Алексей Бухаровский
КОШАЧЬИ НЕЖНОСТИ
Действующие лица:
Ксюха — пацанка, хоть ей и 25 уже
Николай – опер, 40 лет
Картина первая
В автомобиле сидят двое, ну, как, сидят? Вот только усаживаются. На заднее сидение — Ксюха, девушка в спорткостюме, за руль садится Николай.
Николай. Устроилась? Нам далеко ехать.
Ксюха. Смотрите, какая забота о задержанном! Я же сейчас ещё задержанной считаюсь или уже осужденная?
Ксюха демонстративно поднимает вверх свои руки, они в наручниках. Николай, усмехнувшись, заводит машину и трогается с места.
Ксюха. Так это арест или задержание?!
Николай. Юридическая грамотность, смотрю, на высоте. Часто конфликтовали с законом? Из окна не дует?
Ксюха. Мне эти ваши кошачьи нежности ни к чему!
Николай меняется в лице.
Николай. Как-как? Кошачьи нежности?
Ксюха. Именно, кошачьи нежности!
Николай. А что это за нежности такие?
Ксюха. Да просто кошачьи нежности! Чисто по-кошачьи себя вести, вот что это значит! Дома у меня кот живёт Мурзик. Маленький такой милашка был. Мурзилка прямо. А вырос, рожу разъел, как у моржа, и усища такие же, торчат во все стороны. Он каждое утро приходит ко мне в кровать и ластится и под одеяло лезет, и мурлыкает, и урчит, громко, как чайник на плите кипящий. Мурррр! Муууррррр! Мурмурмурррр! И всё только для того, чтобы разбудить меня, а после бежит скорее на кухню и миской своей гремит. У него уже там не миска, а тазик целый стоит. Ей Богу, собаку прокормить легче!
Николай смеётся.
Николай. Я вроде не мурлыкал?
Ксюха. А зачем интересоваться, удобно мне или нет? Если я под стражу взята, будьте любезны, везите на тюрьму без лишних слов, охов и вздохов!
Николай. Откуда ты такая дерзкая взялась?
Ксюха. О! Мы уже на ты?! Уже на ты, а я из Воркуты! Рэп прямо получился!
Николай. А я думал из Салехарда.
Ксюха. С чего это?
Николай. Авиабилет приобретён на имя Ксении Ивановны Буровой. Салехард — Москва…
Ксюха. Самолёты от нас хреново летают. Погоду не угадать. Так что железная дорога -наше всё. Сначала на ней до Салехарда, а дальше — лети куда хочешь. А! Так вы даже моим ещё не звонили?
Николай. Зачем? Так спугнуть можно. Они предупредят, и привет. Залегла бы на дно, и ищи-свищи потом.
Ксюха. Получается, авиакомпания номерок слила, потом геолакация телефона, и руки вверх!
Николай. Типа того.
Ксюха. А как к вам обращаться? Гражданин майор или по имени?
Николай. Можно и по имени. Николай.
Ксюха. Николай?! А всё-таки эффектно, Николай, вы меня задерживали. Ксения Бурова? Я только сказала «да», и щёлк, браслетики на руке. Прям как в кино!
Николай. Не жмут?
Ксюха. Кто?
Николай. Наручники.
Ксюха. А! Не!
Николай. Ладно, давай сюда руки. Расстегну. Ехать реально долго. Запястья натрут.
Николай, затормозив, поворачивается назад для того, чтобы снять с девушки наручники, но Ксюха протягивает Николаю указательный палец, на котором, как на крючке, болтаются блестящие наручники, которыми были скованны её руки.
Николай. Не понял?
Ксюха. Я на спор за пять секунд браслеты снимаю с помощью канцелярской скрепки.
Николай с явным недовольством забирает наручники.
Николай. А скрепку где взяла?
Ксюха. На полу у вас валялась.
Николай. Надо там пропылесосить.
Николай снова трогается с места, и, хмурясь, прибавляет скорость.
Ксюха. Мне батя в детстве как-то на днюху такие браслеты подарил. Вот и натренировалась.
Николай. Весёлое, видать, детство было? С такими-то игрушками. У вас там в Воркуте все такие?
Ксюха. Какие такие?
Николай. Рукастые.
Ксюха. Воркута — столица мира!
Николай. С хрена ли?
Ксюха. Не знаю. У нас так говорят.
Николай. Морозы там, наверное, зверские?
Ксюха. Да уж, не то, что у вас в Москве. У вас и зимы-то, считай, нет.
Николай. У кого это у вас? Я вообще-то с Урала.
Ксюха. Серьёзно! Сосед!
Николай. Какой я тебе сосед? Ты же сама сказала, что с Воркуты?
Ксюха. Так Воркуту ваши горы подпирают!
Николай. Во как? Не знал.
Ксюха. Я к тебе пересяду, а то как-то не по-человечьи едем?
Николай не успевает ничего сказать, Ксюха ловко перелезает вперёд на пассажирское сидение.
Николай. Ты чего творишь-то? Пристегнись хоть!
Ксюха. Да ладно, остановят, ксивой махнёшь, делов-то!
Николай. А я думал, Воркута — это где-то ближе к северному полюсу.
Ксюха. С географией у вас в полиции плоховато?!
Николай. Ой! А у тебя, прям, пятёрка в четверти была?
Ксюха. Я вообще-то гуманитарно-педагогический колледж с красным дипломом окончила!
Николай. Ага. В нормальный вуз дороги нет, поступай скорее в пед.
Ксюха. Между прочим, я сюда, на лингвиста учиться приехала!
Николай. Я знаю. Я так тебя и вычислил. Смотрю, ты в институт всё названиваешь, решил объехать хостелы, которые рядом. В первом же тебя и нашёл.
Ксюха. Везучий ты.
Николай. Кому повезёт, у того и петух снесёт.
Ксюха. А где ты на Урале жил?
Николай. В Екатеринбурге.
Ксюха. Екатеринбург — административный центр Уральского федерального округа. Расположен на восточном склоне Среднего Урала, по берегам реки Исеть. В семнадцати километрах от границы Европы и Азии.
Николай. Смотри-ка ты! Реально географию знаешь на «отлично».
Ксюха. У вас там царскую семью в шахту скинули!
Николай. Эх. Вписали местечко в историю.
Николай смеётся. Смотрит на Ксюху. Девушка тоже смеётся. Смеётся заразительно, от души.
Николай. Слушай. Даже стыдно как-то. Ты вот в географии шаришь, как гугл-карта прям, а я про Воркуту только песню блатную знаю. Вот и все мои познания о ней.
Ксюха. А что за песня?
Николай. Да…
Ксюха. Ну, напой, чё ломаешься-то, как целочка?!
Николай смеётся.
Николай. Я толком-то её и не помню. Во дворе мальчишками пели. Припев там такой. Помотало меня, помотало! Магадан, Абакан, Воркута! Впечатлений мне в жизни хватало! Но душа! Душа-то пуста!
Ксюха. Правильные слова. Впечатлений хватает. А в душе…
Девушка загрустила, прикусив губу, но, улыбнувшись через силу, продолжила разговор.
Ксюха. А в Москве давно?
Николай. Десять лет.
Ксюха. Ничёсе.
Николай. Пролетели, как мгновение.
Ксюха. Не прижился?
Николай. Да. Сразу как-то не задалось.
Ксюха. Работа не по тебе?
Николай. И работа тоже. Дома хоть перспектива роста была, а тут желающих пруд пруди. Налетели все, как мухи на говно. Столица! А что тут хорошего? Народу, как семечек в огурце! Суета!
Ксюха. А тебе, Коля, сколько лет?
Николай. Сколько ни есть, все мои.
Ксюха. Коль, ну не ломайся, ты же не баба.
Николай. Да старый я, старый. Сорок недавно стукнуло.
Ксюха. Вот ещё выдумал! Старый! У меня батя много старше тебя, и в старики себя не записывает! А тебе сорокет не дашь. Ты прям подтянутый такой. Брюхо не весит.
Девушка трогает мышцу руки Николая.
Ксюха. Подкаченный такой. В тренажёрку ходишь?
Николай. За такими, как ты, бегаю.
Ксюха. Ой! Меня бы ты точно не догнал!
Николай. Может, и догнал бы… Так, хожу железки тягаю от скуки.
Ксюха. Понятно. Одинокий.
Николай. Как это ты определила?
Ксюха. Была бы у тебя семья, жена бы тебя пилила денно и нощно. Ты бы от неё не в спортзал сбегал, а в бар. Горе бы своё пивасиком заливал.
Николай. Точно. У нас в отделе полно таких мужиков!
Ксюха. И детей нет?
Николай. Нет.
Ксюха. Холостой, красивый, через пять лет на пенсию.
Николай. На пенсию я хоть сейчас пойти могу!
Ксюха. Да ладно? Вы же с сорока пяти уходите.
Николай. Главное — выслуга. Двадцать лет. А у меня уже с перебором.
Ксюха. Как это?
Николай. Я по молодости из командировок не вылезал, а там год за три идёт.
Ксюха. Понятно. А со своей-то чего разбежался? В Москву не хотела переезжать?
Николай. Всё наоборот. В Екатеринбурге ей тесно было. Я на Кавказе скорифанился с одним москвичом, вот он меня сюда и позвал. Моя узнала, аж визжала от радости. Переехали. Она за год оперилась, знакомствами нужными столичными обросла и хвостом вильнула. Утром провожала, улыбалась. А в обед сообщение присылает: «Разводимся мы!». И свалила!
Ксюха. Вот сука! Не пытался вернуть?
Николай. Куда там. Мы и разводились по-модному. Через адвокатов.
Ксюха. И что, ты её ни разу больше не видал?
Николай. Был грех. Выследил её. Хотел объясниться. Она выходит из мерседеса, прям, не узнать, похудела, похорошела. Маникюр красный, когти длиннющие, как у орла, подстриглась, в блондинку покрасилась. Выходит, значит, а из-за руля вылезает хахаль её, нерусский, волосатый, как обезьяна, и они сосутся на улице взасос.
Ксюха. Блядина!
Николай. Отчего же? Просто нашла своё счастье. Искала и нашла.
У Николая багровеет лицо. Ходят желваки. Он агрессивно ведёт машину, подрезая остальных.
Ксюха. Да она, по-любому, с ним познакомилась, когда ещё замужем за тобой была. Бабы же – они, как обезьяны. Пока за одну ветку рукой не схватится, от другой не отпустится.
Николай. Может, и так. Я выяснять не стал.
Ксюха. А я бы разобралась! Огребли бы они у меня оба!
Николай. Кто бы сомневался! Одна от тебя уже огребла!
Ксюха. Про мразь эту конченную даже не напоминай! У меня прям кровь кипит! Надо было ей втащить не по-детски… Сдержалась.
Николай. Сдержалась?! Правда?! А она говорит другое.
Ксюха. Ты бы тоже сорвался. Я, главное, вся на стрессе, с самолёта иду. По сторонам шарами луплю. Всё такое яркое. Необычное. Толпа уструячила, а я на карту метро залипла. Стою, изучаю, как до инстика доехать. Оглянулась. Нет никого. Только эта длинноногая с чемоданчиком своим модным розовеньким на колёсиках. Стоит. Срётся с кем-то по телефону. Ну, я подождала, пока она закончит. Подхожу. Поздоровалась. Говорю: не подскажете, как пройти на аэроэкспресс? А эта фифа московская меня на хуй с ходу послала! Я ей нормально замечание делаю. Сказала, что за базаром следить надо. У нас в Воркуте уже получила бы за такие слова по хлебальнику. А она, прикинь, заявляет. Ой, бля! Всякая хтонь воркутинская меня культуре учить ещё будет! Ну, тут я сорвалась. Слегонца съездила ей по фейсу ладошкой. Чисто чтобы она свой гудок, силиконом перекаченный, заткнула. И спокойно пошла дальше.
Николай начинает бешено ржать.
Ксюха. Ты чего? Анекдот что ли вспомнил?!
Николай. Ты сама… Ты сама анекдот ходячий! Ладошкой она… Гудок заткнула! Ты хоть в курсе, что тебе сто одиннадцатая светит?!
Ксюха. Чего? Тяжкие телесные?
Николай. Ага! От восьми до пятнадцати!
Ксюха. С хера ли баня пала?
Николай. Терпила так написала. С её слов, загнали её в угол, где мужикоподобная женщина потребовала у неё деньги. Когда она сообщила нападавшей, что наличных нет, все денюжки на карте, грабительница в бешенстве начала избивать её. Сломала ей нос. Выбила дорогостоящие виниры, повредив зубы. Расхерачила два ребра и голеностоп!
Ксюха. Коля! Я… Коля, я этого не делала! Как я одним ударом нос и голеностоп?!
Николай продолжает смеяться.
Николай. Ты, уходя, ещё сумочку её прихватила за четыреста тысяч рублей! Но это мелочи! Ты не переживай! Сто одиннадцатая всё перекрывает!
Ксюха. Да как?!
Николай. Как?! Жопой об косяк! Представитель потерпевшей принёс медицинское освидетельствование! Всё честь по чести! Сто одиннадцатая тебе! Сто одиннадцатая!
Ксюха. За что?!
Николай. За всё хорошее! Против всего плохого! Ой! Ржака! Не, я думал, что потерпевшая приболтала малёха, но что так…
Ксюха. Пипец! Как она справку-то эту сделала?!
Николай. Привыкай! Это Москва, столица нашей с тобой Родины! Тут бабло побеждает всё! Это.. А что такое хтонь? По фене сильно обидное?
Ксюха. Хтонь. Образовано от греческого слова земля или почва. Грязь, короче!
Николай. А! Я и забыл, ты же лингвист. Слово из трёх букв, на который тебя послали, не так бесит, как Хтонь?! Согласен! За Хтонь надо было гудок силиконовый заткнуть!
Николай снова смеётся до слёз.
Ксюха. Смешно дураку, что нос на боку. Долго нам ещё ехать?
Николай. В Домодедово, по месту совершения преступления.
Ксюха. А можно по дороге гамбургер купить? И эту… Картошку фри.
Николай. Есть что ли хочешь? У меня шоколадка имеется.
Ксюха. Нет. Просто всегда хотела попробовать гамбургер.
Николай. А у вас в Воркуте не делают?
Ксюха. Нет. Шаурма только. Чебуреки вкусные.
Николай. Вообще-то, не положено останавливаться.
Ксюха. Тогда ладно.
Николай. Хочешь, как доедем, пока тебя оформляют, я сгоняю…
Ксюха. Забей.
Николай молча ведёт машину. Ксюха молчит, глядя в окно.
Николай. Слушай. Обвинение жёсткое, конечно. Поэтому как приедем, тебя в КПЗ закроют. Ты там…
Ксюха. Я знаю, как в хате себя вести. У меня отец вертухаем на зоне служит.
Николай. Понятно. Уже проще.
Ксюха и Николай молча едут в райотдел.
Картина вторая
Прошло три дня. Ничего во вселенной за это время не поменялось, а вот у наших героев многое. Автомашина, в которой Николай вёз Ксюху, стоит недалеко от КПЗ. В машину врываются счастливые Ксюха и Николай. Девушка падает на переднее пассажирское кресло, Николай садится за руль. Вроде всё, как и три дня назад, но ведь нет, да точно, нет! Ксюха прямо расцвела, и у Николая глаза ожили, блестят. Оба ржут, как сумасшедшие.
Ксюха. Я сейчас со смеху помру. Зачем ты вертухаю сказал, что на расстрел меня повёз. Ты его рожу видел?!
Николай. А чего он? Не грамотный что ли? Всё же написано!
Николай поворачивается к заднему креслу машины и достаёт большой бумажный пакет. Протягивает его Ксюхе.
Ксюха. Это что? Это мне?!
Девушка заглядывает в пакет и выкладывает на переднюю панель автомобиля гамбургер и картошку фри.
Ксюха. Блин! Коля! Ты волшебник!
Ксюха откусывает гамбургер, закрывает глаза от удовольствия.
Ксюха. А ты?
Николай. Ешь давай, я свой уже схомячил. Желание загадай. Говорят, что когда первый раз что-то ешь, надо загадывать. Обязательно сбудется.
Майонез испачкал губы девушки, и Николай, взяв бумажную салфетку, бережно вытирает их.
Ксюха. Спасибо.
Николай. На здоровье.
Ксюха. Слушай, Коль, я всё, конечно, понимаю, ты на опыте и авторитетом пользуешься, но шмара эта тоже штучка не простая, как ты меня в три дня вытащил и подчистую отмазал?
Николай. Да ты ешь. Бери вон картошку фри.
Ксюха пробует картошку.
Ксюха. Фри! Я такую сама однажды сделала. Засмотрелась и булькнула масла полную сковороду. Зашипело всё, но картофан получился один в один. Коля! Ты мне расскажешь про эту шоколадную МАААсквичку?!
Николай. Она такая же москвичка, как и ты. С Ростовской области пару лет назад приехала. Содержанка.
Ксюха. Это типа проститутки?
Николай. По сути, да, только очень дорогая. И клиент у неё один, или он думает, что он один.
Ксюха. Жесть какая. Как меня угораздило именно с ней пересечься.
Николай. Она только из Дубая прибыла. Вышла, а её никто не встречает. Папик ейный мало того, что сам на какой-то форум по бизнесу укатил, так до кучи ещё и машину за ней прислать забыл. Вот она с ним по телефону и сралась посреди зала прибытия. Он ей, короче, посоветовал такси вызвать. Она вскипела, и ты ещё про электричку у неё спросила.
Ксюха. На больное, короче, надавила.
Николай. Именно. А когда она по своим натруженным губам от тебя получила, всплакнула и давай снова своему звонить. Придумала, что ты её метелила и сумку отжала. Тот, понятно, людей своих подпряг. Дело завертелось.
Ксюха. Не, я всё понимаю, но ты читал, что в медосвидетельствовании понаписано? Сару Конер Терминатор меньше поломал!
Николай. В её хитродурной голове созрел план: скачать со своего попечителя денюжку, типа, на восстановление фасада. Он приезжает, а она уже вся починенная. Не битая, не крашенная.
Ксюха. Ну, так-то она в себя нормально денег вкладывает. Ухоженная. Загорелая. Я на её фоне как бледная поганка.
Николай. Ты на её фоне как белая госпожа, а она — плод любви фазендейро и сборщицы хлопка.
Ксюха. Это ты сейчас мне комплемент сказал или стебёшься?
Николай. Комплемент, конечно! А что хорошего в её загаре? Ходит, как кура гриль, красно-коричневая!
Ксюха. Слыхал анекдот на эту тему? Сентябрь, бархатный сезон. В Сочи на санаторное лечение приезжает шахтёр из Воркуты. Белый, как простыня в морге. Его спрашивают. Слушай, а ты чё такой не загорелый? Или у вас там лета не было? А он им. Почему не было?! Было! Просто я в этот день работал.
Ксюха и Николай смеются.
Ксюха. А как ты эту курицу прижучил?
Николай. Не так всё просто. Начал я с того, что слух пустил, мол, начальник следственного кровно заинтересован в этом деле. Типа, похлопотали за эту мулатку ростовского разлива. Я просто знаю, кто у нас в службу собственной безопасности стучит. Вот при нём, типа, случайно проболтался. А у начальника следствия в ССБ свой жучок сидит. Как только инфа долетает, ему обратной связью сигнальчик приходит. Прибегает начследствия с пеной у рта. Он очень принципиальный дядька, терпеть не может, когда все думают, что ему занесли, а ему на самом деле почему-то не заносили. Очень обидно ему. Как он орал! Разобраться немедленно!
Ксюха. А ты коварный, Коля!
Николай. Короче, я еду к медику, который фуфлыжное заключение писал. Он поплыл. Мне говорит сказали, что это дальше её семьи не пойдёт…Простите. Хрю-му! Не хочу в тюрьму! Я не знаю, чем она с ним расплачивалась. Такую дичь написать.
Ксюха. С такими уликами её саму можно на нары.
Николай. Когда её в райотдел доставили, она уже поняла, что жаренным пахнет. Я телефон у неё забрал, чтобы она папику своему не звонила, и оформляю её по сто пятьдесят девятой часть четыре.
Ксюха. Погоди. Это же мошенничество, совершённое группой лиц…
Николай. Именно. Чистуха от доктора у меня, считай, уже на четвёртую часть тянет. А это до десятки на рыло. Курица давай кудахтать. Фамилиями депутатов сыпать. Я сижу и записываю. Говорю, привлечём этих граждан обязательно, вы даже не сомневайтесь, как соответчиков привлечём!
Ксюха. Коля, тебе в театре играть можно! Такой потрясающий блеф!
Николай. Ты бы её рожу видела, когда я ей видеозапись из аэропорта показал. Аж в трёх ракурсах она там во всей красе. На что дура надеялась?
Ксюха. Поди рыдать стала, и о своей трудной жизни куртизанской рассказывать?
Николай. Щас же! Она прожжённая и не только Дубайским солнцем. Сделку предложила!
Ксюха. Минет за свободу?!
Николай. Тьфу! Ты как скажешь…
Ксюша. А что? Свисток у неё знатный! Такие губёхи, прям…
Николай. Компромат она на своего благодетеля подкопила. Видать, это её резервный фонд был.
Ксюха. Совести ноль у шлондры этой. И чем всё кончилось?
Николай. Ну, написала она мне своей рукой три листа мелким почерком. Я с понтом вышел в коридор. Типа, к генералу пошёл. Вернулся через десять минут, говорю: получено добро на сделку. Пишите отказное по грабежу и тяжким телесным, а по коррупционной деятельности вашего близкого знакомого мы с вами отдельно поговорим, после и обстоятельно.
Ксюха. Бля! Коль, а чё ты не в ФСБ работаешь?! У тебя же талант! И хватка, как у бульдога!
Николай. Да мне предлагали в своё время… А! Там тоже свои заморочки!
Ксюха. И чё? Сейчас эта губастая сидит на фоксе и потеет, твоего звонка ждёт?
Николай. Нет. Я ей предложил обратно в тёплые страны валить. Минимум, на полгода. А то твой батя, «известный Воркутинский авторитет», за дочь свою рожу ей мойкой попишет так, что не один хирург не сошьёт.
Ксюха катается по салону от смеха. Николай достаёт из кармана визитку и протягивает Ксюхе.
Николай. Вот она тебе свой номер чиркнула. Сказала: Мне очень, очень, очень стыдно. Пусть девочка мне позвонит, мы всё с ней порешаем, за все доставленные ей проблемки финансовое возмещение гарантирую.
Ксюха резко рвёт визитку и кидает в пакет из-под гамбургера.
Ксюха. Да пошла она! Руки об неё марать неохота, а то бы ещё раз по личику её холеному прошлась, но уже с ноги.
Николай. Это правильно. Не тронь говно, не воняет оно.
Ксюха. Спасибо тебе, Коля. Я же понимаю. Если бы не ты я бы месяц в КПЗ парилась, и хулиганку бы мне, как минимум, впаяли. Суд. Приговор. А условка ещё ничью биографию не украшала.
Николай. Адвокат бы разобрался.
Ксюха. Этот, по назначению? Да ему похрен! А если бы ему эта сучка денег заслала, он бы меня ещё собственноручно и утопил, прямо в зале суда. Какая же эта Москва жестокая. Я вот в эти три дня думала много, с девчонками побазарила за жизнь. Выходит, что всех Москва перемолола. Каждый приезжает сюда счастье найти, а вместо этого себя теряет.
Николай. Есть такое дело. Так что, передумала учиться?
Ксюха. Передумала.
Николай. Домой поедешь?
Ксюха. Да. В Воркуту вернусь. От себя-то не убежать. Хоть в Москву, хоть в Питер, хоть в Лос-Анджелес уезжай, одна хрень.
Николай. Я своей тоже самое объяснял, когда она меня с Урала ехать сгоношила. Толку ноль. Поехали! Новое место, люди новые, новые возможности!
Ксюха. Забудь ты её! Она на тебе, как на трамвае, без билета до столицы прокатилась и свалила! Я тебе это как знающий человек говорю!
Николай. Не похоже, что ты на ком-то ездила.
Ксюха. Зато на мне катались с ветерком. На одноклассника своего столько лет угрохала.
Николай. Любила его?
Ксюха. Нет. Жалела.
Николай. А он тебя?
Ксюха. А он и подавно не любил. Удобно ему было со мной. Обихаживала его. Готовила. Прибиралась. Тюлень, блин!
Николай. Тюлень? Лежал на диване, как тюлень, и пиво попивал?
Ксюха. Типа того. Тюлень. Не рыба, не мясо. С работы его вечно выгоняли. В шахте ему надрываться в лом было, а реально-то просто не мог алкотестер пройти.
Николай. Что это значит?
Ксюха. То и значит. Все на проходной сначала пропуск показывают, потом в трубочку дышат. Бухой или даже с похмелья в шахту не зайдёт.
Николай. Жёстко.
Ксюха. А он жёстко не любил. Любил, чтобы всё мягонько под него стелилось. Все вокруг него скакали и ублажали. Он поэтому и детей не хотел. Прикинь! Заставлял меня при нём противозачаточные таблетки жрать. Не доверял. Тварь.
Николай. Моя тоже с этими таблетками знатно прокололась. Я когда один остался, на таком нервяке был. Спать не мог. Спустился в аптеку, она прямо в нашем доме. Купил снотворное. Фармацевт пристала: говорит, есть скидочная карта? А у нас она была, моя вечно её в кошельке таскала. Я говорю: с собой нет. Та не унимается. Скажите номер телефона, я вам баллы начислю. Думаю, пусть ей кэшбек от меня прилетит, как приветик из прошлой жизни. Диктую её номер. А фармацевт меня спрашивает, а в этом месяце супруга ваша почему-то не выкупила свой обычный набор товаров, скидочка будет меньше. Я возьми да и спроси, а что за обычный набор такой? А там всего две позиции! Противозачаточные таблетки и прокладки! Я страдаю, что она забеременеть не может. К врачу хожу. Курить бросил. Витамины в задницу колю. А она втихаря противозачаточные жрёт. И ещё, главное, утешала меня…
Ксюха. Вот же сука! Прости, Коля, вырвалось.
Николай. За что извиняешься? Сука она и есть. Я тогда даже забухал, чуть с работы не попёрли.
Ксюха. Я когда своего тюленя выгнала, полгода на стакане сидела! Потом думаю: стопе! Жизнь продолжается! И спортом занялась.
Николай. А бывший твой в Воркуте живёт?
Ксюха. Не, свалил в Сыктывкар. Там у его брата магазин сантехники. Так он сейчас там консультантом-продавцом трудится. Советует гражданам, какой унитаз под ихнюю жопу подойдёт.
Николай. Человек нашёл своё дело в жизни. Призвание, может, у него такое?
Ксюха и Николай, переглянувшись, начинают истерично ржать.
Ксюха. Всё ничего. Время упущенное жаль. Мне уже двадцать пять.
Николай. Ой! Старуха совсем! Глянь, песок сыплется.
Ксюха. Это нам только кажется, что жизнь длинная, а она коротюсенькая. Я только в себя начала приходить, мама заболела. И всё. Врачи, обследования, операции. Всё без толку. Вроде, чуть получше, а через пару дней снова скорую вызываем. Чего только не перепробовали. И шаманов привозили, и батюшку. Чем только не мазали, какие только отвары не варили. Впустую всё. Я репетиторством занималась. Ко мне многие обращались. Умела я общий язык с ребятнёй найти. Так все мои клиенты за мамку мою, за здравие, свечки в храме ставили.
Ксюха тихо, беззвучно плачет. Николай нежно кладёт ей руку на плечо.
Ксюха. Когда совсем уже плохо стало, на шахте, где мамка всю жизнь проработала, деньги собирать стали, заграницу её везти. Она говорит главное: Успокойтесь. Не нужно уже ничего. Каждому свой срок. Мой, видать, вышел.
Ксюха, уткнувшись в плечо Николаю, плачет.
Ксюха. Маму схоронили. Помянули. А на следующий день я на батю взглянула, а он седой, как лунь. За одну ночь побелел. Я ему говорю: переезжай ко мне. У меня трёшка, не тесно, я тебе готовить стану, обстирывать. Чего ты один-то? А он говорит: Хочешь меня счастливым сделать? Выйди замуж за достойного мужика, и пусть он тебя любит, как я нашу мамку любил.
Ксюха успокаивается. Вытирает слёзы. Швыркает носом.
Николай. Так ты за женихом в Москву поехала?
Ксюха. Я просто уже не могла одна в квартире находиться. Из угла в угол бродила, как зомби.
Николай. Трёшка у тебя. Богатая, знать, невеста?
Ксюха. Ты по московским меркам-то не ровняй. У нас цены на недвижку раз в десять ниже, а то и в двадцать. Народ-то уезжает из города. С советских времён, если считать, три четверти населения свалило. Пишут, что скучают. У нас-то в Воркуте весело всё, душевно.
Николай. А какие у вас там веселья?
Ксюха. У нас-то? Да полно! Один праздник Севера чего стоит! Он осенью проходит. Ну, у нас осень — это как у всех зима. Прямо по центральной улице города гонки на оленях! Знаешь, как здорово! Ты когда-нибудь на оленях катался?
Николай. Конечно. Я завсегда за наш отдел в оленьих гонках участвую. В этом году на Кубок Кремля заявился.
Ксюха. Хорош прикалываться! Я же серьёзно спрашиваю!
Николай. Да откуда тут олени?! Единственный олень, на котором я катался, в детстве остался. Помню, пришли мы с матушкой в Центральный парк культуры и отдыха. Купили билет на карусель. Народу полно. Очередь длиннющая. И знаешь, музыка с проигрывателя играет через громкоговоритель на весь парк. Пластинка потёртая шипит. Дядька с неё, знай, поёт, заливается.
Ксюха. Что прямо винил играет? Крутая у вас там карусель была.
Николай. Ага. Большая такая. А может, я просто маленький был, и мне казалось, что она огромная. Знаешь, что за песня играла? Увезу тебя я в тундру!
Николай поёт.
Николай. Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним
И отчаянно ворвёмся прямо в снежную зарю!
Ты узнаешь, что напрасно называют север крайним,
Ты увидишь — он бескрайний, я тебе его дарю!!!
Очередь наша дошла. Мамка говорит: беги лошадку занимай! А я ей: а можно я на оленя сяду?! Вот так, держась за его рога, пять кругов проскакал!
Ксюха. Класс! Я бы тоже так прокатилась!
Николай. Так ты на живых каталась, разве тебя каруселькой удивить?! Я даже стихи такие сочинил.
Карусель, карусель, увези меня в детство.
Там добуду я средство от всех бед и невзгод.
Жизнь меня закружила. Скачут дни, как мгновенья.
Месяцы, как секунды. Год, как твой оборот!
Ксюха. Чего!? Чего!? Это что?! Это правда ты сочинил?! Вау! Какие стихи красивые, и за жизнь прямо!
Николай. Ладно тебе. Я прям застеснялся.
Ксюха. Ты, Коля, просто самородок! Этот. Уральский самоцвет!
Николай. Брось! С генератором рифм любой сможет.
Ксюха. Не прибедняйся. Талантище! Почитай ещё. У тебя, по-любому, про любовь есть.
Николай. Ещё немного, и метель завоет,
И дом мой заметёт мохнатый снег.
В такие дни обычно стужа ходит
И просится, как нищий, на ночлег!
Колотит в окна изморозью стёкол,
На реках переправы наводя,
Бредёт она, босая, одиноко,
В одежды белые деревья нарядя.
А помнишь, дорогая, это лето?!
Жара, и солнце так слепило нас,
Ты выходила на балкон раздетой.
Нагая нимфа радовала глаз!
Твои ресницы длинные, как крылья,
Глаза бездонные сверкают бирюзой!
Как дороги мне дивные мгновенья,
Я очень счастлив был тогда с тобой!
Ты улетела, словно птичья стая!
И где-то на морях, среди цветов,
Ты смотришь, как мороженое тает,
И кормишь им зажравшихся котов!
Ксюха плачет.
Ксюха. Как задушу-то берёт! Чё ты в операх высиживаешь? Ты же поэт!
Николай. Тебе, правда, понравилось?
Ксюха. Я мурашками вся покрылась! Это потрясающие стихи! И кормишь им зажравшихся котов…
Николай. Слушай. А почему ты тогда сказала про кошачьи нежности?
Ксюха. Так я же тебе про своего кота рассказывала. Кошачьи нежности — притворство одно. Я помурлыкал, а ты дай мне за это пожрать. Дались тебе эти кошачьи нежности…
Николай. Слушай… Не сочти за глупость… А ты когда-нибудь была на берегу океана?
Ксюха. Конечно. У нас океан в ста восьмидесяти километрах от города.
Николай. Какой океан?
Ксюха. Блин. Надо тебе глобус подарить. Самый натуральный океан. Северный ледовитый.
Николай. Точно. Вот что значит стереотипное мышление.
Ксюха. Да ты объясни, что у тебя за ребусы такие?
Николай. Только ты не смейся. Короче, не так давно вычислял я одну мошенницу. Цыганка. Заговаривала людей на улице, и те под гипнозом ей все деньги отдавали. Поймал я её. Везу. Она чё-то там бормочет. Давай, мол, договоримся. А потом как-то схватила руку мою, глянула на ладошку и вздохнула. С тобой, говорит, не договориться. С начальником твоим договариваться придётся. Он точно берёт. Я ржу. Спрашиваю, мол, это всё у меня на руке написано? Она обиделась. Зря ржёшь, говорит. Скоро девушку встретишь. Девушка не простая — любовь всей жизни твоей. Она рядом с океаном живёт. А когда в машину к тебе сядет, скажет: не нужны мне эти кошачьи нежности.
Ксюха. Во как!
Николай. Ага. Я-то ещё удивился. Нет у меня таких знакомых, что рядом с океаном живут. Стереотипное мышление. Океан — значит пальмы, песок…
Ксюха. И знойная мулатка! А та курица, что на меня заяву накатала, ничего тебе про котов не говорила?
Николай. Чего ты злишься то? Я же так… Просто рассказал. Вот такое совпадение.
Ксюха. Коля! Коля, приди в себя! Какое совпадение?! Это же я! Я! Я и есть любовь всей твоей жизни!
Николай краснеет, бледнеет. Молчит.
Ксюха. Коля. Вот сейчас сосредоточься. Сейчас будет вопрос на миллион. Прямо супер игра. Готов?
Николай кивает головой.
Ксюха. Коля, я тебе нравлюсь?! Коль! Ты чё глаза мне в сиськи уронил? Я тебе потом их покажу во всей красе и пощупать дам. Сейчас мне в глаза смотри и отвечай.
Николай поднимает взгляд и, встретившись глазами с Ксюхой, собрав всю силу воли в кулак, заявляет. Но заявляет очень тихим дрожащим голосом.
Николай. Очень.
Ксюха. Так. Полдела сделано. Теперь слушай меня. Я когда в Москву летела, сон в самолёте видела. Будто бы я лежу в постели со своим любимым. Целую его и обнимаю. И так мне хорошо. Так хорошо, что никогда так не было. Темно. Я лица-то его не вижу и только шепчу: Коля, Коленька! Ты понял?! Ты понял, спрашиваю?! Я как узнала, что тебя Коля зовут, меня как током дёрнуло!
Николай. Совсем темно было?! Что? Вообще не разглядела? Ночь что ли?
Ксюха. Видать, у тебя от счастья фляга засвистела. Ночь не ночь. У нас вот в Воркуте зимой солнце почти не появляется. Только северное сияние в небе, как гирлянда наяривает!
Николай. Я и говорю. Может, темно, как ночью, но по факту-то день… Просто темно.
Ксюха. Ты точно контуженный!
Николай. Даже два раза.
Ксюха. Прости, прости, Коленька. Я сейчас на взводе, всякой хрени тебе наговорить могу. Я даже тебе всечь могу! Если тупить будешь! Любишь меня?!
Николай. Да! Люблю! Никогда со мной такого не было! С первого взгляда! С мгновения первого!
Ксюха. Слава тебе, Господи! Я думала, ты никогда не скажешь!
Николай. А что толку-то? Сказал! Ты мне в дочки годишься!
Ксюха. Ну, чисто гипотетически…
Николай. Похуестически! Нахрена тебе я нужен?!
Ксюха. Ой, как нужен. Ой, как нужен, Коленька, если бы ты только знал…
Николай. Засмеют же!
Ксюха. Кто?
Николай. Да все!
Ксюха. В райотделе твоём ментовском?!
Николай. И в нём тоже!
Ксюха. Они все от зависти поумирают!
Николай. Ага!
Ксюха. Не ага! А так точно!
Ксюха и Николай отворачиваются друг от друга. Смотрят в противоположные стороны.
Ксюха. Сам же говоришь, что на пенсию можешь хоть завтра выйти. Вот. Уедем в Воркуту. Тебе там понравится. А если заскучаешь, батя тебя в оперчасть на зоне устроит. Там упыри всех мастей, рецидивисты под любую статью. Наручники, решётки, — всё, как ты привык.
Ксюха и Николай снова поворачиваются друг к другу, берутся за руки.
Николай. А что люди скажут? Выхватил себе молодуху. Закружил ей голову. Захомутал.
Ксюха. Скажут, Коленька, обязательно скажут. Скажут, что ты на жопу мою упругую и бюст большой повёлся. Скажут, что я на погоны твои и награды повелась. А мы их на три буквы пошлём. Да. Пусть шуруют. Мы жить станем, душа в душу. Детишек тебе нарожаю.
Николай. Двоих?
Ксюха. Как пойдёт. Может и поболее.
Николай. Да не по-человечьи как-то всё. Знакомы-то мы три дня всего.
Ксюха. О! Снова здорова! Ладно. Давай так. Ты за своей бывшей сколько ухаживал, прежде чем повёл её Мендельсона послушать?
Николай. Месяца три вроде.
Ксюха. Конфетки, цветы дарил? Всё как полагается? Конфетно-букетный период.
Николай. Конечно.
Ксюха. Вот. Ты мне передачку в КПЗ с чем отправлял?
Николай. А ты откуда знаешь, что это я?
Ксюха. Коля!
Николай. Извини. Это я на нервяке. Действительно, кто кроме меня. У тебя же здесь нет никого.
Ксюха. Что ты мне послал, помнишь? Карамельки без фантиков.
Николай. Так положено так. Только без фантиков.
Ксюха. Не отвлекайся. Чай какой?
Николай. С жасмином вроде.
Ксюха. Молодец. Точно. С жасмином, а жасмин у нас что? Правильно, цветок. И какой мы делаем вывод?
Николай. Какой?
Ксюха. Такой. Конфеты и цветы мне дарил. Зачёт!
Николай. А! В этом смысле… Я там ещё подарочки разные дарил бывшей…
Ксюха. Коля! Ты мне свободу подарил! Что может быть ценнее свободы?!
Николай. Понял!
Ксюха. На машине ты меня катал! С наручниками мы с тобой играли! Гамбургеры мне покупал! За жизнь трындели до талого! Я тебе про своего бывшего, ты мне про свою бывшую, всё выложили! Засрали их с ног до головы! Они, поди, до сих пор икают. Коля! Ты же мне свои стихи про любовь читал!
Николай. Точно! Я своей бывшей не читал, а тебе читал! Я их, правда, тогда ещё не писал, но это не важно!
Ксюха. Молодец! Видишь? Всё у нас с тобой по-людски, только очень быстро. Времени у нас на раскачку нет. Моложе-то мы уже не станем. Вот и ускоряемся.
Николай. Всё верно. Только вот…
Ксюша. Что вот? Коленька?
Николай. Не целовались мы ни разу.
Ксюха. А это мы сейчас поправим.
Ксюха впивается в Николая своими жадными до ласки губами. Целует его страстно, с языком. Прижимается своей грудью к нему так, что набухшие соски её выпирают сквозь футболку. Он обнимает Ксюху, нежно перетащив себе на колени.
Темнота
Занавес
Конец
Екатеринбург 2025 год
