Алексей Бухаровский
О чём говорят мальчики
(Одноактная пьеса)
Действующие лица:
Егор — 10 лет
Лёша — 10 лет
Паша — 9 лет
Дима — 10 лет
Злая тётя — злой голос примерно 60 лет
Спальня спортивно-оздоровительного лагеря «Самоцветы». В спальне после отбоя не спят четыре мальчика. Смена началась пару дней назад, и им совершенно не хочется спать. Дверь спальни, выходящей в общий коридор, открыта, и приходится говорить как можно тише, чтобы не разбудить воспитательницу, её комната расположена как раз напротив.
Дима. Тише ты. А то воспиталка спалит.
Егор. Да она уже давно дрыхнет.
Паша. Седьмой сон смотрит.
Лёша. Покурила, небось, папиросок своих вонючих, и на боковую. Надо вытащить у неё пару штук из пачки, проверить, что у неё за табачок. Ха-ха!
Дима. Тише. Тссс.
Егор. Давай, давай. Были тут такие любопытные. Потом найдут тебя в туалете утопленного…
Лёша. Чё это?
Егор. Да то!
Дима. Хорош орать. Тише.
Егор. Год назад нашли одного пацанчика полумёртвого. Он на последнем издыхании простонал: «Меня убила Злая тётя». И помер тут же.
Паша. Я тоже про это слышал.
Дима. Я эту историю знаю. Вроде, правда.
Лёша. Где нашли?
Егор. Кого?
Лёша. Пацана этого!
Дима. Тихо.
Егор. Я же тебе говорю, в туалете его утопили! Плавал в выгребной яме!
Дима. Не ори.
Лёша. И как его утопили? Связали что ли?
Егор. Да не обязательно человека связывать, чтобы утопить. Один удар в специальную болевую точку, и всё.
Паша (перебивая). Да. Пальцем в точку, как ниндзя. Бац. И всё!
Лёша. Чё всё?
Егор. Выключишься на пару часиков.
Паша. Точно. А очнёшься, ты уже в говнище плаваешь. А потом бульк, и на дно.
Лёша. Как?
Егор. Молча. Топориком.
Паша. Помогите. Тону…
Паша показывает, как кто-то тонет в говне. При этом он не забывает морщиться от воображаемой вони.
Лёша. Да гонят!
Дима. Тише.
Лёша. Чё ты всё тише да тише? Давай тогда спать будем, тогда точно никто ни единого звука не произнесёт!
Егор. Да, конечно, ни единого звука. Димон первый же такого храпака даст. Хххх. Бррррр. Трррр.
Егор изображает, как Дима храпит.
Паша. Он ещё с присвистом храпит. Хааа!
Дима. Чё смешного? У меня перегородка кривая.
Егор. Какая перегородка? Межкомнатная?
Паша. Ага. Ему перегородку Джамшут выкладывал.
Все смеются.
Дима. Придурки. В носу перегородка у меня кривая.
Егор. А чё она у тебя кривая? Дверью прищемили? Хаа!
Паша. Сунул нос, куда не надо! Хаа!
Дима. У меня перелом носа был, и ничего смешного.
Лёша. С велика навернулся?
Егор. Ты чё? Он сразу на мотоцикле ездить стал! Хаа!
Паша. С пяти лет! Хаа! Не, не, с трёх!
Дима. А ты-то хоть раз на мотоцикле ездил?
Егор. Сто раз!
Паша. Я сто двадцать раз!
Дима. Чё, прямо, за рулём?
Егор. По-всякому.
Дима. Сзади, поди, один раз прокатился. Сидел, трясся. Ой, мамочки. Ой, помедленнее, пожалуйста!
Дима показывает, как Егор боится ехать на мотоцикле.
Лёша. Не. Реально, как сломал?
Егор. На машине разбился.
Паша. Насмерть. Хаа!
Егор. Такой, короче…как в боевике, через стекло вылетел…
Паша. Такой летит. Хоть бы, хоть бы нос не сломать, и бац! Хаа!
Дима. На карате сломал.
Егор. Ой. Дима — каратист? Боюсь, боюсь. Хаа!
Паша. Димочка, прости нас. Хаа!
Лёша. На соревнованиях?
Егор. Конечно! На чемпионате мира!
Паша. Димон против Макгрегора вышел. Хаа!
Дима. Придурок. Он в смешанных единоборствах.
Егор. Так и было. Макгрегор вышел, такой. Ходит там в клетке. Вы, говорит, хоть переведите Диме, что я из смешанных единоборств. Димон говорит: да пофиг. Я своим карате его щас закияю! Хаа!
Паша. Закияю! Хаа!
Паша заходится от смеха.
Дима. Давай, давай смейся громче. Щас воспиталка придёт, она тебе устроит.
Егор. Такая зайдёт. Кто тут не спит? А Лёха такой: «Дай-ка папироску! На экспертизу!». Хаа!
Паша ржёт, пуская слюни, утыкаясь лицом в подушку.
Паша. Не! Лёха такой: Чё! Покурим?!
Все ржут.
Лёша (обращаясь к Диме). Серьёзно? На соревнованиях в лицо же бить нельзя, вроде?
Егор. Так для него исключение сделали. Судья говорит перед началом: вот этому можете всю хлебососку расхлестать! Хаа!
Паша. Хлебососку! Хаа!
Дима. Ржёте, как лошади. Я вообще спать буду.
Егор. Да ладно. Без обид. Димон. Ты, это, не спи. Мало ли чё. Кто нас защитит? Вся надежда на тебя.
Паша. Да. Димчик. Щас как нинзи поналезут. Ткнут нам в секретную точку. И всё.
Егор. Очнёмся все в выгребной яме.
Дима. Тебе точно в эту выгребную яму надо. Я на тебя ещё сверху поссу.
Паша. Как ты поссышь-то? Ты рядом плавать будешь.
Лёша. Про ниньзей, конечно, сказки. Но маньяки-то реально любят по детским лагерям шариться.
Егор. Так я же не пошутил про Злую тётю.
Дима. Ой. Заканчивай ты уже. Злая тётя. Чё, как малышня. Ты ещё про зелёную руку расскажи.
Паша. Не! Рука жёлтая. А зелёные — это глаза.
Лёша. Зелёные глаза? Первый раз слышу.
Паша. Да меня старшая сестра постоянно этим рассказом доводила, когда я маленький был. Страшно, аж жуть! Ещё потом среди ночи начнёт петь: «Бегают по стенке зелёные глаза! Ты маму не увидишь, больше никогда!».
Лёша. Расскажи.
Егор. Давай я расскажу. Короче, в одном городе жила одна девочка. У неё была бабушка. Когда бабушка помирала, она сказала девочке: ни при каких обстоятельствах не включай зелёную пластинку.
Паша. Да. Бабка меломан была.
Лёша. Дай послушать.
Паша. Я просто объясняю, что бабка меломан была, и у неё этих пластинок виниловых горы были…
Егор. Да. Короче, бабушка сказала это девочке и померла. Девчонка полезла пластинки перебирать. Думает, класс! Щас загоню пласты! И тут ей попадается та самая зелёная пластинка.
Паша. Она ещё в зелёной такой обложке была…
Лёша. Дай послушать.
Егор. Она думает: бабка старая, в бреду чего только ни скажешь, дай-ка послушаю, что за диск? Включает такая. Там шик- пык, шик- пык, а потом страшная такая музыка и голос: Бегают по стенке зелёные глаза, ты маму не увидишь! Больше никогда! Она резко выключила пластинку. А вечером приходят соседи и говорят, что её мама тоже умерла.
Паша. А у нас мама сначала пришла без одного глаза, потом она снова пластинку послушала, мама пришла без второго глаза…
Дима. А у нас сначала без рук, а потом без ног домой пришла.
Лёша. Как она без ног-то домой пришла?
Егор. Короче. Эта девчонка снова пластинку зелёную поставила. А там опять страшная музыка, и уже поют: Бегают по стенке зелёные глаза, ты маму потеряла, сейчас умрёшь сама! И звонок в дверь. Она открывает. А там два огромных глаза.
Паша. Прямо огроменные. До потолка такие…
Егор. Они ей говорят: Не послушала бабушку! Вот и получай! И задушили её!
Лёша. Чем задушили-то? У глаз что, руки были?
Егор. Да чё ты докопался! Я откуда знаю!
Дима. Это-то страшилка детская. А Злая тётя реально существует. Её просто поймать не могут.
Паша. Конечно. Она в плащ-невидимку закутается, и не видно её…
Дима. Да отвали ты. Она нанимается в детские лагеря отдыха. То уборщицей, то на кухню посудомойкой, а потом один ребёнок из лагеря погибает.
Лёша. А почему её поймать-то не могут? Такие дела прокуратура расследует. Да они всех бы тут позакрывали. Всех, от директора лагеря до сантехника. Они бы обязательно нашли убийцу. Их за это дрючат.
Паша. За что за это?
Лёша. Если детей убивают.
Егор. Дрючат. Ну, в том году-то не нашли!
Лёша. Ты опять про своего утопленного в говне?
Паша. Так это точно же было.
Лёша. Ты ещё скажи, что сам его видел?
Паша. Может, и видел…
Лёша. На похоронах был?
Егор. А вот ещё случай был. Это всё на самом деле было. В лагере одна повариха сбрендила и давай всем отраву подсыпать в еду.
Паша. Точно. Я по телику про это видел.
Лёша. И что умер кто-то?
Егор. Кто-то? Да весь лагерь и помер!
Паша. Да. Там сто автобусов на кладбище приехали с родственниками. А повариха в столовой готовила на эти похороны обед и тоже всем в еду яд подсыпала.
Лёша. И все тоже померли?
Дима. А вот кто поварихе в нашем лагере помешает в еду яд подсыпать?
Паша. Да. Я вот вчера видел, как в столовой на подносе стояли стаканы с компотом. В один стакан залетела муха. Плавает такая. Лапками гребёт. Я взял компот, который рядом был, и говорю: «У вас там муха в компоте». Ушёл за свой стол, сижу такой и наблюдаю незаметно. Повариха берёт ложку. Муху эту вычерпывает из стакана, и всё. Компот, в котором муха плавала, на подносе и остался. Его кто-то выпил.
Дима. Да муха-то ладно. Насекомых вообще едят.
Егор. Ладно?! Завтра поймаю муху и тебе отдам. Ты её съешь?
Дима. А чё мне её есть-то?
Егор. Ты сам сказал, что мух едят.
Паша. Она противная такая. По говну ползала. Лапки свои потирала. Умывалась всяко. А Димон её будет есть!
Дима. Да не буду я её есть!
Егор. А чего тогда говоришь, что мух едят?
Дима. Не мух, а насекомых,
Егор. А муха что ли не насекомое?
Паша. Прямо самую жирную муху завтра поймаем. С зелёненьким таким брюшком, и Димону в компот!
Дима. Только попробуй.
Егор. А прикинь, кто-то ведь этот компот выпил, в котором муха плавала.
Паша. Я знаю даже кто.
Дима. Кто?
Паша. Да ты и выпил! Ха!
Паша смеётся, пока Дима не отвешивает ему подзатыльник.
Паша. Ты чё? Я тебя разве бил?!
Дима. Попробуй.
Паша пытается ударить Диму, но тот ставит блок, и Паша больно ударяется рукой.
Паша. А! Блин! Я руку сломал!
Дима. Ничё не сломал.
Паша. Я хруст слышал.
Паша, спрыгнув с кровати, бегает по спальне, держась за руку.
Егор. Вот ты прилип, Димон. Сломал Пашке руку. Сейчас его в травмпункт повезут.
Дима. Он первый начал.
Егор. Ты ему руку сломал.
Лёша. Это была самооборона.
Егор. Какая оборона?
Лёша. Необходимая.
Паша. Больно-то как!
Лёша. Пойдём в медсанчасть.
Егор. Давай, давай. Ночью. Всех разбудите. Они родителям сразу позвонят.
Дима (тревожно). Я же не специально.
Лёша (одевая сандалии). А какие варианты? Пошли!
Егор. Можно сказать, что Паша поскользнулся и ударился рукой о кровать.
Паша. С чего это?
Егор. Тогда Димона на учёт в полицию не поставят.
Паша. Пусть ставят! Он мне руку своим карате сломал!
Егор. Во! Точно! Его теперь и из секции выгонят.
Лёша (обращаясь к Паше). Бил-то ты его. Он просто руку подставил.
Егор. Лёха, а ты-то чё впрягаешься. Вот ты побежишь, а я тебе только ногу подставлю, и всё. А то, что ты со всего маху в пол башкой, это твоё дело.
Паша. Да! Брякнешься! Зубы вылетят, как с добрым утром!
Егор. А я тут ни при чём буду. Я только ногу подставил. А зубы тебе пол выбил.
Лёша (вскипая). Ну, давай!
Егор. Что давай?
Лёша. Проверим! Нападай!
Егор. Да чё ты заводишься-то?
Лёша. А я не завожусь.
Егор. А чё тогда набычился?
Лёша. Я не набычился.
Егор. А чё покраснел тогда?
Лёша. Кто покраснел?
Егор. Ты покраснел. И пятнами пошёл.
Лёша. Сам ты пошёл.
Паша (тряся рукой). Ой. Вроде, отпустило. Не сломана, вроде.
Дима. Я сразу говорил, что рука не сломана.
Паша. А мог бы и сломать.
Дима. Но не сломал же.
Паша. А мог.
Егор. А Лёха уже драться со мной собрался.
Лёша. Кто собрался?
Егор. Ты собрался.
Лёша. С чего ты взял?
Егор. Да ты уже сандалии одел.
Лёша (снимая сандалии). Я их одел, чтобы Пашку в медпункт вести.
Егор. А может и не для этого.
Лёша. А для чего?
Егор. Пинаться!
Лёша. Какая от сандалий польза в драке? Если бы сапоги.
Егор. Вот. Все слышали? Он бы и сапогами пинаться стал.
Лёша. Заткнись уже!
Егор. А чё ты кулаки сжал?
Лёша. Тебе-то чё?
Паша. Блин. Болит. Если не перелом, то трещина.
Дима. Нет там ничего.
Паша. А ты рентген? Рентген что ли?
Лёша. Или идём в медпункт, или не ори.
Паша. Я и не ору. Это ты орёшь.
Егор. Из-за фигни всякой драться решил.
Лёша. Ничё я не решил.
Егор. Ну, собирался.
Дима. Не орите вы.
Паша. Давай тебе в руке трещину сделаем и посмотрим, как ты заорёшь. Давай. Давай?
Слышится шум из коридора и хриплый голос воспитательницы.
Воспитательница. Кто не спит опять! Кто не спит! Бу-бу-бу! Бу-бу-бу! Вот завтра все, кто не спал, а бубнил, купаться не пойдут. Будут наказаны и лягут спать вместо купания!
Воцаряется тишина. Мальчики делают вид, что спят, уткнувшись лицом в подушки.
Дима (шёпотом). Ну что? Доорались?
Егор. Ой. Чё ты её слушаешь. Так, стращает.
Дима. Завтра вот не разрешит купаться, и узнаешь.
Егор. Ты чё так купаться хочешь? Давай сейчас через окошко вылезем и пойдём купаться.
Дима. Да ты первый и не пойдёшь. Заднюю включишь.
Егор. Пошли. Пошли. Чё лежишь? Пошли.
Лёша. Если завтра она нас здесь оставит, то и сама должна будет за нами смотреть. А ей надо наблюдать, чтобы никто не утонул.
Паша. Я понял. Я всё понял.
Дима. Чё ты там понял?
Паша. Завтра кто-то утонет.
Егор. В говне?
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Паша. Она же не может знать, кто говорил, а кто спал. Может, у нас даже кто-то во сне говорит.
Егор. Вот именно.
Лёша. Может, это ваша Злая тётя говорила.
Егор. Не. Это воспитка и есть Злая тётя.
Лёша. Которая раньше поваром была? И сто автобусов народа отравила?
Паша. Да. А теперь у неё есть дрессированная отравленная муха. Прыг в компот. Яд выпустила и машет поварихе лапкой, типа, вытаскивай меня. Всё исполнила. Теперь компот отравлен.
Все смеются, уткнувшись лицом в подушку.
Паша. Если чё, это я первый догадался, кто Злая тётя. Вот завтра, если кто-то утонет…
Егор. В говне.
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Паша. Если вот завтра кто-то утонет.
Егор. В говне.
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Паша. Хорош смешить. Вот завтра не до смеха будет, когда труп выловят.
Егор. Из говна.
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Егор. Пашка будет интервью раздавать всем телевизионщикам. Я первый, мол, сказал, что кто-то утонет.
Паша. В говне.
Никто не смеётся.
Егор. Я первый узнал про злую тётю.
Паша. В говне.
Никто не смеётся.
Егор (обращаясь к Паше). Ты чё не видишь, что уже не смешно?
Паша. Конечно. Только когда ты говоришь, сразу, типа, смешно, а когда я, сразу же не смешно.
Егор (с сарказмом). Хахаха. Как Паша смешно шутит. Какой он остроумный. У него и рука поломатая есть.
Дима. С трещиной.
Егор. И в говне.
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Паша. У меня уже сил смеяться нету.
Егор. Лучше смеяться, чем драться. Скажи?
Паша (обращаясь к Егору). Чё вы вот с Лёхой сцепились? Хорошо же лежали и разговаривали. Про страшилки всякие там, и вообще про жизнь.
Егор. Это Лёха первый начал.
Паша. Да. Лёха забарагозил.
Лёша. Да? Я начал? Я же хотел тебя в медсанчасть вести.
Паша. Значит, Димон виноват. Он мне руку чуть не сломал.
Дима. Надо было сломать по правде.
Паша. Может, и сломал по правде. Утром посмотрю, может, рука-то онемеет.
Лёша. И пожелтеет.
Паша. Почему?
Лёша. Потому что жёлтая рука идёт за тобой!
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Егор. Точно. Паха — это ты и есть Злая тётя с жёлтой рукой и зелёными глазами.
Лёша. Да. Это он. У него и зелёная пластинка есть. Он её в шкафчике прячет.
Егор. И проигрыватель под кроватью.
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Паша. Гы- гы –гы. Всё на меня валите. Надо было не разнимать вас, а пусть бы вы подрались.
Егор. А ты прямо разнимал?
Паша. Конечно. Я же сказал, что рука не сломана, а мог бы и не говорить.
Дима. Как ты достал со своей рукой.
Паша. У тебя-то не болит, а у меня рука болит.
Егор. Интересно, мы бы до первой крови дрались бы?
Лёша. А как бы ты кровь увидел? Темно же.
Паша. Я бы увидел.
Егор. Понятно. Ты бы увидел. У тебя же зелёные глаза.
Дима. И жёлтая рука.
Все смеются, уткнувшись лицом в подушке.
Егор. Не. А вот серьёзно. В темноте я бы, например, упал, и головой о подоконник. И труп.
Лёша. Ну и ладно. Отнесли бы тебя к туалету и выкинули бы в выгребную яму. Потом бы списали на Злую тётю.
Дима. Может, так и было с тем пацаном?
Паша. Точно. Мы раскрыли дело.
Егор. Детектив Паха — жёлтая рука идёт по следу.
Паша. Да достал ты. Не смешно же уже. Реально, наверно, так и было.
Егор. Ты бы меня один не утащил.
Лёша. Втроём бы утащили.
Паша. А я бы не потащил, может. Я бы шум поднял.
Лёша. А Димон бы тебе вторую руку сломал.
Паша. Может, и не сломал бы.
Дима. Сломал бы.
Егор. Какие страшные люди окружают меня. Маньяки просто.
Паша. Полиция бы Лёху колонула.
Лёша. Хрен бы они меня колонули.
Егор. Лёха, наверно, не колонулся бы, а Димон поплыл бы сразу.
Дима. Щас ты поплывёшь.
Егор. Не получится. Не поплыву.
Дима. Чё это?
Егор. Мне воспитатель запретила купаться.
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Паша. Хватит смешить.
Егор. Завидуй молча.
Паша. Сам завидуй.
Егор. Чему завидовать-то? Руке твоей треснутой.
Паша. Хватит уже.
Егор. Действительно, Паха. Не обижайся. Я чё-то не подумал. Нафига завидовать треснутой руке… Вот если бы она стала жёлтой!
Все смеются, уткнувшись лицом в подушки.
Дима. Тихо. Сейчас реально воспитательница придёт.
Егор. А если бы я умер, на неё бы полиция подумала?
Лёша. Ей по-любому бы статья была.
Паша. За что?
Лёша. За халатность, к примеру.
Паша. Ой. Ты чё, юрист? Откуда ты знаешь-то?
Лёша. У меня отец следак из прокуратуры.
Егор. А. Вон почему ты так уверен был, что на Злую тётю мой трупешник бы списали.
Паша. Его бы папа отмазал.
Егор. Отмазал бы?
Лёша. Наверно.
Егор. Сто процентов отмазал бы.
Лёша (обращаясь к Егору). А у тебя отец кем работает?
Егор (грустно). Да так. Менеджер какой-то. Купи-продай.
Лёша. Понятно. А мама?
Егор. Мама в собесе работает. К ней всякие старушки ходят и жалуются.
Паша. На что жалуются?
Егор. Да на всё. Им лишь бы жаловаться. Одна вот ходит еле-еле . Ей, короче, девяносто три года. И ещё ходит. Хоть и с палочкой. Ходит и жалуется. Достала уже всех.
Паша. Офигеть. А когда ей сто лет будет, она, думаешь, тоже жаловаться будет?
Егор. Не знаю.
Дима. Она, может, до ста лет и не доживёт.
Егор. Лёха. А у тебя мама где работает?
Лёша. Сейчас дома сидит. Раньше чё-то мутила. Фирмы разные открывала. Косметикой торговала, ещё шмотками, вроде. А потом отец ей сказал: дома сиди. Дорого за тобой косяки твои подчищать. Сейчас дома. Готовит. Прибирает. Сериалы смотрит.
Паша. Класс, когда матушка всегда дома. У меня мама умерла год назад. Болела долго. А отца я вообще не видел ни разу. С сеструхой сейчас живу и с её мужем. Я им постоянно мешаю. Вот они меня в лагерь на три смены и сплавили.
Егор. Димон. Алё? Димон — каратист. А у тебя все живы?
Дима. Все. У меня две младшие сестрёнки есть. Двойняшки. Мама с ними сейчас сидит. А отец постоянно в командировках.
Егор. По вахтам катается?
Дима. Он военный.
Егор. Понятно.
Паша. Эх. Зато хоть есть.
Егор. А у меня неродной отец. Отчим. А у родного уже другая семья.
Лёша. А чего сразу не сказал? Про отчима?
Егор. Даже не знаю.
Лёша. А зачем сейчас сказал?
Егор. Тоже не знаю. Захотелось почему-то сказать. Вот и сказал.
Лёша. Понятно.
Егор. Я когда вырасту, никогда свою семью не брошу.
Лёша. Откуда ты знаешь?
Егор. Знаю.
Лёша. Может, и не бросишь.
Егор. Буду с сыном на рыбалку ходить. В походы. Может, даже на гору какую-нибудь залезем.
Паша. Может, даже и слезем. Хааа.
Егор. Не смешно, Паха. Ты бы хотел с отцом в горы пойти?
Паша. Понятно, что хотел бы.
Лёша. Каждый хотел бы.
Паша. Я бы в лес ещё хотел пойти за грибами. Мамка, пока жива была, постоянно в лес за грибами со мной ходила. Только она в чащу боялась заходить. Говорит: когда маленькая была, её медведь в лесу напугал. Вот мы далеко и не заходили.
Егор. Всё равно она смелая была. Если бы меня медведь напугал, я бы лес вообще стороной обходил.
Паша. Да. Она смелая была. И пироги вкусные пекла. Сеструха такие не умеет делать. Покупает готовые в магазине, а это вообще не то.
Лёша. Бывают в пекарнях вкусные продают.
Паша. Не. Домашние вкуснее. Даже нефиг сравнивать.
Лёша. Наверное.
Паша. У тебя матушка печёт пироги?
Лёша. Пару раз пробовала. Подгорели все.
Паша. Во. Сейчас мало кто умеет печь.
Егор. У меня умеет. И пироги, и булочки всякие. Пельмени тоже вкусные лепит.
Паша. Повезло. А она у тебя добрая?
Егор. Добрая.
Паша. Это хорошо. У меня тоже добрая была. Димон, а у тебя матушка добрая? Димон? Э? Каратяга?
Лёша. Да не буди ты его. Он спит давно. Слышишь, вон, храпит.
Паша. А у тебя, Лёха, добрая?
Лёша. Добрая.
Паша. Повезло. А то, может, как воспитательница наша.
Егор. Да не дай Бог.
Лёша. Может, это она для нас такая. А с родными людьми не Злая тётя вовсе.
Егор. Не. По ней видно, что она злая.
Лёша. У таких, обычно, кошки есть. Они с людьми не ладят, ругаются со всеми, зато кошаки их любят.
Егор. У этой, видимо, и кошки нету.
Лёша. Почему?
Егор. А кто бы её сейчас кормил? Кошку-то?
Лёша. Может, соседи?
Егор. Не. Она со всеми соседями, наверняка, поругалась. Вот та бабка, что в собес таскается, она со всеми соседями переругалась. Мать ей говорит: «Вы чего ходите-то каждый день?». Она говорит: «Да поговорить не с кем. Соседи со мной вообще не разговаривают и не здороваются». Прикинь. Паха. Паха. С тобой соседи здороваются?
Лёша. Он спит.
Егор. Пусть спит. Может, завтра рука у него нормальная будет. Срастётся за ночь.
Лёша. Хорошо бы.
В комнате воцаряется тишина. Только изредка Дима всхрапывает. Громко и с присвистом.
Егор. Лёха. Лёха.
Леша (сквозь сон). А?
Егор. Спишь уже?
Лёша. Пытаюсь.
Егор. Лёха. Я чё сказать хотел…
Лёша. Так говори.
Егор. Спасибо, Лёха, что ты меня не убил и труп на Злую тётю не повесил.
Лёша. Не за что. Обращайся.
Егор и Лёха тоже засыпают. Луна заглядывает в окно спальни. Светит холодным желтоватым светом. Луч падает на руку Пашки, отчего рука тоже кажется жёлтой, но никто этого не видит и не может посмеяться. Стрекочут кузнечики, и какая-то птичка красиво поёт, сидя на кусте сирени. Воспитательница, которая уже давно стояла под окнами, докурила вторую папиросу и, вытерев слёзы, пошла спать.
Темнота
Занавес
Конец
Екатеринбург 2024 год
