Александр Чашин
ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ ПЬЕСА
Одноактная драма
Лица
Он.
Она.
Картина первая
Она выходит на балкон.
Она: Ух ты! Как у тебя с балкона красиво! Ну ничего себе!
Его голос: Да вроде бы обычный балкон, как все.
Она: Балкон то обычный, а вид удивительный
Его голос: Разве?
Она: Ну ты чего такой душный!
Его голос: Не замечал просто.
Она: Да просто привык. А ты выйди, погляди какая красота.
Его голос: Чего я там не видел? Каждое утро смотрю.
Она: А теперь со мной посмотри. К тому же сейчас не утро.
Его голос: Это что-то меняет?
Она: Что именно? Я или что не утро?
Его голос: Что не утро.
Она: Вот иди сюда и сам узнаешь.
Его голос: Сейчас.
Она: Ну быстрее! Где же ты?
Его голос: Минуточку, уже пирог из духовки достаю. А то подгорит.
Она: Иди ко мне вместе с пирогом.
Его голос: Тогда ещё жди, пока нарежу.
Она: И чай тогда неси, у тебя как раз тут столик.
Его голос: Тебе зеленый или черный?
Она: Мне любой. Черный.
Его голос: Сахара сколько?
Она: Да все равно. Два.
Его голос: Отрывай дверь, у меня поднос.
Картина вторая.
Она. Он выходит на балкон с подносом.
Он: Ну вот и пирог.
Она: Ого, какой красивый!
Он: Ещё посмотрим, съедобный ли.
Она: Да точно съедобный. Так ты не нарезал?
Он: Я нож взял. Сейчас нарежем.
Она: Ого, момент истины.
Он: Типа того.
Она: А с чем пирог?
Он: С яблоками.
Она: Я как раз обожаю с яблоками.
Он: Вроде пропекся.
Она: Да видно, что пропекся. Давай уже сюда, я голодная.
Он: Я сахар забыл. Сейчас.
Он пытается открыть дверь.
Он: Прикинь, захлопнулась.
Она: Как это?
Он: Да давно уже ручка разболталась, всё хотел мастера вызвать, да некогда.
Она: Как удачно, что в нашем заточении есть пирог и чай.
Он: И ты.
Она: Вот как раз это не очень выгодно. Если бы меня не было, тебе бы больше пирога досталось.
Он: Если бы не ты, я его вообще не испек бы.
Она: Уммм, вкусно!
Он: Нравится?
Она: Ты превосходно готовишь!
Он: Ты пока что только пирог пробовала. Может я больше ничего не умею.
Она: Да ладно, всё ты умеешь.
Он: Откуда такая уверенность?
Она: Просто не может такого быть, чтобы человек умел готовить только пирог с яблоками.
Он: Наверное да.
Она: Уммм, всё-таки как вкусно!
Он: Ещё?
Она: Давай!
Он: Удачно, что ты не на диете.
Она: Такому вечному дрыщу, как я, диеты не требуются.
Он: Ты не дрыщ, ты стройненькая.
Она: Вот-вот, все дрыщи стройненькие.
Он: Все дрыщи меня не интересуют, только ты.
Она: Похвально. А где ты так готовить научился?
Он: Не где, а почему.
Она: Как это?
Он: А вот так. Я в плане кулинарии невезучий мужик. Мама готовить не умеет, жена тоже не готовила.
Она: Поэтому сам готовить стал?
Он: Ага. Мать, когда я школьником ещё был, наготовит какой-то дикий суп на неделю, а отец проверял, сколько убавилось. Типа контролил, обедаю я этой мерзостью или нет.
Она: Так надо было выкидывать.
Он: Я и выкидывал. Сначала в унитаз. Но спалился. Отец заметил, что в унитазе жир от супа всплывает.
Она: Досталось?
Он: Конечно. Но я сделал выводы и стал выкидывать за окно. Делал кулек из газеты, туда совал этот суп, он был густой, не лился. И за окно.
Она: Не спалили?
Он: Нет, но думал что спалят. Я всю зиму выкидывал, там под окном палисадник, Снегом припорашивало. А к весне я испугался, что снег растает, а там сто моих выброшенных кулей с супом.
Она: Ну и?
Он: Ну и ничего. Снег растаял, а кулей уже не было.
Она: И куда же они подевались?
Он: Сам не знаю. Не было там по весне газетных кульков и все.
Она: Хочешь покажу, где я раньше жила?
Он: А видно отсюда?
Она: А видно!
Он: Где же?
Она: Вон видишь, там далеко?
Он: Синие паруса? Это вроде новый жилой комплекс.
Она: Да нет же. Рядом. Такие домики стремные.
Он: Это же трущобы.
Она: Они самые. Наш Шанхай.
Он: Там же даже водопровода нет
Она: Там ничего нет, даже отопление печное.
Он: И ты там жила?
Она: Ага.
Он: Никогда бы не подумал.
Она: Почему?
Он: Ты такая красивая.
Она: И что же? А откуда я такая должна взяться? Почему не из Шанхая?
Он: Из дворца.
Она: Нам потом дали дворец. Общежитие называется.
Он: Вот это дворец!
Она: А что. Я в восторге была. Заходишь в кабинку, покрутил и дождик льется. Теплый. Моешься не в тазике. Чудо!
Он: Это ты чудо.
Она: Это твой пирог чудо.
Он: Ну и как там, в трущобах жилось?
Она: Прикольно жилось. Каждый месяц на улице какой-нибудь новый труп.
Он: Страшно было?
Она: Неа. Я как с детства привыкла, так и нормально.
Он: К трупам привыкла?
Она: Ага, к жмурикам.
Он: И кто их убивал? Находили?
Она: А что там искать то. С кем бухали, те и резали. Друг друга. Там поножовщина каждый вечер.
Он: И поножовщина не страшно?
Она: Неа. Мне мама топор выдала, чтобы я под подушкой держала всегда.
Он: А потом не так интересно стало? Когда в общежитие перебрались?
Она: А там тоже было прикольно. Там рядом были парк и огромная стройка. Какой-то комплекс строили, но советский режим накрылся, и стройка встала.
Он: Гуляла в парке и лазила по стройке?
Она: Не совсем так. В парке были маньяки, а на стройке дрочеры.
Он: Кто на стройке?
Она: Ну дрочеры. Как ещё сказать-то. Ну которые дрочат на людях.
Он: Эксгибиционисты что ли?
Она: Да хрен их знает. Мы в детстве говорили «дрочеры».
Он: А откуда ты знаешь, что они там были? Может просто городская легенда?
Она: Да какая блин, легенда. Мы с девчонками этих легенд гоняли постоянно.
Он: В каком смысле гоняли?
Она: В прямом смысле. Как гоняют. Собирались, заходили с разных сторон и загоняли.
Он: И часто попадались эти… дрочеры?
Она: Частенько.
Он: Прям мастурбировали?
Она: Ага. Мне как раз четырнадцать лет тогда исполнилось, жутко интересно было.
Он: Они что же, убегали от вас?
Она: Нифига они не убегали.
Он: Как так?
Она: А кто их отпустит то? А поговорить?
Он: И о чем же вы говорили?
Она: Как дойти до жизни такой.
Он: Что они с вами откровенничали?
Она: Ещё как откровенничали. Кто же их ещё выслушает. Несчастные они.
Он: Несчастные? Извращены вот и всё.
Она: Один вот рассказывал, что его с детства сестра с подружками заставляла раздеваться и мочились на него. С тех пор он нормально не может трахаться. Травма типа психики.
Он: Допустим.
Она: Он за нами на коленях тогда полз, просил обоссать лицо.
Он: И что, обоссали?
Она: Неа. Ещё просил дать туфли полизать.
Он: И что?
Она: Туфли тоже не дали. Посоветовали жену попросить. Может она сама не прочь была его обоссать.
Он: Так у него что, жена была?
Она: И жена была, и дети, и старенькие родители. Все как у всех. Только дрочер.
Он: Ахереть.
Она: Ахерели мы, когда одного такого от смерти спасли.
Он: Что, столько дрочил, что чуть не умер?
Она: Нет, он дрочил, надев на голову пакет, и сознание потерял. Мы его чуть успели откачать.
Он: Что, искусственное дыхание делали?
Она: Не дошло до этого. На грудь только нажали и задышал. Говорю же, только-только отключился, мы видели, как он заваливается набок.
Он: Чем ты ещё в детстве увлекалась? Кроме трупов и дрочеров?
Она: Ещё в парке маньяка ловили с девчонками.
Он: Поймали и поговорили как дойти до жизни такой?
Она: Неа. Маньяка не поймали.
Он: Так может не было его.
Она: В парке за весну и лето пять растерзанных студенток обнаружили. Был маньяк.
Он: И что, ты прям не боялась, что он тебя тоже растерзает.
Она: Не боялась я. Во-первых, мы не по одной были, а по три-четыре девочки.
Он: А во-вторых?
Она: А, во-вторых, про топор помнишь?
Он: Который мама выдала?
Она: Ага.
Он: Я так понимаю, что он уже был не под подушкой.
Она: Правильно понимаешь. Давай ещё пирог.
Он: Жаль телефоны в комнате остались, как выбираться-то будем.
Она: Давай сначала пирог доедим, а потом покричим соседям.
Он: Тут нет соседей.
Она: Как так?
Он: Сверху ремонт делают, снизу в отпуске, слева женщина старенькая умерла, наследники ещё не всё формальности уладили.
Она: А справа?
Он: А справа нет квартиры, там внешняя стена.
Она: Так вниз покричим, на улицу.
Он: С двадцатого этажа? Не услышит никто. Да и нет всё равно никого на улице, поздновато уже.
Она: Да. Темнеет.
Он: Да. Здесь красивый закат. Солнце прямо вон в те высотные здания садится будет.
Она: А если на крышу выбраться?
Он: Да ну.
Она: Что «да ну». Я вполне могла бы попробовать. У меня же разряд по альпинизму, забыл?
Он: Это я помню. Но тут же не скала и у тебя нет таких колышков, чтобы вколачивать и трос цеплять.
Она: А что это у тебя тут, в потолке?
Он: Это блок.
Она: И зачем тебе блок в потолке?
Он: Да это не мне. Я квартиру купил у какого-то спортсмена, он по утрам зарядку на балконе делал, а блок для тросика и гири.
Она: А я думала это тебе для качелек.
Он: Вообще то нет, но можно и качельки.
Она: Да я не про детские.
Он: Так и тоже не про детские.
Она: Знаешь, есть качели для секса.
Он: Знаю. Что, купить?
Она: Ну купи.
Он: А ты со мной покачаешься?
Она: Подумаю над этим.
Он: Долго думать будешь?
Она: Ты купи сначала.
Он: Сначала надо отсюда выбраться.
Она: Вот блин. А это что?
Он: Что ты там ещё такое увидела?
Она: Это что, наручники?
Он: Как видишь.
Она: Для БДСМ игр?
Он: Для БДСМ в секс-шопе продаются, с розовой опушкой такие. А это нормальные. После службы остались, так я не выкинул. Вот, валяются на балконе теперь.
Она надевает наручники на себя.
Она: Смотри-ка, как я тебе в наручниках? Прикольно?
Он: Не совсем. Погоди-ка.
Он отстегивает одну её руку, продевает наручники в блок и застегивает. Убирает ключ в карман.
Она: Ого, ты меня приковал.
Он: Я бы на твоем месте так не веселился.
Она: Почему?
Он: Потому что это мои наручники. И я с ними очень много работал. Если ты понимаешь, о чем я.
Она: Ты на что намекаешь?
Он: Я не намекаю. Я прямым текстом говорю: ты дала приковать себя на балконе у человека, который имеет профессиональный опыт пыток.
Она: Опыт?
Он: Ты же знаешь, где я раньше служил.
Она: Я думала это только в кино про пытки.
Он: Это теперь только в кино. А в девяностые нам не до кино было. Раскрываемость повышали.
Она: И что, ты прям пытал?
Он: Причем именно в этих самых наручниках. И не только мужчин.
Она: Даже интересно.
Он: Там если присмотреться, в одном месте кровь запекшаяся осталась.
Она: Ты меня пугаешь.
Он: Да ну? Ты вроде не из трусливых. Трупы, дрочеры, маньяки. А?
Она: Отстегни меня.
Он: А если нет?
Она: Я буду кричать.
Он: Глупенькая. Ты вправду думаешь, что те женщины, которые были в этих наручниках до тебя, могли кричать? Ты будешь кричать, если только я этого сам захочу.
Она: Отстегни, я сказала.
Он: А впрочем, кричи. Пока полицию вызовут, пока приедут, пока дверь ломать будут. Всё уже закончится.
Она: Что закончится?
Он: Всё закончится.
Она: Не подходи, по яйцам пну.
Он: Это у курицы яйца, которые потом в универмаге продаются. А у мужчины тестикулы.
Она: Тестикулы? Да ты что, правда псих, что ли?
Он: А ты что, нет? У нас второе свидание, а ты про дрочеров, секс-качели, да ещё приковалась наручниками.
Она: Я как-то не подумала.
Он: Теперь подумай.
Она: Слушай, я пошутила.
Он: А мне что-то не очень смешно. Ты меня полтора месяца динамишь. Полтора месяца между свиданиями — это нормально по твоему?
Она: Не совсем.
Он: Вот сейчас и расплатишься за все.
Он берет нож и разрезает на ней блузку.
Она: Прекрати, подонок.
Он: Ты такая хорошенькая, когда ругаешься. Скажи ещё что-нибудь похабное.
Она: Пошел ты в жопу.
Он: Ты мне лишних мыслей в голову лучше не подкидывай.
Она: Ой!
Он: Вот будет тебе сейчас такой ой, неделю ходить не сможешь.
Она: Отвали, гад, падла, мерзавец.
Он: Ну давай, посквернословь еще.
Она: Дебил!
Он: А ты сучка.
Она: А ты псих.
Он: А ты не дразни мужиков.
Она: Отпусти.
Он: Нет, не отпущу.
Она: Изнасилуешь меня?
Он: Зачем же. Я не люблю принудительный секс. Нужна ответная страсть. Без неё не то.
Она: Тогда почему не отпускаешь?
Он: Потому что я убью тебя сейчас.
Она: Что!?
Он: Что слышала. Убью тебя. Этим вот ножом заколю.
Он приставляет к ее груди нож.
Она: Больно.
Он: А ты позови на помощь.
Она: У меня кровь, не надо.
Он: Точно не надо?
Она: Пожалуйста.
Он: Ну раз пожалуйста. Волшебное же слово.
Он убирает нож и снимает с нее наручники.
Она кидается на него, пытается бить руками, он смеется. Она хватает нож, наставляет на него.
Он: Зачем тебе ножик?
Она: Теперь я тебя сама убью.
Он: Прям фурия.
Она: Все прикалываешься? Сдохни, тварь.
Он выхватывает из ее руки нож, достает из кармана выкидной нож, раскрывает и дает ей.
Он: Вот этот возьми, он поострее и подлиннее.
Она: Ты что это?
Он: Как что? Ты хотела нож — вот тебе нож. Ты хотела вонзить — вот, вонзай!
Он прижимается грудью к ножу.
Она: Ты не боишься умереть?
Он: Я уже давно ничего не боюсь. А тем более такого пустяка — умереть.
Она: Я так, просто. Погорячилась.
Он: Зато я не погорячился.
Хватает ее руку с ножом.
Она: Пусти, не надо!
Он: Как не надо?
Она: Просто не надо.
Он: А может просто надо? Давай, немного нажми. Лезвие между ребрами, легко войдет.
Она: Там же сердце.
Он: В этом и смысл. Давай.
Она: Я не хочу.
Он: Минуту назад хотела.
Она: Я сгоряча.
Он: Ты разве не злишься на то, что я сам тебя только что не зарезал?
Она: Ты же тоже пошутил.
Он: Я не пошутил. Я тебя пожалел.
Она: Я тебя тоже сейчас жалею.
Он: Мне твоя жалость не нужна. Коли.
Она: Пусти руку, у тебя уже кровь льется.
Он: Вот видишь как просто. Раз — и кровь. Два — и сердце.
Она: Пожалуйста, пусти.
Он отпускает ее. Нож выпадает из ее руки. Она поднимает оба ножа и кидает с балкона.
Он: Иди домой.
Она: Дверь же захлопнулась. Или это ты тоже пошутил?
Он: Нет. правда захлопнулась. Но она же не железная. Дай браслеты.
Берет наручники, разбивает стекло и открывает дверь.
Он: Все, свобода.
Она: Я пока не хочу на свободу.
Он: А что ты хочешь?
Она: Еще яблочного пирога.
Он: Ты все ножи выкинула, теперь нечем резать.
Она: У тебя только два ножа в доме?
Он: А зачем мне больше? Два только.
Она: Тогда давай так откусывать, по очереди.
Он: Давай.
Едят пирог.
Она: Знаешь, есть кое-что, что я хочу тебе рассказать.
Он: Расскажи.
Она: Помнишь, я была твоей студенткой?
Он: Это было лет десять назад.
Она: Восемь.
Он: Ну восемь.
Она: Помнишь, был экзамен, я сдавала тебе?
Он: Помню. Ты еле сдала.
Она: Я тогда специально последняя осталась. Я мечтала, чтобы дверь вдруг заперлась.
Он: Зачем?
Она: Затем, чтобы ты овладел мной.
Он: Там, на экзамене?
Она: Да. Ты не заметил.
Он: Я заметил.
Она: Почему ты не взял меня тогда?
Он: Потому что тогда я был женат.
Она: Овладей мной сейчас.
Он: Ты любишь меня?
Она: Я не знаю.
Он: Но ты ведь знаешь, что я люблю тебя.
Она: Знаю. Причем ты меня любишь с такой страстью, как никто раньше не любил.
Он: Да. И никто больше тебя так не полюбит.
Она: Я вижу. Ну так возьми меня, я твоя.
Он: Я возьму тебя тогда, когда ты меня полюбишь.
Она: А если я не смогу?
Он: Тогда ты мне не нужна.
Она: Но я хочу.
Он: Секс?
Она: Да. Что в этом плохого?
Он: Плохого ничего.
Она: Я хочу познать мужчину, который так влюблен. У меня подобного никогда не было.
Он: Если ты в меня не влюбишься, то и не будет.
Она: Это мой шанс?
Он: Типа того.
Она: А твой это разве не шанс? Я красивая, я на пятнадцать лет тебя моложе, ты любишь меня как безумец, в конце-то концов. Бери меня!
Он: Мне не нужен шанс потрахаться, даже с такой красавицей как ты. Мне нужен шанс на любовь.
Она: Так что мне делать?
Он: Иди домой.
Она немного приподнимает юбочку.
Она: Смотри, а я без трусиков.
Он: Ты их сняла ещё до того, как прийти?
Она: Догадливый.
Он: Не простынь.
Она: Дурак.
Он: Я знаю.
Она: А хочешь?
Он: Что?
Она: Пописаю тебе на лицо?
Он: Ты сначала влюбись в меня.
Она: А потом?
Он: А потом я хочу всё.
Она: Но не сейчас?
Он: Нет.
Она: Так мне правда уходить?
Он: Да, правда уходи.
Она: А когда прийти?
Он: Когда подумаешь над своим поведением.
Она: И влюблюсь?
Он: Не просто влюбишься, а в меня.
Она: Ну я пошла.
Он: Не простынь без трусиков.
Она: А ты пока качельки купи.
Занавес.
