Ирина Иваськова
ЛЯГУШКИ В КОРОБКЕ, ИЛИ МОРЕ ТВОЕЙ МЕЧТЫ
(Пьеса для подростков в одном действии)
Действующие лица
Девочки-подростки, 14-16 лет:
ВЕРОНИКА
АЛИНА
КАТЯ
САША
МАРИНА
ЮЛЯ
ДАНЯ и ВАНЯ, мальчики из соседнего вагона, 12-13 лет.
ТЁТЯ СВЕТА, проводница в поезде.
ДВЕ ЖЕНЩИНЫ И МУЖЧИНА, безымянные пассажиры поезда.
Действие происходит в плацкартном вагоне поезда.
Звук движущегося поезда. Занавес открывается. На полках девочки-подростки. Их пятеро. Одна читает книгу (Вероника), вторая в наушниках (Алина), третья снимает себя на телефон (Марина), четвёртая смотрит в окно (Катя), пятая неторопливо рисует в блокноте (Саша). Мимо девочек пробегает Ваня с мячом, за ним Даня.
ДАНЯ. Да стой ты, куда! Дай я покажу, ты не так кидаешь!
ВАНЯ. Отстань, я сам научусь!
Навстречу мальчикам идут две женщины с кружками в руках.
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. Осторожно, кипяток же! Вы чего тут носитесь?
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА. От этих подростков вечно одни неприятности! Вот не повезло же нам с местами!
ДАНЯ и ВАНЯ, пытаясь отобрать друг у друга мяч, убегают. За ними бежит мужчина с двумя рапирами в чехлах, и тоже чуть не сталкивается с женщинами.
МУЖЧИНА. Даня! Ваня! (Женщинам.) Вы тут двух парнишек не видели? Такие небольшие, с мячиком!
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. Ничего себе, небольшие! Да они нас чуть не снесли! Вон туда убежали.
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА. Следите, пожалуйста, за своими детьми! У нас, между прочим, кипяток в руках! Зачем вы им мячик-то дали? А это у вас что такое? (Показывает на рапиры.)
МУЖЧИНА. Это рапиры. Я их из рук не выпускаю уже третьи сутки. А то утащат и будут с ними по вагонам носиться. Лучше уж пусть с мячом бегают. Вы извините, пожалуйста! Давайте я вам помогу, а то в соседнем вагоне и вправду снести могут. Там баскетболисты из Ижевска. Я сам их побаиваюсь.
Берет у женщин кружки и ведёт их в сторону убежавших Вани и Дани. Навстречу им через вагон, торопясь, пробирается Тётя Света с кучей одеял.
ТЁТЯ СВЕТА. Девчонки, скоро ЧердаклЫ. Стоим две минуты. Кто выйдет – обратно не пущу, пешком до Сочи пойдёте. (Уходит).
АЛИНА (снимая наушники). Что она сказала?
КАТЯ (продолжая смотреть в окно, задумчиво). Она сказала «ЧердаклЫ».
АЛИНА (надевая обратно наушники). А, ну ладно.
Поезд останавливается. Девочки смотрят на вывеску «ЧЕРДАКЛЫ» в окне. Возвращается Тётя Света, становится сбоку в дверях вагона.
ВЕРОНИКА (ищет в телефоне). Чер-дак-лы. (Читает.) Посёлок городского типа в Ульяновской области.
САША. Интересно, как здесь называют местных? Чердаклянцы?
Сбоку (внизу сцены) внезапно появляется Юля с чемоданом. Она размахивает паспортом.
ЮЛЯ. Пожалуйста! Пожалуйста, можно я здесь зайду? Я из двадцатого вагона, я опоздала! Еле догнала на такси! Я из двадцатого! До него уже не добегу!
Поезд начинает движение.
ТЁТЯ СВЕТА (протягивает ей руку и помогает забраться в вагон). Давай руку, лягушонка!
Поезд набирает ход. Тётя Света закрывает дверь.
ТЁТЯ СВЕТА. Ты что! Сумасшедшая! Так прыгать! А если б упала? А если бы я упала? Мне же строго-настрого запрещено вот так вот кого-то подбирать!
ЮЛЯ. Простите меня, пожалуйста, я просто не знала, что делать. Мне очень надо было успеть! Смотрю – поезд уже почти едет! И вы, смотрю, стоите! С таким добрым лицом!
ТЁТЯ СВЕТА. Вот не надо вот этого! Какое ж оно у меня доброе? Когда такое творится? (Успокаиваясь). Так меня напугать… Сиди здесь, лягушонка. Я в двадцатый схожу, слышала, и правда, кто-то там не явился… (Уходит.)
Все рассматривают новенькую.
САША. Я тоже как-то опоздала на поезд. С мамой. Она время перепутала. Сначала плакала, а потом сказала, что всё к лучшему. И мы никуда не поехали. Меня Саша зовут. Садись, чего стоишь-то.
ЮЛЯ (садится). А я Юля. Но я не опоздала. Это я ей соврала, чтобы она меня подобрала.
САША. Да ла-а-адно!
ЮЛЯ. Ага. Я так уже неделю еду. К морю хочу добраться. Ни разу не видела.
ДЕВОЧКИ (разными репликами). Ни разу не видела моря? Ну ты даёшь! А что, так можно было?
ЮЛЯ. Да чего вы удивляетесь? Перестаньте, чего такого-то! Да и вообще, я уже привыкла как-то, еду, еду. И море всё ближе и ближе… Вот одно только очень неприятно.
САША. Что?
ЮЛЯ. Да сейчас сами увидите… Обычно ругаются очень громко, неприятно так, ужасно не люблю, когда кричат.
Возвращается Тётя Света.
ТЁТЯ СВЕТА. Ну что, лягушонка, в двадцатом вагоне и правда пассажир не явился. Но только зовут его Анатолий Аркадьевич, и ему восемьдесят четыре года.
ЮЛЯ. Как хорошо, что вы не кричите. Я не Анатолий Аркадьевич, к сожалению… Я Юлия.
ТЁТЯ СВЕТА. Очень приятно, Юлия. Какая ты вежливая! В Ульяновске сдам тебя на вокзале в полицию. Сейчас позвоню им, они будут ждать.
ЮЛЯ. Вот и отлично. А сколько нам до Ульяновска?
ТЁТЯ СВЕТА. Около часа. Не голодная?
ЮЛЯ. Если честно, очень.
ТЁТЯ СВЕТА. Девчонки, давайте обедать, доставайте припасы-то. Кипяток сами знаете где. Если чего надо, говорите. И тебя сейчас накормлю, Ю-ли-я, сиди здесь. (Уходит.)
САША. А проводники все тебя подбирают? Или бывает, что не берут?
ЮЛЯ. Бывает. Кто-то орёт, кто-то делает вид, что не видит и не слышит. А одна тётка-проводница в меня тапком кинула (смеется). И как она потом в одном тапке-то дальше поехала? Но вообще, знаете, хороших намного больше, чем плохих. Это я вам точно скажу.
ВЕРОНИКА. И что, тебе совсем не страшно? Ты же совсем одна.
ЮЛЯ. Чего это я одна? Всегда кругом люди. Я на это и рассчитываю, понимаешь? Всегда кто-то есть рядом, а на вокзалах вообще невозможно остаться в одиночестве. А ещё в поездах почему-то люди всегда добрее. Как будто дорога человека делает лучше.
ВЕРОНИКА. Вот я и посмотрю, как тебя добрый человек в полицию сдаст. И не видать тебе никакого моря. (Снова открывает книгу.)
МАРИНА. Не обращай на неё внимания. Она просто не хотела никуда ехать, а её заставили.
ВЕРОНИКА. Никто меня не заставлял, нечего выдумывать.
МАРИНА. Её в лагерь сдали на три месяца. Мы все на один заезд едем, а ей до сентября в Сочи сидеть.
ВЕРОНИКА (захлопывая книгу). Может, хватит, а?
ЮЛЯ (потрясённо). Три! Месяца! У моря! Какая ты счастливая!
ВЕРОНИКА (обиженно). Да ну тебя! И вообще, вы обедать собирались, вот и обедайте.
Девочки начинают готовиться к обеду. Достают из рюкзаков свёртки, пакеты, коробочки лапши, столовые приборы. Усаживают Юлю за столик, выкладывают перед ней угощения – шоколадки, фрукты. И только Вероника не принимает участия в суете, и Алина слушает музыку в наушниках, закрыв глаза. Через вагон проходит Тётя Света со стопкой белья. Ловко ставит перед Юлей тарелку с бутербродами.
Тётя Света. Ешь побольше, и с собой потом заверну. Неизвестно, когда ещё накормят. (Уходит, балансируя стопкой белья. Кричит из-за кулис «Сейчас ещё чаю дам!».)
ЮЛЯ (с набитым ртом, Веронике). А ты чего не ешь?
ВЕРОНИКА. А мне нечего.
Появляется Тётя Света со стаканами чая.
ТЁТЯ СВЕТА. В смысле нечего?
ВЕРОНИКА. А мне мама забыла пакет с продуктами отдать. Да ничего, у меня с собой шоколадка была, я её утром съела. Ещё йогурт в сумке есть. До завтра дотяну, а в лагере уже и наемся.
ТЁТЯ СВЕТА. Ну мама твоя, конечно, умница. Как же так можно забыть?
ВЕРОНИКА. У моей мамы недавно появился новый муж. И очень скоро будет новый ребёнок. А старые дети её не очень интересуют.
ТЁТЯ СВЕТА (смеётся). Старые дети, скажешь тоже! А что, он, этот новый муж, плохой? Обижает тебя?
ВЕРОНИКА. Да не знаю я. Он мне знаете, что говорит? Говорит, жалко, что мы так во времени не совпали. Ты, говорит, прости меня, что я на пятнадцать лет раньше твою маму не нашёл и не стал твоим папой. Но я, правда, говорит, в этом не виноват. Дурак какой-то.
ТЁТЯ СВЕТА. Ну, вообще-то неплохо сказано. А что, как ты думаешь, мама твоя с ним счастлива?
ВЕРОНИКА. Не знаю. Мне всё равно. Потому что я несчастлива, вот так.
ТЁТЯ СВЕТА (вздыхает). Несчастлива, значит. Ну ладно. Чай я тебе принесу, и с голоду уж у меня не пропадёшь. Тебе чёрный или зелёный?
ВЕРОНИКА. Зелёный. Спасибо вам.
Тётя Света выходит.
САША (разворачивая свёрток с бутербродами и передавая Веронике). С ума сойти. А я и думаю, как это ты, в поезде едешь и ничего не хомячишь? Думала, ты может на диете какой-нибудь перед пляжным сезоном… Сидит и молчит, и не попросит.
ВЕРОНИКА (с набитым ртом). А мне стыдно было попросить. Вон у вас сколько всего, а обо мне никто не позаботился. (Шёпотом.) Алина наверняка тоже голодная, давайте её накормим.
Входит Тётя Света с тарелками и чаем. Угощает Веронику, тормошит Алину. Алина открывает глаза, снимает наушники и принимается за еду. Тётя Света ставит чай на стол и усаживается с краешку.
ТЁТЯ СВЕТА. У тёти Светы никто ещё голодным в вагоне не ездил. Ешьте, ешьте. (Юле). А ты, Юлия, от кого бежишь-то?
ЮЛЯ (пожимая плечами). А ни от кого. Мне не от кого бежать.
ТЁТЯ СВЕТА. А мама твоя где?
ЮЛЯ. Мама у меня в прошлом году уехала работать на вахту, поваром. Она у меня такая неугомонная, всё куда-то уезжала-приезжала. И вот опять поехала. На самый крайний север, куда-то под Хан-ты-Ман-сийск. И потом вдруг звонить перестала. Мы с бабушкой и писали, и звонили, и даже ехать туда собирались, а потом нам пришло письмо, что она пропала, и что её ищут. Искали её, искали два месяца. По весне нашли. Заблудилась она и замёрзла насовсем.
Все перестают жевать и слушают Юлю.
ТЁТЯ СВЕТА. Какой ужас…
ЮЛЯ. А у бабушки и так сердце было плохое. Ну и вот, после нового года и всё. А квартиры у нас своей не было, мы снимали, а деньги у меня кончились… Чего, думаю, сидеть. А я, знаете, ещё маленькой когда была, мама мне книжку читала. Писателя Паустовского. «Большие путешествия маленькой Юли» называлась. Там про девчонку, как она проехала от Владивостока до Сочи на поезде совсем одна. Чтобы увидеть море. Жалко вот книжку потом мама потеряла, и я не узнала, чем эта история кончилась.
МАРИНА. Нет у Паустовского такой книги.
ЮЛЯ (рассердившись). Да конечно! Я сама видела – мама её бумагой обернула, чтоб не выпачкалась, и сверху написала «К. Паустовский. Большие путешествия маленькой Юли». И читала мне вслух!
МАРИНА. У меня дома полное собрание сочинений Паустовского. В шести томах. (На неё начинают шикать девочки, но она продолжает.) Я про него в школе видеодоклад делала. Нет у него такого произведения.
Алина щиплет Марину, а Тётя Света, пока Юля не видит, прикладывает палец к губам.
МАРИНА (обиженно). Да что вы все, с ума посходили? Не писал Паустовский такую книгу! (Юле). Да ты сама возьми телефон и погугли! Нет такой!
ЮЛЯ. Нет у меня телефона! И собрания сочинений нет! И не было никогда! Что ты ко мне пристала?
ТЁТЯ СВЕТА. Вроде бы я видела такую в библиотеке. Давно ещё. Точно-точно, видела! Синяя такая, а буквы белые.
САША. Да я такую младшей сестре читала!
МАРИНА (сообразив, что говорит что-то не то). Ну, может быть, в дневниках… Может, и написал. Ну, как черновик…
АЛИНА (Марине, тихо). Мне кажется, у тебя друзей совсем нет, так?
МАРИНА. С чего ты взяла?
АЛИНА. А ты сразу говоришь то, что думаешь.
МАРИНА. А что, разве можно как-то по-другому?
Алина пожимает плечами и снова надевает наушники. Влетают Даня и Ваня.
ДАНЯ И ВАНЯ. Тёть Свет, тёть Свет, там опять ижевские дерутся!
ТЁТЯ СВЕТА. Да что ж ты будешь делать, а! (Убегает.)
ДАНЯ (оглядывая притихших девочек). Слышали? В нашем поезде Железнодорожную ведьму видели!
ДЕВОЧКИ (оживившись). Кого?
ДАНЯ. Ну, ведьму же! Вы что, не знаете?
ВАНЯ. Да каждый знает, кто на поезде хоть раз ездил!
ДАНЯ. Она превращается в девчонку, садится на какой-нибудь заброшенной станции и говорит, что опоздала. А потом дожидается, когда все уснут, и тех, кто ей не понравился, выбрасывает из вагонов прямо под колёса! Она, говорят, в Чердаклах села! Но я её найду раньше, чем она меня!
ВАНЯ. Мы её найдём раньше, Дань!
Мальчики хлопают друг друга по ладоням.
ЮЛЯ. И что ты с ней сделаешь?
ДАНЯ. Её надо облить холодным чаем, обсыпать сахаром и сказать три раза заклинание!
ЮЛЯ. Какое?
ДАНЯ. Вот не знаю… Ижевские не успели рассказать, драться начали. Но я узнаю, и вам обязательно расскажу!
ВАНЯ. Мы вам обязательно расскажем!
Мальчики убегают. Девочки переглядываются и начинают смеяться.
ВЕРОНИКА. Железнодорожная ведьма!
САША. Села в Чердаклах!
МАРИНА. Облить холодным чаем!
ЮЛЯ. И обсыпать сахаром!
АЛИНА (снимая наушники). Что здесь, собственно, происходит? Сколько можно ржать?
САША (продолжая смеяться). Мы тебе потом расскажем, когда стемнеет!
АЛИНА. Да ну вас.
ЮЛЯ. Ой, девочки, я так рада, что именно в ваш вагон попала. Вы хорошие. Я же говорю, что хороших людей больше! (Вздыхает, опирается на столик локтями, лицо упирает в ладони.)
САША (берёт блокнот). Сиди вот так. Не шевелись. Ты очень красивая. Девочки, расскажите что-нибудь, пусть она послушает и вот так посидит. Кать, расскажи ещё раз, как ты ту малышку спасла!
КАТЯ (смущённо). Да ну, хватит уже это рассказывать. Подумаешь, каждый бы так сделал. Я больше от страха в воду полезла. Так испугалась, что ничего не соображала. Ничего такого…
САША (продолжая рисовать). Конечно, ничего такого! Всего лишь прыгнула в ледяную воду и спасла ребёнка! И собаку спасла! Катя, ты мой герой навсегда. Я даже руки мыть холодной водой не могу, а ты – вся и в ледяную!
МАРИНА. Ты понимаешь, Юль, в наш лагерь берут только спортивных, умных или очень талантливых. Я вот – блогер, смотри, сколько уже подписчиков (показывает ЮЛЕ телефон). Алина у нас поёт. Саша рисует. В соседних вагонах – баскетболисты всякие, фехтовальщики… Но есть среди всех два исключения – Катя и Вероника. Катя зимой спасла ребёнка – глупая собака выбежала на лёд, и не очень умная девочка за ней, и обе провалились. А Катя к ним подползла, чтобы их вытащить, ну и тоже провалилась. Так она их за шкирку и на лёд выкинула. Ну тут уже и люди подоспели, и её саму спасли. За это наш мэр ей медаль дал и на море отправил, в лагерь, чтобы, значит, в тёплом хотя бы поплавала.
КАТЯ. Вот как ты так… Всё как-то… Ну не так!
Саша и Алина выразительно переглядываются, Алина крутит пальцем у виска.
ВЕРОНИКА. Да перестань ты, сколько ж можно!
МАРИНА. О, Вероника… А у Вероникиной мамы новый муж, а у неё, получается, новый папа. Он, наверное, всё может купить, да, Вик? Уж поездку в лагерь точно может.
САША. Марин, ты полегче бы как то, а?
ВЕРОНИКА (пытаясь отобрать у Марины телефон). Да что же это такое, ну я же не виновата, что мама вышла замуж. И что муж у неё богатый. Я вообще здесь не при чём! Они наверняка меня в лагерь сплавили, потому что я им мешаю… (Плачет.) Они теперь будут своего нового ребёнка любить! Я же не виновата, что не умею ни петь, ни рисовать, учусь средне, да и плаваю не очень…
САША (откладывая блокнот и обнимая Веронику). Ну что ты, не надо, не расстраивайся. Это же так хорошо, когда в семье много денег! Смотри, как ты круто выглядишь…И телефон у тебя наверняка последней модели, да? А вот у меня – четыре младших брата и одна младшая сестра. И вещи нам приходится в секонд-хендах брать, и телефон у меня такой, что иногда и показать стыдно. А мне, может, тоже хочется и вот такие джинсы… И графический планшет для рисования, знаешь, есть такие – огро-о-омные, с экраном? Я бы во всех конкурсах тогда участвовала! Я и в лагерь то этот поехала чудом, от художественной школы бесплатно отправили.
ВЕРОНИКА (немного успокаиваясь). У моей мамы тоже девочка должна родиться…
САША (возвращаясь к рисованию). Это же вообще прекрасно – девочка и всего одна младшая сестра! Да ты счастливица! Она тебе наверняка понравится, маленькие – они такие милые и смешные!
МАРИНА. Какое бесконечное ми-ми-ми. Как-то подташнивает даже слегка. Наверное, укачало. Чего вы все такие правильные, а?
АЛИНА. Мне вот интересно, кто будет ходить по лагерю одна и жаловаться, что с ней никто не хочет разговаривать?
МАРИНА. Я опять говорю, что думаю, да? Но ведь это же всё правда!
ЮЛЯ (сонно). У тебя какая-то слишком правдивая правда. Она какая-то болючая. Но книжка у Паустовского всё равно такая есть, это я точно знаю. Большие путешествия маленькой Юли…
Юля кладёт голову на руки и засыпает. Девочки укрывают её пледом.
Саша (закрывая блокнот). Отлично, я как раз успела дорисовать. Пусть поспит.
Поезд очень резко останавливается. Все чуть не падают с мест. Вбегают Даня и Ваня. Юля просыпается.
ЮЛЯ. Что случилось?
ДАНЯ. Вот! Я же говорил вам! Это всё ведьма! Как же её найти, а?
ВАНЯ. Это всё она творит! Её надо найти!
ДАНЯ. А мы, между прочим, в глухом лесу! Совсем одни! Очень скоро она появится, и мы узнаем, кто же ей не понравился, да, Вань?
ВАНЯ. И это наверняка буду не я!
Мальчики садятся рядом с девочками.
ДАНЯ. Где у вас тут холодный чай?
ВАНЯ. И сахар?
АЛИНА (спускаясь с полки). Нет, нет, нет. Что происходит? Почему мы стоим? Нам нужно ехать!
САША. Да чего ты? Сейчас постоим и поедем, такое бывает. Мы как-то так целый день стояли, братишки мои полвагона разнесли. А потом опять поехали.
АЛИНА. Целый день? Нет, нет, я не могу целый день. Я не могу опоздать! Если я опоздаю, я не спою в конкурсе! А если не спою в конкурсе и не выиграю его, мама и папа мне окончательно запретят поступать в музыкальный колледж. Вы не представляете, как я их долго уговаривала отправить меня в этот лагерь. Они стоматологи, понимаете? И хотят, чтобы я тоже шла в медицинский! И если я не выиграю этот конкурс, то поеду на слёт юных медиков, а потом всю жизнь буду смотреть на чужие зубы!
МАРИНА. Зарабатывать зато нормально будешь. Слушайте, почему вы сегодня все время ноете? Нормально же ехали! Пока эта не появилась. (Кивает на Юлю.)
САША. Да что же ты такая злобная? (Подходит к Алине, обнимает её.) Дыши, дыши поглубже, не паникуй. Мы наверняка очень скоро поедем дальше.
МАРИНА (снимая Сашу и Алину на телефон). Железнодорожная драма в разгаре! (Снимает всех присутствующих.) Шок-контент! Делаем ставки, кто заноет следующим! Мамочка и папочка стоматологи – такой жести мир ещё не видел!
АЛИНА. Не трогай моих родителей!
МАРИНА (продолжая снимать). А то что? (Дразнится.) Ой-ой, мама и папа не любят свою детку!
КАТЯ (внезапно, ударив ладонью по столу). Хватит! (Марине.) Сколько можно? Ты вообще знаешь, что это такое, когда больше не любят?
МАРИНА. О, заговорила! Ты, оказывается, не только плавать умеешь? Что, ещё одна семейная трагедия?
КАТЯ. Ты вообще. Ничего. Не знаешь. И никого не понимаешь! Ты и представить не можешь, как это, когда мама и папа вдруг перестают друг друга любить. Ведь это значит, что они теперь и тебя не любят! И ничего с этим сделать нельзя! И хоть ты в ледяную воду прыгай, хоть людей спасай, хоть собак, хоть медаль от мэра получай, все равно ничего никогда не будет так, как раньше!
МАРИНА (снимая Катю). Вот чёрт, батарея садится. Как не вовремя-то, а.. Ну давай, давай, сними ещё минутку…
АЛИНА. Да ты вообще можешь на людей нормально посмотреть? Кто ты такая без своего телефона?
МАРИНА (опуская руку). Всё. Вырубился. Ну вас всех к чёрту. Где моя зарядка? (Отходит в сторону, садится у кулисы, подключает телефон к зарядке.)
ДАНЯ. Девчонки, ну хватит, пожалуйста.
ВАНЯ. Хотите, мы вас развеселим? Дань, давай им супер-комбо покажем? Знаете, мы что придумали? Если заклинание не подействует, мы ведьму на спарринг вызовем!
Даня и Ваня становятся в стойку и изображают сражение на рапирах. Девочки смотрят на них и смеются. Поезд, дёрнувшись, снова движется. Входит Тётя Света.
ТЁТЯ СВЕТА. Фух, поехали дальше, слава богу. Ижевские стоп-кран сорвали, представляете? Хорошо, что ехали медленно! Но столько беспорядка! Всё, что могло упасть, упало, и всё, что могло просыпаться, просыпалось! А ты, лягушонка, собирайся потихоньку, да прощайся с девчонками-то. Скоро Ульяновск.
САША. А почему вы её все время лягушонкой зовёте?
ТЁТЯ СВЕТА. Так вы у меня все лягушата. Помнишь, как в сказке про Василису-прекрасную? Там Иван-Царевич про неё кричал: «Вон моя лягушонка в коробчонке едет!» Вот и вы в вагоне, как в коробочке… И прекрасные все такие, что сил нет. А вот своих лягушаток у меня не завелось. (Гладит Юлю по голове.) Как мне быть-то с тобой, а?
ВЕРОНИКА. А вообще, как же ты теперь? Из полиции до моря не добраться…
ЮЛЯ. Да я уже один раз убегала от них, в Ижевске. Попросилась в туалет и там через окно… Знаешь, мне показалось, они не слишком-то хотели меня поймать. Возни со мной много. В общем, что-нибудь придумаю!
ТЁТЯ СВЕТА (строго). Я тебе придумаю! Ребёнок должен жить дома, а не шататься по поездам.
ЮЛЯ. А если у ребёнка нет дома?
ТЁТЯ СВЕТА. Ладно, ладно, не надо вот тут мне… И так чувствую себя каким-то… Надзирателем. Сейчас соберу тебе с собой чего-нибудь пожевать. Чемодан не забудь.
А вы, пойдёмте-ка, поможете мне прибраться (Дане и Ване.)
Тётя Света, Даня и Ваня уходят.
КАТЯ. Мне так иногда хочется скорее стать взрослой! Ну почему всё так странно, а?
ЮЛЯ. Ты это о чём?
МАРИНА. Катя вообще умеет формулировать. Ой, да не надо так на меня смотреть.
САША. А я прекрасно поняла, о чём она. Так странно, что мы совсем ничего не можем сделать и никак не можем помочь. А были бы мы взрослые, обязательно что-нибудь бы придумали.
АЛИНА. Знаете, мне кажется, взрослые иногда тоже ничего не могут сделать и никак не могут помочь. А иногда мне кажется, они не очень-то и хотят что-то делать. И помогать никому не хотят. И уж особенно детям. И вообще хотят от нас только одного – чтобы мы были удобные.
ВЕРОНИКА. Вот это точно. Чтобы бы мы были такие дети-игрушки. Хочешь, достал, поставил на полку, завёл. А надоело, спрятал в шкаф и своими делами занялся.
ЮЛЯ. Да уж, тяжело вам живётся.
Девочки смущённо переглядываются.
САША. Юль, мы можем для тебя что-нибудь сделать? Не может же такого быть, чтобы совсем ничего?
ЮЛЯ. Да что ж вы сделаете? Вам и своих хлопот хватает. Ждите меня у моря, как доберусь, навещу вас. Как лагерь-то ваш называется?
ВЕРОНИКА. Море твоей мечты.
ЮЛЯ. Нормальное название, мне нравится.
САША (вырывает лист из блокнота). Держи, это твой портрет.
ЮЛЯ (в восторге). Это я? Как круто! Да ты настоящий художник! Это надо спрятать. Где мой чемодан?
АЛИНА. Какой у тебя чемоданище! Тяжёлый?
Юля открывает чемодан и показывает, что внутри чемодана ничего, кроме двух кирпичей.
ЮЛЯ. Да это для виду. С чемоданом я вызываю больше доверия. А он пустой, вот только, два кирпичика для тяжести. А всё моё – на мне. (Аккуратно кладёт рисунок в чемодан.) Был пустой, а теперь нет.
Поезд останавливается. Входит Тётя Света.
ТЁТЯ СВЕТА. Девчонки, стоянка полчаса. Юлия, пошли. Давай руку. И смотри мне.
ЮЛЯ. Я смотрю. Пока, девочки. Спасибо вам. Знаете, даже если бы я была настоящей Железнодорожной ведьмой, то вас бы не тронула.
ДЕВОЧКИ (сначала смеются, потом прощаются хором). Пока! До встречи! Увидимся обязательно!
Тётя Света и Юля уходят. Девочки смотрят на них в окно и машут руками на прощание.
САША. Ушли. Может быть, надо было её до выхода проводить?
КАТЯ. Наверное…
ВЕРОНИКА. А мы через два дня на море будем. А она?
САША. И у неё совсем-совсем никого. Вот мы побыли рядом часок, теперь и нас у неё нет.
АЛИНА. Так, хватит. Не могу больше. Давайте о чём-то другом поговорим. Давайте отвлечёмся как-то. А то мы, правда, как лягушки в коробке здесь сидим.
ВЕРОНИКА. Саш, доставай свои картинки. Поиграем, что ли.
Саша достаёт коробку с настольной игрой и раздаёт всем яркие карточки. Девочки рассаживаются возле стола, рассматривают попавшиеся им карточки, разговаривают негромко, задумчиво.
АЛИНА. Мне попалось «Вдохновение».
ВЕРОНИКА. А у меня «Счастливый случай».
КАТЯ. А у меня «Тайна». Ни разу ещё не попадалась.
МАРИНА. Девчонки… Можно я с вами сыграю? Если вы не против?
АЛИНА. А снимать что же, не будешь?
МАРИНА. Не буду. Не хочу больше. Хочу с вами. Вы только научите, как, я вообще не понимаю, о чём это всё. Тайна? Счастливый случай? Что делать-то надо?
Девочки подвигаются, Марина садится рядом.
САША. Правила очень простые. Смотри – вот карточки, на них фраза и картинка. Смотришь на них и придумываешь историю… Или не придумываешь, и рассказываешь что-то из своей жизни. Держи. (Протягивает Марине карточку.) Что тебе выпало?
МАРИНА. Написано «Чистый лист». Ничего не нарисовано, видите?
САША. Это самая крутая карточка, тебе повезло. Можешь ничего не говорить. Или рассказать то, что тебе хочется.
МАРИНА. Я бы, конечно, лучше ничего не говорила. Но я расскажу. И придумывать не буду. Устала придумывать. И про себя, и про других. И чтобы в тридцать секунд видео уложиться. Я пока придумываю, люди вон, в одиночку и к морю, на поезде через всю страну… И без телефона! А знаете, меня ведь без моего блога никто не воспринимает. Как будто не видят. И я как будто никого не вижу по-настоящему, вживую. Надоело.
КАТЯ. И для зрения вредно.
МАРИНА (со смешком). И это тоже. А у тебя что, «Тайна»?
КАТЯ. «Тайна». Сейчас что-нибудь придумаю.
Поезд снова начинает движение. Девчонки продолжают переговариваться и обмениваться карточками, но слов уже толком не разобрать. Звук движущегося поезда усиливается. В вагоне становится темнее. Темнеет и за окном. Выключается верхний свет. Зажигается боковое освещение.
Из боковой кулисы, оглядываясь, выходит Юля. Медленно, стараясь не привлекать внимания, крадётся к девчонкам. За ней также медленно крадутся Даня и Ваня. Даня несёт стакан с чаем, Ваня простыню. Догнав Юлю, они обливают её чаем, обсыпают сахаром и накидывают на неё сверху простыню.
ДАНЯ. Я поймал! Поймал ведьму!
ВАНЯ. Мы поймали! Настоящую ведьму!
ЮЛЯ кричит, девчонки от неожиданности тоже кричат. Зажигается яркий свет, вбегает Тётя Света. Растаскивает мальчишек и Юлю, снимает с той простыню.
ТЁТЯ СВЕТА (Дане и Ване). Вас что, ижевские покусали? С ума сошли что ли? (Юле.) Я же тебе сказала сидеть тихо! И никуда не ходить!
ЮЛЯ. Тёть Свет, мне так скучно стало! И очень страшно! Я только на минутку хотела к девчонкам! Сказать, что я тут осталась, с тобой! Что ты не сдала меня никуда! И что я теперь не одна буду!
Вокруг Юли начинается суета: кто-то вытирает её салфетками, кто-то помогает снять промокшую кофту, кто-то подаёт взамен свою сухую толстовку.
ДАНЯ. А я не понял. Вань, это что, не ведьма?
ВАНЯ. Мы ошиблись… Она, наверное, в другом вагоне…
ТЁТЯ СВЕТА (Дане и Ване). Так, вы, охотники, а ну быстро за тряпками. Намусорили тут. (Юле). Ну что с тобой сделаешь, а… Не усидишь. Ты теперь и от меня будешь бегать? Учти! Два дня на море побудем – и обратно поедем, в твой этот… Уссурийск. Документы тебе делать!
ЮЛЯ (с восторгом) Два дня на море! Да мне на целую жизнь хватит! Нет, я от вас никуда, честно-честно!
ТЁТЯ СВЕТА. Чую, мне будет нескучно. Девчонки, видали? Я лягушонку-то решила рядышком с собой оставить. А то ведь это совсем невыносимо – ну как так – ребёнок и без дома!
Прибегают Даня и Ваня с тряпкой и швабрами.
ТЕТЯ СВЕТА. Вот тут, смотри! Да не размазывай, а вытирай нормально! (Помогает Дане и Ване убирать лужу.)
САША (восторженно). Юля! Ты теперь всю страну на поезде сможешь объехать!
АЛИНА. И не бежать больше никуда!
КАТЯ. И ты будешь не одна!
МАРИНА. Вот это история! Мне даже захотелось это снять! Ну ладно, ладно, пошутила!
ТЁТЯ СВЕТА. Так, чего расчирикались-то? Вы ведь лягушонки, а не воробьи! Никаких больше поездок, хватит. Наездилась я, пора остановиться. Ну, может, раз в годик… На море… И не поездом, а самолётом! (Дане и Ване.)Пошли, охотники, сами вон перепачкались все!
Тётя Света и мальчики уходят.
ЮЛЯ. Вы представляете? У меня теперь будет дом! И своя собственная Тётя Света! Первым делом в библиотеку запишусь. Как думаете, дадут мне сразу шеститомник Паустовского? Или надо по одной книжке брать?
МАРИНА. Да я же тебе уже говорила, нет у него… (Оглядываясь на девчонок.) Вроде бы по одной дают. А что, ты думаешь, тебе вот так прямо сразу разрешат взять и поселиться, где хочешь? (Оглядываясь на девчонок.)Знаешь, если вдруг надо будет как-то помочь, ты обязательно напиши или позвони. Я тебе номер дам.
САША. Да мы все запишем тебе свои номера! Пусть будут!
ЮЛЯ. Отлично! Вот будет у меня телефон, и я обязательно буду вам звонить! Ещё и надоесть успею. А что это у вас за картинки?
Девочки рассаживаются у стола, перебирают карточки игры, смеются и показывают их друг другу. Мимо девочек снова проходят женщины с кружками, тарелками, пакетами.
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. Еще два дня до Сочи, а мы уже всю лапшу съели.
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА. Ничего, у меня ещё куча заварной картошки, и копчёная курица. (Смотрит в кружки). Интересно, в какой кружке был чай, а в какой – суп?
За ними идёт мужчина с рапирами в чехлах.
МУЖЧИНА. Девушки, а вы моих парнишек не видели?
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. Что же вы их постоянно теряете? Весь день туда-сюда, туда-сюда бегаете, да ещё с этими своими…как их…
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА. Рапирами. Не знаете, что это они про ведьму сейчас кричали?
МУЖЧИНА. Я с ними уже ничему не удивляюсь. Они придумали, что у нас в вагоне едет какая-то железнодорожная ведьма. Вот, теперь пытаются её изловить и на спарринг вызвать.
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА. Как хорошо, что я уже не подросток. Помогите-ка нам ещё раз, пожалуйста. (Отдаёт мужчине кружки.)
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА. А я иногда скучаю по себе пятнадцатилетней. Но недолго. Может, ваши опять у баскетболистов ошиваются?
МУЖЧИНА. Они всё могут. Отпустил их руки помыть, и не найти теперь. Когда уезжали, рапиры свои чуть не оставили на вокзале, а теперь всё время куда-то несутся… И это им ещё по двенадцать, а лет в пятнадцать вообще веселье начнётся. А я, знаете, с радостью бы вернулся в свои двадцать пять. Но в пятнадцать – ни за что. Сложно это всё – пока поймешь, пока вырастешь, пока разберёшься, что к чему, почему…
Продолжая тихо переговариваться, они медленно уходят. Звук движущегося поезда усиливается. Занавес закрывается.
