Инсценировка Оксаны Васильевой

ГОСТИНЕЦ

По рассказу Леонида Андреева

Действующие лица:

Сениста, мальчишка-подмастерье

Сазонка, мастер-портной

1 мастер

2 мастер

Мишка, подмастерье

Кабатчик

Полицейские

Сиделка

Сцена 1

Больничная палата. На кровати лежит Сениста, укрытый до подбородка серым больничным одеялом. Рядом на стуле сидит Сазонка.

Сениста. Так ты приходи!

Сазонка. Приду, приду, ты не бойся. Еще бы не прийти, конечно приду.

Сениста. Нашим всем поклон от меня передавай.

Сазонка. Передам.

Сениста. И приходи ещё.

Сазонка. А то как же. Такие вот дела. Болит, а?

Сениста. Ну, ступай. А то он бранить будет.

Сазонка. Это верно. Он и то приказывал: ты, говорит, поскорее. Отвезешь — и той же минутой назад. И чтобы водки ни-ни. Вот, черт!

Сениста. И ещё приходи.

Сазонка. Ты, Сениста… Семён Ерофеевич, не бойся. Приду. На Пасху приду, в первый же день. Как ослобонюсь, так и к тебе. Разве мы не люди? Господи! Тоже и у нас понятие есть. Милый! Веришь мне аль нет?

Сениста. Верю.

Сазонка. Вот! А ежели я тебя по голове когда бил, так разве это со зла? Господи! Голова у тебя очень такая удобная: большая да стриженная. Ну, прощевай!

 Сениста. Прощай!

Сазонка встаёт, топчется на месте, но не уходит. Сениста выпрастывает руку из-под одеяла и как равный протягивает Сазонке. Сазонка жмёт ему руку.

Приходи же!

Сазонка. Милый! Да разве мы не люди?

Сцена 2

Кабак. За стойкой стоит кабатчик. Вваливаются Сазонка, мастера, Мишка, усаживаются за стол, заказывают выпивку. Пьют.

Кабатчик. Который день без просыху, ироды.

1 мастер. Так до того-то сколько от петухов до петухов…

Мишка. Аж спину ломит и пальцы деревенеют, иглу не держат.

2 мастер. А нынче Пасха, дядечка. Мы в своём праве.

Пьют.

Сазонка. А Сениста-то еще в больнице, ребята. Надобно ему гостинца отнести. Вот ужо отнесу.

Мишка. Ты ему гривенник дай.

Сазонка. Гостинец понесу. Купить нужно платок каёмчатый ситцевый и гостинец завернуть. Уж так нужно. Причешусь, и той же минутой к нему. На, милый, получай!

1 мастер. Ещё сивухи! (Бьёт кулаком по столу.)

Кабатчик. Довольно с вас!

2 мастер. Целые дни… от  петухов до петухов…

Сазонка. Спины не разгибая…

Сазонка встаёт, лезет в драку с кабатчиком. Вбегают полицейские, скручивают Сазонку.

 Пустите, мне к Сенисте нужно. В больницу. Гостинец. Гостинец Сенисте отнести. Пустите!

Сазонку уводят.

 

Сцена 3

Больничная палата. Кровать Сенисты пустая, сиделка заправляет её свежим бельём. Входит Сазонка. Глаз у него подбит, губа рассечена, волосы торчат космами.

Сиделка. Вам кого?

Сазонка. Мальчик тут один лежал. Семен. Семен Ерофеев. Вот на этом месте.

Сиделка. Так нужно допрежде спрашивать, а то ломится зря. И не Семен Ерофеев, а Семен Пустошкин.

Сазонка. Ерофеев-это по отчеству. Родителя звали Ерофеем, так вот он и выходит Ерофеич.

Сиделка. Помер ваш Ерофеич. А только мы этого не знаем: по отчеству. По-нашему — Семен Пустошкин. Помер, говорю.

Сазонка. Вот как-с! Когда же-с?

Сиделка. Вчера после вечерен. Да вы не убивайтесь! Кволый он был, не жилец.

Сазонка. Прощевай, Семен Ерофеич. Прости меня, Семен Ерофеич. (Смотрит на гостинец в руке.) Господи! Да что же это? (Падает на колени, плачет.) Гостинец. Гостинец ждал Сениста… На первый день, и на второй, и на третий Сениста ждал, оборачивался к двери, а я не приходил. Умер одинокий, забытый — как щенок, выброшенный в помойку. Только бы на день раньше — и потухающими глазами он увидел бы гостинец, и возрадовался бы детским своим сердцем, и без боли, без ужасающей тоски одиночества полетела бы его душа к высокому небу.  Господи! Да разве мы не люди?

За окном слышно, как нестройно гудят веселые праздничные колокола.

 

Занавес.