Автор: Антон Агеев
lemonche@mail.ru,
8(925)5175114

Не стреляйте, мы свои

Действующие лица:
Лебешев: старший лейтенант: 35 лет, русский.
Игнашевич: лейтенант: 30 лет, русский.
Гнатюк: рядовой, 30 лет, русский.
Толстый (Фролов): 35 лет, украинец.
Тощий (Сидорин) : 20 лет, украинец.

1.
Землянка. Ночь. Снаружи слышна канонада выстрелов. За столом сидит командир – старший лейтенант Лебешев, что-то пишет, поодаль от него лейтенант Игнашевич – играет с кошкой.
ИГНАШЕВИЧ: Ты мышей будешь ловить, а? Отвечай. Ты мышей будешь ловить, а? Не дам тушенки тебе, не дам тушенки. Жиртрест! Ничего не боится, зараза. Слышь, Серег, все как с ума посходили, а ей хоть бы хны.
ЛЕБЕШЕВ: А?
ИГНАШЕВИЧ: Хоть бы хны, говорю. Мурка наша ничего не боится.
ЛЕБЕШЕВ: Так не бывает…
ИГНАШЕВИЧ: Гнатюк грозился ее к дрону привязать и отправить бандеровцам в подарок. Ты слышишь?
ЛЕБЕШЕВ (рассеянно): Гнатюк – странный человек… Не мешай.
Слышны сильные взрывы
ИГНАШЕВИЧ: Вон как лупасят! А ей все равно. Земля скоро разверзнется, а ей все равно. Серег, давай чаю попьем?
ЛЕБЕШЕВ: Давай… Сейчас рапорт допишу и попьем.
ИГНАШЕВИЧ: А печенье все мыши пожрали (треплет кошку) Ты будешь мышей ловить? А? Ты будешь мышей ловить? Отдам тебя Гнатюку. Так и знай! А мои мне сгущенки прислали. Серег? Ты будешь со сгущенкой? А у меня еще где-то сушки припрятаны..
ЛЕБЕШЕВ: Буду-буду, прошу же, не лезь.
ИГНАШЕВИЧ: А тебе, шиш! (показывает кошке кукиш) Ишь, сгущеночки захотела!
Внезапно слышатся приближающиеся голоса. Украинская речь. Игнашевич, отпускает кошку, настораживается и прислушивается. Кто-то громко кричит.
ГОЛОСА: То мы, хлопцы, идем! Эй! Не стреляйте, мы свои! Слава героям!
Лебешев откладывает планшет, вынимает пистолет, кладет рядом с собой на стол. Игнашевич поднимает автомат.
ГОЛОСА: А он мне и каже — кинь её, вона отравленная. Сидорин! Жрать охота, сил нет…. пять километров пробигли не глядя, лишь бы добежать. Ящик разбомблений с тушенкой нашли…отравленный? Какой отравленный. Нормальный. Трошки помятый…
В землянку весело вваливаются двое украинских солдат: толстый постарше и тощий –совсем молодой.
ТОЩИЙ: А коли отравленная?
ТОЛСТЫЙ: Та ни, говорю…(замирает)
Всеобщее молчание. Лебешев и Игнашевич с изумлением смотрят на украинских солдат. Украинцы на русских. Рука Лебешева медленно тянется к пистолету, а тощий украинец осторожно протягивает руку к ремню автомата. Внезапно, со спины украинских солдат, в землянку вбегает обезумевший Гнатюк.
ГНАТЮК(истошно кричит): Руки! Руки вверх! Гады! Просочились! Я этого Мирошникова урою! Все проспал! Руки! Руки за голову! Лечь на землю! Руки!
Украинцы испуганно плюхаются на пол.
ГНАТЮК: Кто?! Кто такие?!
ТОЛСТЫЙ: Мы это…Наверно окопом ошиблись…
ГНАТЮК: Что?! Ноги! Ноги расставили (ударяет их по ногам). Должность, подразделение?! Отвечай!
ТОЛСТЫЙ: Восемьдесят вторая бригада. Солдат. Трошки заплутали.
ГНАТЮК: Что?! Нормально! Нормально говори!
ТОЛСТЫЙ: Мы это… Мы от своих отбились (кашляет) А тут бомбить начали. Все в разные стороны побежали. Темно. Окопом ошиблись (начинает кашлять и задыхаться). Помогите… пожалуйста…(хрипит)
ЛЕБЕШЕВ: Что?! Подними его.
ГНАТЮК: А ну, вставай! (поднимает за шиворот толстого). Что в мешке?!
ТОЛСТЫЙ: У меня астма. Я задыхаюсь, когда вниз лицом. Там – тушёнка. Мы ящик разбомбленный нашли. Ваша видать.
ЛЕБЕШЕВ: Не в ту сторону значит побежали?
ТОЛСТЫЙ: Виходить не в ту (кашляет)
ГНАТЮК (продолжает кричать): Фамилии!!!
ЛЕБЕШЕВ: Слушай, Гнатюк. Ты что все время орешь? Тут, что глухие?
ГНАТЮК: Товарищ старший лейтенант, так я же и правда глухой на правое ухо, после контузии.
ЛЕБЕШЕВ: Ну, все равно. Зачем так орать?
ГНАТЮК: Оказываю психологическое давление, воспользовавшись эффектом неожиданности.
ЛЕБЕШЕВ: Ладно, Гнатюк. Неожиданность уже закончилась. Иди. Я их сам допрошу.
ГНАТЮК: Есть!
ЛЕБЕШЕВ: Эй! Оружие прибери только, я тебя вызову как закончим. Отведешь их.
ГНАТЮК: Куда их отводить то? В расход их, товарищ старший лейтенант и все! Сами знаете, держать их у нас — нельзя.
ЛЕБЕШЕВ: Знаю. (к пленным) Документы имеем при себе?
ТОЛСТЫЙ: Вот. Военник (протягивает дрожащей рукой документы)
ЛЕБЕШЕВ (к тощему): Твой? (забирает документ, читает) Рядовой Сидорин. Кирилл Михайлович. Двадцать лет. Ты откуда? Как на фронте оказался?
ТОЩИЙ: Из Николаева. Мобилизованный. В бусик сунули и сюдой. Не расстреливайте, прошу вас! (пытается встать на колени).Мамка у меня, одна. Не вынесет!
ЛЕБЕШЕВ: О чем ты раньше, недоумок, думал?!
ТОЩИЙ: А шо я мог сделать?
ЛЕБЕШЕВ: Шо-шо… Не знаю –шо!
ИГНАШЕВИЧ: Вот ведь придурки! Это же надо! Окопом ошиблись…
ЛЕБЕШЕВ(поворачивается к толстому): Ну? А ты кто?! Фролов Валентин? Рядовой. Из Харькова? Так?!
Толстый кашляет, ничего не может ответить.
ЛЕБЕШЕВ: Громче! Не слышу!
Толстый начинает задыхаться, закатывать глаза и падает в обморок.
ЛЕБЕШЕВ: Чего с ним? Помоги, Игнашевич! Придуривается?
ИГНАШЕВИЧ: Ясно. Припадочного корчит.
ТОЩИЙ: У него астма. Он когда нервничает у него всегда так.
ЛЕБЕШЕВ: Астма у него… Игнашевич, дай воды (слегка бьет толстого по лицу ладонью).
ИГНАШЕВИЧ: Охота тебе с ними возиться?
ЛЕБЕШЕВ: Охота-неохота. Все равно о ЧП докладывать. Вставят нам, конечно, по первое число. Я этого Мирошникова сам когда-нибудь урою. (кивает на толстого) Можешь его хоть от стола оттащить? Вон туда..
ИГНАШЕВИЧ (нехотя, к тощему): Давай, помоги (отволакивают толстого в сторону).
ЛЕБЕШЕВ: У этого Фролова знакомое лицо. Где то я его видел. Посмотри, есть ли у него какие-нибудь лекарства, пшикалки.. Что там у астматиков бывает?
ИГНАШЕВИЧ (охлопывает карманы толстого): Нет ничего. Вроде в себя приходит.
ЛЕБЕШЕВ(подходит ближе, всматривается в лицо): Где же я его видел? Фролов…Фролов… Фролов Валентин. И кашель этот… Точно! Вспомнил! (слегка пинает толстого сапогом в бок)
Толстый испуганно вглядывается в лицо Лебешева, тяжело дышит.
ЛЕБЕШЕВ: Ну?! Фролов! СМУ 17. Южное Бутово! (к Игнашевичу) Мы с ним в Москве теплицы для поляков строили! Пятнадцать лет назад. Ну, ничего себе, дела. Прикинь?! Фролов!? Узнаешь меня?
ТОЛСТЫЙ (тяжело дыша): Серега?
ЛЕБЕШЕВ: Серега! Я там опоры красил, а он этим…моим подмастерьем был. Ведро с краской таскал. Он и тогда кашлял все время. Чуть потаскает, а потом бежит на щебень -дышать. Ну, здорово, Фрол!
Протягивает ему руку, толстый опасливо и нерешительно пожимает ее.
ЛЕБЕШЕВ: Да-а! Прикол! Вот где встретились то. Нарочно не придумаешь. Ну?! Как сам?
ТОЛСТЫЙ: Нормально…(пытается приподняться)
ЛЕБЕШЕВ: Я уж вижу (смеется) Подожди…(помогает толстому сесть поудобнее).
ТОЛСТЫЙ: Спасибо.
ЛЕБЕШЕВ: И этот кашель, понимаешь… А я все вспомнить не мог, где я его слышал… Я тогда студентом подрабатывал, а эти из Подольска, из общаги ездили…
ТОЛСТЫЙ: Из Серпухова.
ЛЕБЕШЕВ: Неважно, из Серпухова. А хорошие времена были! Фролов?!
ТОЛСТЫЙ: Хорошие…
ЛЕБЕШЕВ (к Игнашевичу) Мы с ним лепшие кореша на стройке были. Да?
ТОЛСТЫЙ: Да.
ЛЕБЕШЕВ: А помнишь Олега? Брата моего? Он у нас бригадиром был.
ТОЛСТЫЙ: Помню, конечно (кашляет) Мы с ним дружили.
ЛЕБЕШЕВ: А как он нас от Сергеича, прораба нашего, отмазал?! А?!
ТОЛСТЫЙ (хрипло смеется): Когда мы накидались?!
ЛЕБЕШЕВ: Ага! Это, говорит, они поспать легли, им так удобно (смеется) Вот дела! Поверить не могу. Как же ты здесь оказался?!
ТОЛСТЫЙ: Как и все. Призвали…(кашляет)
ЛЕБЕШЕВ: Понятно… Ты же больной совсем! И туда же полез. Игнашевич! Завари ему чаю, что-ли. Пусть горячего попьет. И этому задохлику тоже. Да-а-а… Хорошие времена были. Все вместе работали…
ТОЛСТЫЙ: Хорошие.
ЛЕБЕШЕВ (передразнивает): «Хорошие»! А вы все испортили, придурки!
ТОЛСТЫЙ: А мы думали, что – вы…
ЛЕБЕШЕВ (взрывается): Как мы то?! Как мы?! Вы же восемь лет, блин, бомбили…Эти нарушали… Как их, а? (машет Игнашевичу)
ИГНАШЕВИЧ: Минские…
ЛЕБЕШЕВ: Да! Соглашения нарушали…. Да и вообще.
ТОЛСТЫЙ: Я что ли бомбил.
ЛЕБЕШЕВ: Ну, с вашего молчаливого согласия.
ТОЛСТЫЙ: Какого согласия… Я всю жизнь стены красил.
ЛЕБЕШЕВ: А ты, Фролов, всю жизнь, чем то не тем занимаешься, тебе это еще мой брат говорил.
ТОЛСТЫЙ (хрипло смеется): А я то думал в чем дело…
ЛЕБЕШЕВ (тоже смеется): Маляр-астматик! Ладно…(машет рукой, задумывается). Вот, что с вами сейчас делать?! А? Игнашевич?
Игнашевич задумчиво сидит, опять наглаживает кошку.
ЛЕБЕШЕВ (раздраженно): Да, отпусти ты ее уже! Чего ты в нее вцепился?!
Игнашевич нехотя спускает кошку с колен
ТОЩИЙ (улыбается кошке): А у нас тоже кошка имеется…Юськой звать. Ей надо метелик сделать.
ИГНАШЕВИЧ: Кого?
ТОЩИЙ: Бабочку. С бумажки…
ЛЕБЕШЕВ: А тебе вообще голоса не давали! Игнашевич!?
ИГНАШЕВИЧ: Что? Гнатюка звать?
ЛЕБЕШЕВ: Да подожди ты… с Гнатюком. Что с ними то делать?
ИГНАШЕВИЧ: Серег, ты же знаешь, Гнатюк прав…
ЛЕБЕШЕВ (мрачно): Знаю.
Лебешев долго с сожалением смотрит на толстого.
ЛЕБЕШЕВ: Фролов , а помнишь, Леху, ну того, с крекерного завода, что просил меня канистру краски вынести?
ТОЛСТЫЙ: Да…
ЛЕБЕШЕВ: Ты же меня тогда отговорил. А на проходной в этот день шмон был -менты дежурили. Спас ты меня, буквально. Я до сих пор это помню.
ТОЛСТЫЙ: Да… (толстому становится хуже). Я тоже помню.(кашляет, заваливается на бок)
ЛЕБЕШЕВ (трясет его за плечо): Фрол! Ты это. Давай, пей больше, горячего. Не закисай. А может тебе водки налить?
ТОЛСТЫЙ (отрицательно мотает головой) Не надо… Лучше чай…(Лебешев поддерживает ему кружку) Спасибо.(пьет осторожными глотками) А как твой брат сейчас? Олег?
ЛЕБЕШЕВ: Никак. Убили брата. Мы с ним вместе мобилизовались в двадцать втором. Зимой и убили при наступлении. Дроном взорвали.
Все тягостно замолкают
ТОЛСТЫЙ: Вы нас куда теперь? Расстреляете?
ЛЕБЕШЕВ (нерешительно): Почему?
ТОЛСТЫЙ: Ну а что же…
ЛЕБЕШЕВ: Не знаю. Пей чай пока.
Толстый с трудом пьет чай и опять заходится от кашля. Лебешев о чем то думает. Прислушивается.
ЛЕБЕШЕВ: Игнашевич?!
ИГНАШЕВИЧ: Чего?
ЛЕБЕШЕВ: Никак стихло? А?
ИГНАШЕВИЧ: Вроде так…
ЛЕБЕШЕВ: Позови, пожалуйста, Гнатюка.
ИГНАШЕВИЧ (подходит ближе к выходу, кричит): Гнатюк!
В землянку вбегает Гнатюк.
ЛЕБЕШЕВ: Гнатюк, скажи Мирошникову, чтобы не стрелял.
ГНАТЮК: Не понял?
ЛЕБЕШЕВ (не обращая внимания на Гнатюка): Эй, ты, Кирилл. Помоги его поднять.(помогает поднять толстого, тот с трудом встает на ноги, еле опирается на Кирилла). Кирилл, слушай внимательно, как из землянки выйдете, шуруйте налево. Пройдете сараи, потом через пустырь, а потом пролеском через парк- там ваши. Давайте. Валите отсюда.
ГНАТЮК: Отпускаешь их?!
ЛЕБЕШЕВ: Гнатюк, выполняй приказ.
ГНАТЮК: Я этих мразей выведу, а потом…
ЛЕБЕШЕВ: Гнатюк!
ГНАТЮК: Я буду докладывать, товарищ старший лейтенант….
ЛЕБЕШЕВ: Твое дело. Тебе же хуже будет. Все огребем по полной программе.
ГНАТЮК (зло и часто кивает, отходит в сторону, пропуская пленных): Эх, лейтенант, лейтенант…
ТОЛСТЫЙ: Спасибо, Серег…
ЛЕБЕШЕВ: Да ладно. На. Забирай. (отдает им документы). Валите давайте поскорее, пока тихо (отворачивается от них)
Украинцы с трудом, медленно уходят. Гнатюк презрительно сплевывает им в след.
ГНАТЮК: С нашими бы там не церемонились. Гнилая порода.
ЛЕБЕШЕВ: А мы все одна порода, Гнатюк. Люди — называется. Будь добр, иди к Мирошникову…
ГНАТЮК: Есть..
Гнатюк мрачно уходит. Лебешев садится на корточки и подзывает кошку, ласково треплет ее.
ЛЕБЕШЕВ: Кыс-кыс-кыс. Иди сюда. Кыс-кыс-кыс. (кричит) Игнашевич! Тащи сюда свою сгущенку! Ты почему, зараза, мышей не ловишь? А? Ты почему не ловишь? А? Все мыши от тебя опять разбежались. Вот отдам тебя Гнатюку, узнаешь тогда…
Лебешев поднимает голову, оглядывает землянку. Кричит.
ЛЕБЕШЕВ: Игнашевич!? Володь! Вот куда он подевался?! (к кошке) Ты не знаешь? А? Куда Игнашевич подевался? Блин…Его только за смертью посылать…
ИГНАШЕВИЧ (запыхавшись): Бегу, товарищ старший лейтенант!
(слышится канонада выстрелов)
ФИНАЛ
2025