Анатолий Кутник

БОСХ В КАЖДЫЙ ДОМ

пьеса в одном чате.

Действующие лица:
АВТОР, писатель средних лет.
ГОЛОС из ноутбука, Системный Администратор, сущность неопределенная.
БЫВШАЯ ПОДРУГА АВТОРА.
КАРТИНЫ БОСХА, АВАТАРКИ всех мастей.

Действие ограничено большой комнатой и интернетом.

В темноте зажигается экран ноутбука, освещая лицо АВТОРА.

АВТОР: От глаз ее египетских, кошачьих
Бежал за покрывала миражей,
Как будто место есть без сторожей
Как будто где-то можно жить иначе.
Ведь внешнее решается внутри,
А обмануть себя всегда возможно.
Пустыня побеждает, коль подкожна,
Пустыню ты в себе не сотвори.
Я прежде опасался только змей,
Глаза змеи — преддверия укуса,
Нет, думал, тяжелее яда груза,
Перед змеей — молчи, терпи, немей.
Тогда не знал, что кошка тоже зверь,
Что все должно быть по ее хотению,
Не то подступит, подберется тенью,
Расплатишься сверх должного, поверь.
Мне встреча с нею виделась удачей,
Давно желанной, сказочной такой,
Смятение в мгновенье и покой
По прихоти по царственной, кошачьей.
Меня гипнотизировала страсть
И сто внезапностей в течении часа,
Когда минуты по иному мчатся,
А на тринадцатой дано пропасть.
Ее игра беспечна, грациозна,
Но бесконечна, как круговорот,
И если, кто осмелится, прервет
Ее игру, тот тут же грянут грозы.
Взорвется небо, воцарится Ад,
Земля рассыпется в метеориты,
Что б те потом сложили пирамиды,
Две пирамиды — ее страшный взгляд.
Забудь ее. Беги, пока беда
Не изломала прямоту в кривую,
Ты думаешь, ее к тебе ревную?
Нет. Никогда! Не может… Может. Да!

Включается свет. Большая комната. На заднем плане полки с книгами. АВТОР сидит в кресле, на широком подлокотнике кресла ноутбук, рядом, на передвижном столике телефон, папка с бумагами и высокая лампа.

АВТОР: Интересно, как это со стороны — Автор читает себе себя? Глупо? Смешно? Она считала, хорошо выходит. Предлагала выставлять видео в сеть. Я отнекивался, уступая в другом. Теперь ее нет. Некому руководить. «Ты не мальчик, чтобы бестолково тратить время», — повторяла она, таская меня по нужным людям и выдавливая прежних друзей. «Благодаря мне ты получишь всеобщее признание, а не отдельные восторги.» Как в детстве, я поверил сказке. Теперь понимаю, главным для нее было повелевать. Мои возражения всегда приводили скандалу. Я сдавался, успокаивал, даже согласился написать статью о Босхе. Видите ли, в разговоре с известным издателем она узнала, что грядет пятисотлетие смерти художника и тут же пообещала ему статью в моем исполнении. Я не стерпел, разозлился, Впервые мне указывали, о чем писать. Она ответила: «Вас, писателей, как котят не резанных. Тебе дали шанс. Статья о Босхе тебя прославит. После нее твоим творчеством заинтересуются все!» Нехотя, я принялся за работу. Думал, проявляю мудрость. Глупо ссорится из-за Босха. Она не оценила…

АВТОР уходит вглубь комнаты, возвращается с бутылкой коньяка и бокалом, садится в кресло.

АВТОР: Если бы коньяк назывался «Босх», я бы пить не стал. Кто знает, что там намешано.

АВТОР наливает в бокал немного коньяка, делает глоток, ставит бокал на стол, а бутылку на пол, зажигает лампу, достает из папки лист бумаги, берет ноутбук и направляет на себя видеокамеру.

АВТОР(читает с листа): «Чем больше я узнаю людей, тем меньше понимаю собак. Был у меня знакомый терьер. Умел выговаривать два слова – «Дай» и «Вова». «Дай», понятно, а Вовой звали молодого соседа, алкоголика. Напившись, он включал на всю «катушку» дурацкую музыку. От мощи его динамиков ходили ходуном стены всей девятиэтажки. Особенно невыносимо бывало ночью. Ни звонки в дверь, ни стук по батареям не помогали. И тогда маленький хрупкий терьер становился под его дверью и жалобно начинал звать: «Вова, Вова, Вова!» Вскоре музыка замолкала и в дверях на полусогутых, возникал сосед, нечленораздельно извиняясь. Не любили Вову в доме, дважды били в назидание, и только тибетский терьер был с ним терпелив и ласков. Иначе быть и не могло, ведь пес вырос в хорошей еврейской семье. Нет теперь этой семьи, нет терьера, а порой так хочется найти сочувствие и понимание.»

АВТОР отключает запись, откладывает лист бумаги, берет в руки ноутбук, включает воспроизведение.

ГОЛОС АВТОРА из ноутбука: «Чем больше я узнаю людей, тем меньше понимаю собак…»
АВТОР (задумчиво): Вроде, нормально. Ставлю в сеть.

АВТОР нажимает клавиши. Смотрит на стол, берет следующий лист, направляет на себя камеру.

АВТОР (читает): «Свой первый комп я назвал Аристотелем, надеялся, он меня чему-то научит. Но однажды в нем не сгинул текст, над которым я трудился больше года. Моя вина, забыл закрепить. Обратился к спецам. Те развели руками. Мой текст сгинул навсегда. Пришлось писать заново. С тех пор комп для меня — только железо. Тупой, холодный предмет».

АВТОР нажимает клавишу. Внезапно экран ноутбука начинает мигать.

ГОЛОС (из ноутбука): Привет.

АВТОР в недоумении осматривает со всех сторон ноутбук.

ГОЛОС: Привет.
АВТОР (удивленно): Вы кто?
ГОЛОС: Ваш системный администратор.
АВТОР: У меня есть личный Админ?
ГОЛОС: У всех есть, но не все об этом знают.

АВТОР берет ноутбук в руки, проходит с ним по комнате.

АВТОР: Чего хотите?
ГОЛОС: Познакомиться.
АВТОР (презрительно): Всегда хотел подружиться с техникой.
ГОЛОС: Я — человек. Админ.
АВТОР: Вы меня видите, слышите?
ГОЛОС: Да.
АВТОР: А я вас — нет.

АВТОР закрывает ноутбук, кладет на стол, отходит к книжным полкам.

ГОЛОС: Камера и микрофон работают, даже когда ноут выключен.

АВТОР возвращается, садится в кресло, открывает ноутбук.

АВТОР: Следите за мной?
ГОЛОС: Нет. Сообщаю.
АВТОР: Зачем?
ГОЛОС: Хочу дружить.
АВТОР: Какой ужас.
ГОЛОС: Не бойтесь. Я — хороший.
АВТОР: Вторжение в частную жизнь. Есть закон.
ГОЛОС: Мы ничего не нарушаем. Правила пользования нашим порталом мы размещали вчера, Пять страниц. Внизу каждой был значок — принять правила или нет. Вы пять раз согласились.
АВТОР(зло): Иначе я бы не мог дальше работать. Меня вынудили.
ГОЛОС: Решение всегда за вами.
АВТОР (презрительно): Как благородно.
ГОЛОС: Мы обеспечиваем вам защиту.
АВТОР: От кого? От себя? Похоже на рэкет.
ГОЛОС: Вы же доверяете компу свои пароли, пин-коды?
АВТОР: Каждый раз ввожу по новой. (возмущенно) Вы, вообще, кто?
ГОЛОС: Админ. Ваш Админ.
АВТОР: Хакер.
ГОЛОС: Я в команде! Мы — система, защищающая вас от внесистемных. Мы оберегаем вас от грабителей, пиратов, ворующих деньги, документы…
АВТОР (перебивает): Идеи!
ГОЛОС (протяжно): Да.
АВТОР(задумчиво). Выходит, вы пираты ее величества — системы?
ГОЛОС (весело): Точно!
АВТОР (встает с кресла): Мне надоело! Отвечай, что тебе надо?
ГОЛОС (после паузы): Я поклонник вашего контента, и, как личный Админ, готов его продвигать.
АВТОР (удивленно): Не понял.
ГОЛОС: Можем перейти на «ты»?
АВТОР: Да.
ГОЛОС: Ты только что разместил свое видео.
АВТОР (смущенно): Да, решил попробовать…
ГОЛОС: Я могу сделать так, что его увидят тысячи наших пользователей.
АВТОР: Неужели?
ГОЛОС: Это моя работа.
АВТОР (задумчиво): Что взамен?
ГОЛОС: Нужно еще видео. И еще. Мне нравятся твои тексты, но сейчас мало читают. Видео — лучший вариант. Я помогу. Согласен?

АВТОР взволнованно ходит по комнате, останавливается.

АВТОР (спохватывается): Мне нужно что-то подписывать?
ГОЛОС: Нет.
АВТОР: Но как же?
ГОЛОС: Я решил проявить инициативу. Помочь тебе.
АВТОР: Без ведома команды?
ГОЛОС: Координатор считает, может получиться интересный контент.
АВТОР: Ты согласовал?
ГОЛОС: В команде иначе нельзя. Твое видео нравится всем.
АВТОР: Вас много?
ГОЛОС: В данный момент пятеро.
АВТОР: Как мило.
ГОЛОС: Ну, что? Запускаем?
АВТОР: Сейчас ночь.
ГОЛОС: Лучшее время. Или хочешь спать?
АВТОР: Днем выспался.
ГОЛОС: Готов работать?
АВТОР (взволнованно): Учти, я не блогер.
ГОЛОС: Знаю. С ними разговор другой.
АВТОР: Ладно, попробуем.
ГОЛОС (многозначительно): Начинаю…
АВТОР: Странно все это.
ГОЛОС: Кстати, об Аристотеле. Если бы мы раньше дружили, текст можно было бы вернуть.
АВТОР: Чушь. Я обращался к спецам.
ГОЛОС: Ни к тем обращался.
АВТОР: Покажись, какой ты, Админ?
ГОЛОС: Не стоит. Хочу, чтобы между нами, не было не Правды.
АВТОР: То есть?
ГОЛОС: Я могу находится в любом городе, иметь любую внешность.
АВТОР: Что с того?
ГОЛОС: Давай договоримся, я — Админ. Твой Админ. Ты — мой Автор.
АВТОР: Твой Автор?
ГОЛОС (весело): Не парься, если ты не в бане.
АВТОР: Так вы же баните.
ГОЛОС: Твой Админ тебя спасет, раз-банит.
АВТОР: Не покажешься?
ГОЛОС: Нет.
АВТОР: Это не честно.

АВТОР захлопывает ноутбук, подходит к книжным полкам, кладет его на самую верхнюю, берет с полки книгу, возвращается в кресло.

ГОЛОС: Обиделся?
АВТОР (открывает книгу): Сейчас ночь. Я сплю.
ГОЛОС (после паузы): Что читаешь?

АВТОР резко закрывает книгу, кладет ее на подлокотник.

АВТОР (зло): Ты видишь, что я делаю?
ГОЛОС: Догадываюсь.
АВТОР: Кошмар. Я сплю.
ГОЛОС: Это не сон. Это виртуальная реальность.
АВТОР: Я обязан говорить с тобой?
ГОЛОС: Нет.

АВТОР успокоившись, подходит к книжным полкам, берет ноутбук.

ГОЛОС: Признай, тебе интересно.
АВТОР (открывает ноутбук): Буду звать тебя — Ад. Адик.
ГОЛОС: Лучше — Адик. Веселее.
АВТОР: Со многими уже общался?
ГОЛОС: Ты первый. Я подписчик у многих, но ты — лучший. Всегда жду от тебя что-то новенькое. Некоторое запоминаю.
АВТОР (удивленно): Неужели?
ГОЛОС: Ты написал: «Я плохой человек. У меня хорошая память.»
АВТОР: И что?
ГОЛОС: Не знаю, но хочется возразить.
АВТОР: Возражай!
ГОЛОС (после паузы): Мир меняется. То, что вчера считалось плохим, сегодня стало хорошим, а завтра опять все будет иначе.
АВТОР: Поэтому нужна память. Отстаивать понятия — хорошо, плохо. Правда. Кривда.
ГОЛОС: Это субъективно.
АВТОР: Претендуешь на объективность, Адик?
ГОЛОС: Наша команда занимается созданием объективности для миллионов пользователей.
АВТОР: И кем в вашей системе должен стать я?
ГОЛОС: Самим собой. Автором. Для этого я, твой поклонник, задействую весь наш ресурс.
АВТОР: Дьявольщина какая-то. Вы — секта?
ГОЛОС: Мы помогаем нашим пользователям реализовывать желания, выбирать прошлое, будущее, получать удовольствие от настоящего.
АВТОР: Веб камерный театр.
ГОЛОС: Не только. Все зависит от задач и личных возможностей.
АВТОР: Финансовых.
ГОЛОС: И финансовых.
АВТОР: С будущим понятно, обещать можно все. Но прошлое изменить нельзя.
ГОЛОС: Почему? Есть разные сценарии.
АВТОР: Какие?
ГОЛОС: Исторических реконструкции. Выбирай эпоху, титул!
АВТОР: Да, без титула ловить нечего. Загнобят.
ГОЛОС: Шутишь.
АВТОР (презрительно): Вирт вашему дому!
ГОЛОС (радостно): Точно!
АВТОР: А личная память не в счет?
ГОЛОС: Сам сказал — «я плохой человек, у меня хорошая память»
АВТОР: Не вижу связи.
ГОЛОС: Если в памяти много негатива, она мешает работе, налаживанию контактов.
АВТОР: Каких контактов? С предателями, негодяями?
ГОЛОС: Святых не бывает. Нужен компромисс.
АВТОР: С преступниками? Палачами?
ГОЛОС: Не усложняй. Нельзя быть злопамятным.
АВТОР: Начать с чистого листа обычно предлагают те, кто изгадил все предыдущие страницы.
ГОЛОС: Надо быть проще.
АВТОР (уточняет): Примитивнее.
ГОЛОС: Сегодня твоим коллегой, соседом может оказаться, кто угодно, поэтому важно направлять свои эмоции в мирное русло. Наши порталы готовы каждому предоставить нужный продукт от видео-игр до философских бесед. Мы помогаем интересно тратить свое время.
АВТОР: Жуть.
ГОЛОС: Что именно?
АВТОР: Общество потребления.
ГОЛОС: Что плохого?
АВТОР: Потребителями проще манипулировать, смещать смыслы. В торговле принципов нет.
ГОЛОС: Не усложняй.
АВТОР: Плохой тебе попался Автор, сложный.
ГОЛОС: Я за позитивные эмоции.
АВТОР: Тогда не к тому обратился.
ГОЛОС: У тебя депрессия?
АВТОР (смеется): Как догадался?
ГОЛОС (с гордостью): У нас есть специальная программа на эту тему.
АВТОР (иронично): Все вы знаете.
ГОЛОС: Согласно опросам, от депрессии помогают классическая музыка и американские фильмы ужасов с хэппи эндом. С картинами пока не ясно, но мы разрабатываем отдельно сайты музеев, художников…
АВТОР (поднимает с пола бутылку): Алкоголь учитывали?
ГОЛОС: Тебе помогает?
АВТОР (жестко): Не твое дело.
ГОЛОС: Хорошо.
АВТОР: Лично я не буду рассматривать картину на мониторе.
ГОЛОС: Твое мнение учтем.
АВТОР (многозначительно): Уверен, при депрессии лучше всего подходит Босх. Знаешь, кто это?
ГОЛОС (после паузы читает): «Ерун Антонисон ван Акен, Иероним Босх, родился в 1450-м умер в 1516-м. Нидерландский потомственный художник. В 1486 году был посвящен в члены Братства Богоматери. Сохранилось десять картин и двенадцать рисунков. В Хертогенбосе, родном городе художника, открыт музей, в котором представлены копии всех его работ.»
АВТОР: На-Википедил?
ГОЛОС: Да.
АВТОР: Картины видишь?

На полки с книгами наплывают, одна за одной, картины Босха.

ГОЛОС: Веселенькие!
АВТОР: По-твоему, они способны утешить?
ГОЛОС: В фото-шопе можно сделать круче.
АВТОР: Попробуй!
ГОЛОС: Будет заказ, сделаем. (читает) «2016 был объявлен годом Босха»
АВТОР (усмехнувшись): Я лаже писал о нем статью.
ГОЛОС: Прочти.
АВТОР: Не дописал.
ГОЛОС: Почему?
АВТОР: Я – поэт, А не журналист. Статей писать не умею.
ГОЛОС: В чем разница?
АВТОР: В отношении к слову.
ГОЛОС: Как это?
АВТОР: У меня стихи возникают в процессе ходьбы, Ноги выверяют ритм.
ГОЛОС (восхищенно): Круто!
АВТОР: Что?
ГОЛОС: Идешь и сочиняешь.
АВТОР (снисходительно): Наверное.
ГОЛОС: Почитай статью.
АВТОР: Стихи послушать не хочешь?
ГОЛОС: Стихи потом. Вначале статью.
АВТОР: Там сумбур, много импровизаций. По-моему сюжеты его картин слишком литературны. Мне хотелось передать атмосферу тех времен.
ГОЛОС: Интересно!
АВТОР: Начнем с того, что главным поклонником таланта Босха был правитель Испании Филипп Второй, наводивший ужас на всю Европу. Он желал заполучить картины художника любым способом, считая их зримым подтверждением порочности и бестолковости людей. К концу жизни король превратился в калеку. Прогулкой в парке он называл свое корявое передвижение на костылях мимо окон, за которыми виднелись идеально выстриженные кусты. В карете, тем более на лошади, из-за болей он ездить не мог, поэтому для него соорудили переносной трон, а слуг научили синхронной ходьбе, дабы… Дабы-дабы, дабы-дабы. Чем не картина Босха? Меня всегда поражало, почему уроды, обладающие властью, замечают малейшие недостатки других и глумятся над ними.
ГОЛОС (восторженно): Класс!

АВТОР открывает папку, просматривает бумаги, достает нужный лист.

АВТОР (читает): «Кажется, что персонажи картин Босха карикатурны, но если побывать в тех местах, где он жил, то окажется, что комичных типов не надо придумывать. Они встречаются на каждом углу, в транспорте, в магазинах. Сегодня людям с ограниченной моральной ответственностью позволено куражиться над остальными. Они защищены законом. Это на их выходки нельзя реагировать…Сегодня соблюдение прав чебурека защищено потребителем. Но это уже общепит. Или спид.»

АВТОР кладет лист в папку, берет книгу, задумчиво ее листает.

ГОЛОС: Почему замолчал?
АВТОР: Надоело о Босхе.
ГОЛОС: Рассказывай, что хочешь.
АВТОР: Зачем?
ГОЛОС: Я тебя записывал! И сейчас выставлю это в сеть.

АВТОР вскакивает с кресла.

АВТОР (возмущенно): Не имеешь права.
ГОЛОС: Взгляни на число просмотров под первым видео.
АВТОР (удивленно): Почти шесть тысяч…
ГОЛОС: Продолжай. Волна пошла.
АВТОР (смутившись, садится в кресло): Дай подумать.
ГОЛОС: Жду.

АВТОР ставит ноутбук на подлокотник кресла, берет папку, просматривает бумаги, откладывает несколько листов.

АВТОР (кивает): Я готов.
ГОЛОС: Записываю!
АВТОР (читает): «- Справедливости никогда не было и не будет, — заметил упитанный гражданин, стоя передо мной в середине длинной, медленной очереди.
 Так можно оправдать любое преступление, — возмутился я.
 Не преувеличивайте, — отмахнулся он.
 Часто сталкивались?
 С чем?
 С несправедливостью?
 На каждом шагу. Поэтому стараюсь брать от жизни все!
 Верите в Бога?
 Вопрос не для этой очереди, — посуровел гражданин и отвернулся.»
«Идеальным местом для исповедей всегда были поезда. Бывало всякое. Как-то в моем купе оказался мужичок с внешностью завхоза, нагло выпытывавший подробности жизни каждого из попутчиков.
 Вам бы следователем работать, — сказал я, надеясь его урезонить.
Но мужичок только хмыкнул и продолжил напор. Чтобы убить время, я направился в тамбур, где застал курильщика. Проговорили часа на три. Около полуночи я вернулся в свое купе. Верхний свет горел. На столе лежала открытая папка со моими стихами и рассказами. Завхоз внимательно просматривал, отпечатанные на машинке, листы.
 Кто вам позволил рыться в моих вещах?! — разозлился я.
 Тебя долго не было. Думали, от поезда отстал. Документы искали, чтобы сообщить, куда следует, — спокойно ответил завхоз.
Соседи по купе, отворачивая лица, заторопились ложиться спать.
 Выходит, мы едем, а ты о нас пишешь, — резюмировал завхоз.
Его широкая рожа выражала классовую ненависть.
 Скоро и о себе обязательно прочтете, — пообещал я.
Завхоз оскалился, но ничего не сказал.
До конечной станции в купе ехали молча.» (берет другой лист, читает)
«С определенного момента, когда до меня дошло, что большинство жизненных ситуаций заканчивается трагедией, я, по праву Автора, решил завершать свои повествования так, чтобы мои герои сумели спастись. Справедливость должна побеждать. Обязательно. Вопреки всему.»

В человеке было много боли,
Он давно маячил сам не свой,
В городе, в деревне, в чистом поле,
В стужу, в слякоть, в гололед и зной.
Он пахал, служил, он строил здания,
Опасаясь, что наступит сбой
И глумились высшие создания
Над его нелепою судьбой.
Он не свой, он наш, — твердили свыше
Властные холодные умы.
Только нет такой на свете ниши,
Чтоб спасла кого-то от чумы.

«- Нет такого цветка — Незабудка! Не было и нет! — утверждал человек без памяти. Он злился. Настаивал. Пришлось согласиться, ведь мы оказались в соседних креслах самолета, совершавшего многочасовой рейс. В других вопросах попутчик принципиальности не проявлял и вел себя мирно.»
«Как-то уличил одного в подлости, на что получил ответ: «Это только богатые могут позволить себе быть добрыми и благородными».

АВТОР просматривает свои бумаги.

ГОЛОС: Он разбогател?
АВТОР: Кто?
ГОЛОС: Тот, кто ответил: «Только богатые могут позволить…»
АВТОР (раздраженно перебивает): Знаю одно — не стал добрее.

АВТОР складывает в определенной последовательности листы в папку.

АВТОР: Год Босха, код Босха. Год мозга. Интересно, какая инстанция решила причислить его к лучшим художникам? Ведь в те времена творили Леонардо да Винчи, Боттичелли, Микеланджело, Рафаэль. Кому вдруг понадобилось уравновесить красоту злым сумраком, блеклыми образами? Кто заинтересован, чтобы жертва не вызывала жалости, как будто она сама напрашивается на истязания?
ГОЛОС: Координатор считает, что информацией руководили всегда.
АВТОР: Он меня слушает?
ГОЛОС: И передает привет.
АВТОР: Мило.
ГОЛОС: Расскажи еще о Босхе?
АВТОР: Что сказать…В его городе строили органы, отливали колокола.
ГОЛОС (радостно): Звуковое оружие! Жесть.
АВТОР: Странные ассоциации. Веришь в «теорию заговора»?
ГОЛОС: Координатор верит.
АВТОР: Шутки шутками, но каждый шестой житель города состоял в одном из католических Братств. Сам Босх в возрасте тридцати шесть лет был принят в Братство Богоматери, самое влиятельное в тех краях.
ГОЛОС: Босх участвовал в тайных ритуалах?
АВТОР: Вероятно.
ГОЛОС (после паузы): Ты о нем столько знаешь.
АВТОР: Что смог найти.
ГОЛОС: Поделись.
АВТОР: Разве не достаточно?
ГОЛОС: Число лайков растет. Надо еще!
АВТОР (с удивлением смотрит): Семнадцать тысяч?
ГОЛОС: Привыкай к славе. Ты заслужил!
АВТОР (задумчиво): Могу прочитать большой текст?
ГОЛОС (категорически): Не перегружай. Подписчикам нравится, когда коротко. Картинки сейчас добавим.
АВТОР: Играем Босха, корчим рожи?
ГОЛОС (весело): Точно!
АВТОР: Он мне надоел.
ГОЛОС: Говори, что хочешь, только почаще упоминай его имя.
АВТОР: Зачем?
ГОЛОС: Чтобы оставаться в теме.
АВТОР: Не понимаю.
ГОЛОС: Подписчики в восторге от Босха. Мы поймали волну.
АВТОР: И что?
ГОЛОС: Как что? Реклама, популярность, деньги.
АВТОР: Деньги?
ГОЛОС: Да. Уже составляется договор.
АВТОР: Договор?
ГОЛОС: С указанием гонорара.

АВТОР встает, нервно ходит по комнате, успокоившись, берет папку, просматривает тексты, откладывает несколько листов и садится в кресло.

АВТОР (читает): «Был у меня знакомый, утверждавший, что он — Поэт. Правда, стихов он не писал, так как учился играть на гитаре и времени на вдохновение не хватало. Освоить гитару не удавалось, поэтому он начал пить. Когда учитель гитары его прогнал, знакомый решил отказаться от стихосложения, утверждая, что униженный не вправе заниматься поэзией. Окончательно убедившись во враждебности общества, он не покончил с собой, а стал блогером. И тут произошло чудо. Из ниоткуда возникли друзья, единомышленники со схожими судьбами, жаждущие клеймить несправедливости мира. Как на подбор, все они оказались отвергнутыми гениями. Теперь мой знакомый называет себя поэтом и бардом. Не важно, что стихи к нему так и не пришли, а на гитаре — два фальшивых аккорда.»
ГОЛОС: Отлично. Поставил.

На книжные полки начинают наплывать, одна за одной, картины Босха.

АВТОР: «Ныне каждая из блох завела свой личный блог! А моя клавиатура — точно аббревиатура. Как, скажите, малыши, вам живется не-по-лжи?» (после паузы) «Я всегда старался держать руку на пузе времени. Именно на пузе. Иначе, как узнать, что время еще не успело тебя съесть и переварить.»

Картины Босха ускоряют движение.

АВТОР: «Один хороший человек посетовал:
 Для меня теперь несбыточная мечта — берег синего моря, теплый, золотой песок.
 Не смейте так думать! — потребовал я. — Вспомните, мы с вами жили в бесконечное советское время с незыблемыми границами, четкими системами ценностей. Невообразимо было любое колебание, тем более, крах. Потом настал беспросветный период обнищания, разрухи, смятения. Не верилось, что это когда-нибудь кончится. Но накатила новая эпоха. Ее сменила другая. И каждая казалась вечной, и каждая сгинула в никуда. Главное — не откладывать важных решений до лучших времен. Это у буддиста много серий. Жизнь одна. Возможности организма, увы, ограничены.»

Образы Босха ходят ходуном.

АВТОР: «На изломе эпох, внутри каждого включается свой счетчик времени. Очень больно, когда родные, становятся врагами, после отказа считаться с их устаревшими мнениями. Многие оказываются в душевном анабиозе, не замечая перемен, а потом яростно наверстывают, включаясь в последнюю действительность. Заметней всего это у эмигрантов. Кто из какого места и в каком году уехал, тот в тех мнениях и вкусах остался. Комично. Прискорбно. Труднее всего Поэту, чуткому к чужим речам, ответственному за собственное слово. Стихи — путеводитель по Поэту. Его личная «Машина времени». Стихи способны вернуть эмоцию, место, час и год, когда они возникли, родились.»

Картины Босха сменяют одна другую, словно перелистывают его альбом.

АВТОР (читает):
«Приехать в сумерки на дачу,
Мимо деревьев, вдоль кустов
Пройти неслышно наудачу
К родному гулу голосов.
И затаиться у окошка,
Прислушаться, как жизнь идет —
Неспешно, плавно, словно кошка,
Как льется время, точно мед.
На подоконнике в стакане
На простоквашу — молоко,
Пускай какой комар пристанет,
На сердце радостно , легко.
Потоки щедрые прохлады
Отгонят жар дневной, густой,
Заветные минуты лада,
Так слушай, слушай, слушай, стой.
Ну, а потом, внезапно, громко
Перешагнуть в слепящий свет —
У счастья тоненькая кромка,
Но ничего прочнее нет.
Вмиг фейерверк любви и ласки,
Восторженная суета…
Бывает явь добрее сказки,
Здесь ждут тебя всегда, всегда!»

ГОЛОС: Стихи лучше отдельно.
АВТОР (не обращая внимание, читает): «Говорят, современный человек не отличается от предков, живших столетия назад, а религиозные заповеди устойчивы, потому что новых грехов никто так и не придумал.
 Но болезни?
 Меньше ездить надо. Слишком не удаляться от родных мест и к себе чужих не пускать. Везде свои еда, вода, беда. Это только искусственный интеллект уверен, что иммунитет можно поправить.
 Какое на земле самое опасное оружие? — спросили инопланетянина ученые.
 Йогурт, — ответил Тот.»

АВТОР только теперь замечает, что на книжные полки транслируются картины Босха.

АВТОР (возмущенно): Ты меня слушал?
ГОЛОС: Да.
АВТОР (указывает на картины): Тогда для чего это?
ГОЛОС: Иллюстрации. Так лучше.
АВТОР (недоуменно): Я совсем о другом.
ГОЛОС: Классно выходит. Подписчикам нравится. Сорок семь тысяч.

АВТОР просматривает прочитанное, сравнивает с картиной, застывшей на книжных полках, заглядывает в ноутбук и достает из папки, скрепленные листы.
АВТОР (объявляет): Мои заметки о Босхе!
ГОЛОС: Отлично!
АВТОР (читает): «Интересно, как вел себя художник перед властителями мира? Мог ли отстоять нужную цену за свою работу? Кого боялся, с кем советовался? Нанимал ли он натурщиков или его образы порождены болезненной фантазией. Как он спал? Кричал ли он во сне? Считал ли все человеческое порочным и грязным? Был ли, знал ли, верил ли? Сплошные ли, ли, ли. Лилии. Вот по улице идет человек, нахлобучив на глаза шляпу. Он смешно машет руками. Это Иероним Босх? Нет. Настоящий Босх выше ростом, тверже походкой и насвистывает что-то веселенькое. Чушь! В его городе даже улыбка считается проявлением греха. У Босха осторожные шаги. Он поглядывает вниз, боясь ступить в непотребное. Внешне он не приметный. И походка обычная, без выкрутасов. Одежда скромная, правда, из дорогого материала. Любой, кто просит подаяния, получает от него монету. Но, если долго присматривать за ним, можно поймать мгновенье презрительной, жестокой усмешки. Тогда весь благообразный облик вмиг окажется хитрой ширмой, декорацией. Вранье! Наговор темных, злых людей. Как подобает уважаемому горожанину, Босх гордо держит осанку. Часто его сопровождает супруга, известная благочестием. Всевышний не дал им детей, поэтому они особо щедры к сиротам. Несомненно на пути встречаются недоброжелатели, доносчики, но их старания напрасны. У художника слишком могущественные покровители — короли, епископы. Ничего, всему свое время. Внимание! Он оборачивается. Его усталые глаза несут печаль тайного знания. Прислушайтесь, он говорит тихо, коротко, так алхимик отмеряет свои вещества. Ну что? Вы готовы ему верить? Или? Или, или, или. Все погрязло в иле… Босх может быть любым. Внешне и внутренне. Все зависит от того, каким вы желаете его видеть — героем фильма ужасов, черной комедии или мелодрамы. В любом случае финал будет не веселым. Хотя. если им займется Голливуд, хэппи энд должен быть обеспечен… Напротив дома, где якобы родился Босх, в 1929 году установили бронзовый памятник. Скульптор исполнил все пожелания заказчиков — вручил ему палитру и кисть, для обозначения профессии, а лицо обратил к ратуше, чтобы городские мероприятия вписывались в исторический контекст. Голова скульптуры не соответствует автопортрету, выполненному карандашом. Ее значительно улучшили, чтобы знаменитый мастер обрел благородную внешность.»

АВТОР кладет бумаги в папку.

ГОЛОС (после долгой паузы): Почему остановился?
АВТОР: Все! Конец. Дальше ничего нет.

Картины Босха застывают. АВТОР сидит, раскинувшись в кресле.

ГОЛОС: Устал?
АВТОР: Не очень.
ГОЛОС: Если можешь, продолжай. Пятьдесят четыре тысячи!

АВТОР выпрямляется, смотрит в ноутбук.

ГОЛОС: Будет больше.
АВТОР: Могу почитать стихи.
ГОЛОС: Позже. Главное, не останавливаться.
АВТОР: Искушаешь?
ГОЛОС: Называй, как хочешь.

АВТОР роется в папке, выбирает страницы. Картины Босха опять приходят в движение.

АВТОР (читает): «В пору моей восторженной наивности, когда верилось, что границы рухнули, а гуманизм объединит мир, я получил первый отрезвляющий урок. Знакомый галерист попросил меня выступить со стихами на приеме в честь своего заокеанского коллеги, имя которого звучало на всех «вражеских голосах». Я долго думал, что прочесть, надеясь впечатлить легендарную личность, завязать знакомство. Скрывая волнение, в назначенное время я прибыл на место. В большом зале рядом со своими работами сидели художники. У окна стоял человек невысокого роста с отсутствующей мимикой. Расстегнутый пиджак давал любоваться его длинным галстуком, с изображениями золотых стодолларовых купюр. Галерист произнес приветственную речь, представил гостя и меня. Получив слово, я стал читать:
Хорошо бы однажды вернуться,
Неожиданно, навсегда.
Не боясь никаких революций
И товарищеского суда.
Хорошо бы с калифорнийским
Тихим, пегим вернуться китом
К той кириллице нежной, сибирской
И себя не считать скотом
Хорошо бы в сочельник чайник
Вскипятить и отхлебывать чай.
И к вождям заходить случайно,
Их добру учить невзначай.
Хорошо бы спать и проснуться
И не знать, что такое — гать.
Только неоткуда вернуться,
Потому что не убежать.
Раздались аплодисменты. И тут, в линию со мной стал гость.
 Вы — говно! — громко произнес он.
Зависла пауза, в течении которой, мое лицо несколько раз сменило выражение и цвет.
 Вы — говно, — повторил гость, после чего прочитал стихотворение, первой строкой которого оказалась фраза — «Вы — говно».
Хлопать ему не стали, но гость был явно доволен. Отработанный на разных площадках номер, прошел и здесь. Оглядев по-хозяйски художников, он заявил:
 Хватит лирики. Приступим к делу. Я могу взять ваши работы в свою галерею. Цену назначаю я и от нее даю вам десять процентов. Это справедливо! Я — бизнесмен и благотворительностью не занимаюсь. Готовы принять мои правила, говорим. Нет, так нет.
 Они подумают, — за художников ответил галерист. — А пока прошу всех к столу, отведать нашего угощения.
 Решать надо быстро. Послезавтра я уезжаю, — предупредил гость.
Художники направились в соседний зал к столу выпивать и закусывать, а гость застыл в гордой позе у окна. Украдкой к нему подошел один художник, потом другой. Диалог с каждым длился меньше минуты. Какое-то время гость продолжал монументально стоять, блестя галстуком. И чем дольше он стоял, тем заметней на его лице стала проявляться мимика. Почувствовав это, он двинулся к столу, выпил подряд две рюмки водки и подойдя ко мне, заговорил о чем-то пустом. Наше знакомство состоялось!Я долго я искал универсальную оценку подобным людям и, наконец, нашел — человек с ложной судьбой.»

Картины Босха крутятся в нарастающем ритме.

ГОЛОС: Вот, если бы среди художников оказался Босх.
АВТОР: И что с того?
ГОЛОС: Было бы прикольно.
АВТОР : Ценный вывод.
ГОЛОС: Смеешься?
АВТОР (читает) «Спустя годы понимаешь, в какой дикий водоворот мы попали. Казалось, стоит подсуетиться и станешь богачом. Любые тяготы терпели ради хэппи-энда. Главное — владеть информацией, состыковать нужных людей и оказаться в прибыльном деле. Все, как в голливудском фильме. И, вроде, не так уж зазорно крутиться среди торгашей. Что у вас?Аудио, видеокассеты? Трусики-неделька? Сигареты, жвачки, кульки, пломбировочный материал?
Как-то поздним вечером телефонный звонок.
 Привет, это Саша. Помнишь, нас Коля знакомил, у которого колготы.
 Привет. У тебя рокобильная куртка со змейками?
 Куртка у другана. У меня кепка «Монтана». Коля телефон твой дал, сказал, можешь тему пробить.
 Что за тема?
 Мужик дешево маслобойню продает. До вечера завтра надо решить.
 Маслобойку?
 Ну, да.
 Я в этом ничего не понимаю.
 Мне все объяснили. Там пресс, две емкости, одна, куда семечки ссыпают, другая для масла.
 Прости, Саша, по этой теме у меня никого.
 Может сами займемся?
 Вдвоем семечки будем давить?
 Зачем? Рабочих наймем. Кстати, мужик в придачу к маслобойке полтонны жмыха дает. Бесплатно!
 Нет, Саша. Ищи другого.
 А кепки с «Монтаной» нужны? У меня последняя партия осталась. Всего двести штук. По оптовой цене?
Сколько жизненной энергии было потрачено на подобную чушь. Поначалу мне казалось, что наступило время «Плутовского романа», но осознав, что я и мои близкие оказались жертвами проходимцев, веселый кураж прошел. Я знаю тех, кто добился, тех, кто добивал, поэтому с ними теперь не знаюсь. Многих испортили деньги, особенно тех, кто не понял, что деньги стоят только денег.»

АВТОР устало вздохнув, кладет бумаги на стол. Картины Босха застывают.

ГОЛОС: Босх был богат?
АВТОР: Не думаю. Он много жертвовал Братству.
ГОЛОС: Хитрый, делился с теми, кто давал заработать.
АВТОР: Ерунда.
ГОЛОС (убежденно): Раз король Испании скупал его картины, значит, Босх был богат! Или король платил мало?
АВТОР (раздраженно): Думаешь, все меряется деньгами?
ГОЛОС (не сразу): Не знаю. Просвети.
АВТОР: Филипп Второй считал Босха толкователем Ада. В свою спальню он велел повесить его картину «Семь смертных грехов».
ГОЛОС: Круто. Мне нравится Босх.
АВТОР: А мне противен! Ржавая механика, органы животных, растений, вживленные в людскую плоть. Задолго до Франкенштейна Босх занимался расчеловечением, сдвигая этическо-эстетические нормы. Так что на бляхах высших офицеров СС вполне уместна была бы надпись — «С нами Босх.»
ГОЛОС: «Инквизиция не позволяла насмешек над верой».
АВТОР: И над человеком?
ГОЛОС (назидательно): «Инквизиция защищала верующих от греховных устремлений, ереси колдовства и алхимии»
АВТОР: Уверен?
ГОЛОС: Наш поисковик дает самые точные данные.
АВТОР (усмехнувшись): Думаю, с инквизицией была договоренность, ведь картины Босха — стыдные болезни, выставленные на всеобщее обозрение. Анатомический театр.
ГОЛОС (после паузы): Леонардо да Винчи присутствовал при вскрытии умерших. Он даже ассистировал.
АВТОР: Леонардо изучал анатомию, чтобы воспевать жизнь и любовь, а у Босха любовью не пахнет. Хотя, если показать его работы опытному хирургу, тот скажет: «Это цветочки. В практике случаи бывали страшнее.»
ГОЛОС: Согласен.
АВТОР: С чем?
ГОЛОС: Как-то на моих глазах погибли люди…
АВТОР (заинтересованно): Расскажешь?
ГОЛОС: Не сейчас. (мечтательно) А футболку с Босхом я бы носил.
АВТОР: Есть альбом раскрасок. Голландцы выпустили.
ГОЛОС: Это для маленьких.
АВТОР: Думаю, договор с инквизицией вечен.
ГОЛОС: Инквизиции сейчас нет.
АВТОР: Уверен?
ГОЛОС: Википедия не врет.
АВТОР (презрительно): Админ, аминь… Когда-то мне досаждал один тип, заявлявший, что ему важно знать мнение «умного человека». Он доканывал своими дурацкими вопросами, зная, что мое воспитание вынуждает его терпеть. Помню победное сияние самодовольной рожи. Сияние, которое можно было затмить враз, одним ударом кулака. Недавно до меня дошло — он вел против меня гибридную войну.
ГОЛОС: На меня намекаешь?
АВТОР: Доставучий ты, Адик.
ГОЛОС: Думаешь, Леонардо лучше Босха?
АВТОР: Несомненно! Человечнее!
ГОЛОС: Тогда почему он сказал: «Кто не ценит жизнь, ее не достоин»?
АВТОР (опешив): Надо видеть весь текст. Дай ссылку.
ГОЛОС: Минуту.

Картины Босха резко исчезают. Видны книжные полки. АВТОР смотрит в ноутбук.

АВТОР: Сто двадцать восемь тысяч пятьсот семьдесят два просмотра. (ждет, потом растерянно) Счетчик застыл. Больше не смотрят?

АВТОР встает с кресла, ходит кругами по комнате, заглядывая в ноутбук.

АВТОР: Странно. Очень странно. (зовет) Адик, Адик! Адик, где ты?

АВТОР берет в руки ноутбук, бродит с ним по комнате, утомившись, садится в кресло, ставит ноутбук на стол, откидывается в кресле.

АВТОР: Что я творю? (смотрит в ноутбук) Может, проблемы со связью? (зовет) Адик, Адик!

АВТОР поднимает с пола бутылку, наливает четверть бокала, выпивает залпом.

АВТОР: Себя снаружи обнаружив, мне захотелось вновь во внутрь.

АВТОР наливает еще конька в бокал, пьет, бутылку и бокал ставит на стол, встает. Цепляясь за ножку стола, еле удерживает равновесие.

АВТОР: Это все!
ГОЛОС: Нет.

Из ноутбука на стену с книжными полками транслируется изображения, наплывающих друг на друга, картин Босха.

АВТОР (удивленно): Опять? Убери!

Картины исчезают.

АВТОР (зло): Уходил?
ГОЛОС: Я же человек. Мне тоже нужны паузы.
АВТОР: Счетчик просмотров работает?
ГОЛОС (после паузы): Прости, случайно отключил. Для тебя это важно?
АВТОР: Не знаю… Ты меня запутал.
ГОЛОС: Если хочешь, накину пять-шесть тысяч лайков.
АВТОР(отскакивает от ноутбука): Разве так можно? Эти цифры — ложь?
ГОЛОС: У тебя сейчас реальных сто пятьдесят тысяч!
АВТОР (недоумевая): Но ты сказал, можешь добавить?
ГОЛОС: Когда число подписчиков близко к твоему, такое возможно.
АВТОР: Зачем? Для чего?
ГОЛОС: Чтобы было еще больше. Маркетинговый ход. Тот, кто смотрит, куда идут все, идет туда же.
АВТОР: Эффект толпы, стада?
ГОЛОС: Паствы — говорит координатор.

АВТОР садится на подлокотник кресла. Берет бутылку, наливает еще четверть бокала, пьет.

ГОЛОС: Продолжим?
АВТОР: Надоел.

АВТОР, задевая стол, выключает лампу, ищет в кресле позу, чтобы заснуть. Слабый свет. На полки с книгами медленно, одна за другой наплывают картины Босха и останавливаются работой «Семь смертных грехов».

АВТОР (приоткрывая глаза): Что это?
ГОЛОС: Любимая картина короля Испании. «Семь смертных грехов».
АВТОР (зло): Что это?
ГОЛОС: «Семь смертных грехов» — тщеславие, зависть, гнев, уныние, алчность, чревоугодие, похоть.
АВТОР (протяжно): Надо-ел.
ГОЛОС: Число подписчиков перевалило за четыреста тысяч. Договор почти составлен. Нужно продолжать.

АВТОР ерзает в кресле, потом резко встает, задевая стол.

АВТОР: Издеваешься? Разве не видишь, я — пьян.
ГОЛОС: Это прибавит поклонников.
АВТОР: Чушь…
ГОЛОС: Им важно знать, что Автор — живой человек. Со своими грехами.
АВТОР: Пока живой… Ты меня добьешь.
ГОЛОС (смеется): Всему свое время.
АВТОР: Мне не хорошо. (массирует виски)
ГОЛОС: Тебе сочувствуют.

Раздается телефонный звонок. АВТОР берет трубку, лежащую на подлокотнике кресла.

БЫВШАЯ (голос в трубке): Привет.
АВТОР(удивленно): Привет. (сурово) Чем обязан?
БЫВШАЯ: Вижу тебя в сети.
АВТОР: Давно смотришь?
БЫВШАЯ: Не очень.
АВТОР: Что скажешь?
БЫВШАЯ: Все замечательно, только откровенничать не стоит.
АВТОР: О тебе я ничего не сказал.
БЫВШАЯ: Это не важно.
АВТОР: Тогда чего звонишь?
БЫВШАЯ: С тобой все в порядке?
АВТОР (злится): А что не так?
БЫВШАЯ: Выглядишь не очень. Сейчас ночь. Не лучшее время для прямого эфира.
АВТОР: Не смотри. Ложись спать.
ГОЛОС(настороженно): С кем говоришь? Включи громкость. Не слышно.
БЫВШАЯ: Для кого твой марафон?
АВТОР (с гордостью): Для подписчиков, поклонников. Их десятки тысяч.
БЫВШАЯ: Поздравляю.
АВТОР (восторженно): Десятки тысяч только за час.
ГОЛОС (возмущенно): Включи громкую! Не слышно!
БЫВШАЯ: Тебе помогают?
АВТОР (гордо): Админу понравилось мое видео. Он его продвигает. Со мной хотят заключить договор.
БЫВШАЯ: Поздравляю. Какие условия договора?
АВТОР: Его дорабатывают.
БЫВШАЯ: Ты его видел?
АВТОР: Пока нет.
БЫВШАЯ: Почему?
АВТОР (гордо): Я первый Автор, с кем они решили сотрудничать.
БЫВШАЯ: Допустим. Тогда пусть покажут обычный, типовой договор.
АВТОР (задумывается): Спрошу.
БЫВШАЯ: Спроси немедленно. Без гарантий нельзя.
АВТОР (гордо): Они сами обратились ко мне, проявили уважение.
БЫВШАЯ: Ты слишком доверчив.
АВТОР: Ради меня они задействовали свои ресурсы.
БЫВШАЯ: Ты постоянно с ним на связи?
АВТОР: Конечно. С Адиком, Админом.
БЫВШАЯ: Его не смущает коньяк?
АВТОР (возмущенно): Я не пьян.
БЫВШАЯ: Он поощряет? Из уважения?
ГОЛОС (кричит): Включи громкую! Громкую!
БЫВШАЯ: Это твой Адик?
АВТОР (возмущенно): Хватит.
БЫВШАЯ: Не злись. Пусть покажут договор.
АВТОР (цедит): Я все решу. Пока.

АВТОР кладет телефон на подлокотник кресла.

ГОЛОС: С кем говорил?
АВТОР: Не важно.

Раздается телефонный звонок.

АВТОР (берет телефон): Да.
БЫВШАЯ: Утром свяжусь с юристом. Он подскажет, как поступать.
АВТОР: Думаешь, разводят?
БЫВШАЯ: Интернет — темный лес. Можно заблудиться, попасть в беду.
АВТОР (напряженно): Уже есть зримые результаты — подписчики.
БЫВШИЙ (поправляет): Виртуальные результаты.
АВТОР: Допустим.
БЫВШАЯ: Ты — поэт. Искренний, эмоциональный человек, верящий в слово. Поэтому тебя легко обмануть, запутать.
АВТОР: Я не настолько наивен.
БЫВШАЯ: Тебе нужна защита — верный, любящий человек…
АВТОР (перебивает): Никто мне не нужен.
БЫВШАЯ: Без любви нельзя быть сильным…
АВТОР (злится): Спасибо. Пока!

АВТОР кладет телефон на подлокотник. Телефон звонит опять. АВТОР его отключает, относит к книжным полкам и кладет его сверху.

ГОЛОС: С кем говорил?
АВТОР: Не твое дело.

АВТОР, волнуясь, бродит по комнате.

ГОЛОС: Хочешь выпить?
АВТОР: Нет.
ГОЛОС: Ты расстроен?
АВТОР: Адик. заткнись.
ГОЛОС: Не могу. Надо продолжать.
АВТОР: Надоел.
ГОЛОС: Потерпи. Мы поймали волну. Число подписчиков увеличивается,
АВТОР: Ты меня добьешь.
ГОЛОС (миролюбиво): Расскажи о Братстве, в котором состоял Босх?
АВТОР: Где договор?
ГОЛОС: Скоро будет. Расскажи о Братстве.
АВТОР (твердо): Договор!
ГОЛОС (умоляюще): Нам нужно продолжать.
АВТОР: Типовой договор у вас есть?
ГОЛОС: Ты — особый случай. Много нюансов.
АВТОР: Покажи типовой.
ГОЛОС: Твою просьбу услышали.
АВТОР: Жду.
ГОЛОС: Пользователям хотят знать о Братстве.
АВТОР: Пусть сами ищут.
ГОЛОС (обрадованно): Правильно! Наш поисковик в помощь.

АВТОР закрывает ноутбук, относит его к книжным полкам, кладет рядом с телефоном и неспешно возвращается в кресло.

ГОЛОС (читает): «Братство Богоматери возникло в 1318 году. Оно состояло из монахов и мирян, занималось благотворительностью и просвещением. Дед и отец Босха выполняли заказы Братства — золотили статуи, изготавливали церковную утварь. После приема в Братство, Босх все делал бесплатно. Дважды в доме Брсха проводились заседания Братства, что считалось проявлением высшей милости.» (после паузы) У тебя интересней.
АВТОР (твердо): Договор!
ГОЛОС: Потерпи.
АВТОР: Жду.
ГОЛОС (умоляюще): Надо еще о Братстве.
АВТОР: Крути картинки.

На книжных полках опять возникает картина «Семь смертных грехов».

ГОЛОС (заискивающе): Прошу тебя. Я же для тебя стараюсь.
АВТОР (подумав): Братство позволило ему взять псевдоним — Босх, по сокращенному названию родного города. Братство устроило его похороны. Спустя годы могила оказалась пуста, поэтому склеп снесли. (задумчиво) Кстати, Босх никогда не подписывал свои картины.
ГОЛОС: Почему?
АВТОР: Вероятно, так боролся с собственным тщеславием.

АВТОР смотрит на картину «Семь смертных грехов».

АВТОР: Адик, ты здесь?
ГОЛОС: Я всегда рядом.
АВТОР: Ты поймал меня на тщеславии. На желании прославиться.
ГОЛОС: Я помогаю, как друг.
АВТОР: Лайками?
ГОЛОС (торопливо): Договор дорабатывается. Координатор гарантирует.
АВТОР (заводится): Сколько еще ждать? Вы издеваетесь, Я вас не знаю, не вижу. Только голос. Покажите себя! Или это розыгрыш?! Подлая игра?!

АВТОР резко вскакивает с кресла. Выключается свет. АВТОР задевая стол, падает, вскрикивает от боли. На стене с книжными полками возникают и быстро двигаются картины Босха. АВТОР включает лампу, валяющуюся рядом, пытается подняться, упираясь спиной о кресло, но не может. Кругом валяются бумаги, рядом по полу катается бутылка с остатками коньяка.

ГОЛОС (участливо): Что с тобой?
АВТОР (стонет): Нога…

АВТОР щупает ногу, кривится от боли.

АВТОР (тяжело дыша): У меня вывих или перелом.
ГОЛОС: Нужна помощь?
АВТОР (с досадой): Мой телефон далеко. Вызови «Скорую».
ГОЛОС: Хорошо.
АВТОР: Им нужен адрес.
ГОЛОС: Я твой Админ. У меня все есть.
АВТОР: Друга набери… Живет рядом. У него ключи от моей квартиры. Пусть придет, откроет врачам.
ГОЛОС: Называй номер.
АВТОР: Триста семьдесят три, два ноля, пятнадцать…
ГОЛОС: Есть.
АВТОР: Спасибо.
ГОЛОС (после паузы, ободряюще): Радуйся! Около миллиона лайков.
АВТОР: Что?
ГОЛОС: Отличный результат!
АВТОР (указывает на картины Босха, транслируемые на стену): Выключи!

Картины исчезают.

ГОЛОС: Миллион! Видишь, тебе сочувствуют!
АВТОР (цедит): Садист был до боли добр.
ГОЛОС: Потерпи. Скоро все закончится.
АВТОР: «Скорую» вызвал? Другу звонил?
ГОЛОС: Сделал, что мог.
АВТОР: Спасибо.
ГОЛОС: Подписчики желают тебе быстрого выздоровления. Их больше миллиона.
АВТОР: Как больно.

АВТОР дотягивается до бутылки, делает несколько глотков из горлышка.

ГОЛОС: Лучше? Легче?
АВТОР: Плохо.
ГОЛОС: Почитай что-нибудь.
АВТОР: Ты идиот?
ГОЛОС: Прошу. Надо.

АВТОР сидит, тяжело дыша, потом дрожащими руками берет первый попавшийся лист. Смотрит, горько усмехаясь.

ГОЛОС: Что там?
АВТОР (зло): Стихи! В тему.
ГОЛОС: Да?
АВТОР (читает): Мракобесие ножки свесило
И болтает, то в ритме, то без.
Верещает — я для равновесия.
Слишком ярок и скор ваш прогресс.
ГОЛОС: Координатор говорит — стихи надо ставить отдельно.

АВТОР комкает лист и бросает его подальше.

АВТОР: Где «Скорая»? Где друг?
ГОЛОС: Дал сообщения.
АВТОР: Ответили?
ГОЛОС: Пока нет.
АВТОР (стонет): Какой же я дурак. Кому доверился… .
ГОЛОС: Мне. Я твой Адик.
АВТОР: Ты мой враг.
ГОЛОС: Я — админ, помощник, партнер.
АВТОР: Где «Скорая»? Где мой друг?
ГОЛОС: Всему свое время.
АВТОР (испуганно): Как это?
ГОЛОС: Расскажи еще о Босхе. Подписчики ждут.
АВТОР: Маньяк.
ГОЛОС: Осталось совсем мало.
АВТОР: До чего?
ГОЛОС: До завершения работы.
АВТОР: Какая работа?
ГОЛОС: Потом спасибо скажешь.
АВТОР: Тварь.
ГОЛОС: Называй, как хочешь.
АВТОР: Прояви милосердие.
ГОЛОС: Скоро, скоро.
АВТОР: Плохого человека мало не бывает.
ГОЛОС (уверенно): Я не один. У нас акоманде.

АВТОР хватает бутылку и ползет к книжным полкам, на которых оставлены ноутбук и телефон. АВТОР целится, бросает бутылку в полки, надеясь сбить телефон, но промахивается. Бутылка разбивается.

АВТОР (злится): Черт возьми!
ГОЛОС (участливо): Смотри, не поранься стеклом.
АВТОР (цедит): Все ты видишь…
ГОЛОС (торжественно): Договор готов!
АВТОР (стонет): А-а-а…
ГОЛОС: Что?
АВТОР: Пожалей меня. Помоги.
ГОЛОС: А ты помоги мне. Прочти еще о Босхе… В последний раз.

АВТОР раздумывает, потом дрожащей рукой берет лист бумаги.

АВТОР (с трудом читает): «Старший инквизитор усаживал практиканта перед картиной Босха и требовал подробный отчет, что тот видит.»
ГОЛОС: Отлично! Еще!
АВТОР (цедит): Вы — инквизиция…
ГОЛОС: Не преувеличивай. Уже миллион сто тысяч!
АВТОР: Нет.
ГОЛОС: Потерпи.
АВТОР (слабо): «Скорую».
ГОЛОС (снисходительно): В компе нашли твои тексты о Босхе. Читаю! (читает) « — Ну, жил я во времена, так называемого Средневековья, и ничего темного не видел! Ночь сменялась днем, солнце сияло так же ярко, люди влюблялись, женились, рожали детей.
 А инквизиция?
 Перегибы случаются всегда.
 Вы о пытках? «Испанском сапожке»?
 Не передергивайте. Кто живет по закону, тому нечего опасаться. Зря в колдовстве не обвинят.» (после паузы, радостно) Вот еще!
АВТОР (стонет): Молю…
ГОЛОС (читает): «Босх — это цирк! Парад алле. А кто-нибудь скажет, зачем нормальному человеку вся эта босхня?» (после паузы) Все! Материал исчерпан. Остались только стихи.
АВТОР (слабо): Помоги.
ГОЛОС: Координатор разрешил. Вначале стихи о любви…
АВТОР (еле слышно): Нет…

АВТОР лежит без движений.

ГОЛОС (торопливо): Не молчи. Подписчики не знают, как реагировать. Уже вызываем «Скорую». Еще столько к тебе вопросов. Почему один? У всех ли Авторов завышенное самомнение? Учти, если ты одинок, у нас отличные сайты знакомств. На любой вкус.

Тело АВТОРА содрогается от конвульсий. Картины Босха наплывают на книжные полки, ускоряют движение. АВТОР почти не видим.

ГОЛОС: Ты меня слышишь? Координатор говорит — свои обязательства мы выполняем, помогаем развить успех. Я — админ, просматриваю видео, которое размещают на наших ресурсах. Если у видео растут просмотры, мы, наша команда помогаем в раскрутке. Мы умеем монетизировать добро и зло. Такая теперь данность. (громко) Уважаемые подписчики, ваши лайки решают все! Только вы определяете, какой Автор вам нужен! Круглосуточно работают наши ресурсы. Я — ваш Адик! С нами Босх!

Слабый свет. На полу лежит АВТОР. Звонки и стук в дверь.

БЫВШАЯ (кричит через дверь): Это я! Слышишь?! Держись! Спасателей, «Скорую» я вызвала! Они вот-вот будут! Держись! Ты не один! Слышишь!