Ирина Пилар
+7-950-006-04-17
irenpilar@mail.ru
Не слабо?
Действующие лица:
Михаил – отец
Юля – мама
Кирилл – сын (15 лет)
Сцена 1.
Гостиная в квартире. В центре – диван, кресло, журнальный стол. В глубине сцены слева — проход в коридор ко входной двери, справа – проход в коридор к остальным комнатам.
Юля сидит на диване, читает книгу. В комнату со стороны входной двери входит Михаил.
Михаил. Привет! Ну что, где наш пострадавший?
Юля. А ты уже в курсе? Вы созванивались?
Михаил. Созванивались. Только не с ним. Где он? У себя? Давай зови его.
Юля бросает на мужа встревоженный взгляд и выходит из комнаты. Слышно, как она зовёт сына.
Голос Юли. Кирилл, выйди на минутку. Папа пришёл.
Голос Кирилла. Сейчас!
Возвращается Юля.
Михаил. Так как он умудрился палец сломать? Что рассказывает?
Юля. Сказал, что споткнулся на лестнице и, когда падал, ударил палец об металлические прутья перил. В общем, ужас!
Михаил. Да уж…
Входит Кирилл.
Кирилл (отцу). Привет!
Михаил. Привет! Как самочувствие?
Кирилл. Да нормально всё! Я же не ногу сломал, а всего лишь палец на руке. Заживёт!
Михаил. Короче, хорошо себя чувствуешь?
Кирилл (настороженно). Ну да.
Михаил. Хорошо. Тогда расскажи, как это произошло.
Кирилл подозрительно смотрит на отца и молчит.
Юля. Миша, так я же тебе рассказала! Или ты хочешь услышать с подробностями?
Михаил. Да, я хочу услышать с подробностями! Только не про падение на лестнице, а про то, как он на самом деле сломал палец.
Юля. Что значит «на самом деле»? Кирилл, ты что соврал мне?
Кирилл молчит, смотрит себе под ноги.
Михаил. Ну, чего молчишь? Давай, хвастайся своими подвигами!
Кирилл молчит.
Юля. Кирилл, я ничего не понимаю. Миша, хоть ты мне объясни.
Михаил. Нет. Сначала – он, а потом – я, если понадобится. Давай, мы ждём.
Кирилл (переминаясь с ноги на ногу). Ну, сегодня …после перемены… перед историей…мы сначала не хотели заходить в кабинет, а…потом все резко ломанулись. Ну, и… помялись в дверях…
Михаил. Один ты помятый? Или ещё пострадавшие есть?
Кирилл. Ну палец один я сломал. А так ещё у некоторых синяки…
Юля. Вы что с ума сошли?
Михаил. Ясно. Больше ничего не хочешь добавить?
Кирилл пожимает плечами и отрицательно качает головой.
Михаил. Хорошо, тогда я уточню. Первое – перед историей… То есть, на уроке, который ведёт Раиса Борисовна, пожилая, хрупкая и очень добрая женщина, у которой ещё я учился. Ну, конечно, над кем вам ещё издеваться? Не над физкультурником же …Второе – весь класс не хотел заходить в кабинет. Почему?
Кирилл. Ну просто…
Михаил. Просто…(Юле) Просто какой-то балбес крикнул: «Кто первым зайдет, тот – лох!» И класс стал столбом. Раиса Борисовна в шоке, зовёт всех на урок, а никто не идёт. И только минут через десять какая-то отличница зашла первой. Третье – а потом все резко ломанулись…С чего бы это? Могли ведь спокойно зайти…
Кирилл слегка пожимает плечами и молчит.
Михаил (Юле). Да всё опять просто! Ещё один балбес, или тот же самый, крикнул: «Кто последний, тот – …», ну, пусть будет опять лох. И все ломанулись! Результат – сломали дверь и палец вот этому оболтусу.
Юля. Кирилл…У меня нет слов… Это ты был зачинщиком?
Кирилл. Нет.
Юля. А кто?
Кирилл. Не помню.
Михаил. Всё ты прекрасно помнишь. Но виноват не зачинщик, а стадо, которое выполняет его команды. Вот ты сейчас чувствуешь себя героем: друзей не предал, перелом стойко перенёс. Просто пример для подражания! А на самом деле ты знаешь как выглядишь?
Кирилл бросает взгляд на отца, но молчит.
Михаил. Слабаком!
Кирилл. Чего это?!
Михаил. А ты против кого повёл войну? Против сильного соперника? Нет, ты с толпой унижал пожилую женщину, учителя. Очень смело, ничего не скажешь!
Юля. Кирилл, ты же всегда говорил, что Раиса Борисовна – хороший учитель, что она вас любит. Почему вы с ней так поступили?
Кирилл молчит.
Михаил. Ты же мог наплевать на эти тупые призывы и просто зайти в класс. И свою независимость показал бы и Раису Борисовну поддержал. Или тебе самому хотелось её обидеть?
Кирилл. Нет, не хотелось.
Михаил. Тогда зачем ты выполнял чьи-то команды? У кого из одноклассников ты в подчинении?
Кирилл. Ни у кого я не в подчинении!
Михаил. Значит, ты сам такой же, как они. Сегодня в класс не пошли, завтра подножку учительнице поставите!
Юля. Миша, что ты такое говоришь?
Михаил. Ну а что? Если какой-то урод бросит такой клич, надо же выполнять! Так ведь, Кирилл?
Кирилл. Нет, не так!
Михаил. Ты сегодня наплевал на школьный звонок, на учителя и слушал только дружков. Смелый был и крутой, да? Ну так и будь им до конца. Почему ж ты сейчас не можешь признаться? Дела делаешь, а когда нужно о них рассказать, сказки матери сочиняешь.
Кирилл. Я просто… не всё рассказал.
Михаил. Лучше бы ты сейчас промолчал и не закапывал себя дальше. У вас ведь взрослость начинается через «слабо». А «слабо» на урок не пойти, а «слабо» учителю нахамить, а «слабо» покурить за углом или выпить в подворотне? И каждый доказывает, что ему «не слабо» и считает себя таким крутым и сильным! А на самом деле знаешь кто крутой и сильный?
Кирилл. Кто?
Михаил. Тот, кому «не слабо» не вестись на «слабо»!
Юля. Ну ты завернул!
Михаил. Я думаю, он меня понял. (Кириллу). Понял?
Кирилл. Понял.
Юля. Миша, а ты откуда обо всём узнал?
Михаил. Позвонили из школы и попросили зайти. Очень попросили…
Кирилл. А почему именно тебя?
Михаил. А потому что именно мой сын сломал палец! Ты знаешь, что учителя несут уголовную ответственность за травмы детей? Представляешь себе Раису Борисовну на скамье подсудимых?
Кирилл. Ну что, из-за пальца – уголовка?
Михаил. А если бы я был невменяемым отцом? Знаешь сколько таких? Мог бы все нервы школе вытрепать! Раиса Борисовна, конечно, знает, что я адекватный и не стал бы из-за этой ситуации ей претензии предъявлять. Но она позвала меня, чтобы извиниться! Женщина, которая годится мне в матери, стояла плакала передо мной и извинялась за то, что не смогла наладить с вами контакт. А про вас слова плохого не сказала! Я даже до конца не понял всей ситуации. Это уже Ольга Павловна, директор, мне всё объяснила. Она своё расследование провела. И потом уже я готов был сквозь землю провалиться из-за того, что мой сын довёл учителя до такого состояния. Два месяца назад – прыжки из окна второго этажа. Теперь – палец.
Кирилл. Ну мы же в сугроб тогда прыгали. И никто не покалечился…Я обещал тебе специально ничего такого больше не делать, я и не делаю. С пальцем случайно получилось…
Михаил. А кому от этого легче?
Кирилл. Пап, ну я понимаю, что мы дурака сваляли… Не подумали о Раисе Борисовне, о последствиях… Но я же не вор, не алкаш, не наркоман и с людьми нормально общаюсь. Я же не конченный какой-то! А в молодости все хулиганят. Ты же про себя тоже рассказывал. Ну хочешь, я завтра подойду к Раисе и скажу, что сам виноват в том, что сломал палец и извинюсь перед ней?
Михаил. Как же ты подойдешь? А дружки? Что они скажут? Или ты прятаться от них будешь?
Кирилл. А что дружки? Во-первых, у нас никто конкретно против Раисы Борисовны не выступает. Все правда к ней хорошо относятся. Ну, не подумали, подставили её. Я это всем могу сказать. И извиниться могу при всех.
Михаил. Знаешь, Кирилл, не важно, что хочу я. Делай так, как хочешь ты. Поступок должен быть осознанным и приносить облегчение. Что для тебя лучше: подойти или нет?
Кирилл (задумывается). Лучше подойти.
Михаил (улыбаясь). Не слабо, значит?
Кирилл (уверенно). Не слабо!
Михаил. Хорошо! Значит, и твоё время пришло.
Кирилл. Для чего?
Михаил. Для перехода из пацана в мужчину. И чем раньше этот момент наступает, тем круче.
Кирилл. Ну и …как у меня? Не поздно?
Михаил. Нормально. У меня тоже такой момент в твоём возрасте был.
Кирилл. Расскажи!
Юля. Давайте пойдём ужинать! (Мише) Там и расскажешь.
Михаил. Нет, мы этот разговор назавтра отложим. (Кириллу). Если ты сделаешь так, как решил, тогда и я тебе про себя расскажу. Если передумаешь, твоё право. Но я хочу, чтобы мы не просто поболтали, а опытом поделились. На равных. Понимаешь?
Кирилл. Да. Понимаю.
Сцена 2.
Та же квартира. Входит Михаил. Его встречает Юля. Кирилл выходит из другой комнаты.
Кирилл (улыбаясь). Привет!
Михаил. Привет! Вижу настроение у тебя отличное?!
Кирилл. Да!
Михаил. Есть о чём поговорить?
Кирилл. Ага!
Михаил. Это здорово! Ну, давай, рассказывай!
Кирилл. Сегодня ко мне утром стали многие подходить, спрашивать про палец. Я им сказал, что палец – это ерунда, а вот мы вчера повели себя по-идиотски. Жалко Раису… Она переживала, плакала, ещё и нашу вину взяла на себя. Я решил, что нужно перед ней извиниться. Потом сказал, что, если есть ещё желающие, можем подойти вместе. И, представляешь, многие меня поддержали! Я даже не ожидал! Короче, мы на перемене нашли её в учительской и попросили прощения. Она так обрадовалась! Сказала, что очень расстроилась, думала, что мы не хотим ходить на её уроки. Благодарила нас…Ну в общем, душевно так пообщались…
Михаил. Думаю, она была счастлива! Ну а вы как себя чувствовали?
Кирилл. Все такие радостные возвращались! Как-будто мы что-то великое совершили!
Михаил. Видишь, как поступки влияют на наше настроение! Особенно осознанные!
Кирилл. Расскажи теперь про себя!
Михаил. Хорошо, теперь расскажу. У нас в классе был слабый, тщедушный мальчик. С ним никто толком не общался, считали каким-то заморышем. Однажды, после уроков, мы играли в волейбол на школьном поле, и он напросился к нам в команду. В результате из-за него мы продули. Ну, естественно, все налетели на него, наговорили гадостей, потому что он на физкультуру вообще не ходил, а тут ему приспичило играть. Он молча слушал нас, а потом вдруг побледнел и стал задыхаться. Мы испугались и отвели его в школьный медпункт, а там уже врач вызвала ему скорую.
Вечером я рассказал об этом родителям. Отец как-то странно посмотрел на меня и уточнил фамилию и имя одноклассника…Потом он сказал, что этому мальчику на прошлой неделе завод выделил материальную помощь на операцию. У него, оказывается, были серьёзные проблемы с сердцем. Мой отец был начальником цеха на том заводе, а отец мальчика – крановщиком. Но даже в платной очереди нужно было ждать ещё два месяца, а в любую секунду могло случиться непоправимое. После этого отец сказал, что теперь с операцией медлить нельзя, нужно оплатить срочную, и мы обязаны помочь. Они с мамой стали считать, сколько он может передать денег. Меня ни в чём не обвиняли, но я почувствовал себя последней сволочью.
Кирилл. Ну ты же не знал! А пацан сам должен был думать о своём здоровье.
Михаил. Да, я не знал. Но кто мне мешал поинтересоваться? Можно же было проявить к нему внимание, а не гнобить… Я в то время собирал деньги на новый велосипед. Так мечтал о нём! Но в тот момент понял, что должен сам исправлять свои ошибки. Поэтому отдал все эти деньги отцу и попросил, чтобы он добавил их к своим…
Кирилл. Ну и что, сделали мальчику операцию?
Михаил. Да, всё закончилось хорошо. Но он до сих пор не знает, что его сердце крутит педали моего велосипеда (улыбается). И никогда не узнает.
Кирилл. А вы что до сих пор с ним общаетесь?
Михаил. Конечно! Это же Андрей – твой крёстный!
Кирилл. Да ладно?! Он же – триатлонист!
Михаил. Да, после операции ему разрешили тренироваться, и он за пару лет превратился в совершенно другого человека. К тому же оказался классным парнем, и мы с ним стали лучшими друзьями… Я благодарен судьбе, что всё закончилось именно так.
Юля. Все мы по молодости совершаем глупости и ошибки, а потом раскаиваемся в них. Поэтому, сынок, прежде чем что-то сделать, подумай, не будешь ли ты этого стыдиться в будущем.
Кирилл. Да я особо ничего такого не делаю. (Улыбаясь). Ладно, буду думать о карме!
Сцена 3.
Вечер. Юля и Михаил сидят в комнате. Юля читает, Михаил смотрит телевизор.
Михаил. Что-то долго его нет. Когда он обещал вернуться?
Юля. Сказал, что к девяти будет.
Входит Кирилл. Он явно чем-то расстроен.
Юля. Сынок, что-то случилось?
Кирилл. Да нет, ничего страшного.
Михаил. Может расскажешь? Ты с одноклассниками встречался?
Кирилл задумывается, а потом решительно идёт к родителям.
Кирилл. Когда ты рассказал мне про свой случай с Андреем, я подумал, что может мы тоже с пацанами зря недолюбливаем Зотова. Пришёл в школу, поговорил с Антоном, Серёгой и Максом, и мы решили пойти Зотову на встречу, начать с ним общаться. Он обрадовался и с первых минут начал плакаться, что хочет поехать с нами в поход, но не успел вовремя сдать деньги, а теперь уже нет мест. Мы ему посочувствовали, поддержали. А тут вдруг приходит Вадим и говорит, что его поездка срывается, потому что у него в этот день соревнования. Мы расстроились, конечно. Но потом подошли к Зотову и сказали, что он может поговорить с Сергеем Анатольевичем о свободном месте. Он начал ныть, что ему неудобно. Мы, короче, пошли к Анатольевичу, попросили его взять Зотова вместо Макса. Анатольевич удивился, но пошёл с нами в класс, чтобы с ним поговорить. И тут начался цирк. Этот Зотов сделал вид, что ни о чём нас не просил. Он сказал Анатольевичу: « Ну я не знаю. Я подумаю». И всё это с таким видом, как будто Анатольевич у него милостыню просит. Мы вообще обалдели! А Анатольевич посмотрел на нас, как на дураков, и ушёл. Ну, тут Антон на этого Зотова первым наехал, а потом и мы вслед за ним.
Михаил. Били?
Кирилл. Да нет. Антоха его в плечо пару раз толкнул, а так даже мараться не захотелось. И вот теперь не знаем, что делать. Подходить снова к Сергею Анатольевичу – это опять дураками себя выставить. Но и идти в поход с этим гадом никто не хочет. Одно скажу: общаться с ним теперь никто из нас не будет. Вот так и защищай слабых!
Михаил. Зато ты увидел, что есть огромная разница между слабыми телом и слабыми душой. Поддерживать и защищать нужно только первых.
Кирилл. Не знаем теперь как быть с походом.
Юля. А ты думаешь, что Зотов после этого конфликта захочет пойти с вами?
Кирилл. Я в этом уверен. Он сегодня уже начал бегать вокруг нас и заискивать. Вёл себя, как последняя мразь.
Михаил. Поговори с ребятами и решите, что для вас лучше: признать свою ошибку перед Сергеем Анатольевичем и рассказать ему всю правду или идти в поход с Зотовым.
Кирилл (задумывается). Ну уж нет! Лучше я признаюсь, что повёлся как дурак на сопли Зотова, чем буду с ним в походе. Подойдём к Сергею Анатольевичу и заберём свои слова обратно. Пусть Зотов сам свои проблемы решает, если место ещё осталось. Пойду сейчас напишу пацанам в беседу. Уверен, что они решат так же, как и я.
Кирилл уходит.
Юля. Молодец, Кирилл. И меня радует, что у него уже есть хорошие друзья.
Михаил. А меня больше всего радует, что он начинает взрослеть.
