Алексей Бухаровский
КАБРИОЛЕТ
(пьеса ручной сборки)
Действующие лица:
Продавец – 30 лет
Паша – 20 лет
Василий – 35 лет
Картина первая
Салон подержанных автомашин. На плавящейся от жары асфальтовой площадке, среди стройных рядов бэушных автомобилей медленно прохаживаются потенциальные покупатели. Загнанные, некогда резвые и красивые металлические кони уныло смотрят мутными фарами на не менее мутных людей, мечтающих за три копейки купить-то, что стоит три миллиона. У этих автовладельцев вместо денег есть лишь огромное желание перестать ходить пешком. Им хочется ехать! Газовать, рулить, с визгом оттормаживать, опустив стекло, смачно харкать на дорогу и обязательно возле автобусной остановки, показывая неудачникам, как надо жить. Этим беднякам кажется, что можно, да что там, нужно обмануть причинно-следственную связь. Стоит сесть за руль мерседеса, и деньги сами повалятся в карман, как из рога изобилия. А как же иначе? На такой машине «лохи не ездют»!
Продавец (допивая дешёвый кофе из пластмассового стаканчика). Опять одни нищеброды собрались. Сука! Как мне план выполнять?
Продавец нервничает. В его служебные обязанности входит втюхивание кабальных кредитов всяким придуркам, но у этих прости господи покупателей уже столько просрочек по выплатам, что ни один банк не подпишется дать им автокредит, хоть под триста процентов. Некоторые машины здесь уже по десятому кругу. Состояние их ухудшается с каждым новым владельцем, а полироль, между прочим, не дешёвая вещь! Автохимия — единственное средство автосалона, позволяющее делать нереальную наценку на весь этот автохлам. Поддавшись бриллиантовому блеску перекрашенных капотов и засранного мухами хрома, автолюбители пускают длинные тягучие слюни на вожделенную ими иномарку, абсолютно игнорируя такие мелочи, как двигатель и коробка передач. Чернённые, как вороново крыло, лысые колёса готовы унести их на край света, — только подпишите… вот здесь, здесь, здесь и ещё здесь.
Продавец (кричит любопытствующему). Не дёргайте вы ручку. Заперты все машины. Хотите посидеть?! Можно и прокатиться! Права давайте и паспорт! Дома оставили?! Не, продиктовать по памяти не прокатит! Нужен оригинал документа!
Потенциальный псевдо-покупатель вздыхает и снова идёт вдоль бесконечных рядов авто в надежде увидеть сказочную микро-стоимость на лобовом стекле. Рядом с офисом продаж припаркован гигантский чёрный автомобиль, в его внешности угадывается недосягаемая статусность. Если кто-то не допирает, что этот агрегат не про его честь и осмеливается приблизиться, бежевый кожаный салон отбивает всякую охоту интересоваться ценой этого монстра. Это, скорее, некий музейный артефакт, ретро-мечта, заоблачная и никому не нужная. Молодой парень, по внешнему виду типичный студент, уверенно идёт к чёрной жемчужине этого автосалона. Продавец, зазевавшись, проморгал момент, когда этот ботаник уселся за руль.
Паша. Класс! Вау!
С заднего сидения с рассерженным видом поднимется мужчина и вопросительно смотрит в затылок студента. Студент, подняв глаза, видит его в хромированном зеркале заднего вида и вскрикивает от неожиданности.
Паша. Ой! Я вас не заметил! Извините.
Василий. А щас заметил?
Паша. Сейчас? Да. Извините, пожалуйста, наверное, нельзя было внутрь садиться?
Василий. Чё извиняться-то, сел и сел.
Паша. Я ничего не нажимал, если что.
Василий. Так нажми.
Паша. А можно?
Василий. Нужно! Как ты тачку-то брать собрался?! Гляди щупай!
Паша. Такая красивая, страшно даже прикасаться. Вдруг сломаю?
Василий. Тогда я тебе нос сломаю!
Паша (смеясь). Ну и юмор у вас!
Василий. Юмор — это у вас, а у меня сатира со всеми вытекающими.
Паша. Понятно.
Василий. Э! куда собрался? Не понравился агрегат что ли?
Паша. Понравился. Я просто другие хотел посмотреть.
Василий. А почему к этой машине сначала подошёл?
Паша. Не знаю. Потянуло как-то. Сразу захотелось в ней посидеть, за руль подержаться.
Василий. Подержаться можно за сиську одноклассницы, а машину прочувствовать нужно.
Паша. Во-во! Я сразу как-то её почувствовал…
Василий. Ну, значит, не хрен остальной автохлам и смотреть.
Паша. Но этот автомобиль уж больно шикарный для меня.
Василий. А ты раньше на каком ездил?
Паша. Я-то? На учебном в автошколе. На четырке.
Василий. Жигуль что ли?
Паша. Лада.
Василий. Один хрен.
Паша. А это кадиллак или лимузин?
Василий. Ты читать-то умеешь? Везде же написано — ЗИЛ!
Паша. Вы шутите? ЗИЛ — это холодильник. У бабушки такой дома.
Василий. Это ты щас серьёзно? Вот ЗИЛ — это в твоём понимании, в первую очередь, холодильник?
Паша. А! точно! точно! Я в детстве такой грузовик видел. Поливальная машина, такая с голубенькой кабиной!
Василий. Ну, хоть что-то. Не совсем конченный.
Паша. Это вы про кого?
Василий. Знакомиться, говорю, давай!
Незнакомец с заднего сидения протягивает руку студенту. Тот робко протягивает свою.
Василий. Василий Иванович! Только попробуй схохмить!
Паша. Паша. А зачем мне хохмить?
Василий. Ну, типа я Василий Иванович… Типа, а где Петька и Анка?! Ха!
Паша. Не понял.
Василий. Чё ты такой трудный-то? Ну, вот я, допустим, могу тебя поддеть к примеру. Паша, а какой Паша? Павка Корчагин или Павлик Морозов?! Ха!
Паша (растеряно). Пирожков моя фамилия.
Василий. Ох! Нет в тебе и чувства юмора. Или ты историю не учил?
Паша. Учил. Но плохо. Там учебники часто меняли, а в каждом учебнике своя история была.
Василий. Вот те на. История — она одна!
Паша. Выходит, что нет.
Василий. А ты кто по жизни-то?
Паша. По жизни… Я в медицинском институте учусь.
Василий. Понятно. Как закончишь, фамилию сменишь. Был Пирожков, а станешь Пирогов! Ха!
Василий весело смеётся.
Паша. Вы тоже медик?
Василий. С чего ты взял?
Паша. Вы знаете о знаменитом русском профессоре Пирогове.
Василий. Ты чё? Прикалываешься что ли? Кто же про него не знает? Хирург Пирогов!
Паша. Про него никто не знает. Только медики, и то не все. Часто ругают. Это когда топографическую анатомию учат. Он же создатель анатомического атласа.
Василий. Вот вы недоросли. Недоросли, говорю! Недоросль! Фонвизин написал, если что!
Паша. Я не читал.
Василий. И эти люди учатся в институте! У нас в путяге все это знали!
Паша. Где?
Василий. В путяге, ну в фазанке, в ремеслухе! В ПТУ! Знаешь, что такое ПТУ?
Паша. Нет.
Василий. Инопланетянин, твою же мать. Ну, может, это и к лучшему. Короче, Паха. Расклад такой. Хотя погоди. Я на всякий случай двери заблокирую, чтобы ты не выпрыгнул.
Незнакомец тянется к какой-то кнопке в автомобиле и блокирует замок дверей.
Василий. Паха. Павлуша. Павел. Я не совсем, понимаешь, человек. Вернее, совсем не человек. Я привидение.
Павел спокойно слушает.
Василий. Это не прикол! Я привидение!
Паша. Понятно. Я когда руку вам жал, почувствовал, что руки у вас ледяные.
Василий. Вот только руки тебя смутили?! Да?!
Паша. Нет. Не только. Вы временами становитесь прозрачным, еле видимым, а потом снова реальным. Скажите, а вас многие видят, или только я?
Василий. За всё время ты — третий. Два других очень испугались. После одного даже химчистку салона пришлось делать.
Паша. Мне после анатомички ничего не страшно.
Василий. Вот и ладненько! Чё у нас там с баблишком?! На машину-то хватит?!
Паша лезет в карман и достаёт из него мятый почтовый конверт. Василий забирает его. Открыв, шелестит купюрами.
Василий. Блин! Не густо!
Паша. Вот. Всё, что бабушка оставила.
Василий. Бабушка померла, что ли?
Паша. Да. Мне вот деньги на машину завещала, а сестре квартиру.
Василий. Не любила тебя старуха, однако. Сеструхе хату, а тебе…
Паша. А ну отдайте!
Василий. Обиделся что ли?
Паша. Про бабушку не говорите мою! Вы её не знали! А однушку свою в хрущёвке она сестре завещала, ей нужнее, у неё ребёнок только родился.
Василий. Дай угадаю! И мужа у сеструхи нет?!
Паша. Мужа нет.
Василий. Тогда не обессудь. Бабушка твоя грамотно всё разложила. Сеструхе на съёмной хате с дитём совсем стрёмно кантоваться. А с лавандосом придумаем чё-нибудь!
Паша. Как придумаем?
Василий. Тебе тачка нравится?
Паша. Нравится. Но я в них, правда, не понимаю ничего.
Василий. Тем более доверься профессионалу. Это легендарное творение завода имени Лихачёва. ЗИЛ сто одиннадцать Д. Шестиметровый, семиместный! Таких, Паха, всего восемь штук на всей планете! В том числе одна у Фиделя Кастро и одна у Эриха Хоннекера! Хотя кому я это говорю, ты же не знаешь, кто это!
Паша. Не знаю!
Василий. Вэобразный восьмицилиндровый движок, двести лошадей, коробка автомат, усилитель руля, навороченный электропакет, стеклоподъёмники, и крыша складывается за семь секунд.
Паша. Так это кабриолет?!
Василий. А то! И всё это сотворили ещё в одна тысяча шестьдесят пятом году советские инженеры и рабочие!
Паша. У меня мама шестьдесят пятого года рождения!
Василий. Выходит, мы с матушкой твоей одногодки!
Паша. Да нет! Нет. Вы же молодой.
Василий, внезапно погрустнев, замолкает.
Паша. Извините.
Василий. Хорош свои извинялки где надо и где не надо вставлять. Тачку будем у этого барыги выкруживать. Короче, так. Этот фраер Костик ещё та гнида. Он и бульон от варёных яиц втюхает запросто. Но есть у него одна слабость. В картишки шпилить обожает.
Паша. А я вообще играть не умею.
Василий. А тебе и не надо. Повторяй за мной, и все дела.
Василий жмёт на клаксон автомобиля. Продавец, дёрнувшись от неожиданного звука, подбегает к машине.
Продавец. Ты чё залез сюда? А ну, выметайся!
Василий. Осади-ка его. Скажи: гонор укороти!
Паша (наигранно). Гонор укороти!
Продавец. Не понял.
Василий. Скажи: всё ты понял! Кидай на торпеду конверт с баблом и говори: Имею проиграть эту незначительную сумму! Крупье рекомендовал тебя, Костик, как достойного соперника, желаю убедится в том лично!
Паша (кидая конверт). Имею проиграть эту незначительную сумму! Мне вас крупье рекомендовал! Желаю убедиться, Костик, что вы… Что вы игрок!
Продавец, озираясь по сторонам.
Продавец. Чё-то не помню я тебя в нашем казино.
Василий. Скажи: я не местный, не все катраны знаю!
Паша (робко). А я приезжий. Не все катраны знаю в вашем городе!
Продавец, сев на пассажирское сидение, заглядывает в конверт с деньгами. Улыбается.
Продавец. Желание покупателя для нас — закон.
Василий. Скажи: Шпилим в буру!
Продавец (достав из кармана колоду карт). Во что играем?
Паша. В буру.
Продавец. Как угодно.
Продавец начинает виртуозно тасовать колоду.
Василий. У него колода заточенная.
Паша (шёпотом). Как это?
Василий. Ну, меченые карты. Он на ощупь определяет их. Частенько он здесь колхозников до трусов обыгрывал.
Паша (шёпотом). Так он же и меня…
Василий. Не дрейфь. Так даже лучше будет. Вопросов не возникнет.
Продавец начинает игру. Василий, оставаясь невидимым для продавца, бесцеремонно перетасовывает карты в колоде. Продавец с азартом играет.
Василий. Вот этой ходи! Сейчас эту… да не эту, а эту! Вот! Молодец!
Василий активно подсказывает Паше, какой картой ходить.
Василий. Объявляй! Говори: Тридцать одно!
Паша. Тридцать одно.
Продавец судорожно считает карты. Затем дрожащими руками пересчитывает битые карты.
Продавец (жалобно). Я отдам! Сейчас просто не все деньги есть на руках.
Василий. Бабки гони!
Паша. Попрошу гнать бабки!
Продавец вытаскивает из карманов деньги и отдаёт Паше.
Василий. Это что за крохи?
Паша. Крохи какие-то.
Продавец. Вот всё пока…
Василий. Скажи: Ладно, не плачь. Бери конверт и оформляй эту тачку на меня!
Паша. Спасибо вам за эти денежки, но вы проиграли гораздо больше. Возьмите конверт и будьте любезны переоформить автомобиль, в котором мы находимся, на меня.
Продавец. Чё?! Это моего босса тачка! Ты знаешь, кто он! И вообще, ты, по ходу, катала!
Василий. Вот щас Паха максимально громко и с наездом! Ори прямо ему в рожу и в глаза, в глаза! Повторяй: Кормушку захлопни! Ты чё-то попутал?! Проиграл?! Рассчитайся! Колода чья была?! Твоя! Так что бабки или тачку! На выбор!
Паша набирает полную грудь воздуха и кричит, брызжа слюной.
Паша. Кормушку захлопни! Ты чё-то попутал?! Проиграл?! Рассчитайся! Колода чья была?! Твоя! Так что бабки или тачку! На выбор! И… И…
Василий. Скажи: Харэ фуфло мне гнать! Кипишевать при мне не советую! Там где ты, учился, я преподавал!
Паша (орёт). Харе фуфло мне гнать! Кипишевать при мне не советую! Там, где ты учился, я преподавал!
Продавец испуганно вжимается в кресло.
Продавец. А что вы сразу-то не сказали?
Василий. Скажи, что его на вшивость проверял.
Паша. Эта была проверка на педикулёз!
Продавец. Что?
Паша. На вшивость тебя проверял!
Продавец, схватив конверт с деньгами, выбегает из машины.
Продавец. Полчасика подождите. Я всё оформлю.
Паша провожает продавца взглядом и падает в кресле без сил.
Паша. Да мне никогда ещё так страшно не было.
Василий. Не ссы!
Картина вторая
По улице едет чёрный, блестящий, как новая калоша, кабриолет с бежевым кожаным салоном. За рулём, не веря своему счастью, Паша лыбится, как майский жук на погоду. Рядом на пассажирском сидении развалился Василий. Он не пристёгнут, да и зачем: Василий Иванович — привидение и виден только Пашке. А Пашка, кстати, хотел пристегнутся, но в конструкции ремень безопасности не предусмотрен. Вот.
Василий. Смотри на дорогу. Не отвлекайся.
Паша. Да я всё с коробкой передач разобраться не могу. Зачем её на панель-то вынесли?
Василий. Вынесли и вынесли, тебя не спросили. Это автомобиль представительского класса. На таком по Красной площади ездили. Парады принимали.
Паша. Да ладно!
Василий. Вот тебе и ладно! В штанах прохладно! Это тебе не Детройтские работяги на конвейере под гнётом буржуазии сварганили. ЗИЛ ручной сборки! Не за деньги люди трудились, а за совесть и за свободу!
Паша. Как это за свободу?
Василий. Если бы он во время парада заглох, всему заводу по пятнашке на нос определили бы, как минимум! В СССР такое с рук не сходило!
Паша. А мне точно ничего не будет? Ну, то, что мы… Вернее, вы, практически, её выиграли.
Василий. У тебя на руках все документы и расписка этого чёрта Костика. Всё, что тебе нужно — это в десятидневный срок поставить автомобиль на учёт в ГАИ. Знаешь, что значит ГАИ?
Паша. ГАИ знаю. Извините, а вот ПТУ… Это что такое?
Василий. ПТУ — это профессионально-техническое училище. На зону чем-то смахивает.
Паша. Так, вроде, училище же?
Василий. Ну да. Училище! А по факту? На полном государственном довольствии. Столовка. Одежда у всех одинаковая, как у инкубаторских. По десять человек в общажной комнате, кровати двухъярусные. И пашешь наравне со взросляками, за степуху. Чем не зона? Только вместо Пахана — Мастак.
Паша. Мастак?
Василий. Мастер производственного обучения. Заместо папы и мамы.
Паша. Мастак у вас, наверное, прикольный был?
Василий. Ага. Через него первая ходка и определилась. Я же на автоэлектрика учился. Вот мастак нас и надоумил, как по-лёгкому бабла срубить. С девяток фары снимали. Когда приловчишься, плёвое дело. А фары тогда дефицит были страшный.
Паша. Фары воровали?
Василий. На дорогу смотри! Воровали, воровали. Тогда с машин всё воровали. Фары, колёса, дворники даже. А уж магнитолы в первую очередь. Прикинь, раньше магнитолы с собой носили. Выходишь из-за руля и магнитолу в руках тащишь. А все завидуют. Крутой чувак. Магнитола на салазках. Импортная. Скидывали всё мастаку, а он уже дальше барыжил на авторынке. Смешно получалось. Иногда человек, у которого фару или музыку дёрнули, придёт новую покупать, в руки возьмёт и свою в ней опознает.
Паша. И что тогда?
Василий. Начинает канючить. Это, мол, моя. Скидку давай!
Паша. А я думал, он в полицию обращался.
Василий. А что полицая-то? Тогда, кстати, милиция была. Не пойман — не вор.
Паша. А если пойман?
Василий. Тогда, как я. Суд, и с учётом положительных характеристик — год общего.
Паша. Чего общего?
Василий. Режима! На дорогу смотри! Чему вас в вашей автошколе-то учат? А мастак говорил, что, максимум, условка…
Паша. Василий Иванович, а где вы так хорошо в карты играть выучились?
Василий. Там и выучился.
Паша. Там? Это где?
Василий. В знаменитом Ивдельском картографическом университете! На зоне! Где ещё-то!
Паша. Я просто спросил…
Василий. Ладно. Не дуйся. Где обмывать тачку решил?
Паша. На мойке, наверное. Да она, в принципе-то, чистая. Вот приехали. Я с мамой здесь живу, на втором этаже.
Красивый представительский кабриолет заворачивает во двор пятиэтажки.
Паша. Вот. Я здесь, под окнами ставить буду.
Василий. Ну-ка подвинься. Я сам припаркую, а то покоцаешь машинку в первый же день.
Василий бесцеремонно сгонят Пашу с водительского кресла и сам паркует авто.
Василий. И крышу растяни. А то голубям ведь похрен, на что срать. Всю кожу испоганят.
Паша покорно раздвигает крышу ЗИЛа, и кабриолет превращается в более привычный седан. Хотя какой он обычный? Он классный! Сияющий! Понтовый и огромный! Глаз не оторвать!
Василий. Так ты так и не ответил, как будешь покупку отмечать?
Паша (грустно). Да не знаю. Посидим с мамой, чаю попьём, тортик купим.
Василий. Чё? В натуре? И всё? А кореша? А девчонка?
Паша (грустно). Нет у меня этих самых… корешей, как вы их называете.
Василий. А баба? Баба-то хоть у тебя есть?
Паша (грустно). Это личное…
Василий. Ты посмотри, какая цаца. Задел его чувства, ой-ой-ой… Я, главное, перед ним всю душу раскрываю, как перед дознавателем отчёт держу, а он обиделся!
Паша (грустно). Была. Сейчас нет.
Василий. Разбежались что ли? Бывает. Давно?
Паша. С того лета.
Василий. И ты с тех пор новую не нашёл?!
Паша. Я и не искал. Я любил её, понимаете! Любил!
Василий. Поди, первая она у тебя была?
Паша. Да. И я у неё первый был.
Василий. Одноклассница?
Паша. Нет. Соседка. Она младше меня. Я даже не понял, как она быстро выросла.
Василий. Красивая?
Паша. Очень.
Василий. А чё посрались-то?
Паша. Послала она меня. Началось тоже всё очень странно, я бы даже сказал, стремительно. У неё тогда родители на всё лето в отпуск уехали. Она меня позвала винду на компе переустановить, вот… И как-то само собой всё получилось.
Василий. Знакомо. У нас просили лампочку на кухне поменять.
Паша. Всё было так замечательно. А потом, когда я сделал ей предложение, она меня высмеяла. Сказала, что это в её планы не входило, и что я вроде… Ну, как пробник что ли…
Василий. Ага. Вона чё. Типа, первый блин комом. Вот сучка. Это, Паха, она тебя, как тренажёр использовала, чтобы следующего мужика, как требуется, по первому классу, ублажить!
Паша. Зачем вы так?!
Василий. А как? Так и есть!
Паша. Вообще-то, вы правы. Она осенью поступать уехала, там нашла какого-то папика. Он ей квартиру снял, машину сразу купил. Мамаша её во дворе хвасталась.
Василий. Чё делается. Дочь — шалава, а мать и рада.
Паша. Я ей этого дать не мог.
Василий. Да и наплюй! Тебе же с ней хорошо было?!
Паша. Очень.
Василий. Вот. Вот в таком разрезе и рассматривай ситуацию. С классной тёлкой всё лето отвисал, разве плохо это?
Паша. Если в таком смысле, то выходит, что хорошо.
Василий. Вот! Это другое дело! А почему друзей у тебя нет?
Паша. Когда в школе учился, был у меня друг. Колька. А потом они переехали, и всё. Вдвоём, конечно, интереснее было, мы в кружок программистов ходили, мечтали хакерами стать.
Василий. Кем?
Паша. Хакерами. Компьютеры чужие по сети взламывать. Деньги со счетов на свой переводить.
Василий. Ничё не меняется.
Паша. Вы сейчас о чём, Василий Иванович?
Василий. Так мы мечтали сигналки взламывать и крутые тачки угонять.
Паша. И как? Мечты сбываются?
Василий. А как же. Когда первый раз отбывал, пересёкся с нужными людьми, научили всему.
Паша. Здорово.
Василий. Ага! Год, как сыр в масле катался, а потом три за колючкой чалился. Разборщиков накрыли, они меня и слили. Приезжаю я на новеньком мерсе в бокс, а меня уже опера там заждались. Сука! Три года!
Паша. А девушка у вас была?
Василий. Была. Первая любовь. Только, в отличие от твоей, Катюха меня по-настоящему любила. Не за бабки и не за тачки. Это ещё до первой ходки было. Мамка у неё в ночную смену уйдёт, а я к ней. Хорошо нам было. Лежали, в потолок глядели и всё мечтали, как заживём. А потом меня с этой долбаной фарой у машины взяли. Катюха ждать меня решила. Писала в зону письма, трогательные такие, ласковые. А я решил не отвечать. Пацанские понятия всякие… Да придурок я был! Надо было мне на ней жениться! Может, вся жизнь по-другому бы и пошла!
Паша. А что за такие пацанские понятия?
Василий. О! Спросил! Это целая наука! Тут сразу и не объяснить! Допустим, в драке не очкануть! И там…
Паша. А я не дрался ни разу.
Василий. Чё, серьёзно что ли?
Паша. Да. Вот как-то не пришлось.
Василий. Это мы исправим! Это косяк! Уже студент, и ни разу по морде не получал! Непорядок!
Картина третья
Скоро полночь. Тихо шурша шинами, чёрный, как дыра в космосе, ЗИЛ крадётся вдоль домов.
Василий. Я тебе говорю, лучше места для драки не найти.
Паша. Странно просто. В очереди за спиртным…
Василий. Сам увидишь. Люди датые. Выпили. Не хватило. Пошли догоняться. Время неурочное: после одиннадцати не торгуют. Надо искать разливуху или магаз, который мусора крышуют.
Паша. Дурость какая-то. Почему только до одиннадцати спиртным торгуют.
Василий. Э! Милый! В мои годы водяру только по талонам отпускали! Вот там люди насмерть бились!
Паша. Что за талоны?
Василий. Ладно, проехали, это тебе ещё часа два объяснять. Короче. Вот видишь очередь в круглосуточный? Оттуда все с пакетами гремящими выходят. Идёшь и борзо всех расталкиваешь. На любое слово реагируешь молниеносно и матом.
Паша. А что именно матом?
Василий. Паха. Ты, ей Богу, как нерусский. Можно и без мата, но обидно! Понимаешь?
Паша. В общих чертах.
Василий. Давай, вперёд! Твоя задача — продержаться десять минут. Если не улетишь в нокаут, значит удачно сходил!
Паша робко выходит из автомашины и медленно направляется к неприметной вывеске круглосуточного магазина. Уже через пару минут оттуда слышатся громкие мужские высказывания о различных вариантах совокупления. Василий Иванович, сидя за рулём, хихикает, утирая слёзы. Затем включает полицейскую сирену и движется в сторону торговой точки. Народ у входа моментально разбегается, как тараканы при виде занесённого над ними тапка.
Василий. Паха! Ты живой?!
Павел, хромая, подходит к машине. Губа разбита, волосы взъерошены. Но искренняя, задорная улыбка растянулась от уха до уха.
Паша. Класс! Так весело!
Василий. Садись, бедолага!
Паша падает на пассажирское кресло.
Паша. Правда, здорово! Столько необычных эмоций! Он мне, главное, говорит: Тут очередь! А я ему: имел я твою очередь, а тебя аж два раза! Он мне там чё-то про какие-то перепутанные рамсы начал рассказывать, а я ему, как вы учили, по хлебалу! И тут как началось! Вау! Зря вы вмешались! И откуда тут сирена в машине?!
Василий. Тут много, что ещё есть, потом покажу, где включается. Понравилось, значит? Чё, раз такое дело, может, ещё до другой точки подскочим? Повторим?
Паша. А давайте!
Машина трогается с места. Василий ловит на магнитоле радио Шансон. С ветерком проехав квартал, тормозят у круглосуточного. Паша, закатав рукава, выпрыгивает из автомобиля.
Паша. Только вы меня здесь ждите, я сам, я сам всё разрулю, по красоте, как вы учили.
Василий Иванович молча кивает и прибавляет громкость на радиоприёмнике. Через пять минут Паша возвращается. В руках у парня бутылка водки и бутылка шампанского.
Паша. Вот.
Василий. Не получилось зарамсить?
Паша. Сначала всё шло, как в первый раз. Я думаю: сейчас им зубы повыставляю, кулаки уже сжал. Потом посмотрел прямо в глаза самому борзому и говорю: Вопросы? А он – хоп и заткнулся. А рядом мужик, здоровый такой, говорит: Пусть идёт, видимо край, как надо. Я прошёл и не знал, что брать. Взял водку и шампанское. Типа, праздник же?!
Василий. Красава! Знаешь, почему они хвост поджали? Силу в тебе почуяли! Если не боишься, значит, прав! Запомни это, Паха!
Паша. Я понял.
Василий. Ну чё, на дискач?! Баб снимать?!
Паша. Едем!
Картина четвёртая
Полдень. Около бензозаправки стоит чёрный кабриолет. На заднем сидении, широко раскинув руки и ноги, спит Паша. Василий за рулём грустно слушает песни девяностых на Ретро фм. Паша медленно начинает шевелиться. Не открывая глаз, садится, обхватив голову руками.
Паша. О! О! Как же мне хреново!
Василий. Зато вчера хорошо было. Ты об этом даже орал на всю улицу.
Паша. А чё вчера было?
Василий. Ты с какого места не помнишь?
Паша. Я помню всё, но с перерывами. Помню, что классно и весело было. Но всё какими-то моментами.
Василий. В телефоне посмотри, ты вчера фоткался.
Паша достаёт телефон и с большим усилием открывает глаза. Постанывает.
Паша. А! Это чё?! Это я?!
Василий. А кто ещё-то?
Паша. С кем это я на капоте лежу?
Василий. С зачётной тёлкой!
Паша. Точно! Точно, я же в клубе с ней познакомился. Коктейли пили… Ой, как голова болит.
Василий. Ты дальше смотри. В салоне ещё веселее было.
Паша. Щас. О! А! Э! Блин!
Василий. Да нормуль всё, Паха. Молодость даётся только раз!
Паха. Так это мы с ней прямо в машине?
Василий. А чё? Разве неудобный диван?!
Паша задумчиво улыбается.
Паша. Вспомнил. Она классная! Как же её зовут-то?
Василий. Она там на крыле помадой тебе свой телефон написала, когда мы её домой отвезли.
Паша. Домой? Блин! Я что, за рулём пьяный…
Василий Иванович протягивает Паше банку пива.
Василий. Опохмелись.
Паша. А пиво откуда?
Василий. Я тебе вчера подсказал купить на утро, когда ты презики покупать бегал.
Паша. Презики?
Василий. Пей!
Паша. Я пиво не потребляю.
Василий. Так ты и не дерёшься и тёлок по клубам не снимаешь.
Павел молча открывает пиво и большими глотками пьёт прямо из жестяной банки.
Паша. Ой! Хорошо!
Василий. Вот. Слушай, что старшие говорят.
Паша. А как я ехал-то?
Василий. Да не ехал ты. Я машину вёл.
Паша. А она… как её?
Паша, перегнувшись через борт машины, читает имя девушки на крыле.
Паша. А Алёна разве не удивилась? То, что машина без водителя едет?
Василий. Ты сказал ей, что это новейший круиз-контроль. Говоришь вслух адрес, и она тебя везёт.
Паша снова смотрит фото на своём телефоне.
Паша. Ужас. Надо срочно стереть это всё!
Василий. Можно и стереть, пару селфи ты ещё вчера своей бывшей отправил.
Паша. Как?
Василий. С подписью: Лови фотку, шлюха!
Паша. Нехорошо это как-то…
Василий. Забей!
Паша. А что я ещё вчера делал?
Василий. Бухал. Танцевал. Трахался. Снова бухал. Алёне по ушам ездил, какой ты крутой!
Паша. Блин! И чё я ей там наплёл?!
Василий. То, что у тебя свой медицинский центр. То, что ты лучший специалист по накаченным сиськам в городе. Мо… Маммолог что ли?
Паша. А! Вот почему она на всех фотках топлес! Вспомнил! Я же осмотр проводил!
Она, наверное, сообразила, что я треплюсь по-пьяни, и всё сказанное нужно делить на четыре…
Василий. На четыре? Тогда трёхэтажный!
Паша. Кто трёхэтажный?
Василий. Твой медицинский центр. Ты же ей сказал, что в нём двенадцать этажей!
Паша. Извините меня, Василий Иванович.
Василий. Да ты сдурел что ли?! Я, может, так веселился последний раз году в девяносто пятом!
Паша. Я давно хотел спросить у вас. А почему вы из машины не выходите никогда. Я в детстве смотрел фильм про привидение. Там главного героя убили. Он по всему городу ходил. Девушку свою защищал. Он ещё учился предметы двигать…
Василий. Смотрел я этот фильм. Хрень полная. Не так всё на самом деле. Не могу я из этой машины выйти. Как будто в стену упираюсь. Вот бывает, что привидения в замках живут. Гуляй — не хочу! А я, блин, в тачке заперт. Правда, я догадываюсь, почему так вышло.
Паша. А вы расскажите. Пожалуйста.
Василий. Наверное, тебе можно. Я с тобой сроднился что ли?! Как будто ты — это я в молодости. Ты пей, пей. Должно уже отпустить.
Паша делает несколько глотков пива и прикладывает жестяную банку к своему лбу.
Василий. Когда второй срок дали, поехал я отбывать в Нижний Тагил. Отношение было уже не такое, как к первоходам. С уважением люди общались. Многие из блатных меня знали. Устроился, короче, как надо, к тому же я игровой был. В карты шпилил. В общем, слово моё вес имело. И скорифанился я там с Витюхой. Огромный такой детина. Ростом два метра. Кулак, как два моих. Вот он сразу на восемь лет заехал. Причинение тяжких телесных. В драке одного так приложил, что у того глаз из черепушки выскочил. Вот такая у Вити силища была. Короче, досидел я до своего звонка, а через месяц и кореша моего срок подошёл. Встретились. Стали мирковать, как жить? С чего кормиться?
Василий включает радио Шансон. Звучит пронзительная душевная песня.
Василий. У меня связи по сбыту тачек остались. Но угонять их стало сложно. Охранки злее стали. Да и стоянки за забором строить начали. Придумали мы такую штуку. Я находил нужный вариант. Витюха прикидывался колхозником. Ходит с картой в руках, как в штаны насрал, у прохожих выезд на Пермь спрашивает. Подходит к нужной тачке и водителю карту показывает, тот окошечко открывает, и всё… Один удар, хозя в нокауте. Пока Витюха его на заднее сидение перетаскивает и шмонает, я за руль, и на трассу. Там контуженного высаживаем в лесок, а сами — в отстойник. Нормально получалось. Тачки прямо с ключами, некоцанные, с документами. Да только нарвались мы на какого-то коммерса со связями. Вычислил он меня. Первый раз удалось мне спрыгнуть. Я к Витюхе. Так, мол, и так. Затихариться нам надо, братва какая-то по нашу душу розыск учинила. И поехали мы с ним в Сочи.
Паша. А что такое братва?
Василий. Да просто бандосы. Сколачивались все в группы разные. Чтобы дела легче делать было. Синие, спортсмены, афганцы.
Паша. Криминал?
Василий. Само собой. Так что хорошего в той ситуации было мало. А мы на юг свалили и так там знатно оттопырились. Не хуже, чем ты вчера!
Паша. Не напоминайте, пожалуйста.
Василий. Вот. Отгуляли мы лето, вплоть до бархатного сезона, а обратно на этом кабриолете пригнали.
Паша. Угнали?
Василий. Обижаешь. В карты выиграл.
Паша. Понятно.
Василий. Чё тебе понятно? Мы сутки за него рубились с местным каталой. Но фортануло мне! Я как-то сразу к этой тачке всей душой прикипел. Зачётный агрегат!
Паша. А братва-то от вас отстала?
Василий. Если бы. Сижу я как-то в своём ЗИЛе, в боксе кооперативного гаража. Руль полирую. Заходят пятеро. В руках биты.
Паша. Что за биты?
Василий. Обычные бейсбольные. В те времена у каждого второго бита в багажнике была, а у каждого первого — монтировка под сидением. Времена такие были. Никого не жалели. Заходят такие, значит. Я в машине заперся. Думаю, сначала тачку разнесут, потом у них меньше сил на меня останется. А один из них нож достаёт, режет крышу. Вот здесь. Потом берёт с полки канистру с бензином и выливает её сверху прямо на меня. Я думаю: всё, приехали. Знаешь, прямо увидел, как он сейчас чиркнет спичкой, и вспыхну я живым факелом. Заору. Замечусь по бежевому кожаному салону. Даже запах палёного мяса ощутил. Всё так красочно себе представил…
Паша. Может, на понт брал?
Василий. Не. По ним сразу было видно. Беспредельщики. Поджог бы на раз-два. Тогда и на понт по-другому брали. Жёстко всё было.
Паша. Жёстко?
Василий. К примеру, одна братва так дела делали. Подыщут бомжару какого-то, откормят. Зубы вставят. В пиджак модный нарядят. Котлы золотые. Не фуфло. Всё фирма. И втюхивают ему тему. Мол, мы на глазах у коммерса одного тебя малость отмудохаем. Ты сначала-то угрожай, про деньги в отказ иди, а минут через пять соглашайся все деньги отдать и жизнь свою выкупить. В назначенное время выкрадывают они коммерсанта пожирнее, кооперативщика, таких тогда много развелось. Привозят на стройку или в лес. Бабки требуют. Тот кочевряжится. Тогда они приводят бомжару под коммерса выряженного и начинают спектакль. Говорят: вот, мол, ты сутки думал, последний раз просим добром бабки выдай. Ну, тот по уговору шлёт их на хрен. Тогда они аккуратненько ему скотчем рот заматывают и за наручники подвешивают. А потом заводят бензопилу и по живому пилят. Сперва ступни. Потом по колено, а уж после — по яйца. Тот извивается, как карасик на крючке у рыболова. Кровь с него, как из ведра. А коммерс, настоящий который, сидит и Богу молится. Когда бомжара в муках подыхает, они спрашивают в последний раз у кооперативщика, отдаст он добровольно деньги или тоже их пошлёт. Все отдавали. Отказа не было.
Паша. Охренеть.
Василий. А ты думал. Это для вас лихими девяностые были, а по натуре-то это кровавые, беспредельные девяностые. Не дай те Бог в такие времена жить.
Паша. Так они вас тогда сожгли?
Василий. Лучше бы сожгли. Вылил он всю канистру и говорит: у нас к тебе претензий нет. Кореш твой здоровый нашему нанимателю нос сломал. Он этот нос в Америку чинить ездил. Шибко злой от этого. Скажи, как нам сыскать твоего подельника, и живи дальше.
Паша. А вы?
Василий. И я сказал.
Василий выключает музыку. Сидит молча.
Василий. Они ему ноги перебили, чтобы не убежал. Привязали к машине тросом и катали по дороге, пока он в кусок мяса не превратился. Это я его сдал. Я его сдал!
Василий закрывает лицо руками. Долго сидит молча.
Василий. Год прошёл. Я всё перепробовал. Пил, как не в себя. Уезжал из города. Возвращался. От себя-то не убежишь. Я Витю приговорил, а сам жить остался. Только… Только жить мне невмоготу стало. Решил я помянуть Витюху, как положено, год с его смерти. Заперся в гараже, бухнул. Вот также за рулём сидел. И выпил-то много, а ни в одном глазу. Долго сидел. Кореша своего вспоминал. О себе думал. А потом завёл машину и уснул. Сам себя казнил. Понимаешь, Паша. Я сам это сделал. Утром гараж вскрыли. Шумят. Я глаза открываю. Думаю, мать твою, и смерть меня не берёт. Только когда тело моё потащили в труповозку, допёр. Ринулся за ним. Оп-па! А выйти-то из кабриолета своего не могу. И так больше четверти века. Представляешь? Четверть века ни на том и ни на этом свете.
Паша. Может…
Василий. Не может. Я только с этой тачкой могу уйти. Когда тебя увидел, что-то во мне шевельнулось. Вроде, как надежда замаячила на избавление от проклятия этого.
Паша. Чем я могу вам помочь?
Василий. А ты поможешь?
Паша. Я очень хочу, но не знаю, как.
Василий. Заправь полный бак, Паша. Полнёхонький. И езжай домой на автобусе. Тут в области есть карьер заброшенный, и дорога к нему ровная. Я темноты дождусь и… Должно получиться. Там обрыв метров пятьдесят.
Паша. Хорошо.
Василий заводит автомобиль. Подъезжает к бензоколонке. Паша заправляет полный бак бензина. Не поднимая глаз, идёт прочь от машины. Василий окликает его.
Василий. Постой!
Василий отрывает обшивку двери. Достаёт из двери небольшую коробку. Скидывает с неё крышку. Высыпает содержимое на сидение. В коробке несколько пачек долларов и пистолет. Собрав деньги, Василий протягивает их Паше.
Василий. Бери.
Паша. Ни хрена себе. Да тут на новую тачку хватит из салона и ещё останется.
Василий. Вот и купи! Новую! Без пробега и истории! Мамке помоги, сеструхе.
Паша, взяв деньги, с вожделением смотрит на пистолет. Тянет к нему руку.
Василий. Куда?! Не смей!
Паша одёргивает руку. Смотрит в глаза Василию. Резко запрыгивает в кабриолет. Обнимает Василия крепко, по-мужски, как отца, а затем, не оборачиваясь, уходит. Василий молча сидит за рулём. Паша скрывается из виду.
Василий. Удачи тебе Паша.
Кассирша с заправки ещё долго мылилась подойти и сфотографироваться на фоне классной тачки, но застеснялась. Когда стало темнеть, раскладная крыша кабриолета разложилась, как и положено, за семь секунд, и он медленно поехал в свой последний путь. Его чёрные полированные бока сверкали, а безупречный хром отражал последние лучики уходящего солнца.
Конец
Екатеринбург 2024 год
