишь? Это моя. Я на такой теперь езжу. У меня бизнес. Свой.
Дмитрий. И какой?
Николай. Ну, многие смеялись, когда я это затеял. А потом кто только не разорился. А я знал, что именно точно при любом раскладе всегда будет нужно. Тут хоть умри, а подтереться всегда надо. Даже при конце света с грязным задом не походишь. Туалетная бумага надёжней золота. У меня разная. И для самых скромных нужд, и для золотых унитазов.
Дмитрий. Ты ведь, кажется, художником хотел стать.
Николай. Я в этом смысле тоже реализовался. У меня особый дизайн бумаги Авторский.
Дмитрий. Я думал, Светка переживает.
Николай. Не понимаю. Ты что, всё время думаешь о том, как вы тогда повздорили?
Дмитрий. Думаю, да. Не каждый день, конечно. Но думаю. Я ведь в неё – с шестого класса. Без памяти. И потом. А она….Со мной, как с клоуном. На свадьбу к себе позвала. Чтобы я значит, фокусы там разные ей с женихом показывал. Чтобы я у них тамадой был. Ну, я и послал её, ты помнишь.
Николай. Помню. Но в меня ты влюблён не был никогда.
Дмитрий. В тебя?
Николай. Ну, то есть тебя не обидит, если я тебе что-то подобное предложу?
Дмитрий. Что предложишь? Тамадой на свадьбу? Ты что, тоже женишься?
Николай. Уже женился. Три года назад. Поэтому к тебе и приехал.
Дмитрий. А я-то здесь при чём?
(Николай садится на кровать, медлит с откровением, но потом решает ничего не таить)
Николай. Знаешь, я на Юле женился не потому что у неё там ноги длинные, ямочки на щеках, нет, и это, конечно, тоже, но главное – что она моложе меня. На двенадцать лет. Надоело уже, что вокруг всё время кто-то умирает. Когда отец умер, я убивался, конечно. На могиле его плакал, на маминой – рыдал. На дядиной – уже вздыхал только. У меня столько родни, что просто времени нет больше по похоронам ездить. Так я жену такую выбрал, чтобы точно не мне её хоронить. Пусть, думал, лучше она мне глаза закроет. Она на двенадцать лет меня младше. На двенадцать лет, представляешь?
Дмитрий. И?
Николай. И! Умрёт она скоро! Год или два дают, не больше. Ничто, как говорится, не предвещало. И вот, пожалуйста! За эти три года я к ней изрядно привязался. А теперь она умрёт.
(встаёт, нервно ходит по комнате, смотрит на часы)
Николай. Я на работу опоздаю, если буду так здесь рассусоливать. У меня сделка сегодня очень серьёзная.
Дмитрий. С туалетной бумагой.
Николай. Да.
Дмитрий. У тебя жена умирает.
Николай. И что? Если у меня жена умирает, люди, что, гадить перестанут? Или подтираться? Ты знаешь, сколько сейчас стоит нормально человека похоронить? На это тоже заработать надо. Я памятник ей поставлю. Потому что люблю. Скоро Новый год, а мне надо уехать. Юля одна будет. И….
(подходит к Дмитрию, жалобно смотрит ему в глаза)
Николай. Я не хочу, чтобы она была одна. Поэтому к тебе и приехал.
Дмитрий. Ко мне?!
Николай. Да. Понимаешь, она у меня особенная. Считай, девчонка ещё совсем. Хотя прекрасно знает, что с ней скоро будет. Но она не сдаётся. Она по-прежнему верит.
Дмитрий. Во что?
Николай. Ну, вообще…верит. В чудеса какие-то, во что-то светлое, хорошее. И поэтому я хочу, чтобы к ней на Новый год пришёл Дед Мороз. Но не абы какой, а свой, надёжный. Которому можно сказать про все обстоятельства, и он поймёт. Кому чужому – не станешь ведь про всё это рассказывать!
Дмитрий. То есть ты хочешь, чтобы я – Дедом Морозом?
Николай. Да.
Дмитрий. К твоей умирающей жене?
Николай. Да.
Дмитрий. Пока ты по каким-то своим там делам….
Николай. Да.
Дмитрий. Я – Дед Мороз?
Николай. Да. Послушай, я прекрасно помню тебя в роли Деда Мороза. Ты и выступления свои сам писал, а не по готовому там сценарию…Я вообще лучшего, чем ты, Деда Мороза, не видел.
Дмитрий. Да я сто лет Дедов Морозов не играл никаких.
Николай. А чем вообще на жизнь-то сейчас промышляешь?
Дмитрий. Ну, когда чем. Сценарии вон пишу.
Николай. Для сериалов?
Дмитрий. Нет.
Николай. А для чего?
Дмитрий. Ну, для праздников всяких, капустников, корпоративов.
Николай. Значит, считай, что играешь. Если костюма не осталось у тебя, я куплю. Он потом тебе останется.
Дмитрий. А ты не можешь со своей женой на Новый год сам остаться?
Николай. Не могу.
Дмитрий. Но ты же на себя работаешь.
Николай. Вот именно. Знаешь, какой я строгий начальник. С кем другим, я бы ещё договорился.
Дмитрий. Или ты просто не хочешь с ней быть вместе в этот Новый год?
Николай. Слушай, я уже скоро начну думать, что мне с кем-нибудь чужим легче было бы обьясниться. Ты что-то очень много вопросов задаёшь. Других бы только одно интересовало — сколько я заплачу.
(Дмитрий подходит к шкафу, ищет костюм Деда Мороза, находит. Надевает его перед зеркалом)
Николай. Я не поскуплюсь. Хочу, чтобы ей хорошо было. В новогоднюю ночь. А нам с ней хорошо не будет.
Дмитрий. Почему?
Николай. Почему?! Да потому что мы оба знаем, чем скоро всё закончится. Ты уж постарайся, ладно, с какими-нибудь фокусами своими, песнями, шутками… Чтобы праздник ощущался. Я до утра тебе всё оплачу.
Дмитрий. До утра?
Николай. Да.
Дмитрий. Ты свою жену хочешь оставить со мной вместе на всю ночь?
Николай. Ты не понял, кажется. Она очень больна. Она скоро умрёт.
Дмитрий. И ты меня нанимаешь?
Николай. Да.
(Николай достаёт из кармана внушительную пачку банкнот, кладёт на стол. Дмитрий берёт в её руки).
Дмитрий. Щедро.
Николай. Мне на такое не жалко.
Дмитрий. В чудо, говоришь, верит?
Николай. Да.
Дмитрий. А тебя не научила?
Николай. Ты о чём?
Дмитрий. Ну, тебе и в голову не пришло, что я могу сделать это просто так, без денег?
Николай. Мы с тобой особыми друзьями никогда не были.
Дмитрий. Вот я и говорю, не научила она тебя во что-то хорошее верить.
(отдаёт деньги обратно Николаю)
Дмитрий. Снегурочка-то нужна? Я могу хорошую найти.
Николай. Слушай, давай без Снегурочки.
Дмитрий. Новый год ведь.
Николай. Одно дело – Дед Мороз, и другое совсем – деваха какая-нибудь здоровая, кровь с молоком, цветущая. Юле будет больно смотреть на такую.
Дмитрий. А чахоточная Снегурочка тоже не подойдёт?
Николай. Не шути так.
Дмитрий. Хорошо. Давай адрес.
(Николай записывает адрес на обратной стороне визитки, отдаёт Дмитрию)
Николай. Я тебе обязан.
Дмитрий. Ничем ты мне не обязан.
(читает другим голосом, выразительно)
Дмитрий. Здравствуй, Дедушка Мороз – Борода из ваты! Что ты дедушка, принёс, в Новый год ребятам?
Николай. Ну, класс! Я же помню! Лучше тебя Деда Мороз не найти!
Николай (уже своим голосом, выйдя из образа). А Светка…Не знаешь, как…
Николай. Что?
Дмитрий. Ну, как она вообще… замужем там она как…
Николай. Не знаю. Сто лет не виделись.
Дмитрий. А я ведь думал, что вы до сих пор классом собираетесь. И меня не зовёте потому что я тогда психанул так.
Николай. Нет. Давно уже нет.
Дмитрий. А на свадьбу свою ты кого-нибудь из класса позвал?
Николай. Ну, пару человек.
Дмитрий. Но не меня.
Николай. Это ты к чему?
Дмитрий. Но сейчас ты ко мне приехал.
Николай. Я приехал, потому что ты всегда был классным Дедом Морозом. Все ухахатывались просто, ещё со школы, когда ты первый раз в школе с бородой из ваты первый раз на сцену вышел.
(Дмитрий подходит к окну)
Дмитрий. Хорошая у тебя машина.
Николай. Отличная.
Дмитрий. Видимо, у кого-то жизнь стремительна, а у кого-то ничего не меняется. У тебя бизнес свой, машина вон какая. А я как в шестом классе бороду из ваты первый раз нацепил, так и теперь в ней выйду.
Николай. Я к тебе по-человечески пришёл.
Дмитрий. Я постараюсь, Коль. Правда, постараюсь. Обещаю.

2
(Дмитрий уже совсем не похож на того сонного, медлительного себя, к какому пришёл к нему впервые Николай. Дмитрий свеж, чисто выбрит, элегантно одет, взгляд его бодр)
Николай (с порога протягивая руку Дмитрию, словно близкому другу) Здорово, дружище!
Дмитрий. Здорово!
(Николай протягивает ему большой пакет).
Дмитрий. Это что?
Николай. Бумага. Та, которая самая дорогая. Элитная. Для золотых унитазов.
Дмитрий. Но у меня нет золотого унитаза.
Николай. Будет. Обязательно будет. Я хотел лично заехать. Поблагодарить. Может, пропустим по стаканчику?
(ставит на стол бутылку виски)
Дмитрий. У тебя ведь работа.
Николай. Выходной сегодня. Еле договорился.
Дмитрий. Ты ведь на себя работаешь.
Николай. Ну, вот с этим типом и договорился. Я на такси к тебе. Чтобы за руль не садиться.
(Дмитрий достаёт бокалы, разливает виски. Садится вместе с Николаем за стол)
Николай. Я знал, что всё хорошо будет. Но чтобы настолько…Приезжаю – а Юля…Она светится. Просто светится. Я уже не помню, когда её видел такой. Будто и не болеет совсем. Ну, давай, Дим, за тебя!
(выпивают)
Николай. Ты мне скажи, Дим, что ты такое сделал, что у неё глаза так засветились?
Дмитрий. Приехал на Новый год. Дедом Морозом.
Николай. Ага. И всё?
Дмитрий. И всё.
Николай. Ну что ты ей показывал, фокусы какие там? Может, и я что-то такое смогу?
(Дмитрий приносит карты, показывает Николаю несколько самых простых карточных фокусов. Тот в недоумении смотрит на него)
Николай. И что?
Дмитрий. Ну, фокусы ты просил.
Николай. Не из-за этой же ерунды у неё глаза светятся.
(Дмитрий уносит карты)
Николай. Прости. Я не хотел тебя обидеть.
Дмитрий. Хорошо.
(выпивает, не дожидаясь Николая)
Николай. Ты вообще, до скольки у неё был?
Дмитрий. До утра.
Николай. До утра?
(озадаченно смотрит на Дмитрия)
Дмитрий. Как ты просил.
Николай. А что она говорила вообще?
Дмитрий. Что ей очень грустно без тебя. Что не думала, что ты уедешь на Новый год.
Николай. Но у меня работа. Я ей объяснял.
Дмитрий. А у тебя там только работа? Или ещё что-то есть?
(Николай встаёт, подходит к окну. Он явно не хочет смотреть в глаза Дмитрию)
Николай. Зима какая-то слякотная в этом году.
Дмитрий. У тебя есть кто-то в другом городе?
Николай (решительно вернувшись к столу). Есть. Я малодушный человек. Я с ума схожу, когда думаю, что с Юлей скоро… До этого не изменил ей ни разу. Но когда падаешь – за любого ухватишься. Мне страшно. Мне страшно, Дим, что скоро я один останусь. Страшно. Я не хочу, когда Юлю похороню, придти домой, а там — никого. В свой дом сразу кого-то привести – грех, кощунство. Я тогда – сразу в поезд. Да, у меня в Москве есть кто-то. Очень есть у меня этот кто-то.
Дмитрий. Ты молодец. Заранее позаботился.
Николай. Там у меня нет любви. Просто женщина. Там другое совсем. Но я больше любви не хочу. Больно после Юли. Но, Дим, я прихожу сейчас домой, а там…. Там Юля другая совсем. Как будто праздник.
Дмитрий. Так праздник и есть.
Николай. Да, праздник. И ёлка эта, гирлянды, игрушки…Но взгляд её…Это что-то особенное. Я таких глаз у неё сколько времени уже не видел! Это ты сделал. Ты не просто там какой-то Дед Мороз по вызову. Ты маг, чародей, волшебник! Давай, дружище, за тебя выпьем! Или нет, знаешь, давай, за чудо!
Дмитрий. Я тебе закуски-то не предложил. Но за чудо – можно и без закуски ведь, да? А что для тебя вообще – чудо?
Николай. Чудо….
Дмитрий. Ну, мне интересно. Скажи.
Николай. Я почему-то раньше не задумывался совсем. Если у меня сделка хорошая, я за чудо считал. Но это же не чудо, верно? Это удача, не больше. А для тебя чудо – что?
Дмитрий (уже изрядно опьяневший). Чудо — это когда несмотря ни на что, во что-то хорошее всё равно веришь. Вот Новый год – чудо. Все верят, что в новом году что-то хорошее сбудется. Знают, что первого января, как обычно, цены подскочат, и всё равно у ёлки пляшут. Если надежда не умирает – чудо. Если после смерти что-то есть – чудо. Когда в троллейбусе нечаянно сильно толкнул кого-то, а он в ответ тебе не в морду дал, а понимающе улыбнулся, мол, оба в этой давке претерпеваем, — чудо. Когда с любимым человеком живёшь, и ему не изменяешь – чудо. Когда он тебе не изменяет – ещё большее чудо. Когда дети твои на соседа не похожи – чудо.
Николай. Ну, это ты лишнего уже хватил.
(Дмитрий показывает на опустевшую бутылку виски)
Дмитрий. Оба мы с тобой лишнего хватили. Считай, бутылку целую приговорили.
Николай. Мы с Юлей детей очень хотели. А потом это…
Дмитрий. Да пребудет с нами вера в чудо.
(хочет выпить, произнеся вдохновенный тост, но замечает, что и в стакане у него ничего не осталось)
Николай. Ты романтик всё-таки.
Дмитрий. Не знаю.
Николай. Ты всегда таким был. Я помню. Я ведь художником стать захотел потому только что в газете прочитал, как картину одну за сто сорок тысяч долларов на аукционе продали. А ты все годы с книжкой. Да ещё и со стихами. Я ведь помню, ты когда у доски стихи наизусть читал, глаза закатывал. И на Светку так косился, что она провалиться была готова от смущения. Я помню, как ты ей и стихи писал, и картинки рисовал. Ожерелье из лепестков роз – тоже помню. Ты всегда был романтиком. Может, у Юли потому глаза и светятся, что ей этого всего не хватало. Ей нелегко со мной. Я рациональный очень человек. А тебя увидела и думает, наверное, что ещё кто-то такой на свете есть, кто этот мир таким же, как она, видит. Она, наверное, тебя и отпускать не хотела. Что вы вообще делали-то с ней?
Дмитрий. Да ничего. В снежки играли.
Николай. В снежки?
Дмитрий. Да.
Николай. Где? Дома?
Дмитрий. Почему дома? Мы гулять пошли. Это сейчас слякоть. А на Новый год мороз и солнце, всё, как у Пушкина. Мы гулять пошли. Юля вдруг сказала, что хочет на санках покататься. В детстве последний раз каталась.
Николай. Но у нас и санок дома нет.
Дмитрий. Я знал, где найти. Там детвора ещё была. Ну, мы с ними и на санках, и в снежки. Я сам ребёнком себя почувствовал.
Николай (настороженно). В снежки, на санках. Но Юля заболеть могла.
Дмитрий. Сам говоришь, что у неё глаза светятся.
Николай. Но я тебя позвал не для того, чтобы вы на санках. Чтобы вы с ней – в снежки.
Дмитрий. Ты хотел, чтобы ей было хорошо. Ей было хорошо.
Николай. И что вы ещё делали?
Дмитрий. Разговаривали. Песни пели.
Николай. Какие песни? Не «В лесу родилась ёлочка» ведь?
Дмитрий. Нет.
Николай. А какие? Про любовь?
Дмитрий. И про любовь тоже.
Николай (раздражаясь всё больше). И что вы ещё делали? Я хочу знать, как далеко у вас всё зашло. Может, у неё глаза светятся потому что она влюбилась?
Дмитрий. Но ты ведь сам…
Николай. Что я – сам?
Дмитрий. У тебя, у самого, в Москве….
Николай. Что у меня в Москве?
Дмитрий. Кто-то.
Николай. И что, значит, если у меня в Москве кто-то, можно вот так взять, и с моей женой….
Дмитрий. Ты меня сам позвал.
Николай. Я тебя позвал как Деда Мороза, а не как мужчину.
Дмитрий. А что, Дед Мороз – не мужчина?
Николай. Мог бы хоть песен о любви с моей женой не петь.
Дмитрий. А какие тогда петь, если они все – о любви?!
Николай. «В лесу родилась ёлочка» тоже о любви?
Дмитрий. Тоже.
Николай. К кому?
Дмитрий. К жизни. Пойми, Юля, она жить хочет. А ты ей не даёшь.
Николай. Я?!
Дмитрий. Да, ты. Ты на неё, как на умирающую смотришь. А она не хочет, чтобы ты на неё, как на умирающую глядел.
Николай. Ну, капец! Он уже всё про мою жену знает, и меня ещё поучает! Я с ней три года вообще-то живу. А вы первый раз виделись.
Дмитрий. И я при этом, мне кажется, про неё больше, чем ты знаю.
Николай (вскакивает из-за стола). Что ты про неё знаешь?! Как она кашляет по ночам – знаешь? Как в поту просыпается – знаешь? Как стонет от боли – тоже знаешь? В снежки он поиграл! Молодец какой!
Дмитрий. Я не понимаю, что тебе не нравится, а?! Ты сам приехал меня поблагодарить.
Николай. Мне не нравится, что я начинаю думать, что она в тебя влюбилась. Я просто просил тебя её развлечь.
Дмитрий. Я и развлёк.
Николай. Ты всех так развлекаешь?
Дмитрий. Я вообще предлагал тебе со Снегурочкой приехать, помнишь? Ты отказался.
Николай. Зря.
(уходит. У двери оборачивается).
Николай. Я надеюсь, она не дала тебе свой номер телефона.
Дмитрий. Нет.
Николай. Слава Богу!
(как только Николай выходит за дверь, Дмитрий тут же набирает номер на мобильном)
Дмитрий. Юля! Сейчас твой муж приезжал. Он очень злой.

3
(На этот раз оба – и Николай, и Дмитрий — одеты уже по-летнему. Зима далеко позади. Николай очень раздражён. Дмитрий насторожен).
Дмитрий. Ты не говорил, что приедешь.
Николай. А что, об этом обязательно надо предупреждать?
Дмитрий. Ну, это вообще-то мой дом.
Николай. Да? То есть в чужой дом можно приходить только по приглашению?
Дмитрий. Вообще-то, да.
Николай. Точно?
Дмитрий. Да.
Николай. Да что ты говоришь! Но это только в твой дом можно явиться по приглашению, а в мой когда захочешь!
Дмитрий. О чём ты?
Николай. А то ты не знаешь! Ты приходишь к нам домой, когда меня нет.
Дмитрий. Но ты всё время на работе!
Николай. Зато моя жена дома. И всегда тебя ждёт.
Дмитрий. С чего ты взял?!
Николай. Она уже несколько раз назвала меня твоим именем. Ночью, когда она стонет, она в этих стонах произносит теперь ещё и твоё имя. Знаешь, как-то по-другому совсем уже эти стоны слышатся. Похоже, целыми днями моя жена думает о тебе.
Дмитрий. Зато не о смерти.
Николай. Ты что, считаешь, что делаешь мне что-то хорошее? Благодетель выискался.
Дмитрий. У тебя у самого в Москве кто-то есть.
Николай. Уже нет.
Дмитрий. Нет?
Николай. Нет. Мы расстались. Потому что я понял, что по-настоящему люблю только Юлю. А женщины это всегда очень чувствуют, если у тебя ещё есть кто-то, кроме них. Нет у меня никого больше в Москве. Есть только Юля. А она целыми днями думает о тебе. Да пусть бы она о чём угодно думала, только не о тебе!
Дмитрий. Послушай, ты сам хотел, чтобы взгляд её был светел.
Николай. Но не оттого, что она любит кого-то другого! Тоже мне Дед Мороз! Нашёл себе Снегурочку!
Дмитрий. Ты хотел, чтобы она в чудо верила. А любовь и есть самое большое чудо на свете.
Николай. Ты меня спрашивал, что такое чудо.
Дмитрий. Да.
Николай. Чудо – это если я тебе в морду сейчас не дам.
Дмитрий. А больше ты ни в какое чудо не веришь?
Николай. Нет.
Дмитрий. В Бога?
Николай. Временами.
Дмитрий. Когда?
Николай. Когда удаётся заключить хорошую сделку.
Дмитрий. А сейчас? Сейчас ты разве не заключил хорошую сделку?
Николай. Какую?
Дмитрий. Со мной.
Николай. С тобой?!
Дмитрий. Твоя жена счастлива. Ты ведь так хотел, чтобы она умерла счастливой.
Николай. Умерла?
Дмитрий. Да.
Николай. Умерла – счастливой? То есть ты вот так спокойно мне говоришь тут в лицо, что моя жена умрёт?
Дмитрий. Ты сам мне это сказал. Сразу. Когда только приехал. В первый раз. Или что-то изменилось?
Николай (очень обречённо). Моя жена скоро умрёт.
Дмитрий (грустно). Тут ничего не поделаешь.
(Николай со всей силы бьёт Дмитрия по лицу. Тот вытирает ладонью кровь с губ)
Николай. Чуда всё-таки не произошло.
Дмитрий. Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты….
Николай. Я тебя прошу: не приходи больше к нам домой. Или ты как со Светкой – если увлёкся, то надолго тогда? С моей женой надолго не получится. Ты и после смерти её будешь любить? Или тебе просто так удобнее? Я ведь помню.
Дмитрий. Что ты помнишь?
Николай. Про Светку. Тебе просто нужно было кого-то любить кому-то стихи писать, страдать. Перед кем-то преклоняться. Но – на расстоянии. Чтобы по-настоящему ничего не делать. Вот ты и выбрал самую красивую девчонку в классе. Знал, что ничего не получится. Удобно так, да – вроде и любишь, и знаешь при этом, что ничего делать не надо?
Дмитрий. Что – делать?
Николай. Да то, что каждый нормальный мужик для своей женщины делает. То, что я для Юли делаю. Деньги, например, зарабатывать. Стишки писать – оно ведь легче, чем днями напролёт вкалывать. И тогда, со Светкой, ты не за фокусы обиделся. А за то, что она замуж выходит. Очевидно стало, что она не твоя. И твоё место – десятое сбоку. Бороться ты никогда не станешь. Ты трус. Ты – единственный из класса, который никогда ни с кем не дрался, я же помню. А со мной удобно, да. Я всё время на работе. Жена моя умирает. Ей много не надо. Только бы отвлёк хоть кто-то немного. В постели был с ней? Был ведь, да? Ну и как тебе с ней, с полумёртвой?
Дмитрий. Не говори так про неё.
Николай. А то что? По роже мне заедешь? Да сколько бы я в морду тебя не бил, ты мне всё равно сдачи не дашь. Потому что всегда был трусом. Чтобы я сейчас ни сделал – будешь сидеть и трусливо молчать.
(Николай бьёт Дмитрия)
Николай. В лесу родилась ёлочка.
Дмитрий (согнувшись пополам от боли). В лесу она росла…
Николай (ударяя Дмитрия ещё сильнее). Зимой и летом стройная…
Дмитрий (сжав зубы от боли). Весёлая была…
Николай. Ну, как оно? Теперь понимаешь, что я чувствую?
Дмитрий. Примерно.
Николай. Я помню, как парни из параллельного тебя били, а ты только мычал в ответ. Ты никогда не мог ни за кого заступиться. Ни за кого. И когда Светку колошматили, ты стоял и смотрел. Из-за угла. Ты думаешь, никто не знает об этом? А я знаю. Видел. Из окна. Думал, никто не узнает об этом? А я видел. Видел!
Дмитрий (слова его звучат с предельной безысходностью, будто он сейчас умрёт). В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла. Зимой и летом стройная, весёлая была. Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты. Я принёс вам в Новый год разные игрушки: вездеход и самолёт куклы и хлопушки. Чтоб по всей земле везде вы легко ходили. Чтоб летали вы к звезде на орлиных крыльях.
4
(На этот раз Николай давно небрит. На нём уже не пижама, а рваная майка. На полу валяются пустые бутылки. В комнате совсем не прибрано, грязно. Взгляд его блуждающ. Николай тоже очень изменился. Он больше совсем не похож на делового человека, производит впечатление скорее поэта, чем бизнесмена).
Николай. Я до тебя дозвониться не мог. У тебя телефон отключен.
Дмитрий. Ну, отключён. Кто хочет – найдёт. Ты вот нашёл.
Николай. Сильно я тебя тогда припечатал?
Дмитрий. С чего ты заботливым таким стал?
Николай. Ну, я погорячился.
Дмитрий. Ты был прав.
Николай. Прав?
Дмитрий. Абсолютно. Я долго потом думал над тем, что ты сказал. Впервые решил правде в глаза посмотреть. А правда – она всегда такая, в кровоподтёках.
Николай. Я же сказал: извини.
Дмитрий. Да за что?! Ты прав абсолютно. Как ещё можно с мародёрами?!
Николай. С мародёрами?!
Дмитрий. Ну а как ещё меня можно назвать?! Я будто стервятник налетел на ваш семейный очаг, где всё погасло и умерло.
Николай (с отчаянием). Ничего не погасло, ничего не умерло.
Дмитрий. Да?
Николай. Я вдруг понял, что люблю Юлю гораздо больше, чем думал. И мне вообще всё равно с кем она спит, с кем я спал. Плевать. Я просто знаю, что вот пока она есть, у меня остаётся смысл жизни. В улыбке её – смысл. Моей. Жизни. Ну, что я тебе объясняю?! Ты сам поэт. Я люблю её. И никого никогда, кроме неё, не любил.
Дмитрий. А ко мне ты зачем приехал? Чтобы объясниться в любви своей жене?
Николай. Ей совсем плохо.
Дмитрий. Сочувствую.
Николай. Ты издеваешься?
Дмитрий. Что я такого сказал? Сказал, что сочувствую. Искренне. Слушай, тебе костюм Деда Мороза не нужен?
(достаёт из шкафа костюм Деда Мороза, протягивает Николаю)
Дмитрий. Дёшево отдам. С деньгами плохо сейчас. Сценарии что-то не пишутся.
Николай (рассматривает костюм). Ты больше его не наденешь?
Дмитрий. Нет.
Николай. Почему?
Дмитрий. Да потому что чтобы в бороде из ваты ходить – надо хоть немного в сказку верить. А я больше ни во что не верю. Ты помог.
Николай. Помог тем, что в морду тебе заехал?!
Дмитрий. Костюм не нужен тебе, говорю? Дёшево отдам. Может, сам в него для Юли нарядишься. В прошлый раз ты даже стишок тут прочитал. Про ёлочку. Неплохо вышло.
Николай. Она не доживёт до Нового года.
Дмитрий. Что?
Николай. Что слышал! Она не доживёт. До Нового года. Она сейчас в больнице.
Дмитрий. Передавай привет.
Николай. Ты что тут строишь из себя?!
Дмитрий. Прости. Не передавай.
Николай. Сука! Тебе что, вообще наплевать на мою жену?!
Дмитрий. Ты сам хотел, чтобы между нами всё было кончено. Ты очень доходчиво объяснил тогда, чтобы я не приходил к вам домой. Я больше ни разу не пришёл. Что ты сейчас от меня хочешь?
Николай. Чтобы ты пришёл.
Дмитрий. Куда?
Николай. В больницу. К ней. В больницу. К ней. Да, я хочу чтобы ты пришёл к ней в больницу, потому что я её люблю, люблю больше всего на свете, и мне сейчас это так ясно стало, когда уже скоро, когда на краю совсем, и всё, что мне нужно, — чтобы она умерла счастливой. И если её может сделать счастливой только если ты будешь у её постели, когда она будет умирать, я приду к тебе и буду просить тебя, чтобы ты пришел к ней, пусть хоть за руку тебя держит, когда умирает, только бы улыбалась.
Дмитрий. Нет.
Николай. Что – нет?
Дмитрий. Я не поеду.
Николай. Не поедешь?
Дмитрий. Нет.
Николай. Почему?
Дмитрий. Не хочу, чтобы она умерла, держа меня за руку.
Николай. Я же сказал: я готов. Я не против. Сам прошу.
Дмитрий. Не в этом дело.
Николай. А в чём?
Дмитрий. Мёртвых боюсь.
Николай. Что?!!!!!
Дмитрий. Сам подумай: каково это – когда тебя за руку мёртвая держит.
Николай. Скотина! Тварь!
Дмитрий. Ты всё сделал для того, чтобы она умерла раньше. Ты не дал ей быть счастливой. Я не поеду. Не хочу видеть, что ты с ней сделал.
Николай. Я?! Да я её пальцем никогда не тронул! Я всегда о ней заботился!
Дмитрий. Ты не дал ей быть счастливой.
Николай. С тобой?
Дмитрий. Да хоть бы и со мной!
Николай. Счастливой?! Да что бы ты мог сделать для неё?! Я нашёл для неё лучших врачей.
Дмитрий. Но она всё равно умрёт!
Николай. Я купил для неё самые дорогие лекарства.
Дмитрий. Но она всё равно умрёт!
Николай. Заткнись, гадина!
Дмитрий. Тебе пора. Вдруг ты не успеешь застать её живой.
Николай. И ты не поедешь со мной?
Дмитрий. Нет.
Николай. Ты вообще ничего не чувствуешь к ней?
(Дмитрий подходит к окну).
Дмитрий. На машине всё той же ездишь. Значит, не разорился. Значит, что-то в этом мире остаётся неизменным. Ты выбрал очень правильный бизнес.
Николай. Она ждёт тебя. Тебя, сука, ждёт! Тебя увидеть хочет перед смертью.
(Дмитрий опять протягивает Николаю костюм Дела Мороза)
Дмитрий. Слушай, а что если….Что если ты придёшь к ней в костюме Деда Мороза?
Николай. Ей совсем плохо. Она в любую минуту может умереть.
Дмитрий. Вот именно. Вдруг не успеешь, потом не простишь себе. В такие минуты вам нужно быть вместе.
Николай. А ты?
Дмитрий. Что – я? У меня своя жизнь.
Николай. Не поедешь, значит?
Дмитрий. Нет.
Николай. Сколько я тебе за костюм денег должен?
Дмитрий. Сколько не жалко.
(Николай бросает на стол внушительную пачку денег)
Николай. Ты мне его всё-таки продал.
(Николай очень нервничает. Он надевает перед зеркалом костюм Деда Мороза, с трудом попадая в рукава. Нацепляет бороду)
Николай. Ты писал там всякие стишки. Но не потому что кого-то по-настоящему любил. Великим поэтом, наверное, хотел стать. Тебе никогда не было никакого дела ни до Светки, ни до кого вообще. Ты не знаешь, что такое любовь. Любовь – это чудо. Любовь – это когда кто-то другой для тебя важнее, чем ты сам. Это самое большое чудо на свете. И поэтому я…Я сейчас… Я возьму этот твой чёртов костюм Дела Мороза, напялю эту дурацкую бороду из ваты, и приду к ней, и ничего не скажу, и она будет думать, что это ты пришёл к ней, ведь сейчас не Новый год, чтобы в больницы являлись Деды Морозы, это вы так с ней познакомились, и она подумает, что это ты. Что это ты – для неё. Я ничего не скажу. Я буду только держать её за руку. Потому что это очень важно – чтобы кто-то держал тебя за руку, когда ты умираешь.
(Николай уходит, но уже дойдя до двери, вдруг решает вернуться, чтобы что-то сказать Дмитрию на прощание)
Николай. А ты ведь был тогда симпатичен Светке. Ты ей нравился даже. Она мне сказала об этом. А я предупредил её, что с тобой водиться не стоит. Что ты никогда ни за кого не заступишься. Мы поспорили. Она не верила. Её тогда по-настоящему никто не бил. Это я договорился с парнями из параллельного. И Светка знала, что ты из-за угла всё это видишь. Как её бьют. Ногами. Светка не верила, что ты будешь просто стоять и смотреть из-за угла, как её бьют. А ты стоял и смотрел. Как самый последний трус. Как ничтожество последнее. А потом и дальше стишки ей свои писал. Мы поспорили. Я выиграл.
Дмитрий (потрясённо). И на что вы спорили?
Николай. На поцелуй.
Дмитрий. Здравствуй дедушка Мороз, борода из ваты… А помнишь, Коль, как в детстве мы стишок-то этот переделали? Помнишь? Смешно ведь получилось? (шепчет на ухо Николаю). Смешно, да?
(он заливается смехом, смеётся и Николай. Смех этот очень больной, безумный, такой, что неясно, — смеются эти двое, вспомнив детскую шутку, или рыдают от отчаяния)
ЗАНАВЕС