Инсценировка Оксаны Васильевой
ОГНЕВУШКА-ПОСКАКУШКА
По сказу Павла Бажова
Действующие лица:
Дедко Ефим
Федюнька
Первый старатель
Второй старатель
Огневушка-Поскакушка
Сцена 1
В лесу у огонька сидят вкруг старатели.
Первый старатель. Уходить надо. Бросать прииск. Сколько уж времени удачи нет.
Второй старатель. Что скажешь, Дедко Ефим? Ты с молодых лет золотую крупку из земли выбираешь.
Дедко Ефим. Эх, нам бы Огневушку-Поскакушку увидать! Там бы и удача пришла!
Федюнька. Что за Поскакушка?
Дедко Ефим. Есть такой знак на золото – вроде маленькой девчонки, которая пляшет. Где такая Поскакушка покажется, там и золото. Не сильное золото, зато грудное, и не пластом лежит, а вроде редьки посажено. Сверху, значит, пошире круг, а дальше все меньше да меньше и на нет сойдет. Выроешь эту редьку золотого песку – и больше на том месте делать нечего. Только вот забыл, в котором месте ту редьку искать: то ли где Поскакушка вынырнет, то ли где она в землю уйдет.
Федюнька. Дедко Ефим, а ты видел Огневушку-Поскакушку?
Дедко Ефим. Сам не видел, а от стариков слыхал. Да она и не всем показывается. Только тем, кто видеть умеет.
Первый старатель. Сказки всё. Для таких, как Федюнька вон.
Второй старатель. Спать пора.
Старатели укладываются спать. Дедко Ефим и Федюнька остаются сидеть у костра, смотрят на огонь. Вдруг из самой серединки появляется махонькая девчонка. Волосы рыжие, а сарафанчик голубой. Поглядела веселыми глазками, зубенками блеснула, платочком махнула, ножкой притопнула и давай плясать. Сперва по уголькам круги давала, потом, – видно, ей тесно стало, – пошире пошла. Как круг пройдет, так и подрастет маленько. Еще круг даст и опять подрастет. Дедко Ефим с Федюнькой смотрят да отодвигаются. Когда вовсе далеко отодвинулись, девчонка по промежуткам в охват их пошла, – с петлями круги стали. А сама уже ростом с Федюньку. У большой сосны остановилась, топнула ножкой, зубенками блеснула, платочком махнула. Филин захохотал, заухал. И никакой девчонки не стало.
Дедко Ефим. Вот до чего на огонь загляделся! В глазах зарябило… Неведомо, что померещится с устатку-то!
Федюнька. Это кто?
Дедко Ефим. Филин. Кому больше-то? Неуж не слыхал, как он ухает?
Федюнька. Да не про филина я! Его-то, поди-ка, знаю и ни капельки не боюсь. Ты мне про девчонку скажи.
Дедко Ефим. Про какую девчонку?
Федюнька. А вот которая на углях плясала. Еще ты отодвинулся, как она широким кругом пошла.
Дедко Ефим. Ну-ко, скажи, какого она росту была?
Федюнька. Сперва-то не больше моей ладошки, а под конец чуть не с меня стала.
Дедко Ефим. А ведь я точь-в-точь такое же диво видел.
Федюнька. Просыпайтесь! Просыпайтесь! Огневушка-Поскакушка приходила!
Старатели просыпаются.
Первый старатель. Чего расшумелся?
Федюнька. Огневушка-Поскакушка в костре плясала, а потом кругами пошла.
Первый старатель. Да ну! Сама Поскакушка! Может, во сне привиделась?
Федюнька. Не во сне! Не во сне! Девчоночка махонька. Вроде кукленки, а живая. Волосенки рыженькие, сарафанчик голубенький и в руке платочек, тоже сголуба. Поглядела веселыми глазками, блеснула зубенками, подбоченилась, платочком махнула и пошла плясать. И так у ней легко да ловко выходит, что и сказать нельзя.
Второй старатель. В костре, говоришь, плясала? А ты, дедко Ефим, что скажешь?
Дедко Ефим. А то и скажу, что думал – померещилось мне, а выходит – и впрямь Огневушка-Поскакушка приходила. У четырёх больших сосен дудку бить надо.
Федюнька: Что ты! Что ты, Дедко Ефим! Забыл, видно! Вовсе Поскакушка под этой вот сосной остановилась! Тут и ножкой притопнула.
Старатели ищут золото в указанных местах и не находят.
Дедко Ефим: Филин помешал. Он наше счастье обухал да обхохотал.
Федюнька: Филин тут – не причина.
Дедко Ефим: А вот и причина!
Федюнька: Нет, не причина!
Первый старатель: Старому да малому во сне привиделось. А мы, дураки, их слушаем да время теряем.
Федюнька: Я видел! И Дедко Ефим видел! А то причина, что вы не верите! Вот она и обиделась, и золото не отдаёт.
Второй старатель: Уходить пора с прииска. Собирайся, Федюнька! Хватит сказки рассказывать.
Собираются и уходят. У костра остаётся один Дедко Ефим.
Сцена 2
Зима. Лес. По сугробам пробирается Федюнька.
Федюнька. Ребята-то заводские как узнали, проходу не дают. Увидят на улице и заведут: «Федюнька Поскакушка! Федюнька Поскакушка! Про девчонку скажи! Скажи про девчонку, что в костре плясала! А в печке у тебя никто не пляшет?» Хоть на улицу не выходи! Я уж и дрался, и ругался, и ревел не раз, только пуще дразнят. Не видели они, какая ты весёлая да хорошая! И пляшешь как ловко! А дома тоже несладко… Отец на второй женился. А мачеха, прямо сказать, медведица. Дармоед, говорит, нахлебник. Попроси девку свою из огня, пусть она тебе золота в шапку насыплет. Глядишь, польза будет! Тут еще новая беда пришла: отца на заводе покалечило. В больничную казарму его унесли. Ни жив, ни мертв лежит. Мачеха загрызла совсем. Терпел, терпел да говорю: «Пойду, нето, к Дедку Ефиму на прииск жить». Дедко-то Ефим не часто домой с прииска бегает. Чего ноги старые колотить? Да и не к кому ему, один он. А мачехе что? «Провались, — кричит, — хоть к Поскакушке своей!» Надел пимишки, шубейку-ветродуйку покромкой покрепче затянул. Хотел отцовскую шапку надеть, да мачеха не дала. Натянул вон свою, из которой давно вырос, и пошел. На улице первым делом парнишки налетели, дразниться стали: «Федюнька Поскакушка! Федюнька Поскакушка! Скажи про девчонку!» Эх, несмышленыши! А я иду, знай, своей дорогой. Ребятам что-то стыдно стало. Они уж вовсе по-доброму спрашивают: «Ты куда это?» К Дедку Ефиму, говорю, на прииск. Они отговаривать стали. Мол, далеко, заблудишься. Да я дорогу, поди-ко, знаю. Замёрзнешь, говорят, вишь, стужа какая, а рукавиц нет. А я что? Рукавиц нет, да руки есть, и рукава не отпали. Засуну руки в рукава – только и дела!
Сугробы становятся всё выше. Начинается вьюга. Федюнька увязает в сугробах, останавливается.
Далёконько всё ж таки. Время холодное — самая середина зимы. И место незнакомое: пустоплесье какое-то, а кругом лес густой. Берёза старая, будто неживая. Снегу намело гора горой, и тропочки-то нет. Как бы не замёрзнуть тут вовсе? Вот бы напоследок на танец твой, Огневушка-Поскакушка, поглядеть! Да, видно, и правда, филин всё моё счастье проухал!
Возле берёзы появляется Огневушка-Поскакушка.
Огневушка-Поскакушка. Всё да не всё! Погляди, коли желаешь!
Огневушка-Поскакушка взмахивает платочком и начинает плясать. Снег у её ног тает, появляются трава зелёная да цветы лесные.
У меня тепло!
У меня светло!
Красно летичко!
А сама волчком,
Сарафанчик пузырем.
На берёзе уже шумят листочки, поют птицы. Огневушка-Пскакушка обходит вокруг Федюньки. Тепло ему, шапчонку снял, хочет и шубейку сбросить.
Ты, парень, побереги тепло-то! Возьми-ко вон у берёзы лопатку. Она тебя в снегу согреет и к прииску выведет. Гляди из рук не выпусти! Крепче держи! Да берёзу приметь. Назад тебя лопата не поведет. А ведь придешь весной-то?
Федюнька. А как же? Непременно прибежим с Дедком Ефимом. Как весна – так мы и тут. Ты тоже приходи поплясать.
Огневушка-Поскакушка. Не время мне. Сам уж пляши, а Дедко Ефим пусть притопывает!
Федюнька. Какая у тебя работа?
Огневушка-Поскакушка. Не видишь? Зимой лето делаю да таких, как ты, работничков забавляю, кто видеть умеет. Думаешь – легко?
Засмеялась, вертнулась волчком и платочком махнула — и девчонки нет, и полянки нет, и береза стоит голым-голешенька, как неживая, а на вершине филин сидит. Вокруг березы снегу намело гора горой. Приметил Федюнька берёзу. Тут потянула его лопата и сразу из снега выволокла. Сперва Федюнька чуть не выпустил лопатку из рук, потом наловчился: где пешком за лопаткой идет, где волоком тащится. Привела лопатка Федюньку к самому прииску. А навстречу уже и Дедко Ефим.
Федюнька. Дедко Ефим!
Дедко Ефим. Федюнька! Как же ты по сугробам-то пробрался да в лесу не замёрз? Чудеса!
Федюнька. Огневушка-Поскакушка вывела. Лопатку подарила да берёзу приметную указала.
Дедко Ефим. А найти берёзу сумеешь?
Федюнька. Как не найти, коли она примечена.
Дедко Ефим берёт лопатку.
Дедко Ефим. Гляди-ко, Федюнька, по ржавчине-то золотые таракашки посажены. Целых шесть штук. Завтра раздобуду лыжи у знакомого охотника, сдам золотых таракашков тайному купцу. Проживём зиму безбедно!
Федюнька. Так и вышло. А весной побежали мы к старой березе. Ну, и что? С первой лопатки такой песок пошел, что хоть не промывай, а прямо руками золотины выбирай. Дедко Ефим даже поплясал на радостях.Прихранить богатство не сумели, конечно. Народ кинулся. Потом, понятно, всех согнали начисто, и барин за себя это место перевел. А все-таки мы с Дедком Ефимом хлебнули маленько из первого ковшичка. Годов с пяток в достатке пожили. Вспоминали Поскакушку. А прииск тот и посейчас зовется Поскакушкинский.
Дедко Ефим. С тех пор, говорят, никто Огневушку-Поскакушку не встречал. Да и не каждому она покажется. Только тому, кто видеть умеет.
Занавес.
