Алексей Шонгин и
Дарья Шувалова
Клан Сапрановых
Одноактная пьеса
Жанр: почти криминальная комедия
Февраль, 2026 год, г. Н. Новгород
Авторы:
Алексей Шонгин
+7 910 387 85 26
Дарья Шувалова
+7 930 813 04 44
Действующие лица:
БАБУШКА – 65, Антонина Семеновна Сапранова, но все называют её Бабушка, в прошлом — учитель.
АННА – 40+, уставшая от безденежья, забот и одиночества работница швейной фабрики, дочь Антонины Семеновны, мама Коли и Лизы.
ЛИЗА – 16, школьница, мечтает обучать людей предпринимательству.
КОЛЯ – 19, студент техникума, хочет бросить учёбу и стать челноком.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ – 70+, сосед по коммунальной квартире, неровно дышит к Бабушке.
КЕКС – 45, авторитет районного масштаба, руководит шайкой напёрсточников.
АДИДАС – 25, бывший боксёр, мечтает стать крутым бандитом, «ходит» под Кексом.
ДРИЩ – 30, в прошлом сидел за хулиганку, считает себя серьезным бандитом, хотя сам на побегушках у Кекса.
Время и место действия:
Сентябрь 1992 года. Город-областной центр.
Сцена 1. Унылая действительность.
Коммунальная квартира. В комнату Сапрановых входят Анна, Лиза с рюкзаками на спине и Бабушка с сумкой на колесиках. Лиза устало садится на стул. Анна начинает вынимать из рюкзака банки с огурцами.
ЛИЗА. Ненавижу эту дачу!
АННА (вынимая из рюкзака банки с огурцами). Ненавижу эти огурцы!
БАБУШКА. Зря вы так говорите, это же все своё, никакой химии.
АННА. Видеть их не могу. Все выходные пропалываешь, поливаешь, собираешь, закручиваешь… Потом на электричке с дачи везешь, потом с вокзала на себе прешь, как лошадь, честное слово. Уже девяносто пять банок! А в понедельник ни рук, ни спины, ни ног не чувствую на работе.
БАБУШКА. Эта дача нас кормит, в отличие от твоей работы. За четыре месяца тебе зарплату ни разу не дали!
АННА (неуверенно). Так ведь обещают дать.
За стеной слышится шум смывного бачка и в комнату входит Захар Петрович с клюкой.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Сталина на них нет. У него бы был порядок. Привет соседям!
БАБУШКА. Захар, не поминай ЭТОГО в моем доме.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Что значит – этого? Его просто опорочили всякие там Хрущевы.
БАБУШКА. Сейчас к себе пойдешь, сосед.
АННА. Да не ругайтесь вы, опять все про политику. (Нервно.) Как вы мне все надоели. Вот если бы не Лиза с Колькой, уже давно бы уехала в Сибирь к Валерке.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ага, заждался он там тебя.
БАБУШКА. За четыре года этот ненормальный ни разу тебе не написал.
АННА. Нормальный он! Просто ты его не возлюбила!
БАБУШКА. Был бы нормальным, тебя бы тут одну не бросил.
АННА. Он не бросил! Просто не получается у него! Может, болеет там или дела. Он же обещал, что как устроится, приедет и заберет меня.
БАБУШКА. Приедет этот балаболка, как же.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Не зря в народе говорят – бабы дуры.
БАБУШКА. Так, ты в гости пришел? Вот сиди и не встревай, когда родственники ругаются.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ (садится на стул). Да у вас все время кто-то ругается. (Пауза.) Все, сижу, молчу.
БАБУШКА. Ну что, Лиза, Анна… поедим?
ЛИЗА. Огурцы и помидоры? Или хлеб черный с подсолнечным маслом и солью?
АННА. Господи, я беременной была, меньше соленого ела, чем сейчас, честное слово.
БАБУШКА. На что заработали, то и едим. Цены-то, как в январе отпустили — вообще ничего не укупишь. Только своё и спасает. (Пауза.) Захар, будешь?
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Не цену отпустили, а народ опустили!
БАБУШКА. Ну ты при ребёнке-то не выражайся!
ЛИЗА. Пусть говорит, я уже взрослая. Вот школу закончу и уеду в Америку, там хоть поживу, как человек.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Да кому ты там нужна!
БАБУШКА. Не мели ерунды, Захар, Лиза всем нужна. Она олимпиаду городскую по математике выиграла и учится на одни пятёрки!
Бабушка режет хлеб и ставит тарелку с помидорами на стол.
АННА. Ни в какую Америку она не поедет.
ЛИЗА. Поеду. У нас полкласса хочет ехать. А ты все равно на Север свой уедешь.
АННА. Я сказала нет, значит — нет. И не на Север, а в Сибирь.
БАБУШКА. Да куда же ты поедешь одна-то? Страшно ведь. Вон у Мухиных сына в Москве прямо на вокзале избили и куртку сняли с ботинками.
АННА. А у Зины… ну, этой, парикмахерши, дочку в Москве какие-то крутые увезли на машине. Нашли её через неделю. Плачет каждый день и молчит.
БАБУШКА. Дочка?
АННА. Да Зина! Дочка вообще из дома не выходит. И не говорят, что с ней там случилось. (Пауза.) Хотя и так понятно.
ЛИЗА. Ой, ладно вам меня пугать. Вы не понимаете, сейчас такие возможности открылись: что хочешь можешь делать, кем хочешь можно стать. Весь мир перед нами на ладони.
Лиза с аппетитом ест хлеб и закусывает помидором.
АННА. Ну какие такие возможности? Денег нет, в магазинах только товар стал появляться, а цены сумасшедшие! Порядка никакого нет, что делать — никто не знает, все разваливается. Хоть ложись да помирай! (Пауза.) Иди уж лучше в техникум текстильный, потом к нам на фабрику…
БАБУШКА (перебивая). Чтобы она там тоже зарплату не получала?
АННА. Ну ведь наладится же у нас когда-нибудь? Не всегда же так будем жить?
БАБУШКА. Ну как тебе сказать… Когда нам дали эти две комнаты в коммуналке, тоже сказали, что это не навсегда. Скоро дом учительский построят и нас переселят.
ЛИЗА. А когда это было?
БАБУШКА. А за месяц, как ирод усатый помер. В феврале 1953 года, значит.
АННА. То есть, ты думаешь, что мы всегда так будем жить?
БАБУШКА. Ну может не так, но плохо. (Пауза.) Мы всегда живем или нашим героическим прошлым, или светлым будущим. А настоящее у нас такое, какое есть. Невзрачное.
ЛИЗА. Вот! Поэтому мне и надо уезжать!
АННА. Не поедешь, иначе выпорю, честное слово! Тут будешь, с нами и Колей.
БАБУШКА. Коля сам в Москву хочет ехать.
АННА. Ну какая ему Москва, он школу-то еле окончил. Пусть тут живет, под нашим присмотром!
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Вот это правильно, по-нашему. Нечего к хорошему привыкать.
ЛИЗА (мечтательно). Закончу университет и буду сама учить людей, как бизнесменами стать. Я даже уже мысли записываю всякие.
Лиза показывает блокнот. Анна хватается за голову. Резко открывается дверь и вбегает Коля.
Сцена 2. Неприятности начинаются.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых те же и Коля. У него рубашка вылезла из брюк, несколько пуговиц оторваны, волосы взъерошены. Коля приглаживает волосы, поправляет рубашку и идет к столу.
АННА. А что ты, Коля, взъерошенный такой?
КОЛЯ. Зацепился за гвоздь.
БАБУШКА. Спешил-то куда?
КОЛЯ. К обеду.
ЛИЗА. Хлебушка с огурцами давно не ел?
КОЛЯ. Цыц, мелкая.
ЛИЗА. Только цыцкать ума и хватает.
Коля беззлобно замахивается, чтобы дать Лизе подзатыльник, Лиза пригибается, Коля проходит мимо и садится за стол.
АННА. А что это за планы такие насчет Москвы? А? У тебя же техникум, последний курс.
ЛИЗА. Так его и с последнего могут выкинуть за неуспеваемость. Будет у нас неучем, в дворники пойдёт.
Коля пытается отобрать у Лизы тарелку.
КОЛЯ. Лучше неучем, чем ботанихой, как ты.
ЛИЗА. У слова «ботан» нет женского рода, кретин.
КОЛЯ. Сама ты…
АННА. Ну-ка все! Опять начали? Вы же брат и сестра!
Коля и Лиза делают недовольные лица.
АННА. Коля, я с тобой сейчас разговариваю! Ты что, хочешь техникум бросить?
Бабушка даёт Коле тарелку с огурцами и помидорами.
КОЛЯ. Ну закончу я техникум, выучусь на мастера станков, а дальше что?
АННА. Ну… не знаю. Но из дома не отпущу!
КОЛЯ. А я спрашивать не стану, я тебе не Лизка. В Москве перспектива. Пойду там в челноки. Завтра и уеду.
ЛИЗА. Да, челноки — это круто. Странно, что ты это понимаешь. (Пауза.) У нас Максу челнок такие слаксы клёвые привез из Турции за пятьдесят баксов.
Коля давится огурцом и кашляет.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Я так-то тоже тут. Можно на человеческом языке говорить? Челноки, ласты, баксы…
АННА. Сейчас люди ездят в Турцию или Польшу, покупают там товар за баксы — доллары то есть — и везут сюда, а тут продают с наценкой. А слаксы — это брюки такие, я видела. Ткань приятная, швы красивые, ровные, фурнитура хорошая, правда, нитки тонковаты… Но у нас такое с руками отрывают! Только пятьдесят баксов – это же сумасшедшие деньжищи!
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. А что, у вас на фабрике такие почему не шьют?
АННА. У нас военную форму или робу для зеков шьют, да трусы мужские.
БАБУШКА. О, да… семейниками тебе часть зарплаты дали. До сих пор лежат.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. А что, хорошие трусы шьет ваша фабрика, им сносу нет. Пять лет ношу, а они все как новые. (Встаёт.) Могу показать.
ЛИЗА. Фу!
БАБУШКА. Сиди, неугомонный!
Захар Петрович, довольный, садится.
ЛИЗА. Вот почему так: фабрика большая, а слаксы какие-то сделать не могут?
БАБУШКА. У нас, внучка, что бы ни делали, все танк или автомат получается.
Звонок в дверь. Коля со страхом оборачивается на дверь. Лиза идет открывать.
Сцена 3. Столкновение.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых всё те же. В комнату входят Дрищ и Адидас.
ДРИЩ. Я дико извиняюсь, но нам с этим кентом перетереть надо.
Дрищ указывает пальцем на Колю.
АДИДАС (Коле). Ты чё, думал, мы тебя не найдем? Тут весь район под нами ходит. Всех знаем.
АННА. А вы кто такие и зачем это вам понадобился мой сын?
ДРИЩ. Мы – мафия! Должок за ним, мамаша. А он спортсмен, видать. (Дрищ смеется.) Побегать решил. Но мы тоже спортсмены.
АДИДАС. По литрболу, да, Дрищ? (Адидас смеется.).
АННА (доставая кошелёк). А сколько он вам должен?
ДРИЩ. Триста баксов.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Эх-ма!
Анна садится на стул и смотрит на Колю.
АННА (Коле). А куда ты, сына, дел такие деньжищи-то?
Коля опустил голову и молчит.
ДРИЩ. Поясняю, мамаша. Ваш сына проиграл нам их в наперстки.
КОЛЯ (Анне). Я в долг играл.
ДРИЩ. Именно, в долг! А долг — это святое.
АННА. Так, напёрстки — это обман, я сейчас милицию вызову!
ДРИЩ. Валяйте. Только имейте ввиду, долг надо отдать сегодня до 16.00.
АННА. Так это получается, через два часа!
ДРИЩ. А вы мамаша – умная, верно сообразили. Но я продолжу. Ежели ваш сына не отдаст…
Анна встаёт.
АННА (перебивая). Ничего он вам отдавать не должен. Жулики вы все!
ДРИЩ. Я извиняюсь, вы, мамаша, оказались все-таки не такой умной, как мы думали вначале. Поясняю персонально для вас: будет просрочка – ставим на счетчик. За каждый день — сто баксов. И бонусом — одна сломанная кость сыне.
АДИДАС (картинно делает удар кулаком в свою ладонь). Ага. Или пара. Как получится.
АННА. Нет у нас таких денег! Поняли? И отродясь не было!
Дрищ обходит комнату и всех осматривает.
ДРИЩ. Дело привычное! Счас все порешаем.
Анна с опаской смотрит на Дрища, который ходит по комнате.
ДРИЩ. Ну, тут, конечно, на триста баксов взять нечего.
Анна кивает головой.
ДРИЩ. Сделаем так: бабка шмалью будет торговать на рынке, девку… (напевая) путана, путана, путана… в гостинице на точку поставим. Счас интурист попёр…
Дрищ подходит к Захару Петровичу.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ (привстав со стула). Я сосед, за солью зашёл.
Дрищ кивает головой.
ДРИЩ (Анне). Ну а вас, мамаша, на трассу поставим. Дальнобои тоже ласку любят.
АННА. На какую такую трассу, а? Вы бы хоть в паспорт заглянули.
ДРИЩ (Анне). Ничего, и на таких принцесс спрос есть.
Анна садится.
ДРИЩ (Анне). А вот сыну вашего мы покалечим. Мы не злые, но так положено.
Дрищ подходит к Коле и теребит его за волосы.
ДРИЩ. Ну все, через два часа со старшим придем. За деньгой. (Коле.) А опять убежишь, бабы твои отвечать за долг будут. Ну ты понял, как.
Дрищ и Адидас уходят. Анна закрывает лицо руками.
Сцена 4. В поисках выхода.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых. Бабушка встает и подходит к Коле, который сидит на стуле, опустив голову.
БАБУШКА. Как тебя угораздило с ними связаться?
КОЛЯ. Они на рынке играют. А мне деньги нужны были на Москву.
АННА. Вот убила бы тебя, честное слово.
БАБУШКА. Тут и без тебя, Анна, желающих убить полно. Продолжай, внучек.
КОЛЯ. Я уже много раз смотрел, как играют. Люди выигрывают, и много. И я тоже поставил свои деньги. Четыре раза подряд выиграл. Потом все проиграл. Часы поставил – отыграл, потом и их проиграл. А ведущий, ну, игрок… он все на кон поставил: и часы, и кучу денег. А тут и другие подошли, тоже захотели сыграть. И такой азарт меня взял.
БАБУШКА (перебивая). Подставные там играют.
КОЛЯ. Ну я и сказал, что у меня нет ничего больше, так он мне и разрешил в долг. Только, говорит, в долг у них играют на баксы.
АННА. Ну дурак… ты где эти баксы видел-то?
БАБУШКА. Да дай ему сказать!
КОЛЯ. Я отыграться хотел. Ну и отыгрывался, пока …
БАБУШКА. Понятно, пока триста долларов не проиграл.
Коля кивает головой.
АННА. Надо бежать в милицию. Пусть высылают опергруппу и берут этих бандитов.
БАБУШКА. Я слышала, что милиция сейчас только на митинги выезжает. Разгонять.
АННА. Тогда к участковому. Он же мой одноклассник, в конце концов, и живет в соседнем доме. Он точно поможет.
Анна приглаживает волосы.
АННА. В седьмом классе он был в меня влюблен. (С ностальгией.) За косички дёргал.
ЛИЗА. Сколько лет прошло, а ничего не меняется: у мальчишек фантазии ноль.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Михалыч — мужик нормальный. Точно поможет.
Анна выбегает из комнаты.
БАБУШКА. А если нет? Кто они хоть такие?
ЛИЗА. У нас в школе говорят, что у всех этих наперсточников на руке татуировка в виде пяти точек, как на игральном кубике. Такое было в итальянском фильме, про мафию. Их все боятся. Они реально покалечить могут.
КОЛЯ. Я про Адидаса, ну, спортсмена этого, слышал не раз. Он боксер. И сидел.
ЛИЗА. Бежать тебе надо.
КОЛЯ. Они же сказали, вас в покое не оставят.
БАБУШКА. Не оставят. Да и чтобы бежать, деньги нужны. Давайте Аню подождем.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. При советской власти такого не было.
БАБУШКА. Там и не такое было. И потом, откуда сейчас все эти бандиты появились? Они же все при советской власти родились.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Получается, бытие определяет сознание. Эх, а нам говорили, наоборот.
БАБУШКА. В такие времена все гов… все плохое всплывает в людях.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Это точно. Я на той неделе видел, как две женщины подрались в продуктовом. На вид культурные. Там привезли из колхоза дешевую сметану, так они из-за последней банки чуть не поубивали друг друга.
БАБУШКА. Дорого все сейчас. Просто ужас.
ЛИЗА. Зато хоть еда появилась. Я помню, перед новым годом с мамой сыр искали, ну, по талонам который нам был положен, так во всех магазинах только банки с морской капустой стояли да хлеб, белый и серый. Так талоны и пропали.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. А мне как-то повезло: масло льючее привезли в алюминиевых флягах и сгущенку.
БАБУШКА. Подсолнечное.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ну да, подсолнечное. Я как увидел из окна, что машина разгружается, так сразу банки две пустые трехлитровые схватил и побежал. Так мне полные и налили.
ЛИЗА. И вы нам сгущенку отдали тогда, всю банку! Она такая вкусная была!
Захар Петрович косится на Бабушку.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ну да, побаловать вас хотел.
Бабушка с благодарностью смотрит на Захара Петровича.
КОЛЯ (Лизе). Ты всегда была сладкоежкой.
ЛИЗА. А ты всегда делился со мной новогодними подарками, помнишь?
КОЛЯ. Эх… если бы я начал ездить за границу, я бы тебе привозил всякие батончики шоколадные, вкусные.
Лиза берет Колю за руку.
ЛИЗА. Еще привезешь.
Входит Анна.
АННА. Вот сволочь! Главное, как меня за продажу трусов штрафовать – это он может, а как защитить от бандитов – так извини.
БАБУШКА. Да что он сказал? Говори толком.
АННА. Он даже дверь мне открыл только через цепочку. Улыбаться начал, а как я про бандитов начала говорить, так сразу скис.
ЛИЗА. Напугался?
АННА. Да, похоже. Правда, напрямую ничего не сказал.
Анна наливает стакан воды и залпом пьёт.
АННА. Говорит, пять лет назад на весь город было одно убийство в год, а сейчас — семь-восемь в месяц. А зарплату им не платят, как и всем. И людей в отделе почти не осталось.
ЛИЗА. А нам что делать?
АННА. Говорит, если покалечат или убьют кого-то – звонить дежурному. Потом дверь закрыл. И через дверь добавил, если бензин будет — наряд приедет.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Однако.
АННА. А еще в кино меня приглашал. (Пауза.) Говнюк.
БАБУШКА. Он мне всегда не нравился.
АННА. Да тебе никто из моих не нравился.
Анна садится за стол.
АННА. Час всего остался, что делать-то, а?
КОЛЯ. Скажу, нет денег — пусть убивают меня.
БАБУШКА. Не говори ерунды.
Лиза решительно встаёт.
ЛИЗА. Драться с ними надо!
КОЛЯ. Я за всю жизнь дрался один раз, да и то в третьем классе.
АННА. Этот бугай один нас всех тут перебьет.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. У меня шашка от отца осталась. Он еще с германцами ей воевал.
БАБУШКА. Ну и что с шашкой-то твоей делать?
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Так пошинкуем их всех.
БАБУШКА. Ой! Я ж тебя просила капусту нашинковать – так ты не смог, руки болят. Куда уж этих-то.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ну я хоть что-то предложил.
АННА. Может, на даче спрятаться? Всем.
БАБУШКА. Осень уж началась, а домик летний. Да и найдут. Вон, Захара того же спросят – он и скажет. Еще и покажет.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ну, если прижмут…
БАБУШКА. Прижмут. (Пауза.) Тоже мне, ухажер.
АННА. Значит, все? Нам конец?
ЛИЗА. А может, занять у знакомых?
АННА. Где же у нас знакомые, которые могут дать триста долларов? Это же немыслимые деньги! У нас инженер на фабрике машину свою продает за пятьсот долларов, почти новую, в Израиль собирается уезжать. Так никто не покупает — денег нет.
Бабушка встает и уходит в другую комнату.
Сцена 5. Семейная тайна.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых. Бабушка входит в комнату. У нее в руках кольцо с красным камнем и альбом с фотографиями.
ЛИЗА. Ничего себе! Дай посмотреть!
Бабушка дает кольцо. Лиза, Коля, Анна смотрят.
ЛИЗА. Офигеть! Какая красота!
АННА. Откуда оно у тебя? Я его никогда не видела.
Бабушка садится за стол и кладёт перед собой фотоальбом.
БАБУШКА (кокетливо). Подарили.
ЛИЗА. Дед?
БАБУШКА. Не дед. Поклонник. Потому никому и не показывала.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. А ты, однако, та еще штучка!
БАБУШКА. Не ревнуй.
АННА (завистливо). Мне вот поклонники ничего не дарили. Только Валерка цветы, и то один раз. Три гвоздики.
БАБУШКА. Ну от Валерки можно было ожидать и две. Не мужик, а сплошное недоразумение.
ЛИЗА. Ба, расскажи про кольцо!
БАБУШКА. В пятьдесят первом году я уже была замужем за дедом и работала в вечерней школе, в поселке, куда нас с мамой в ссылку отправили.
ЛИЗА (изумленно). Ба, ты сидела?
БАБУШКА. Отца посадили в тридцать восьмом году на десять лет без права переписки. Ну и все, больше мы его не видели. А нас с мамой – в Сибирь. Там и прижились.
АННА. О, Сибирь! Это знак, что и мне туда надо.
БАБУШКА. Не знак это, а дурь твоя.
ЛИЗА. А за что твоего отца посадили? И почему я ничего не знаю об этом?
БАБУШКА. Да кто же знает, за что. Сказали, что враг народа. Нам еще повезло. Маму могли посадить, а меня в детский дом отдать. (Пауза.) А тебе не говорили, ну… не говорили и всё.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ты про кольцо давай. Что там за история с географией у тебя.
БАБУШКА. Да не подгоняй меня! (Пауза.) Учительницей я была. Вот к нам как-то в класс, прямо среди урока, ворвался пацан — Витя Барнаульский. Чернявый такой, красивый. Лет двадцать ему было, еще моложе меня. Пришел и побил парня одного, намного старше и сильнее его самого. Тогда никто не вмешался, боялись. Вор он был. Я одна тогда ему решила помешать. А он на меня как посмотрел – так и перестал парня того бить. Послушался, стало быть, меня.
АННА. Ой, как в кино!
БАБУШКА. Ну и стал он мне знаки внимания оказывать.
ЛИЗА. О!
БАБУШКА. Не «о», я замужем была.
Лиза смеется.
БАБУШКА. Вот он-то и подарил мне кольцо, а перед этим и цветы, и еду носил, и одежду. Я ничего не принимала. Гордая была. А тут – кольцо. Говорил, что какой-то княгине принадлежало. Врал, может. Но я взяла.
АННА. А зачем взяла-то? Может, краденое.
БАБУШКА. Наверняка краденое. Но я такой красоты никогда не видела. Вот и не смогла отказаться. Как в руки взяла – все. Поняла – мое. Никому не отдам. Я Витю даже в щеку поцеловала.
ЛИЗА. А потом?
БАБУШКА. А потом ничего не было, на следующий день его арестовали. Порезал кого-то.
АННА. Ай…надо было кольцо сдать в милицию.
БАБУШКА. Да ты что! Я же из ссыльных. Нам воры ближе, чем милиция. Сдала бы кольцо – ему бы еще статью добавили. Да и к кольцу я прикипела.
АННА. Так получается, ты его все это время хранила в тайне?
БАБУШКА. Да. Как бы я мужу объяснила такой подарок? Вот и никому не рассказывала про него. Даже после смерти мужа. Только когда одна была, смотрела на него, или по ночам, когда плохо мне было. Мечтала все.
ЛИЗА. Об этом Вите?
БАБУШКА. Нет. О хорошей жизни. Где я в платье красивом, с кольцом да кавалером.
Захар крякает и расправляет плечи.
АННА. А с Витей что стало?
БАБУШКА. Он стал самым молодым вором в законе (Гордо.) Его весь мир воровской знал и уважал. (Пауза.) У меня как-то кошелек украли на вокзале. Я к местным ворам подошла…
ЛИЗА. А как ты их нашла?
БАБУШКА. Так-то дело не хитрое. Я с детства с ними, сразу вижу. Вот я и говорю, так мол и так, я подруга Вити Барнаульского, а у меня кошелек подрезали. Нехорошо это. Так через час вернули, а в нем денег стало даже больше, чем украли. Вот.
КОЛЯ. А сейчас так нельзя?
БАБУШКА. Да кто же знает. Я про Витю не слышала уже очень много лет. Он только как-то фотокарточку свою мне прислал, с подписью, через пару лет после того случая.
Бабушка достает из альбома фотокарточку и показывает Анне, Лизе, Коле.
ЛИЗА. То есть ты хочешь отдать кольцо в счет долга?
БАБУШКА. Да, хотя оно намного больше стоит. Но придется. Я его хотела в наследство вам оставить.
АННА. Мы тут уже год как лапу сосём – а ты на бриллиантах сидишь. Как царь Кощей над златом чахнешь.
БАБУШКА. На рубине. (Пауза.) Ну не могла я с ним расстаться! Не могла!
ЛИЗА. Жалко его отдавать.
БАБУШКА. Жалко, конечно, но других вариантов нет.
Лиза качает головой.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. А вот…
БАБУШКА (перебивая). Про шашку можешь не говорить.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Да не про шашку я. Что ты какая, слова тебе не скажешь. (Пауза.) По телевизору говорят, что с октября будут выдавать бумажки, как их там… ваучеры, вот. Каждому! Так на этот ваучер должны давать по две новых «Волги»!
АННА. Ой, я тоже про это на заводе слышала. Думала, враки.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Вот я и думаю, а может им предложить ваучер, даже два! Я ради … (Захар Петрович смотрит на Бабушку) ради вас свой готов отдать. Всего месяц только нужно подождать!
БАБУШКА. Захар, вот ты такую жизнь длинную прожил, а ума не нажил, если телевизору да правительству веришь.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Думаешь, опять обманут?
БАБУШКА. А когда они не обманывали?
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Тут твоя правда.
На улице слышится сигнал машины. Бабушка подходит к окну.
БАБУШКА. Приехали, паразиты.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Паразитов хорошо дустом…
Все начинают метаться по комнате.
БАБУШКА. Говорить буду я. Никому не вмешиваться! Что бы ни случилось – молчите. Ясно?
Все радостно кивают и садятся за стол, прячась за спину Бабушки.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Да как скажешь!
Сцена 6. Глава семьи Сапрановых.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых. Входит Дрищ, Адидас и Кекс.
ДРИЩ. А вот и мы.
Кекс проходит к столу и вальяжно садится, снимает кепку с головы и кладёт её на стол.
ДРИЩ. Ну, шкет, где наши деньги?
БАБУШКА. Вы все получите.
ДРИЩ. Бабуля, мы базарим только с должником.
БАБУШКА. А играл с ним ты?
ДРИЩ. Нет, но мы — мафия, понятно?
БАБУШКА. Видите ли, Дрищ (пауза) странная у вас кличка, конечно… видите ли, Дрищ, мы – семья, а я в ней старшая, и поэтому говорить буду я, Антонина Сапранова.
ДРИЩ. Не понял.
БАБУШКА. И говорить буду не с тобой, а с твоим старшим.
ДРИЩ. Ты чё гонишь…
БАБУШКА (перебивая). И за словами своими следи, чтобы с тебя не спросили.
КЕКС (смеясь). Ничего себе, какие пенсионеры пошли! Сидели?
БАБУШКА. Имеется опыт.
КЕКС. Ладно, поговорим мы с вами. (Пауза.) Ваш внук, я правильно понимаю?
Бабушка кивает головой.
КЕКС. Ваш внук должен нам триста зеленых. Хотелось бы получить долг и тогда все будет тихо и ровно.
Бабушка достает из кармана кольцо и кладет его на стол. Кекс, Дрищ, Адидас завороженно смотрят на кольцо.
БАБУШКА. Оно стоит минимум две тысячи долларов.
Дрищ тянет руки к кольцу.
БАБУШКА. Не для тебя кольцо.
Дрищ недовольно отдергивает руку и злобно смотрит на Бабушку. Кекс берет кольцо и вертит его перед глазами.
КЕКС. Забавная вещица. Ну…половину долга я готов закрыть.
БАБУШКА. Так не пойдет. Вещь дорогая.
КЕКС. Может, есть еще какие-то цацки? Подешевле?
Кекс, Дрищ, Адидас переглядываются. Адидас сует руку в карман. Дрищ расплывается в улыбке.
ДРИЩ. Мы так-то можем колечко и за просто так забрать!
БАБУШКА. Можете. Но только за беспредел перед людьми ответите.
ДРИЩ. Перед какими людьми? Из собеса?
Бабушка берет фото, кладет ее на стол. Все рассматривают человека, изображенного на фото.
БАБУШКА. Это Витя Барнаульский. Слышали про такого?
Бандиты переглядываются.
БАБУШКА. Он в законе.
КЕКС. А почему такие люди за вас впрягаться будут?
Бабушка переворачивает фотокарточку и придвигает её к Кексу. Кекс берет фотокарточку в руки.
КЕКС (читает вслух надпись на обороте). Антонине Сапрановой от вора в законе Вити Барнаульского с уважением и вечной любовью.
ДРИЩ. Нормально так!
АДИДАС. Во дела.
КЕКС. Вроде он уже того, умер.
Бабушка сосредоточенно смотрит на Кекса, затем чуть выше, на самовар на шкафу.
КЕКС. Алло! Говорю, вроде он умер уже.
БАБУШКА. Но короновал-то он в Союзе многих. Как думаешь, если воры узнают про беспредел, за меня слово не замолвят? Из уважения к Вите?
Кекс кладёт фотокарточку на стол и руками приглаживает редкие волосы на голове.
КЕКС. Беспредела не будет. Дрищ шуткует. Мы просто хотим получить своё.
БАБУШКА. Кольцо оценим и …
КЕКС (перебивая). Продать такую цацку небыстро, а долг надо отдать сейчас. Могу, конечно, взять его в счет долга, но исключительно из уважения к Вите Барнаульскому.
АННА (радостно). Ах!
Бабушка снимает очки и протирает их платком.
БАБУШКА. Кольцо продавать не буду.
АННА, ЛИЗА, КОЛЯ (одновременно). Ох!
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ешкин кот!
КЕКС. Я чё-то совсем не догоняю, тогда зачем тут кольцо? Для понтов?
БАБУШКА. Оценим и (длинная пауза) сыграем. С вашей стороны — долг, с моей – сумма, равная стоимости кольца за вычетом долга.
Анна падает со стула. Лиза и Коля помогают ей встать.
КЕКС. Неожиданно.
АННА. Даже очень неожиданно, честное слово.
ДРИЩ. В наперстки?
БАБУШКА. В карты. В два листа.
КЕКС. В свару?
БАБУШКА. В неё, родимую.
АННА. Мама!
БАБУШКА. Потом, доченька.
КЕКС. У меня нет слов! Я таких бабушек раньше не встречал.
БАБУШКА. Считай, что тебе везло до этого.
Кекс встает и садится. Начинает радостно потирать руки, потом надевает кепку.
КЕКС. Как кольцо будем оценивать?
БАБУШКА. Коля едет с вами в ювелирный. Там и оцените.
КОЛЯ (жалобно). Ба…
БАБУШКА (Кексу). За внучка ты отвечаешь.
КЕКС. Не вопрос.
БАБУШКА (Кексу). Там назовут цену. От нее и будем вести расчет.
КЕКС. Замётано.
БАБУШКА (Кексу). Дай нам пару минут, Коля сейчас выйдет к вам.
Кекс, Дрищ, Адидас уходят, переглядываясь.
АННА. Мама, ты совсем ку-ку? Куда тебя понесло? Давайте продадим кольцо и рассчитаемся с бандюками, или просто отдадим его в счет долга.
ЛИЗА. Ба, ты реально сейчас что-то не то делаешь.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Антонина, это, как там тебя по отчеству, это ни в какие ворота не лезет!
КОЛЯ. Я с ними не поеду. Они меня там и убьют, а потом и кольцо заберут.
БАБУШКА. Всем тихо!
Все замирают. Бабушка подходит к Коле и обнимает его.
БАБУШКА. Тебя не тронут. Обыграть старушку им кажется легким делом.
АННА. И я с ними согласна…
БАБУШКА. Я играла в свару много раз. Мы их обыграем.
КОЛЯ. Вот… и я так думал про наперстки.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Антонина, остановись! До беды семью доведешь!
БАБУШКА. У меня есть план.
Бабушка радостно улыбается. Все стоят мрачные.
БАБУШКА. Коля, ты иди, но кольцо пусть ювелир смотрит из твоих рук. Ничего не пей и не говори с ними. Скажешь, я запретила. А мы пока приготовимся.
АННА. Сумасшедший дом какой-то.
Коля уходит, растерянно озираясь по сторонам.
Сцена 7. План.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых. Бабушка указывает Анне и Лизе рукой на стулья, все садятся за стол.
БАБУШКА (торжествующе). А вот и мой план.
Бабушка всех осматривает поверх очков.
БАБУШКА. В сваре важно знать карты соперника.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ (иронично). Америку открыла.
БАБУШКА. Опять перебиваешь меня, да что ж такое-то. (Пауза.) Когда они придут, их главарь — Кекс этот — сядет так, как сидел сейчас, это дело привычки. А позади него стоит шкаф. Мы приоткроем дверку шкафа, Лиза сядет в него, будет подглядывать в карты Кекса и подавать мне сигнал. И я его обыграю.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ну ты это, как его…аферистка.
АННА. Мать моя умом тронулась. И за что мне все это? Надо было в церковь ходить.
ЛИЗА. Ба, а ты точно не состояла в какой-нибудь банде?
БАБУШКА. Отвечаю по порядку. Да, немножко аферистка. Да, возможно, и тронулась, но сейчас все тронулись. И нет, в банде не состояла.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Это все потому, что ты кольцо не хочешь отдавать?
БАБУШКА. Не хочу. Я привыкла к нему. Но дело не в этом.
АННА. А в чём?
БАБУШКА. Вы видели, как они переглядывались, когда кольцо увидели? Они точно потом его у нас отберут. Не сами, но подошлют кого-нибудь, чтобы на них не подумали.
АННА. Не надо было им кольцо показывать!
БАБУШКА. Тогда бы они избили Колю.
ЛИЗА. Ба, а если ты выиграешь, они не вернутся за кольцом?
БАБУШКА. Вернутся. Обязательно.
ЛИЗА. Тогда я ничего не понимаю.
БАБУШКА. Если мы отыграем долг, то сразу отнять кольцо они не рискнут. Воров испугаются. А вот через пару дней к нам заявятся.
АННА. Ну вот. Все напрасно, получается.
БАБУШКА. Да не напрасно! Как отыграем долг, вы сразу уедете в Москву. Там кольцо и продадите. А меня одну тут они не тронут. Я же слух распущу, что вы все уехали с кольцом. Вот и ваша мечта сбудется, и вы будете в безопасности.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Умно.
АННА. А если они нас в Москве будут искать?
БАБУШКА. Вряд ли, они мафия только у нас в микрорайоне, а в Москве они — никто. Да и потом, сейчас такие долго не живут.
ЛИЗА. Супер-план!!! Ба, ты гений!
Лиза встаёт и целует Бабушку.
ЛИЗА (восхищенно). Как тебе вообще такое в голову пришло?
БАБУШКА. Самовар. По отражению в нём.
Бабушка пальцем показывает на самовар, стоящий на шкафу.
БАБУШКА. Он как фотокарточку поднял перед собой, ну, как карту игральную, я увидела, что она в самоваре отражается. Конечно, плохо, но я сразу поняла, что из шкафа можно все увидеть. Вот так и придумала.
ЛИЗА. Я в деле. Мы их сделаем!
Бабушка достает из стола колоду карт.
БАБУШКА. Тогда давай договоримся о знаках. У него будет две карты. Количество пальцев равно значению карты. Скажем, девятка – девять пальцев. Понятно?
ЛИЗА. Ага.
БАБУШКА. Любая картинка – десять. Тузы, шестерка крестей – одиннадцать. Валет крестей — двенадцать. Крести как козыри. Запоминаешь?
ЛИЗА. Я знаю эту игру, у нас мальчишки в неё на щелбаны играют.
БАБУШКА. Тогда запомни главное: если масти разные и там нет этих крестовых козырей — показываешь открытую ладонь.
ЛИЗА. Поняла.
БАБУШКА. А если масти одинаковые или есть козыри — показываешь кулак. Ясно?
ЛИЗА. Да, это не сложно.
БАБУШКА. Не спутай!
ЛИЗА. Не…я в Америку хочу.
БАБУШКА. Ну тогда будем их ждать.
Лиза садится за стол, достает свой блокнот и начинает писать. Бабушка смотрит в окно.
АННА (Лизе). Ты что там пишешь?
ЛИЗА. Если я в Америку уеду, может, мне там начать вести какие-нибудь курсы для предпринимателей?
АННА. Ну какие такие курсы, чему ты можешь научить? Ты же сама ничего не понимаешь в бизнесе.
ЛИЗА. А ты думаешь, все эти политики наши, они что-то понимают? Но ведь говорят, как нам жить. Я чем хуже?
Анна тяжко вздыхает.
ЛИЗА. Я, к примеру, придумала вот такие тезисы, чтобы привлечь желающих учиться:
Хочешь быть богатым – будь им!
Чтобы стать богатым – надо просто зарабатывать много денег!
Чтобы стать миллионером – надо каждый месяц откладывать по сто тысяч!
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Интонация у тебя, как у нашего парторга на заводе!
АННА. Какая ерунда! Это просто глупые слова. Нужно не языком чесать, а что-то делать.
ЛИЗА. Ты просто не понимаешь величия моих мыслей. Мои лозунги вдохновляют людей! А что именно им делать – пусть сами думают. (Пауза.) Когда-нибудь потомки меня оценят! Это будет стимулировать их по жизни, вот увидишь!
АННА. Все я понимаю. (Пауза.) А вот скажи, кто же будет у тебя учиться? Ты же никто.
ЛИЗА. Да, я тоже об этом думала. Но сейчас поняла, как мне сделать так, чтобы меня слушали. Я использую схему с Витей Барнаульским.
БАБУШКА. Это как?
ЛИЗА. А я буду представляться не Лизой Сапрановой, а Элизой Сапрано, бизнесменшей из Америки. И тогда у меня купят все мои уроки!
АННА. Да кто же тебе поверит?
БАБУШКА. Ну, ты же веришь, что банки с водой можно зарядить через телевизор! И ей поверят. (Быстро.)Хотя, Лизонька, нехорошо людей обманывать.
АННА. Это великие целители-экстрасенсы! Их вся страна смотрит. Не будут по телевизору показывать всяких самозванцев!
ЛИЗА. Даааа, точно! Телевидение! Мне нужно вести свои курсы по телевидению!
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ. Ну трындец, куда катится мир. Вы еще наше советское образование добрым словом вспомните!
На улице слышен сигнал машины.
БАБУШКА. Они приехали! Все по местам.
Лиза лезет в шкаф. Бабушка мелко крестит Лизу и садится на свое место, Анна встает сзади Бабушки, а Захар Петрович садится сбоку от бабушки на кресло. Все смотрят на дверь.
Сцена 8. Игра. Начало.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых. Входит Коля, быстро обходит стол, отдаёт Бабушке кольцо и встает за Бабушкой. Бабушка надевает кольцо на палец.
Входит Дрищ и проходит к шкафу, закрывая собой проем в дверцах. Входит Кекс, берет стул и сдвигает его ближе к Захару Петровичу. Адидас встает сзади Кекса.
КЕКС. Ваш внучек доставлен в целости и сохранности.
Кекс усаживается поудобнее на стул.
ДРИЩ. Работали инкассаторами, получается. (Смеется.) А девка-то где?
АННА (быстро). К подружке пошла. Уроки делать.
Бабушка смотрит на шкаф и Кекса, потом испуганно переглядывается с Анной.
БАБУШКА. Чаю?
АДИДАС (смеется). С клофелином?
КЕКС. Благодарю, но мы воздержимся.
Кекс смотрит на кольцо.
БАБУШКА (Кексу). Не отвлекает?
КЕКС. Ну что вы. Наоборот. Душу греет. Оно мне уже, как родное.
БАБУШКА. Во сколько оценили?
КЕКС. Если деньги сегодня, то восемьсот баксов. Если через пару дней – то дороже.
БАБУШКА. Для игры оцениваем в восемьсот?
КЕКС. Да. Вы играете на пятьсот с учетом долга.
БАБУШКА (Кексу). Сидеть там удобно, не темно?
Бабушка толкает локтем Анну.
КЕКС. Все нормально, играем.
Бабушка ногой пинает Анну. Анна вздыхает и выходит вперёд.
АННА. Ах.
Кекс, Дрищ смотрят на Анну.
АННА. Ах, как тут жарко!
Анна идёт к Дрищу вульгарной походкой, обмахивая себя рукой и виляя попой.
АННА. Вы не находите, товарищ Дрищ?
Анна встает в соблазнительную позу, опустив голову и смотри снизу вверх на Дрища.
ДРИЩ. Чё?
АННА. Вы такой мужчина! Сразу видно, что вы — настоящий Дри…настоящий мужчина.
Кекс, Дрищ, Адидас молча смотрят на Анну.
КОЛЯ. Мааам!
Бабушка локтем бьет Колю в бок. Коля испуганно делает шаг назад.
БАБУШКА (Коле). Не мамкай.
ДРИЩ. Не понял?
АННА. Я давно не видела таких интересных мужчин.
Анна берет половинку помидора и нарочито сексуально начитает его есть. Коля делает шаг вперед.
АННА. Так и хочется съесть!
КОЛЯ. Мам!
Захар Петрович тыкает Колю клюкой в ногу и Коля отходит назад.
Анна встает вплотную к Дрищу и роняет помидор ему на рубашку.
АННА. Ой, как нехорошо получилось!
ДРИЩ. Ты че?
АННА (быстро). Я сейчас все почищу, пойдемте вот сюда.
Анна берет Дрища за руки и тянет к Адидасу, Дрищ упирается.
АННА (кряхтя). Как неудобно получилось.
Дрищ встаёт рядом с Адидасом, Анна начинает чистить рукой его рубашку. Дрищ пытается отстраниться от Анны.
КЕКС (Бабушке). Вы не могли бы угомонить эту озабоченную? У нас тут серьезная игра или что?
АДИДАС. Брачные игры. Самка богомола щемит самца. Ха-ха-ха.
БАБУШКА. Аня!
АННА. Извините. Увлеклась.
Анна томно вздыхает, проводит ладонью по рубашке Дрища, разворачивается и идет на место. Дрищ вытирает ладонью лоб.
КЕКС (Бабушке). Ну?
Бабушка смотрит на шкаф и на Кекса. Из шкафа Лиза показывает фигу.
БАБУШКА. Захар, а как твой кашель?
Захар Петрович удивленно смотрит на Бабушку. Бабушка зло смотрит на Захара Петровича.
БАБУШКА. Таблетки выпил? А то начнешь сейчас тут кашлять.
КЕКС. Я не догоняю, мы счас в поликлинике или где? Игра будет?
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ (Бабушке). Да я так-то…
Бабушка ногой пинает по клюке, та падает на пол. Бабушка свирепо смотрит на Захара Петровича.
БАБУШКА (перебивая). А то на нашего Кекса накашляешь тут.
КЕКС. Я переживу, давайте играть.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ (неуверенно). Кхе.
БАБУШКА (Кексу). У него, кстати, туберкулез нашли.
Кекс испуганно смотрит на Бабушку.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ (направляя лицо к Кексу). Кхе, кхе, кхе.
БАБУШКА (Кексу). Вроде бы не опасно, но …
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ (поворачиваясь лицом к Кексу). Кхе, кхе, кхе.
АННА (Кексу). Отодвинулись бы вы от него немного, честное слово!
Кекс нервно встаёт, передвигает стул на прежнее место и садится.
КЕКС. Ну, а сейчас-то играть будем?
Из шкафа Лиза показывает большой палец.
БАБУШКА. Так только тебя и ждём.
Бабушка улыбается Кексу и смотрит на него поверх очков.
Сцена 9. Игра.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых. Лиза прячется в шкафу, подглядывая в приоткрытые дверки. Кекс сидит спиной к шкафу, Бабушка напротив него. Анна и Коля стоят позади Бабушки. Захар Петрович сидит сбоку от Кекса и Бабушки. Дрищ и Адидас стоят сзади Кекса.
БАБУШКА. Обговорим правила.
КЕКС. Ну обговорим, давайте. Только не долго, а то уже сил нет ждать.
БАБУШКА. Играем, пока я долг не отыграю. Потом игра заканчивается.
КЕКС. Договорились. Если проигрываете свои пятьсот, то кольцо отдаете мне.
БАБУШКА. Согласна.
Дрищ вынимает колоду карт.
ДРИЩ. Новьё. В упаковке. Проверять будете на крап?
БАБУШКА. Нет. Обмануть родных и близких вора – не по понятиям.
Кекс и Дрищ переглядываются.
КЕКС. Разумеется. Закон чтим. (Пауза.) Валет крестей – двенадцать. Туз и шестерка крестей подходят ко всем мастям. Меньше пятидесяти баксов на ход не ставим.
БАБУШКА. Согласна. Больше, чем есть денег у соперника, не ставим.
КЕКС. Принимаю.
БАБУШКА. Кто сдает?
КЕКС. Могу я.
БАБУШКА. Согласна.
Бабушка задумчиво смотрит на Кекса.
БАБУШКА. Вроде бы все обговорили.
КЕКС. Тогда начинаем?
Бабушка кивает головой.
Кекс тасует колоду и сдает. Бабушка смотрит на свои карты, Кекс — на свои. Бабушка смотрит на шкаф. Из шкафа видно кулак и десять пальцев, потом восемь пальцев.
БАБУШКА. Пас.
Бабушка, не показывая Кексу карты, кладет их на стол и придвигает к нему, тот возвращает их обратно в колоду.
КЕКС. Как скажете.
ДРИЩ. Полтишок к нам в карманчик. Ха-ха-ха.
Кекс тасует и сдает. Бабушка смотрит на свои карты, Кекс — на свои. Бабушка смотрит на шкаф. Из шкафа видно кулак и девять пальцев, потом одиннадцать пальцев.
БАБУШКА. Пас.
Бабушка, не показывая Кексу карты, кладет их на стол и придвигает к нему, тот возвращает их обратно в колоду.
ДРИЩ. Мы так за полчасика все и закончим.
Кекс тасует колоду и сдает. Бабушка смотрит на свои карты, Кекс — на свои. Бабушка смотрит на шкаф. Из шкафа видно кулак и десять пальцев, потом восемь пальцев.
БАБУШКА. Пас.
ДРИЩ. А как у вас еще с брюликами? Мы готовы с вами играть хоть целую вечность!
БАБУШКА. Смотри за игрой молча.
Кекс тасует и сдает. Бабушка смотрит на свои карты, Кекс — на свои. Бабушка смотрит на шкаф. Из шкафа видно ладонь и восемь пальцев, потом одиннадцать пальцев.
БАБУШКА. Добиваю и пятьдесят сверху.
Кекс складывает карты на стол и накрывает руками.
КЕКС. Пошла игра. Добиваю и пятьдесят сверху. На кону сто пятьдесят, получается. Рискнете добить?
Анна, закрыв глаза, тихо что-то шепчет себе под нос и мелко крестится.
БАБУШКА. Рискну. Добиваю. Вскрываемся.
Бабушка открывает карты.
БАБУШКА. У меня семнадцать.
Кекс не показывает свои карты и кладёт их на стол.
КЕКС. У меня меньше. Рискованно было на таких играть.
АННА. Аааа!
Анна целует Колю.
БАБУШКА. Бог не выдаст, свинья не съест. Своё вернула, осталось отыграть триста долга.
Кекс тасует. В шкафу негромко чихает Лиза. Кекс замирает и крутит головой. Адидас сует руку в карман.
АННА. Достала меня Дуська!
ЗАХАР ПЕРТОВИЧ. Главное, чтобы блевать не начала.
БАБУШКА (Кексу). Дуська – это наша кошка, чихает все время, зараза.
Коля удивленно смотрит то на Анну, то на Захара Петровича. Кекс морщится, опять тасует карты и сдает. Бабушка смотрит на свои карты, Кекс — на свои. Бабушка смотрит на шкаф. Из шкафа видно ладонь и девять пальцев, потом десять пальцев.
БАБУШКА. Пятьдесят сверху.
Кекс складывает карты, накрывает руками и задумчиво смотрит на Бабушку.
КЕКС. Добиваю и пятьдесят сверху.
БАБУШКА. Добиваю и пятьдесят сверху.
КЕКС. Добиваю и сто сверху.
БАБУШКА. На кону триста. Добиваю. Если выигрываю, то долг закрыт и игре конец.
КЕКС. Справедливо.
Бабушка открывает карты.
БАБУШКА. У меня девятнадцать.
Кекс вскрывает карты.
КЕКС. Десять червей и туз крестей. Очко. У меня больше.
Бабушка растерянно смотрит на Кекса и карты.
ДРИЩ. Вот и нам фарт пошел, бабуся! Не переживайте, отыграетесь еще.
Кекс убирает руки под стол.
Сцена 10. Крах плана.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых. Позади Кекса резко открывается дверка шкафа и оттуда вываливается Лиза. Кекс падает со стула. Дрищ отходит назад и закрывает голову руками. Адидас отпрыгивает назад и встает в стойку.
ЛИЗА. Он девятку червей на туза заменил!
КЕКС. Чё ты гонишь!
Лиза хватает карту с колен Кекса и показывает всем.
БАБУШКА. Ах ты… туза из рукава вытащил, шулер!
ДРИЩ. Че за подстава?
КЕКС. Девка за моими картами смотрела! Вы чё, решили нас, как лохов, развести?
Дрищ вынимает нож, Кекс встаёт и сжимает кулаки. Адидас делает шаг вперед.
Коля встает в стойку. Захар встаёт и берет в руки клюку. Анна берет в руки банку с огурцами. Лиза держит в руках вешалку.
БАБУШКА. А как же уговор? Вы с самого начала решили смухлевать?
КЕКС. Ну у вас тоже рыльце в пушку (Показывает на Лизу.) Так что гони кольцо, а не то я её…
Коля подскакивает к Кексу и бьёт его кулаком в лицо. Кекс падает. Дрищ кидается на Колю. Лиза бьёт Дрища вешалкой по голове, тот хватается за голову. Адидас бросается на Лизу, но Захар Петрович бьёт клюкой Адидаса по руке и тот отскакивает. Кекс встает и достаёт из кармана пистолет.
КЕКС. Ну всё, достали вы меня. Молитесь.
БАБУШКА. Убери от греха.
КЕКС. Одним больше, одним меньше. Кольцо!
Кекс протягивает руку. Бабушка не двигается.
АННА (Бабушке). А может, мы просто отдадим кольцо и все?
БАБУШКА. Они все равно нас убьют.
КЕКС. Верно. Иначе нас потом достанут кореша Вити.
Кекс целится в Бабушку.
Анна резко кидает банку с огурцами в окно, стекло разбивается. Все смотрят на осколки.
АННА. Вот и от огурчиков польза.
КЕКС. Ты че?
АННА. А внимание привлекаю. Чтоб соседи запомнили этот случай и вас, когда выходить будете.
Кекс направляет дуло пистолета на Анну.
КЕКС. Тогда ты первая…
На улице раздается вой милицейской сирены, виден яркий мигающий свет проблесковых маячков. Дрищ кидается к окну.
ДРИЩ. Менты! Но из машины не выходят, сидят.
КЕКС. Нас предупреждают, что они тут.
АННА. Это участковый приехал, мой одноклассник! Он всё про вас знает. Тронете нас – он вас порвёт!
КОЛЯ. Как тузик мячик!
БАБУШКА. Предлагаю разойтись без претензий. Долг мной отыгран, так как тебя поймали на обмане.
КЕКС. А девка в шкафу?
БАБУШКА. Ей страшно стало, вот она и спряталась от вас. А когда увидела, что ты мухлюешь, не смогла промолчать.
КЕКС. Ну ты и хитрая су….
БАБУШКА (перебивая). Не я такая, жизнь такая сейчас. Мне семью защищать надо.
Кекс переглядывается с Дрищем.
КЕКС. Лады. Без претензий. Долг закрыт.
Кекс, Дрищ, Адидас поворачиваются к выходу. Бабушка, Коля, Лиза, Анна, Захар Петрович стоят на своих местах. Все замирают. Виден яркий мигающий свет проблесковых маячков милицейской машины.
Сцена 11. Клан Сапрановых.
Коммунальная квартира. В комнате Сапрановых. Бабушка, Коля, Лиза, Анна, Захар Петрович, Кекс, Дрищ, Адидас стоят неподвижно лицом к выходу из комнаты. Виден яркий мигающий свет проблесковых маяков милицейской машины.
АННА (оборачиваясь). Участковый Михалыч, хоть и боялся бандитов и давно не получал зарплату, все-таки взял служебную машину из отдела, заправил на свои деньги и приехал на помощь. Он не забыл, как провожал меня из школы и как мы с ним целовались после уроков. И хоть он так и не вышел из машины, увидев у подъезда черную «семерку» Кекса, но как только я разбила окно банкой, включил сирену, и тем самым спас нас всех.
ЛИЗА (оборачиваясь). Как только Кекс уехал и в квартиру вошел участковый, Бабушка велела нам всем собирать вещи, документы и ехать на вокзал. Михалыч, окрыленный своей смелостью, повез нас на милицейском «бобике» и всю дорогу заигрывал с мамой. И, похоже, мама все-таки решила забыть про своего непутевого Валерку. Ну а Михалыч отдал нам всю свою заначку, которой хватило на билеты до Москвы.
КОЛЯ (оборачиваясь). В Москве Бабушка решила расстаться с кольцом, так как денег у нас не осталось. Она бы никогда не смогла продать его за хорошие деньги, если бы не Лиза. Она так убедительно рассказывала ювелиру про историческую ценность этого кольца и про невероятные перспективы продать его богатым иностранцам, что он заплатил нам полную цену, даже в долларах.
КЕКС (оборачиваясь). Разумеется, мы бы не оставили в покое Сапрановых и очень ждали их возвращения. Но через пару дней какой-то кент расстрелял нас всех из автомата прямо в нашей козырной черной «семерке». Кто и за что, мы сами не успели понять. Тёрки у нас были тогда со многими, да и беспредельщиков тоже хватало.
ЗАХАР ПЕТРОВИЧ (оборачиваясь). После смерти Кекса и его подручных по городу пошли слухи, что это месть старых воров за наезд на Антонину Сапранову и её семью. Правда это или нет — никто не знал. Но местная братва решила держаться от семьи Сапрановых подальше.
БАБУШКА (оборачиваясь). Узнав, что опасность миновала, мы все вернулись домой, но уже с деньгами. Анна уволилась с фабрики, и мы решили на деньги от продажи кольца открыть небольшую мастерскую. Анна стала шить слаксы и другие фирменные вещи, ткань и фурнитуру для которых привозил Коля из Турции. Он челночил и параллельно доучивался в своем техникуме. Мелкооптовой продажей готовых изделий занялась Лиза, которая оказалась хорошим предпринимателем. Ну а мы с Захаром помогали молодёжи, чем могли.
Для кого-то 90-е были самым страшным периодом в жизни, а для нашей семьи они стали шансом изменить жизнь к лучшему. И мы им воспользовались. Сапрановы прошли эти испытания вместе и стали настоящей семьёй или, как нас стали называть в городе, — Кланом Сапрановых.
Конец.
Авторы:
Алексей Шонгин
+7 910 387 85 26
Дарья Шувалова
+7 930 813 04 44
