На грани дерзости…
Маргарита Бабушкина
8-906-077-92-18.
2026 г.
Действующие лица.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ – учитель истории 40 лет.
МАРИНА ВИКТОРОВНА – хорошенькая учительница русского языка 35 лет.
АНТОН ПАВЛОВИЧ – учитель ОБЖ 40 лет.
НИНА АРНОЛЬДОВНА – пожилая и мудрая учительница физики и завуч.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА – учительница английского языка 40 лет.
ЕКАТЕРИНА – девушка, схожая с императрицей Екатериной Великой — 22 года.
САМОЗВАНКА— вульгарная женщина с пониженной социальной ответственностью, костюмированная под Екатерину II.
КОНСУЛЬТАНТ В МАГАЗИНЕ
БАРИСТА
ОФИЦИАНТ
Картина 1
Наши дни. Школа. Учительская. Учителя отдыхают после уроков – кто-то пьёт чай, кто-то заполняет журнал. Слышен школьный шум – детские голоса и т.п. В учительской висят портреты разных деятелей. В т. ч. портрет императрицы Екатерины Великой.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Да что же этот такое! Что за дети? Откуда эти искажённые факты?
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Роман Фёдорович, не беспокойтесь вы так, на вас, вон, лица нет. Что случилось?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Я им про ключевые итоги правления Великой императрицы, про Таврический дворец, про жалованные грамоты городам, про Сенат, а они заладили про какую-то лошадь. Откуда вообще эта лошадь взялась у них в головах? Как с этим работать?
АНТОН ПАВЛОВИЧ (отпивая чай). Роман, расслабься. Главное, чтобы ЕГЭ сдали. А что это у вас сзади?
Коллеги снимают со спины Романа Фёдоровича табличку, где детской рукой написано «ДУШНИЛА», выбрасывают.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. (Иронично) Ай-ай-ай, ну молодёжь!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. То есть вам, Антон Павлович, всё равно, что в головах у детей каша из мемов, чернухи и прочей вот этой лабуды?
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Ваша проблема, Роман Сергеевич, что вы слишком всё идеализируете и чтите Екатерину, как женщину. А она была политиком. Политики грязные. Вот дети интуитивно чувствуют этот цинизм.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Что вы говорите, Зоя Тимофеевна? Цинизм? А то, что она положила начало гражданскому обществу? Это не цинизм, это величие. Цинизм – это то, что современные дети знают, что Екатерина Алексеевна – немецкая принцесса, но при этом не знают сколько хорошего она сделала для России.
Входит Марина Викторовна.
МАРИНА ВИКТОРОВНА. О, слышу родные споры. Роман Сергеевич, вы опять защищаете свою «возлюбленную»?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Марина Викторовна, я защищаю факты. Дети думают, что Екатерина Великая — это персонаж анекдотов. Её эпоха — это же расцвет русского слова, Вам ли не согласиться со мной?
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Тут всё неоднозначно, как в любой области учений. Ваша Екатерина морально задушила собственного сына Павла. Она фигура противоречивая, как и все мы. Кстати, Фонвизин при ней едва не попал в каторгу за «Недоросля» — слишком дерзко написано.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Он едва не попал — но не попал! Императрица ценила критику! Видите ли, Марина Викторовна, я сейчас пишу диссертацию на весьма занимательную и близкую для вас тему. «Авторские стратегии Екатерины Великой через литературу». Могли бы вы сегодня задержаться со мной здесь, чтобы обсудить эту обширную тему? Думаю, и вы и я сможем подарить друг другу много впечатляющих открытий по данной теме.
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Да уймитесь вы, наконец, с этой диссертацией, Роман Фёдорович, и спите спокойно! Сегодня я никак не могу. Всем до свиданья!
Марина берёт сумку, выходит из учительской.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. (ей вслед) Как можно спокойно спать, когда дети не знают элементарного?
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Кхм. Роман, я вашу заинтересованность «русичкой» прекрасно понимаю. Но поверьте, у вас столько же шансов, как у Петра третьего убедить Екатерину не делать переворот. Ноль. (смеется)
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Фу, как пошло Вы говорите. «Русичка». Марина Викторовна – потрясающий педагог русского языка и литературы, а вы говорите о ней, как необразованный двоечник с последний парты.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. (гневно поднимаясь с места) Ты говори, да не заговаривайся! (подходит ближе, начинает смеяться) Даже двинуть тебе жалко, посмотри на себя! Ты смешон!
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Пожалуйста, успокойтесь. Антон Павлович, вы-то куда? Видите, Роман Фёдорович у нас человек слишком тонкой душевной организации. Надобно его поддержать.
Антон Павлович возвращается на место.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Ромашка, дорогой, успокойся, чайку попей!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Пожалуйста, никогда более не называйте меня Ромашкой. Я Роман Фёдорович.
Зоя Тимофеевна и Антон Павлович смеются над Романом Фёдоровичем, шепчутся.
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Проблема твоя, Роман Фёдорович, в том, что ты идеалист. Да ещё и такой наивный. Ну, нельзя так, ты же уже взрослый мальчик.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Пожалуйста, никогда более не называйте меня мальчиком. Я взрослый, самостоятельный мужчина.
Зоя Тимофеевна и Антон Павлович захлёбываются чаем от смеха, шепчутся, как будто что-то затевают.
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Как знаешь. Мы же тебе добра хотим, мужчина. До завтра. Не забудьте свет погасить, кто последний будет уходить.
Нина Арнольдовна берёт вещи, уходит.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Ну, конечно, этот самостоятельный мужчина!
(Подходит ближе в Роману – ему на ухо) Бабу тебе надо. Присмотрись к Зое Тимофеевне, не тормози, с ней закрутить у тебя есть все шансы. Это моя бывшая. Я разрешаю. (подмигивает, уходит)
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Ром, не переживай. У меня тоже дети такие перлы на английском мочат. Я спрашиваю, как будет по-английски колготки, они говорят «колгейт», окрошка вообще у них – это «оh, baby», а на прошлой неделе я вошла в класс, поздоровалась, сказала «Sit down», так потом родители Феничкина к директору меня приглашали на полном серьёзе, представляешь? Мол, я детей оскорбляю. (Смеётся)
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. И вы смеётесь над этим?
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. А что, мне плакать что ли?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Вот видите, Зоя Тимофеевна, какими мы мелкими стали людишками. Сидим здесь и ноем друг другу в то время, как наши великие правители дело делали, наказывали бездельников и глупцов, и все боялись люто гнева их.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Времена были другие. И потом вся ваша история – всегда покрыта тайной. Кто может знать на самом деле, какими были ваши эти правители? Вот про вашу хвалёную Екатерину тоже разное говорят. И что мужа своего убила, и любовников меняла, как перчатки и рабов, как собак продавала на рынке и…Много чего. Выдохните уже, расслабьтесь, посмотрите по сторонам, вы ничего не видите, кроме своей диссертации. А вокруг много всего интересного (подходит ближе к Роману, подкатывает к нему) Пойдёмте сегодня со мной на караоке-вечеринку? Вы любите петь? (Напевает какую-то песню) Отвлечётесь, отдохнёте, как твоя Катька умела! Говорят, уж она знала толк в пирушках и интрижках! Правда ведь? (приобнимет его)
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. (отмахиваясь от объятий) Прекратите! Немедленно прекратите! Слышала бы Екатерина Алексеевна весь этот бред о ней! Не порочьте её светлое имя, прекратите! (в панике встаёт и закрывает от Зои Тимофеевны портрет Екатерины Великой).
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Ну, как знаете, я поддержать вас хотела, а вы…неисправимый историк! Bye, asshole! (уходит)
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. (с портретом) Простите их всех, Екатерина Алексеевна. Простите неучей и невеж! Я остановился на тридцать четвёртой странице своей диссертации по вашей теме. «Авторские стратегии Екатерины Великой» (садится за стол, достаёт стопку бумаг, начинает писать, что-то не получается, он наливает себе кофе, мучится, пишет). Тут что-то ступор у меня! (обращаясь к портрету) Дорогая, Великая Екатерина Алексеевна, помоги мне! Подай какой-то знак, чтобы мысль мою развить в нужную сторону.
Картина 2
Звучит музыка. Появляется Екатерина, осматривает учительскую. Роман вскрикивает.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. А. Кто вы? Екатерина? Не может быть! Как похожа…
ЕКАТЕРИНА. Зачем звал?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. (очень сильно смущаясь) Это невозможно! Я не звал. Я тут сам с собой беседовал. Так…мысли вслух… Простите, пожалуйста, но как вы вошли и что вам нужно здесь? Школа сегодня больше не работает. Приходите завтра с 8 утра – она будет открыта все будут у себя. завуч там, директор, кто вам нужен…
ЕКАТЕРИНА. Говори по делу. Что тебе от меня нужно?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Неужели это действительно сама Вы? Да нет. Ну, не с ума же я сошёл. Женщина, в любом случае, Вы удивительно похожи на императрицу. Вам можно было бы играть её в театрах. Это потрясающе. Браво! Один раз в жизни только я встречал среди простых людей девушку, похожую на императрицу, но она была совсем ещё юной тогда – одна моя ученица, кстати, Катей звали — ах, как она была похожа на Екатерину Великую и, кстати, очень любила историю. Вы же не моя ученица Катя?
Роман Фёдорович истерически смеётся, потом пауза, Екатерина улыбается, собирается что-то сказать, но Роман её перебивает.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Да нет, говорят, к сожалению, она уехала в другую страну.
ЕКАТЕРИНА. (возмущённо) Вы, наконец, пригласите меня присесть или я должна стоя всё это выслушивать?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Ох, конечно, извините мою невнимательность, располагайтесь, пожалуйста, присаживайтесь!
Роман ведёт себя, как будто подыгрывая ей, но при этом искренне суетясь, прибираясь, смахивая крошки со стола и убирая грязные чашки коллег. Екатерина садится, как в трон на освободившийся стул.
ЕКАТЕРИНА. Ну-с. Говори по делу!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Простите, пожалуйста, но я действительно не понимаю о чём я должен говорить? Кто вас подослал ко мне и зачем? Как ваше имя?
ЕКАТЕРИНА. Моё имя ты знаешь. София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. После крещения в 1744 году нареклась Екатериной Алексеевной. Говори, какие у тебя проблемы и как я могу помочь?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Ну, даже любопытно! Давайте проверим, как вы готовились к роли. Я сейчас пишу диссертацию на тему. Авторские стратегии Екатерины Великой через литературу. На примере вашего антимасонского цикла комедий я выделил три основные авторские стратегии.
— Разоблачение масонов (отсюда ваши антимасонские репрессии и жёсткая политика, которую многие боялись)
— Стратегия защиты молодого поколения (сюда мы относим строительство учебных заведений, поддержка просветительских проектов и школьную реформу)
— Стратегия восстановления нарушенной гармонии (демонстрация позитивной программы после изгнания масонов и возвращения заблудших к традиционным ценностям) Это и есть установление доверия населения к власти. Ведь так?
ЕКАТЕРИНА. Так. По верхушкам моего правления ты пробежался – это, конечно, похвально, но вот что мы с твоей нарушенной внутренней гармонией делать будем? Здесь мне потребуется какая-то новая стратегия. Давай разбираться. У тебя хорошая дворянская родословная, ты образован и неглуп, возможно даже недурён собой – пока это непонятно, нужно работать над тобой. Но…Однако же, признайся по чести, обременён ты норовом прескверным. Невнимателен к людям, душен, словно карета без окон, и токсичен пуще, нежели угар от сырых дров. Ни дамы, ни кавалеры тебя не терпят, ибо вместо комплимента ты изречёшь им такое суждение, что навек запомнят. Ты как прошлогодний кисель, взор имеешь столь кислый, что лимоны в страхе зеленеют. Истинно так.
Роман Фёдорович с удивлением воспринимает услышанное, теряется, пугается, начинает верить, а вдруг перед ним действительно сама Екатерина II. Пауза.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Екатерина Алексеевна, просто родился я не в том веке – в кругу невежд и неучей. Мне бы в ваш век родиться, вот там бы я нашёл и друзей, и любовь всей жизни…
ЕКАТЕРИНА. Не сметь пенять на время! Время всегда одинаковое. Человеком надо быть, Роман Фёдорович, а уже потом кандидатом учёной степени. Пустое это всё, если люди от тебя шарахаются.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Так, если бы окружение нормальное, собеседники равные, тогда другое дело. А вокруг меня что? Эти бестолковые дети, которые не хотят ничего знать. Или недалёкие коллеги, которые о Вас же говорят и думают дурное?
ЕКАТЕРИНА. (смеётся) Глуп ты, Ромка, хотя кажешься умным на первый взгляд. Вот, в данную минуту я твой главный и единственный собеседник, и чего? Я уже хочу покинуть эту залу и забыть тебя, как страшный сон. Али и меня ты считаешь недостаточно достойным собеседником?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Что, вы что вы, самый, что ни на есть достойный! Достоин ли я говорить с вами? За что мне такая честь?
ЕКАТЕРИНА. Ненавижу подхалимов и подлиз! Вот слушай, расскажу тебе историю. Однажды пришёл ко мне на доклад один вельможа. Весь такой важный, в орденах, словно новогодняя ёлка, и с улыбкой до ушей. И говорит. «Ваше величество, ваша мудрость затмевает солнце, ваша красота — луну, а ваши реформы…» Тут он сделал паузу, видимо, подбирая сравнение пышнее.
И когда он заявил, что моя собачка Земира «имеет поистине царственную грацию, ибо принадлежит величайшей государыне Европы», я поняла. пора это кончать.
Я ласково улыбнулась и сказала.
— Голубчик, а правду ли говорят, что вы вчера у графа Орлова на балу всех уверяли, будто он на самом деле единственный, кто способен грамотно управлять Россией?
Ох, как он побелел. Потом покраснел. Потом начал что-то мямлить про «шутки недоброжелателей».
Я вздохнула и говорю ему.
— Вы так любите сравнительные степени. Поэтому сейчас поедете к моему псарю и три дня будете вслух, перед каждой собакой, доказывать, что она — лучшая из сук в империи. И не забудьте про болонку княгини Дашковой. Она, говорят, очень обидчивая.
С тех пор подхалимов во дворце поубавилось. А некоторые поговаривали, будто на псарне до сих пор по ночам слышен чей-то дрожащий голос. «Ах, какая у вас, Шарикова, благородная шерсть… Вы достойны управлять хотя бы уездным городом…»
Усёк?
Разговаривай с одинаковой любезностью и уважением с теми, кто соприкасается с тобой. Это правило номер один, если не хочешь прослыть подлизой и подхалимом.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. (пристально смотрит и удивляется) Так это действительно вы, Екатерина Великая? Но как это возможно?
ЕКАТЕРИНА. А так! Расстроил ты меня своим поведением, Рома! Ты — Екатериновед. У нас с тобой прочная ментальная связь, которую ты порочишь своей духотой и токсичностью. Скажи, ты мне доверяешь?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. (падая на колени) Всецело, государыня императрица! Всецело!
ЕКАТЕРИНА. Фу, как холоп себя ведёшь! А ну-ка встать! Сейчас я пришла в твой век, а не наоборот. Вот, попадёшь ко мне туда и будешь ползать на коленях. А у вас тут, насколько я знаю, крепостное право давно отменил мой правнук, эх, Саня, Саня, зачем…И вроде как у вас тут теперь равенство, будь оно не ладно? Так и общайся со мной, как с равной. Выпрями спину, на кого ты похож! Эх, придётся мне повозиться с тобой! М-да, задачка неподъёмная, но что императрице не под силу? Итак, ты готов?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. (неуверенно). Готов, Ка-Ка-Катюха.
ЕКАТЕРИНА. Ты палку-то не перегибай! Я сказала на равных, но фамильярность – это лишнее.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Прошу меня извинить, Ка-тя.
ЕКАТЕРИНА. Ну вот, это уже гораздо лучше. Во-первых, у тебя ещё одежда какая есть?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Вот тут все мои вещи.
Роман достаёт сумку, где несколько вещей, Екатерина их брезгливо смотрит.
ЕКАТЕРИНА. Не годится! И это всё что ль? А в палатах твоих? Где ты живёшь? Не здесь же?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Понимаете, в чём дело, я жил на съёмной комнате, но мне внезапно сказали её освободить, я не успел подобрать другое место для аренды – сейчас усиленно занимаюсь этим вопросом. И уже вторую ночь я буду ночевать тут – на работе, т.к. мне некуда более пойти.
ЕКАТЕРИНА. Ты давай заканчивай мямлить. Из всего твоего нудного монолога можно выбрать всего одно предложение, чтобы всё стало понятно. Пока живу здесь. Всё! И жестче надо, ты разговариваешь с женщиной. А значит, сверху вниз. Понял?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Сверху вниз?
ЕКАТЕРИНА. Да. Вот как я сейчас с тобой! Уверенно и смело! Смелость на грани дерзости – вот, ключевой секрет успеха! Попробуй. Ты где сейчас живёшь?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Я временно живу здесь, но уже работаю над этим вопросом, крош-ка.
ЕКАТЕРИНА. За попытку 5 баллов, но этот вульгаризм можно и опустить. Но уже гораздо лучше! По крайней мере, оказывается, ты не так безнадёжен, как я думала!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Можно спросить? Что вам женщинам нужно? Я по жизни очень одинокий человек. Это действительно так. Я влюблялся. Один раз я любил так, что не представлял без неё жизни.
ЕКАТЕРИНА. Это интересно. Расскажи.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Да, неинтересно вовсе. Она меня не замечала. Женщины всегда меня обходят стороной. Почему? Я не груб, умею поддержать беседу, начитан, не лезу с наскока целоваться.
ЕКАТЕРИНА. А может, зря не лезешь?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Почему вы всегда выбираете тех, кто мало воспитан и недостаточно эрудирован. Вы же мне даже шансов не даёте раскрыть себя. Вы – это в смысле – женщины. Всё, что есть в моей жизни сейчас, это вы, Екатерина.
ЕКАТЕРИНА. Поэтому я здесь. Решить твой личный вопрос. Заколебал ты ныть, мямля. Запомни. никому не интересно твоё нытьё! Так. Первое. меня нужно переодеть в ваше злободневное одеяние, чтобы я могла выйти с тобой в ваш низший свет – нам надобно тебе подобрать образ и научить мужским манерам.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Так…так, чтобы нам придумать! А! Одну минутку! (роется в шкафу) Тут вещи, дети забывают, мы храним их несколько лет, а потом утилизируем, если не находятся хозяева. Может, что-то из этого подберёте?
Екатерина начинает доставать вещи из пакета и прикладывать их к себе, удивляясь и ворча, там мини-юбки, сарафаны, рваные джинсы и т.п.
ЕКАТЕРИНА. Ужас. И это сейчас носят?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Увы, но да.
ЕКАТЕРИНА. Эх, на какую авантюру ты меня толкаешь! (вдруг среди вещей находит вещь, на которую реагирует по-особенному тепло) О, а это…неужели? Ладно. Вот это, пожалуй, пойдёт! Тебе придётся мне помогать с туалетом — фрейлин моих рядом нет – с собой не взяла. Расшнуруй корсет.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Смею ли я?
ЕКАТЕРИНА. Не смеешь отказать! И хватит мямлить, тьфу, даже противно!
Роман осторожно подходит к Екатерине и помогает расшнуровать корсет и переодеться в эпатажную современную одежду – танец, пластический этюд.
ЕКАТЕРИНА. Ну, как тебе императрица?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Вы великолепны в любом одеянии, Екатерина Алексеевна!
ЕКАТЕРИНА. Опять лебезишь, остолоп?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя! Прекрати называть меня этими невыносимыми словечками!
ЕКАТЕРИНА. О, вот это уже лучше! Веди меня к вашему портному.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Портному? Давай просто в ТЦ сходим? Тем более сейчас ночь, тут круглосуточный комплекс есть недалеко. А портных надо до завтра ждать.
ЕКАТЕРИНА. Что за место ТЦ? Терем Царицы?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Почти. Идём, покажу! Торгово-развлекательный центр.
Уходят, перестановка на блестящий, круглосуточный торгово-развлекательный центр. тут, вешалки с одеждой, бар с кофе и другими напитками, танцпол и т.п.
Картина 3
В торговый центр заходят ЕКАТЕРИНА И РОМАН, Екатерина оглядывается с удивлением, будто впервые всё это видя.
ЕКАТЕРИНА. Ого! Сколько лоска!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Может, кофе?
ЕКАТЕРИНА. Кофе – это моя страсть! С удовольствием!
Роман берёт два кофе в картонных стаканчиках, угощает Екатерину одним, второй пьёт сам.
ЕКАТЕРИНА. Сосуд из коры? Весьма необычно. Интересно, это берёза? (Роман пожимает плечами) Чудно у вас тут! Итак, первый мой урок, надеюсь, ты усвоил: не мямлить, не пресмыкаться, говорить чётко и по делу, уверенно. С женщиной всегда сверху — вниз, с мужчиной — на равных и никогда и ни с кем снизу-вверх — никогда! Запомнил? Смотреть на тебя не могу, где можно избавить тебя от этого допотопного кафтана?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Вот, нам сюда. (Подходят к вешалкам с одеждой)
КОНСУЛЬТАНТ. Здравствуйте. Могу я помочь вам?
ЕКАТЕРИНА. Нам нужно приодеть этого дворянина. Да покраше!
КОНСУЛЬТАНТ. Посмотрите вот этот комплект!
Звучит музыка, Роман прикидывает несколько предлагаемых консультантом вариантов, Екатерина не одобряет – танец, пластический этюд. В результате находят подходящий костюм. (показ мод).
ЕКАТЕРИНА. Ну, вот совсем другое дело. А это выброси!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Но это мой любимый школьный костюм! Жалко выбрасывать.
ЕКАТЕРИНА (выбрасывает костюм в мусорку). Таак. Ты ещё и скупой? С этим надо работать. Скупость — чрезвычайно дурное качества для мужчины.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Понял, исправлю, Катя.
ЕКАТЕРИНА. Красиво ты меня называешь – Катя. Итак. Продолжаем школу жизни от Екатерины Великой! Ты отчаянный идеалист…Что? Думаешь, я идеальная?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Вы, то есть ты – конечно! Идеал женщины!
ЕКАТЕРИНА. Ха! Да? Ну ладно, веди меня на бал, я покажу тебе польку с мазуркой!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Тогда нам сюда. Это называется ночной клуб. Ты уверена?
ЕКАТЕРИНА. Не ссы, малой!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Фу. У вас тоже так говорят там? Ссы?
ЕКАТЕРИНА. Это говорят и делают ещё со времён Рюрика! Ухты! Как тут красиво и весело! Мне здесь нравится!
Музыка, свет, танцующие люди, РОМАН и ЕКАТЕРИНА танцуют. Роман скромно, Екатерина прямо на грани приличия…выпивает коктейли, танцует на столе, через какое-то время Роман уносит её на руках оттуда.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Екатерина Алексеевна. А Вам можно так себя вести? Это же неприлично.
ЕКАТЕРИНА. Ты знаешь, мой душный мальчик, отдыхать тоже нужно уметь! Кто хорошо отдыхает, потом хорошо работает. Я же не собираюсь вечно тут с тобой возиться, ещё пару дельных уроков для тебя и обратно страну поднимать!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Так, Катя! Мне совершенно неприятно ни твоё распущенное поведение, ни вот эти слова! Если я и просил тебя о чём-то, то только помочь мне с диссертацией по тебе….а не быть моим личным имиджмейкером и коучем.
ЕКАТЕРИНА. А ты молодец, Рома! Начинаю тебя уважать! С диссертацией, говоришь? Я тебе сейчас скажу что-то, но тебе это не понравится. Никому не нужна твоя эта диссертация, пока внутри у тебя болото гниёт. А оно гниёт. И если сейчас ты не предпримешь ничего – сгинешь от тоски и одиночества. Как только внутри тебя забрезжит свет, диссертация сама напишется – как по маслу – вот увидишь. Так, у тебя есть девушка, которая тебе нравится?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Ну. Допустим, есть. Но она нравится ещё моему коллеге.
ЕКАТЕРИНА. И? Это тебя останавливает?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Да. Мне кажется, он ей больше подходит. Он смелый. Сильный.
ЕКАТЕРИНА. А ты?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. А я — начитанный, умный, со мной есть о чём поговорить, я интересный. Я тоже мог бы ей подойти, если бы она мне только шанс дала…
ЕКАТЕРИНА. А ты за неё не решай! Дай ей шанс самой выбрать. Сколько сейчас времени?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. А! Семь утра! Мне срочно нужно в школу, у меня же рабочий день!
ЕКАТЕРИНА. Отлично! Она там будет?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Будет!
ЕКАТЕРИНА. Значит, пригласи её сегодня испить кофе. Никаких намёков на твои нудные учения и труды! Понял меня? Кофе в лёгкой непринуждённой обстановке. И скажи, фразу. Мне есть, что сказать тебе…Женщины чрезвычайно любопытны – ей будет сложнее отказать тебе, даже из любопытства. Вот увидишь! Далее ведёшь её сюда. Угощаешь вот этим кофе в сосуде из коры – кстати, неплохой кофе. Можешь ещё велить слуг подать вам пирожные какие-нибудь ладные. Когда она спросит, «Что же ты хотел сказать?» Скажешь, что без ума от её улыбки. И хочешь делать всё возможное, чтобы она улыбалась как можно чаще…Ещё скажешь, что давно ею очарован и имеешь серьёзные намерения. И последнее, что растопит в ней лёд, скажи, что знаешь о том, что она имеет поклонников, но они не пугают тебя и ты готов бороться за её расположение, хоть на рыцарском турнире. Всё запомнил?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Вроде да.
ЕКАТЕРИНА. Веди себя уверенно и расковано. Со всеми! По грани дерзости! И с коллегами, и с учениками тоже. Это главный мой секрет для тебя! Понял? Но не высокомерно, а с юмором – запомни это слово. Юмор – твой ключ к счастью! И без лишней духоты, пожалуйста, – я тебя умоляю, иначе все сбегут!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Ох, непростую задачку ты мне поставила! Ты думаешь, у меня получится?
ЕКАТЕРИНА. (пристально глядя ему в глаза) Получится, Ром. Обязательно получится, посмотри на себя, какой ты красавец на самом деле, а скрывал такую мужскую стать, я бы тебя сама с собой забрала и сделала фаворитом.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Правда?
ЕКАТЕРИНА. Правда. Но сейчас, прости, это место занято. Ты умный – с тобой интересно. Тебе нужно просто выпрямить спину (выпрямляет ему спину) и поверить в то, что ты лучший! Не потому, что ты хорошо образован и эрудирован, ты лучший потому, что ты честный, не подлый, способен искренне любить. Ты джентльмен, нежный и верный – я вижу это и знаю…
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Ты сейчас серьёзно всё это говоришь? (подходит ближе к Екатерине)
ЕКАТЕРИНА. Абсолютно (как будто уворачиваясь от поцелуя) Тебе пора – опоздаешь.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. А ты куда?
ЕКАТЕРИНА. За меня не беспокойся. Я буду рядом…Но главное, помни, обо мне никто не должен ничего знать!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Хорошо, Катюша, не беспокойся, дорогая, я всё понял – не подведу тебя! Будь осторожнее здесь, всё-таки ты немного из другого века…я беспокоюсь о тебе…
ЕКАТЕРИНА. Не стоит…
Расходятся в разные стороны, перестановка на первую декорацию.
Картина 4
Школа, учительская, в неё постепенно заходят. Антон Павлович, Зоя Тимофеевна, Марина Викторовна и Нина Арнольдовна, здороваются друг с другом, готовятся к рабочему дню. Заходит РОМАН ФЁДОРОВИЧ.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Всем доброе утро!
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Доброе утро, Роман Фёдорович!
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Ого! Какой крутой лук! Вам очень идёт!
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Ха! Ты кого раздел?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Пока никого, но очень скоро планирую раздеть женщину своей мечты!
У всех присутствующих реакция.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Дай угадаю! Екатерину Великую?
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Ничего себе, как вы заговорили, Роман! Вы ли это? Что с вами?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Ничего особенного, писал диссертацию, воспрянул духом!
НИНА АРНОЛЬДОВНА. У вас решился вопрос с жильём?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Пока нет, но скоро, думаю, я закрою этот вопрос.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Ты смотри! Пока я в хорошем расположении духа, ничего. Но ты рискуешь рассердить меня!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Ох, бедные дети! Будут бежать вместо четырёх кругов – восемь!
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Как бы тебе от меня восемь кругов бежать не пришлось?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Я никуда не побегу от вас. По одной простой причине, что я вас не боюсь, Антон Павлович. При всём уважении ко всему нашему коллективу. Не боюсь и всё.
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Мальчики, ну опять вы начинаете! Прекратите!
Антон Павлович в ярости, подходит к Роману Фёдоровичу — пауза. Звенит звонок, А.П. первый вылетает из учительской.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Мда. Как вы здорово его умыли! Наконец-то хоть кто-то ответил этому хаму.
Зоя Тимофеевна подмигивает Роману Фёдоровичу и выходит из учительской.
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Роман Фёдорович, я сегодня на моём подъезде увидела объявление – сдают квартиру-студию. Вот телефон — позвоните, вдруг вам подойдёт цена – район хороший и до школы недалеко. Пора решать ваш жилищный вопрос, вы меня услышали?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Благодарю Вас, Нина Арнольдовна, обязательно позвоню!
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Вот и славно! Хорошего рабочего дня, коллеги!
Нина Арнольдовна выходит из учительской. Роман Фёдорович и Марина Викторовна остаются одни.
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Хороших уроков, Роман Фёдорович!
Марина Викторовна собирается выходить из учительской, но Роман Фёдорович её останавливает.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Марина Викторовна, задержитесь, пожалуйста.
Сегодня после уроков я приглашаю вас испить крепкого качественного кофе из бумажных стаканов. Не спешите отказываться…мне есть что вам сказать…
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Да? И что же вы собираетесь мне сказать? Опять про ваши научные труды спор затеете?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Никакой истории! Обещаю! Вкусный кофе в лёгкой, непринуждённой обстановке и моя информация для вас…
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Ну хорошо. Только вы мне обещали. Кстати, вам действительно идёт этот костюм!
Марина Викторовна, улыбаясь, выходит из учительской, Роман Фёдорович смешно скачет и пляшет от радости, затем берёт тетради и тоже выходит из учительской, поправляя костюм на себе. Через некоторое время в учительскую входит Антон Павлович, разговаривая по телефону, заваривая себе кофе в чашку.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Да, нормально. Дал своим писать лабораторную работу по первой медицинской помощи. Пусть строчат. Ага, у меня есть более важные дела – кофей сам себя не попьёт, как говорится. А того шныря я придумал, как проучить. Он повёрнут на Екатерине II. Представляешь, как прикольно будет, когда к нему явится сама она – он же с ума сойдёт. Ну, переодетая фея, сам понимаешь? И разведёт его! Да, ничего не жестоко. Самое то! Он заслужил! А то ему даже по роже не двинуть — он рухнет, слабак. Поэтому тут только так будем его лечить! Мне даже заплатить за это не жалко, хотя я рассчитывал, что будет дешевле. Ага, бро, ну ладно, бывай, я пошёл проверю, как там мои оболтусы, не разрушили ли школу ахаха!
Антон Павлович выходит из учительской. Перестановка на ТЦ.
Картина 5
Екатерина кладёт на столик букет белоснежных тюльпанов, затем отходит в сторону и стоит неподалёку, наблюдая за происходящим, входят Роман Фёдорович с Мариной Викторовной.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Прошу вас, сюда, пожалуйста. (отодвигает стул для Марины Викторовны, та садится)
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Благодарю Вас! (на цветы) Это мне? Как приятно!
Официант приносит кофе и десерты, Роман смотрит на цветы не отрываясь — он что-то понял. Пауза.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Как прошёл Ваш рабочий день?
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Благодарю. Как всегда, более-менее ровно. Только 9 «Б» диктант мне сорвали. Представляете! Устроили мне массовое хотенье в туалет, первый пошёл — отпустила, как придёт — сразу второй— можно выйти?! И главное, каждый выбегает такой сжатый, как будто держит, чтобы ничего не вытекло. А возвращается с улыбкой, идёт так вальяжно, с кайфом. Седьмого уже не пустила —так этот Феофанов заорал. «Течёт!»! Еще себе ширинку водой облил. Вот, артисты. И, главное, так убедительно! Какой уж там диктант. Перенесла на завтра. Всё равно же писать придётся.
А как Ваш день? Вы сегодня по подъёме. Костюм делает своё дело?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Спасибо. Мой день — великолепный! Я даже не думал, что среди учеников есть интересные и увлекающиеся личности. Я сегодня попробовал сделать исторические дебаты по командам. Главный приз – освобождение от контрольного тестирования в конце четверти. Там такие жаркие дискуссии между учениками разгорелись, я даже заслушался, оказывается они не так глупы, как хотят казаться нам.
Екатерина ему сигнализирует Роману, чтоб заканчивал об истории.
Впрочем, я обещал, что не буду утомлять вас историей.
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Благодарю. Так что же вы хотели мне сказать?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Я хотел сказать…Хотел сказать, что без ума от её улыбки. И хочу делать всё возможное чтобы она улыбалась как можно чаще…Я ею очарован и имею серьёзные намерения. Я знаю о том, что она имеет поклонников, но они не пугают меня и я готов бороться за её расположение, хоть на рыцарском турнире.
Екатерина крутит ему у виска.
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Как красиво. Но о ком идёт речь?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. О женщине моей мечты!
Екатерина ему сигнализирует, что, мол, о вас.
О вас…
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Обо мне?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Да…Позвольте, я провожу вас домой. Вы устали после работы, вам нужно отдыхать, беречь себя…
МАРИНА ВИКТОРОВНА. (растерянно) Ну…Хорошо!
Роман Фёдорович и Марина Викторовна уходят, Екатерина негодует, берёт в баре коктейль и идёт на танцпол – танцует там. Через какое-то время прибегает Фёдорович и на руках уносит весёлую Екатерину с танцпола.
ЕКАТЕРИНА. Э, зачем ты меня унёс?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Тебе хватит, Катя!
ЕКАТЕРИНА. Чего же ты так стормозил с Маринкой-то своей? Она почти размякла, а ты… «домой, домой».
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Потому что я понял что-то важное…
ЕКАТЕРИНА. Да? И что же?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Марина Викторовна – женщина чрезвычайно симпатичная, милая и хорошая. Оно хорошо сложена и образована, интересный собеседник…Но…
ЕКАТЕРИНА. Завёл свою шарманку. Но?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Может я сумасшедший, но я вдруг понял, что люблю другую женщину…
ЕКАТЕРИНА. Другую?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Да. Тебя, Катя. И хочу быть рядом с тобой всегда.
ЕКАТЕРИНА. (смеётся) Не меня ты любишь, Роман Фёдорович, а идеальный образ императрицы, который сам себе выдумал.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Это не так, Катя. Ты оказалась ещё прекраснее, чем я себе представлял. Ещё живее и краше…У меня теперь появился смысл жизни, желание ставить цели и добиваться их, ты научила меня многому…я теперь ничего не боюсь, как ты там меня учила сверху вниз и никогда внизу вверх- ни с кем! На грани дерзости! Я сегодня же решу вопрос с жильём, перевезу вещи из школы и тебя. Кстати, одну минуточку, нужно сделать звонок.
Роман ищет бумажку с номером телефона, который ему дала Нина Арнольдовна, находит, звонит по этому номеру.
— Алло, здравствуйте. Нас с женой заинтересовала ваша квартира? Можно снять? Сколько будет стоить? Хорошо, нам подходит. Можем сейчас в ближайшее время подъехать? Отлично. До встречи!
Всё, вопрос с жильём решён. Это пока студия, потом я обеспечу лучшие условия для твоей жизни, я понимаю, что ты привыкла к другой жизни, а я простой учитель…
ЕКАТЕРИНА. Проснись уже! Я не та, за кого ты меня принимаешь. Не ищи меня больше. Прощай! (уходит)
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя! Катя! Постой, пожалуйста, вернись!
Роман пытается догнать Екатерину, но не выходит. ЗТМ, перестановка.
Картина 6
Школа, учительская. Звенит звонок, по очереди появляются все ранее заявленные учителя.
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Какой вы молодец, Роман Фёдорович, что решили вопрос с жильём. Как вам та квартира?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Хорошо, благодарю Вас.
НИНА АРНОЛЬДОВНА. Поздравляю с новосельем. Кто последний будет уходить, как всегда, свет погасить не забудьте. Я пошла. До свидания!
Нина Арнольдовна уходит.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. До свидания!
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Хм, а когда пригласите в гости на новоселье? Я сегодня совершенно свободна…
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Простите, пока я занят, у меня диссертация — вы же знаете.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Опять заняты. Так даже неинтересно. Тогда я шопиться. Ещё успею! Всем пока!
Зоя Тимофеевна уходит, подмигивая Антону Павловичу.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Ну разумеется занят. А после диссертации будет докторская или что там ещё ночами пишут такие зануды, как ты?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Антон Павлович, вы бы не выливали на нас свои проблемы, они есть у каждого из нас, но мы как-то держимся, а вы, как злой пёс, лаете да лаете. Утомили.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. (подходит к Роману Фёдоровичу в ярости, практически замахивается)Что ты сказал?
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Антон Павлович, прекратите! Роман Фёдорович прав, вы постоянно цепляетесь к нему, как будто завидуете.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Чего? Марина? Ты чего говоришь? Чему тут завидовать, ты посмотри на него?
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Простите, Антон Павлович, но я не припоминаю, чтобы мы с вами переходили на «ты».
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Марин, успокойся. Давай сегодня задержимся после уроков и спокойно всё обсудим?
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Извините, нет. Сегодня у меня другие планы. (подмигивая Роману Фёдоровичу)
АНТОН ПАВЛОВИЧ. (Роману Фёдоровичу) Ну, держись!
Антон Павлович уходит.
МАРИНА ВИКТОРОВНА. Роман Фёдорович, я хотела сказать вам. благодарю за вчерашний короткий, но очень тёплый вечер. Я бы хотела продлить его. И сегодня уже я вас приглашаю на кофе. Как вы на это смотрите?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Марина Викторовна, не обижайтесь, пожалуйста, но мне действительно очень важно сегодня закончить диссертацию. Простите, правда.
Неловкая пауза.
МАРИНА ВИКТОРОВНА. А, хорошо, тогда не буду более отвлекать. Всего доброго.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Хорошего вам дня!
Марина Викторовна уходит, Роман Фёдорович садится за свои труды, что-то долго пишет.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Екатерина Алексеевна, дорогая, прошу приди ко мне опять, ты очень нужна мне! Где мне найти тебя?
Картина 7
Дверь открывается и в кабинет входит другая Екатерина – вульгарная и непохожая – самозванка.
САМОЗВАНКА. Здравствуй!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя? Это ты? Что вам нужно? Кто вы?
САМОЗВАНКА. Как? Ты разве не узнаёшь меня? Императрица Екатерина Великая!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Нет. Уходите, пожалуйста. Вы даже не похожа на неё ни капельки.
САМОЗВАНКА. А ты получше приглядись (начинает пошло раздеваться)
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Пожалуйста, прекратите это безобразие, уходите прочь.
САМОЗВАНКА. А ты дерзкий и стойкий! Мне такие нравится. А вот и не уйду!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Хорошо, тогда уйду я. Счастливо оставаться!
Роман Фёдорович собирает все свои бумаги, самозванка какое-то время пытается перекрыть ему путь, но он прорывается и уходит.
САМОЗВАНКА. Антош! Он ушёл. Антош, деньги не верну.
Появляется Антон Павлович.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Блин, значит, ты плохо играла.
САМОЗВАНКА. На сколько ты заплатил, на столько и играла, тут один исторический костюм напрокат, знаешь сколько стоит?
АНТОН ПАВЛОВИЧ. (осматривает самозванку) Да, вроде похожа, не знаю, что ему не понравилось. Мне нравится! Хороша! Давай хотя бы половину гонорара вернёшь, я всё-таки простой учитель.
САМОЗВАНКА. Вот ты жмот! (отдаёт ему деньги) Побегу, успею вернуть костюм, там оплата почасовая!
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Ага, спасибо. Извини, что всё так.
Самозванка уходит, Антон Павлович вздыхает, ходит туда-сюда, через некоторое время заходит Зоя Тимофеевна.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Антон Павлович? Вы ещё здесь? Так поздно?
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Добрый вечер, Зоя Тимофеевна. Да вот, важные делишки кое-какие тут решал.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Ну, да, я так и поняла. Ваши делишки вышли через чёрный вход в кринолине.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Да не…ты всё неправильно поняла, Зой.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Да, ладно тебе. Знаю я всю эту историю! Случайно услышала, как ты её нанимал по телефону в коридоре. Думала, сначала себе заказываешь, во, думаю, с катушек совсем от одиночества слетел. Потом всё поняла. (начинает смеяться)
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Правда, слышала? (тоже начинает смеяться)
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Ага! Видишь, даже любопытство моё не выдержало и потянуло меня проследить за всем этим. Думала застану его в самый пикантный момент, а он видишь, как…Убежал! А как бы славно мы сейчас посмеялись.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. До сих пор не понимаю, что ему не понравилось. Вроде похожа. Правда ведь?
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Я не разбираюсь в исторических фигурах. Что, понравилась тебе? Я, когда Роман Фёдорович из школы выскочил, думала ты сам услугой воспользуешься, чтоб зря не пропадала, а гляжу, она вслед за ним побежала. Или гонорара жалко стало? Там же, наверное, оплата почасовая? Ну, ты бы управился по-быстрому.
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Брось, Зой, глупости говорить! Не в моём вкусе дамочка. Ты знаешь мой вкус.
Пауза.
Зой, а ты сейчас занята? Пойдём прогуляемся, может?
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Оо. Что это с Вами, Антон Павлович? На бывшеньких потянуло?
АНТОН ПАВЛОВИЧ. Ага. Соскучился я что-то по тебе.
ЗОЯ ТИМОФЕЕВНА. Надо подумать. Подумала. Пойдём прогуляемся!
Уходят. Перестановка на ТЦ.
Картина 8
В торговом центре много людей, все отдыхают, кто-то пьёт кофе в баре, кто-то выбирает одежду, кто-то танцует на танцполе. Появляется грустный Роман Фёдорович, он берёт в баре кофе в бумажном стаканчике, сидит, вспоминает, вдруг в танцующей толпе узнаёт Екатерину только уже в совсем другой одежде – самой обычной.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя? Катя!
ЕКАТЕРИНА. Роман Фёдорович? Всё-таки вы меня нашли?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Как же замечательно, что ты здесь! Пожалуйста, не исчезай больше…
ЕКАТЕРИНА. (поясничая) Но мне надо назад в прошлое, править страной!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя! Ну, ты же Катя Зайцева? Та самая…
ЕКАТЕРИНА. О, узнали…Не прошло и недели! Спасибо за этот спектакль, Роман Фёдорович. Повеселила эта игра.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Расскажи, как ты здесь? Поговаривали, что ты уезжала куда-то.
ЕКАТЕРИНА. Да, я действительно уехала в Белоруссию – почти сразу после выпускного бала. Отучилась на культуролога, благодаря вам занимаюсь историческими реконструкциями. Сюда мы с моей командой приехали в командировку — организовывали и проводили костюмированный бал-реконструкцию Екатерининской эпохи, может слышали. И я решила непременно заехать к вам, чтобы вы увидели меня спустя сколько лет тем более в костюме и гриме вашей любимой императрицы…тут всего 30 км езды. Грех не повидать город детства. Но вы настолько устали от жизни, что даже не узнали меня…тогда я хотела отомстить вам за всё…за мою безответную любовь к вам, за вечную вашу холодность в мой адрес…хотела посмеяться над вами и продолжила ту игру, которую вы начали…Часто мне казалось, что вы давно уже узнали меня, но не хотите разрушать это волшебство, которое между нами возникло. А потом мне стало вас так жалко, я захотела помочь вам…поддержать, решить вашу личную жизнь, дать женский совет что ли. Но в итоге я поняла, что всё это зашло слишком далеко. Вы же действительно её любите…
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя! О чём ты говоришь? Ты же была ещё совсем юной? Как я мог? Я в твою сторону даже смотреть не смел…
ЕКАТЕРИНА. Да. Я знаю. А я любила. Сильно. Отсюда такой бешеный интерес к истории и к эпохе Екатерины в том числе. Я занимаюсь любимым делом. И спасибо вам за это.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя! Я не знал. Прости, что причинил тебе боль, моя девочка. Ты великолепна. Я ведь поверил (смеётся)
ЕКАТЕРИНА. (тоже смеётся) Ага! Я подумала. ну, надо же, с ума сошёл историк!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Вот-вот. Думаю, откуда белая горячка, вроде не пью. На нервной почве что ли? Мало того, что ты внешне похожа на неё, так ты же ещё и подкована исторически!
ЕКАТЕРИНА. Спасибо. Вы мне с детства говорили, что мы схожи. Это решило всю мою жизнь. Рада была вас увидеть. Мне пора!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя. Не уходи, пожалуйста. Я обрёл родную душу. Я так счастлив! Ты настоящая! Ты живая! Моя Катя! Моя любимая Катя. Останься! Прошу! (целует её, она пытается уворачиваться)
ЕКАТЕРИНА. Поздно, Роман Фёдорович. Я не свободна. И мой мужчина любит меня, а не другую женщину, на которую я похожа…
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Катя, как я могу доказать тебе, что мне нужна ты – ты Катя Зайцева, вот в этой простой одежды, без кринолинов и гнёзд на голове и всяких прочих исторических атрибутов.
ЕКАТЕРИНА. Никак, роман Фёдорович, вы опоздали. Прощайте.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Я не пущу тебя, Катя. Как ты там меня учила, сверху вниз? На грани дерзости…Так вот. Я не пущу тебя никуда. Я так долго искал своё счастье и вот нашёл… Ты сама пришла ко мне. Я узнал тебя ещё тогда, когда ты назвала меня джентльменом. Только ты одна так называла меня. Ни одна женщина в мире не смотрела на меня такими глазами. Ни одна. Ты научила меня многому. Теперь я тебя никуда не отпущу!
ЕКАТЕРИНА. Придётся отпустить, Роман Фёдорович. Поиграли и хватит! Дальше уже не смешно. Но Вы всё-таки узнали меня?
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Узнал. И потом эти белоснежные тюльпаны. Я помню, как каждый год на первое сентября ты дарила мне именно белоснежные тюльпаны – потом мы разговаривали, и ты сказала, что это твои самые любимые цветы. Они символизируют непорочность, чистоту и нежность. Помнишь?
ЕКАТЕРИНА. (плачет) Конечно, помню. Я так хотела, чтобы Вы были моим первым мужчиной. Как же я была в Вас влюблена!
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Может, кофе из стаканов из берёзовой коры?
ЕКАТЕРИНА. Кофе – действительно моя страсть – здесь я не играла. Давайте напоследок попьём кофе.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Прошу! (отодвигая стул, приглашая присесть Екатерину) Одну секундочку!
Роман отходит за кофе в бар, приносит два кофе и десерты те же, что в ту самую их встречу.
ЕКАТЕРИНА. Благодарю.
Роман возвращается обратно к стойке за букетом белых тюльпанов, держит их за спиной.
РОМАН ФЁДОРОВИЧ. Милая, дорогая Катя, я навёл справки. белоснежные тюльпаны означают не только непорочность, чистоту и нежность, они ещё символизируют, как начало чего-то нового, жизнь с чистого листа. Я прошу тебя дать мне шанс и начать со мной жизнь с чистого листа. Я люблю тебя и хочу разделить эту жизнь с тобой.
Роман вручает Екатерине огромный и красивый букет белых тюльпанов.
Я не тороплю тебя с ответом, просто не спеши говорить «нет», дай мне шанс…Ты ждала меня. И я подожду, сколько будет нужно…
Екатерина улыбается, смотрит на букет и на Романа, подходит к нему, и улыбается, потом крепко обнимает.
ЗТМ.
Музыка.
Поклон.
