автор пьесы: Светлана Бей
тел: 89888628992
gutasv@gmail.com
Ставрополь 2022 год

Пирожки

Драма в одном действии

Действующие лица: (5 женских; 2 мужские; 2 детские (девочки):
Мать/Мария Дмитриевна
Таня/дочь
Полицай/Михаил Савельевич
Партизан/Григорий Александрович Сидоров
Надя/подружка
Вера/подружка
Рита/ дочка старосты
Машенька (дети)
Риточка (дети)

Сентябрь 1941. Деревенская изба. Стол, две лавки. На столе Мать выкладывает в чашку пирожки. Отрезает кусок сала. Из кастрюльки достает варенный в мундирах картофель. Врывается Полицай и толкает перед собой Таню.
Полицай: Уйми свою дочь Мария Дмитриевна. Ходит по деревне, везде нос свой сует, языком треплет. Угомони, не то придут немцы сами рот ей закроют.
Таня: А ты в канаве сдохнешь, когда партизаны до тебя доберутся. Сам же знаешь, что есть они в нашем лесу. Оттого за деревню и не ходишь. Трус. Боишься за свою шкуру.
Мать: (хлопнула дочь полотенцем) А ну замолчи. Не абы с кем разговариваешь. Не серчай Миша. Чего с нее взять. Молодая, глупая. Садись лучше. Давай я кипяточку тебе налью. Вот я и пирожков немного напекла. Тесто не особо. С мукой сейчас не ахти, сам знаешь.
Полицай: Так чтож ты Мария не сказала, что у тебя муки нет. Уж для тебя я бы раздобыл. Я же уважаю тебя, даже люблю, почти как мать.
Таня: Тьфу, смотреть тошно.
Мать: А ты не смотри если тошно. Пойди на двор лужу размети, а то вон, под самый порог подпирает. Еще чуть и в доме будет (вытолкнула дочь за дверь и вернулась).
Мать: Кушай Миша, кушай.
Полицай: Ох и девка у тебя Мария. Сладу с ней нету. Боюсь, как бы не вышло чего плохого. Со дня на день к нам немцы придут.
Мать: А что, точно придут?
Полицай: Не боись, придут. Я вон уже заранее подготовился (поглаживает повязку на руке). Они придут, а у нас уже и власть подходящая. Я же о своих забочусь. Мы со старостой то о порядках немцев давно прознали, вот и стараемся, чтобы вы, народ деревенский, привыкали. Заранее оно ведь и проще заодно. Ну тебя Мария точно не тронут. Баба ты умная. Где смолчать знаешь. Работящая. Да и я если что поручусь. А вот насчет Таньки твоей, беда.
Мать: Поживем, увидим. Ну хорош рассиживаться. Мне еще в коровник надо зайти.
Полицай: Чего вдруг на ночь глядя? Ты что не знаешь, я же комендантский час объявил.
Мать: Час часом. Да боюсь корова одна прихворнула. Может просто съела не то, а может и помирать собралась.
Полицай: А, ну тогда иди-иди да пошустрее. Коров всего три штуки, а немцы говорят до молока падкие. Ступай сейчас, да смотри мне чтобы не сдохла.
Мать: Да еще поживу надеюсь.
Полицай: Я про корову. Молоком немца надо удивить. Чтобы много и вкусное.
Мать: Не знаю уж как немцы, а вот детям в деревне, молоко хоть иногда, а нужно. Голодают ведь итак частенько. Ты вон на молоке вырос. Гляди какой вымахал. Только под лавку бегал. А теперь уже и не Миша, а целый Михаил Савельевич.
Полицай: Ничего Мария, вот придут наши и заживем. Не все конечно, а те, кому ума хватит.
Мать: Ты же сказал немцев ждем.
Полицай: Так я и говорю, как наши придут.
Мать: А, ты об этих наших. Ну да. Ладно, давай, ступай. Некогда мне Мишка с тобой (сунула недопетый пирожок ее и вытолкнула за дверь). Корова ждет. А ну как корова с немецким молоком сдохнет. Что делать будешь?
Полицай: Давай-давай. И смотри если что. И, да, привыкай, Мишкой не положено теперь. Не по статусу. Михаил Савельевич я теперь и на Вы прилагается (погладил повязку) А ну, затяни покрепче.
Мать: Не могу. Руки грязные.
Полицай: А тогда не надо, а то еще замараешь. И смотри, за корову головой отвечаешь.
Мать: Иди, Миша, иди уже. Сам задерживаешь.
Полицай: Мария, Михаил Савельевич я. Савельевич.
Мать: В следующий раз. Иди, иди.

Присела на край скамьи.
Мать: Не Михаил Савельевич ты, а сволочь. Фашистский прихвостень (плюет в сердцах). Хоть бы тебя твои драгоценные немцы собственноручно прибили, да побыстрее.
Входит Таня.
Мать: Таня, есть садись, а то уже картошка остыла.
Таня: Я после этой мрази за стол не сяду. (Пауза) Как ты можешь так? (кривляется)
Мать: Садись и ешь молча. Каким бы Мишка не был, но о тебе он правду говорит. Не доведет тебя язык ни до чего хорошего. Садись и ешь, пока есть что. Завтра может с одной водой на столе останемся, да и то с разрешения. Я для тебя готовила, старалась.
Таня: Это ты для Мишки расстаралась. Стелешься перед ним, улыбаешься. Только зря стараешься. Он если что тебя первым немцам и сдаст. Корми его своей стряпней, да пусть подавится.
Мать: Ох и дура ты Танька. Такими словами бросаться.
Таня: Может и дура. И словами бросаюсь. Да только я за них ответ готова держать и с предателями Родины не якшаюсь. Я своих не предавала. Он тебе в сыновья годится, а ты ему позволяешь по имени, да на ты к тебе. Тебя вон Степаныч всю жизнь по имени отчеству величал, так ему 83 было. А этот сопляк, со мной в классе учился. И Марией тебя кличет). Позорище (уходит в другую комнату.
Мать: (хочет что-то сказать в след, но останавливается). Я в коровник. Буду поздно. Не жди меня, ложись и свет гаси. (Собирает пирожки в мешок, кусок хлеба и сала, оглядываясь периодически на комнату Тани. Накидывает шаль и уход).

Через какое-то время весело вбегают девчонки.
Надя: Танька, твоя мама сказала ты дома. Чего в клуб не пришла? Сегодня-завтра может гулянки наши закончатся. Верка сегодня на баяне знаешь, как играла. Не знаю кто раньше не выдержал бы игры Веркиной я или баян, если бы наш Мишанька не прибежал со своей очередной депешей. Что ни говори, а сегодня он герой. Спас меня от глухоты (смеется).
Вера: Да ну тебя (весело отмахивается). Танюша, кипятком богата? Я озябла прямо. Сентябрь вроде, а вечера уже колючие такие.
Рита: Мне кажется это из-за войны, наверное. И лето все было и жаркое, и студёное одновременно.
Надя: Девчонки, а вы знаете, в соседней Ивановке уже немцы. Старосту деревенского с семьей расстреляли на глазах у всей деревни, даже детей заставили на это смотреть. А все из-за того, что он сам на встречу к фрицам не пошел и всем запретил.
Таня: Ничего, нашего старосту точно не расстреляют. Правда Ритка? Он вон с Мишкой заодно. Они немцев хлебом, солью и молоком встречать собираются. (Рита встала из-за стола).
Рита: А я что могу?
Таня: Чего вскочила? Стыд жжет за своего папаню? Ты уже небось лучший наряд приготовила для встречи фрицев? (Рита убегает)
Вера: Зря ты с ней так Танька. Она за своего отца не в ответе. Он знаешь, как недавно ее выпорол, после того как она ему сказала, что к партизанам уйдет.
Таня: Ага, верьте ей больше. Если она на своего отца похода, так еще и не то расскажет.
Надя: Злая ты стала Танька. Я сама синяки видела у нее на спине.
Таня: А хоть бы и так. Отец Риткин фашист, он и ее, и народ свой предал. Пойдем в клуб, плясать хочу.
Вера: А давайте уже не пойдем. Темнеет. Опять Мишка прицепиться со своим комендантским часом. А меня моя мамка потом опять метлой отходит. Она мне еще вспоминает как мы Мишаньку нашего, ой простите Михаила Савельевича в реке искупали.
Надя: Так мы ж его не трогали, он сам упал.
Таня: Ага, не выдержал красоты девичьей и зашатался.
Весело смеются.
Вера: А куда мамка твоя пошла на ночь глядя?
Таня: Сказала в коровник.
Надя: Дались ей эти коровы.
Вера: Не скажи. Вон у Никитиных малыш родился, а у его мамки молока нет. Так что для некоторых в этих коровах ни много ни мало, а спасенье.
Таня: Да ну их этих коров. Гулять идем?
Надя: А я с Веркой согласна. Я тоже уже не хочу никуда. Я уже согрелась, да разленилась.
Таня: Тогда давайте хоть поедим. Мамка картошку отварила и пирожков напекла.
(Надя поднимает тканевую салфетку, которой прикрыта чашка)
Надя: Ну-уууу на поедим здесь маловато, так на пол зуб.
Таня: Вроде же много было. Я сама видела. Полная чашка была, с горкой и пирожков и картошки.
Вера: Видать не только видела, но стрескала и не заметила. Ничего, тебе на пользу.
(Подружки смеются. Таня задумалась и нахмурилась)
Надя: А давайте песни петь во все горло. Вдруг завтра и не придется уже. Как в последний раз девоньки. Как наши солдаты перед боем.
Таня: А ты и правда думаешь что наши поют там, на фронте?
Надя: Конечно поют. Ну как солдат и без песни.
Вера: Давай тогда лучше не как в последний, а как обычно, как каждый день.
Надя: Да не хмурься ты Танька, а то вот так с морщинами и помрешь. А нам красивым никак нельзя в гроб с морщинами. Отлипни ты от своей чашки с едой. Мы не есть пришли. Эх!
Кто-то из девушек заводит песню, остальные подхватывают и пускаются в пляс.
Через какое-то время вбегает дочка старосты Рита.
Рита: Тише вы неугомонные. Вас на всю деревню слыхать. Девочки, сюда Мишка бежит.

Продолжают танцевать и увлекают Риту с собой.
Надя: И что, пусть бегает. Ему полезно.
Рита: Ой и попадет нам опять.
Вера: А мы его не боялись никогда и сейчас не станем. Он еще сопли нет-нет рукавом вытирает. Верно девоньки. Айда в пляс (поет еще громче).
Через какое время вбегает Полицай.
Полицай: Прекратить. Устроили балаган. Вы что объявления моего не читали? На дверях клуба висит вторую неделю. Как стемнеет, тишина в деревне. И всем до единого дома сидеть.
Надя: Да, там столько ошибок Мишка, что мы не разобрали (хохочет).
Полицай: Я вам Михаил Савельевич! Я сказал, тихо.
Вера: (продолжает выплясывать с Татьяной). Так, а с чего тихо, у нас поминки никак Михаил Савельевич?
(начинают затанцовывать Полицая специально наступая ему на ноги)
Полицай: Я вас всех. Я вам. Вот придут наши, они вам покажут, как над честными людьми издеваться. Все расскажу.
Таня: Ты смотри как бы раньше наши не пришли. А то полетят от твоей шкуры клочки до самой Ивановки.
(Затолкали Полицая так, что он в итоге убегает).
Надя: Беги, беги. Сапоги почистить не забудь, а то мы чутка оттоптали. Эх!
(Танцуют еще пару па, заканчивают объятиями, валятся на лавку смеясь).
Таня: Ладно девоньки. Хорошо с вами. Аж на душе потеплело. Да только и впрямь расходиться пора, а то мамка вернется с минуты на минуту и опять ругаться станет. Сил уже нет терпеть ее. Да видеть, как она этого Мишку привечает. До войны она его за малым не презирала, а теперь на тебе. Того гляди сватать начнет.
Вера: Таня, не наговаривай на мать.
Таня: А что она…
Надя: Права Верка. Если мамка твоя и привечает Савельича, значит причина у нее есть. Она у тебя умная. Может чего особенного знает.
Таня: Ну да, конечно.
Вера: Не нукай. Мамка она мамка и есть.
Таня: Одно у меня желание подруженьки, к партизанам уйти хочу. Да вот где искать то их?
Рита: А я знаете что про Ивановку слышала?
Таня: Садись ближе к нам, мы не кусаемся. Чего уж там. (зовет Риту, которая всегда держится чуть в стороне)
Рита: Отец с Савельичем шушукались. Думали я сплю. Говорили, что немцы Ивановку за час захватили.
Вера: Тоже мне герои. Чего там захватывать? Одни бабы да малыши.
Рита: Это да. Ивановские мужики, как и наши все в леса подались. Так на подходе к Ивановке, в этих самых лесах, немца знаете, как потрепали. Ух как! Видать Ивановские, что в лесу. Там говорят и из Филимоновки, и из Грибков мужики, и наши есть. Немцы много техники там потеряли. Там же дороги знаете какие после дождя. Получили они в нашем лесу стало быть знатно. Оттого злющие в деревню пришли, как медведь-шатун. Они же наперед в деревню еще и разведчиков заслали, двоих вроде, а те из деревни не вернулись.
Надя: И куда делись?
Таня: Надька, да не встревай. А ты давай Ритка рассказывай дальше, да поподробнее.
Рита: Так вот. Отправили они значит разведчиков, чтобы пронюхать все. Ушли и все. Подумали немцы что их разведка в деревне на партизан нарвалась, примчались всем полчищем, а в Ивановке, как и везде одни бабы, да малыши, которые еще в носу ковыряют на людях. Ну еще староста, дед старый. Так вот немцы его пытать стали. Все хотели наших, ну т.е. ихних мужиков отыскать. Только молчали бабы Ивановские. Ни словечка не проронили.
Вера: Да мы не хуже Ивановских если что…
Таня: Верка, ну что вы то одна, то другая. Тише, дай дослушать. Говори Ритка, скорее.
Рита: Так вот. В Ивановке бабка Клава жила. У нее самый крайний дом. Как ее допытывать стали, так она главному немчуре прямо в лицо плюнула, а потом сказала, что она их разведку встретила, накормила, напоила, а потом топориком прирубила.
Таня: Вот, знай наших!
Рита: Убили бабу Клаву, а потом вроде как тех своих горе разведчиков и впрямь у неё в куче навоза нашли за огородом прикопанных. И за это еще шестерых расстреляли, у кого под ногтями грязь нашли. И на улице бросили, запретили хоронить. Так они и лежат теперь там.
Таня: Вот сволочи. Нашли повод. Грязь под ногтями. По такой находке можно всех целыми деревнями расстреливать.
Вера: А кого расстреляли, знаешь?
Рита: Нет, не говорили.
Вера: У меня тетка в Ивановке. А ну как ее загубили. У нее детворы. Пятеро и самому старшему всего десять. Как они там без мамки?
Рита: Ты не бойся. Ивановские деток не бросят. Приютит кто-нибудь. Сейчас туда соваться не стоит. Немцы всех, кто не по месту живет партизанами считают и сразу расстреливают. Да и чего к ним идти, когда они сами сюда идут.
Таня: А ты немцев встречать пойдешь?
Рита: А что мне делать? Мне отец сказал, что вся семья старосты должна присутствовать. А нам с мамкой еще и стол им накрыть праздничный. А если я не пойду, отец сказал, что собственноручно отдаст и меня, и сестричку немцам на развлечение. Я-то может и стерпела бы, а Ольге моей всего четырнадцать.
Надя: Ладно. И впрямь время позднее. По домам пора. Тебе одной не боязно?
Таня: Мне, да нет, с чего бы? Завтра увидимся девоньки. Наболтаемся еще (обнимаются, Таня притягивает и Риту, которая остается в стороне).
Девушки уходят. Таня, немного постояв, накидывает кофту и выбегает на улицу. Затемнение. Смена действия.
Таня спит сидя за столом. Тихонько входит мать и чем-то стукнула. Таня встрепенулась.
Мать: Ой, напугала. Ты чего не спишь?
Таня: Ты где была?
Мать: В коровнике.
Таня: Не ври. Не было тебя там. Я ходила.
Мать: Ты что за матерью следишь? Сказала в коровнике была, значит в коровнике.
Таня: Прикипела ты в последнее время к этим коровам смотрю.
Мать: На всю деревню три коровы осталось. Детей малых много, а кормить их чем прикажешь? Завтра вон черед Якшиных на дополнительный литр. Если молока много будет, так хоть может поедят вдоволь, да про запас оставят. Ты кстати не будешь против если мы с тобой пару недель без хлеба обойдемся, я им хочу муку нашу отдать. Жалко их, совсем отощали уже.
Таня: А чего же ты у доброго Михаила Савельевича не попросишь. Еще пару раз пирожки ему отдашь, и он тебе не только муки, но и мяса достанет. Они со старостой не бедствуют. Вот и ты в их числе будешь. Ты к старосте не бегаешь? Только перед Мишкой стелешься? Отец в гробу переворачивается, глядя на то как ты предателя привечаешь.
Мать: Молчи девка (толкает дочь, та падает на пол). Да смотри чтобы отец не пришел с того света, глядя как ты с матерью разговариваешь. И язык свой прикуси. Не твое дело куда я хожу и с кем встречаюсь. И слежки эти свои брось, а то в избу под замок посажу.
Таня: Ну и сажай (поднимается и всхлипывая убегает).
Мать: Таня…

На сцене затемнение. Таня выходит и садится на край сцены. Плачет.
Выходит партизан. Оглядывается. Увидел девушку и присел рядом.
Партизан: И чего плачет такая красавица? Обидел кто?
Таня: Иди куда шел.
Партизан: Я не грубил и тебе не совету. Разве так знакомства начинают. Обидел кто спрашиваю?
Таня: А вам дело какое?
Партизан: Да кем бы я был если бы мне было все равно, когда девушка плачет. Чужие в деревне есть?
Таня: Это кто же у вас чужие?
Партизан: Немцы в деревне уже?
Таня: А вы кто? Вы из партизан. (вскакивает) Командир? Родненький. (кидается обнимать). Заберите меня в отряд. Я знаете немцев этих как ненавижу. Вот этими бы руками всех. А вы горячий прием немцам готовите да? А где будете встречать? В лесу? Как Ивановские?
Партизан: Ах ты душа легковерная. А ну я как сейчас автомат достану и капут?
Таня: Как капут?
Партизан: А вот так. Вжик автоматом и все!
Таня: Так вы немец? Я закричу (вскакивает).
Партизан: (хватает за руку и усаживает на место) А вот это лишнее. Мужиков у вас в деревне все равно нет. Кричи-не кричи никто не поможет.
Таня: Есть у нас мужики. Целых два.
Партизан: Это ты про старосту с его прихвостнем? Так-то же разве мужики?
Таня: А я тогда баб позову (пытается вывернуться). У меня мамка одна десятерых стоит.
Партизан: И кто же твоя мамка?
Таня: Мария Дмитриевна зовут. Ее сам староста боится вот.
Партизан: Это которая в коровнике хозяйничает?
Таня: Она.
Партизан: Вот душа девичья. Мало того, что себя сдала, так еще и про мамку все выболтала.
Таня: Я драться буду.
Партизан: Да угомонись ты. Расскажи лучше у кого в деревне огороды к реке примыкают?
Таня: Ничего я немчуре про свою Родину рассказывать не стану.
Партизан: Вот чудачка. То болтает без умолку, на шею кидается, в отряд проситься. А теперь вдруг немцем обзывает.
Таня: Вы сами признались.
Партизан: Когда?
Таня: Только что.
Партизан: Не было такого.
Таня: А кто вы как не немец? По ночам шастаете и все выспрашиваете. Жаль у меня топорика с собой нет. А то бы я сейчас как баба Клава из Ивановки. У мамки возле коровника навоза накопилось. Во! (показывает на горло) На тебя как раз хватит (смерила взглядом).
Партизан: Чего?
Таня: Ничего (кривляется).
Партизан: Ладно. Шутки шутками. Советский я человек. Про партизан в округе ты вижу слышала? Так вот, я из них.
Таня: Ага, так я и поверила. Немцу соврать все равно что чихнуть.
Партизан: А ты немца в живую видела?
Таня: Нет.
Партизан: И хорошо. Если повезет, то и не увидишь. Значит не веришь?
Таня: Нет, можешь резать.
Партизан: Я из Филимоновки, до войны председателем колхоза был. Зовут меня Сидоров Григорий Александрович. Помнишь Филимоновский колхоз первое место взял по надою. Мамка твоя тогда шибко расстроилась. Как давно кажется это все было.
Таня: А, помню, как она приехала и костыляла этого Сидорова, что мол легко ему, на таком поголовье выезжать. Ругала на чем свет стоит. Чихвостила так что уши завяли. Я тогда много новых слов узнала.
Партизан: Ну так вот этот Сидоров – это я.
Таня: Ой.
Партизан: Да не бойся. Я мамку твою ой как уважаю. Да и права она была. У нас поголовье и правда больше было. Не совсем честно тогда получилось. Ладно, прошлое это.
Таня: Никакое не прошлое. Это же разве можно грамоты за такие нечестности давать. А вы еще взяли ее.
Партизан: Тише. Правду мамка твоя говорит. Как кто тебя за ниточки дергает. Дитя бедовое. Сейчас всю деревню перебудишь. Что с огородами?
Таня: У Ильиничны, что сразу за коровником. И тот, где раньше дед Степаныч жил. Он как помер год назад, так дом и пустует. Пустовал до недавнего. Его староста со своим прихвостнем к приему немцы готовят. Даже стены побелили.
Партизаны: Вон оно как. Жаль, удобное было бы место для наблюдения.
Таня: Это староста приказал. Нас Мишка, хотя он теперь в Михаилы Савельевичи забрался гнал уборку там наводить. Так мы с девчонками из болота туда четыре ведра лягушей наловили и заперли. А лягуши жирные, глазастые. Мишка их еще с детства боится. Вот Мишка злился, аж позеленел бедняга.
Партизан: С такими людьми как Мишка ваш на рожон лезть нельзя. Они никаких обид не забывают. С ними только хитростью надо. Вы бы с девчатами аккуратнее, а то как немцы и впрямь в деревне обоснуются. И расстрелять могут за такое.
Таня: За лягушей?
Партизан: Они и за меньшее убивают.
Таня: Пусть только сунутся. Да я как Мишку завтра увижу сразу ему скажу, что его партизаны на крючке держат. И всех его немцев. Да он…
Партизан: А вот это большая глупость девонька.
Таня: Почему?
Партизан: А потому. Если немец прознает, он все сделает чтобы узнать где партизаны. И пытать станет, это у них не отнять хорошо получается.
Таня: Так, а что я скажу, я же не знаю ничего.
Партизан: Знаешь не знаешь, а издеваться и пытать станут. И не только тебя. А и мамку твою, и подружек. Ты и себя, и их погубишь если болтать станешь. Ни слова о том, что меня видела и мы с тобой говорили. Поняла?
Таня: Поняла.
Пауза.
Таня: А чего вы таких как Мишка и староста сами не прихлопните?
Партизан: Эти хоть и предатели, а душа у них, где-то глубоко все равно русская. Такие обычно хоть детей малых не трогают. Да и знаем мы их повадки от и до. Знают, как поведут себя если что. Это для общей стратегии важно.
Пауза. Сидят какое-то время.
Партизан: Ох как запеть хочется. Стосковался я по баяну, да песням.
Таня: Так давайте споем.
Партизан: Нельзя. Услышат меня, а у меня поручение важное, выполнить обязан.
Таня: А мы шепотком с вами, хоть пару строчек.
Таня затянула тихонько песню. Партизан присоединился.
Таня: Неожиданно оборвала песню и смущенно схватилась за живот.
Партизан: Голодная чтоль?
Таня: Не особо.
Партизан: А чего животом урчишь как трактор. Вот были бы мы в засаде… Тебя кстати, как зовут?
Таня: Таня.
Партизан: Так вот Татьяна, были бы мы с тобой в засаде, выдал бы нас твой живот с потрохами.
Таня: Я не ужинала просто.
Партизан: Что так? Неужели нечего?
Таня: Да нет, есть чего.
Партизан: Чего ж тебя мамка то не заставляет. У тебя вон, одни кожа да кости.
Таня: Да нет, она заставляла, только…
Партизан: Чего только?
Таня: молчит.
Партизан: Повздорили?
Таня: Поругались.
Партизан: Гиблое это дело Танечка ругаться, особенно сейчас, да еще и с мамкой. Сейчас каждый каждому опорой должен быть. А то одна пуля и все. Ни поговорить тебе, ни обнять. Итак, навсегда уже. На вот, возьми (протягивает ей пирожок. Достав из заплечного мешка).
Таня: (кусает пирожок) Так это же мамкин.
Партизан: С чего ты взяла?
Таня: Я мамкин пирожок везде узнаю. Откуда он у вас?
Партизан: Меньше будешь знать, дольше проживешь и ты, и мамка твоя. Ступай, поздно уже совсем. Да и мне пора.

Таня заходит домой. Мать спит одетая на лавке и сразу встрепенулась.
Мать: Не крадись, я не сплю.
Таня: А чего это ты на лавке? Не разделась совсем.
Мать: Не время сейчас в ночной щеголять. Немцы близко. Я здесь посплю, а ты иди в комнату, я тебе постелила.
Таня: А можно я тоже здесь? С тобой.
Мать: Давай тогда, помоги. Так теплее будет. Подушку возьми. (переставляют две лавки рядом и ложатся). Свет гаси.
Пауза. Голоса в темноте.
Таня: Мам.
Мать: Что?
Таня: Ты меня прости мам.
Мать: За что?
Таня: За слова мои глупые про тебя. Ты прости меня мамочка пожалуйста. Дура я глупая.
Мать: Молодая просто еще. Сердце впереди головы скачет.
Таня: Мама простишь?
Мать: Я уже простила, да и не обижалась я. А ты меня прости. Я ведь руки никогда на тебя не поднимала. А сегодня вдруг поняла, что не могу тебя защитить. И так страшно мне стало за тебя. Норов твой. Язык-правдолюб. Нельзя пока так, нельзя. Потерпеть надо. Немец сейчас сильнее нас понимаешь. Ты знаешь, все что у нас сейчас есть против них это отвага, да смекалка с хитростью.
Таня: Знаю мам. Я теперь все знаю.
Мать: Вот и хорошо. Спокойной ночи.
Таня: И тебе. (Пауза) Мама?
Мать: Чего?
Таня: Спой колыбельную мам, как в детстве.
Мать: поет.
Через какое-то время раздается стук, не очень громкий. Песня обрывается.
Таня: Мам, кто это? Немцы?
Мать: Не бойся ничего. (зажигает свет в лампе) А хоть и немцы. И не такое переживали. Сейчас. Пойду открою.
Таня: Не надо мама.
Мать: Если это немцы, они все равно войдут, и никакая дверь их не остановит. Да и больно тихо для них. Может случилось чего?
Мать уходит и через какое-то время возвращается, помогая идти тяжело раненному мужчине. Это партизан.
Мать: Дай свету больше. Ложись, ложись родненький. Сейчас помогу. Где болит?
Таня: (в ужасе) Григорий Александрович. Мама, как же это? (плачет).
Мать: Тише Танька. Света говорю давай и тряпки. Куда тебя Гриша?
Партизан: В грудь Машенька.
Мать: (расстёгивает рубаху) Ой Гришенька, как же так получилось?
Таня приносит тряпки, постельное, отдает часть матери.
Партизан: Немец ближе чем мы думали. Да брось ты это (останавливает руки, которые оказывают помощь) А я твои пирожки ребятам успел передать. Они велели кланяться тебе до самой земли. Не думал я что аж вот так до земли получится. Думал еще поживем и жизни порадуемся.
Мать: Покланяешься потом. Лежи, куда. Таня, чего стоишь? Беги за водой, да чтобы без шума. Его скорее всего ищут. Чего застыла? Бегом девка, бегом. После войны теперь уже вместе поплачем.
Таня хватает ведро и убегает.
Партизан: Машенька, я бы никогда не пришел сюда. Не привел бы немца. Они ведь все дома обыщут.
Мать: Тихо на улице. Нет пока немцев. Лежи спокойно.
Партизан: Машенька, я бы не пришел. Карта у меня. Ее в полк передать надо. Мы с ребятами две недели сведения собирали. Сколько и какая техника у врага, да куда перекинули. Немец на прорыв пойдет. Теперь эту карту срочно в полк надо. Мне вернуться надо, в отряд. Там есть ребята надежные смекалистые, они донесут. У меня видишь не вышло, но я карту спас. Вот она.
Мать: Лежи. Вот подлечу тебя и доберешься.
Партизан: Поздно будет уже Машенька, потом на войне не бывает. Сейчас карту надо, сейчас.
Мать: (забирает карту уз рук партизана) Хорошо Гришенька. Да лежи ты.
Партизан: Мне уйти надо, подальше. Чтобы немцев за собой увести.
Мать: Лежи говорю. Ты и за деревню не выйдешь вот так.
Партизан: Машенька. Я пустое. Карту надо доставить.
Мать: Я Таньку отправлю. Она отнесет.
Партизан: А сможет?
Мать: Сможет. Если кто и сможет мимо немца проскочить, да еще и быстро, чтобы опередить, то только Танька моя, она здесь каждый пригорок да овраг излазила. Она у меня знаешь какая. Гоняла ее от оврагов, да лесов с буреломом, да видать зря. Вот теперь пригодится. Не переживай, она у меня девка надежная. А быстрая. Все что ветер в поле.
Партизан: Догадываюсь (нежно касается женщины).
Вбегает Таня.
Таня: Мама, там староста с Мишкой, по деревне бегают, в дома колотят.
Мать: Мишка с собакой своей?
Таня: Нет вроде. Без собаки и без ружья. (выглядывает на улицу). Мама, сюда идет. Не бойся мамочка, я его сейчас встречу (хватает со стола нож).
Мать: (забирает нож) Положи. Здесь хитростью надо. А ну помоги. Давай Гришенька, давай, вставай. Отведем его в комнату и под кровать спрячем. (поднимают Партизана, тот стонет). Знаю, что больно родненький, потерпи. Надо идти. Мне тебя спрятать совсем негде, а до сарая вдвоем мы тебя не дотащим (быстро возвращаются с дочерью).
Таня: Там везде кровь на лавке.
Мать: Не успеем помыть. А давай, я на лавку помирать лягу.
Таня: Чего?
Мать: (подбегает, целует Таню, застилает лавку). Я лягу, как будто плохо мне очень, захворала. А ты причитай побольше. Мишку с толку собьем, может и уйдет быстро. Такие как он и слез, и смерти жуть как бояться. А ты причитай и реви побольше.
Таня: Мама, Григорий Александрович стонет. А ну как Мишка услышит.
Мать: Не услышит, я кашлять сильно стану.
Стук в дверь.
Мать: Смелее доченька, смелее. Хитростью надо, помнишь?
Таня: (кивает) Хитростью.
Полицай: А ну открывайте, пока дверь не выломал.
Мать: (ложится и укрывается одеялом, пряча под себя карту и окровавленную лавку и берет со стола нож) Иди.
Таня идет открывать. Вылетает на сцену от толчка, влетает в стол.
Полицай: Признавайся, ты раненного у себя спрятала? (схватил за горло).
Таня: (хрипит) Нет у нас никого.
Полицай: Брешешь. Вон глаза бегают и белая как полотно.
Таня: Дак я из-за мамки. Захворала она, сильно
Мать: застонала и сильно закашляла.
Полицай: С вечера нормальная была (продвигается в соседнюю комнату).
Мать: Ой, Таня, помираю никак.
Таня бросается к матери с причитаниями. Полицай, тоже возвращается к лавке. Мать заходится в кашле. Полицай аккуратно заглядывает на лежачую и на лице появляется гримаса отвращения.
Полицай: Чего это с ней?
Таня: Не знаю. Вечером в коровник пошла, нормально все было. А вернулась и слегла. С каждой минуточкой все хуже.
Полицай: Неужто от коровы заразилась чем. Да хоть бы корова не сдохла. (пошел в другую сторону и споткнулся о кучу белья на полу). А это чего тряпье раскидали?
Таня: Да я хотела мамке помягче сделать.
Полицай: Ей врача бы, а не помягче. Дуры вы бабы.
Таня: Так где же я врача возьму. По утру если подводу дашь, я ее свезу в Заречное, там был врач.
Полицай: Подвода в деревне нужна, гостей встречать (опять начинает в комнату идти).
Таня: Мишенька, пожалуйста, видишь же как мамке плохо (преграждает ему путь). Одна она у меня, нет больше никого. Не поможешь, сиротой останусь.
Полицай: Ох как ты заговорила. А оказывается ты не только кусаешься, да словами жжешь. А может ты еще чего из-за подводы сделаешь?
Мать: заходится в страшном кашле.
Полицай: Э как ее душит. Пойду я лучше. Вдруг заразное что (начинает уходить и натыкается на тканевой мешок Партизана, который валяется в комнате). А это что?
Таня: А это мамка пирожки тебе, вам собрала. Сказала, что они очень уж по душе вечером вам пришлись. Хотела отнести, а вот тут так.
Мать неистово кашляет в ладони. Полицай хочет развязать мешок.
Таня: Она же их сама лепила и пекла. И собирала в мешок сама пирожок к пирожку. Вот этими вот руками.
Полицай смотрит на кашляющую мать.
Полицай: Лепила говоришь, да складывала?
Таня: Да, все сама.
Полицай: Пожалуй, я без пирожков обойдусь (кидает мешок Тане, с пренебрежением вытирает руки об себя и уходит).
Таня оседает обессиленная на пол и плачет, обняв партизанский мешок. Мать быстро поднимается с лавки, берет со стола чашку с едой и хлебом. Садится рядом с Таней на пол, забирает мешок и начинает складывать.
Мать: Не время сейчас доченька, слышишь. Помнишь ты к партизанам хотела уйти, в лес. Так вот (берет карту и продукты и начинает в мешок перекладывать) самое время теперь. Тебе вот эту карту срочно надо к партизанам отнести. Вот прямо чтобы как ветер. Во что бы то ни стало отнести надо, слышишь. От этого много жизней зависит. Отнесешь карту в отряд, передашь из рук в руки командиру и домой не возвращайся.
Таня: Как же мама? (в ужасе).
Мать: Делай что говорят. В отряде для такой как ты всегда дело найдется.
Таня: Нет мамочка, я не могу так, я вернусь.
Мать: (берет лицо дочери в свои руки) Не вернешься доченька. Нет обратного пути тебе в деревню. Григория искать станут. Немец пытать начнет всех и каждого чтобы отыскать его, или наказать тех, кто помогал. А ты у Мишки как бельмо на глазу, такие как он обид не прощают. Он немцев первым делом сюда приведет.
Таня: Мамочка, я ничего не скажу, обещаю. Я молчать буду. А ну как они тебя схватят, а меня и рядом нет. Тебя защитить некому.
Мать: Сейчас важнее Родину защитить. Если повезет, то свидимся еще доченька. А теперь слушай очень внимательно и запоминай (вытирает слезы). Как дойдешь до березовой рощи, сверни направо, прямиком через поле. Потом оврагом к реке. Оврагом иди тихо, там уже немцы шныряют. Сразу за оврагом ручей, сейчас русло у него сухое, но ты его узнаешь. Пройди по нему шагов пятьдесят и филином ухни. Сможешь?
Таня: Смогу. Папка научил.
Мать: Хорошо. Как ухнешь, садись и жди. За тобой придет кто-то из партизан. Пароль если спросят, скажи Мать-и-мачеха. А там прямиков к командиру отряда, отдашь карту, он поймет все сразу. Скажи, что Гриша. Григорий Александрович ранен сильно. Я его подлечу как смогу. А как немцы к деревне подходит станут, я его в лодку и по реке вниз отправлю. Там место есть, заводь. Мимо нее лодка не проскочит, аккурат застрянет. Так пусть там его дожидаются. Я как лодку пущу, тряпку цветную на коровник повешу. Командир знает где. Ну а если помрет Григорий, так схороню его здесь, в роще березовой. И на коровнике черную тряпку раскину.
Таня: Ты же сама не сможешь. Он вон какой, а ты. Тебе без меня никак.
Мать: Не переживай за меня. Я баб наших кликну.
Таня: А им можно верить?
Мать: Нашим то? Да еще как можно. Пора уже Таня.
Таня: Мам, а если не придет никто там у ручья?
Мать: Придет, Танечка, обязательно придет. Это же наши. Верь Танюша. Просто верь вот здесь (показывает на голову) и вот здесь (показывает на сердце).
Таня: Мамочка (обнимает мать и начинает уходить).
Мать: (останавливает дочь) Таня! Если к немцам попадешь, одно помни. Лучше умереть, чем своих предать.
Таня: (бегом возвращается к матери, кидается в объятия еще раз) Я ничего не скажу мамочка, ни словечка. Как папка тогда молчал, и я молчать буду.
Мать: Все, беги, скоро светать начнет. Беги родная. И помни что люблю я тебя и всегда любить буду.
Затемнение. Стол и лавки закрыты черной тканью.
Выходит Григорий с палочкой, постаревший, в зимней одежде и молча стоит с гвоздиками. Смотрит в зал.
Выходит Таня, она уже взрослая женщина, у нее тоже в руках гвоздики.
Таня: У вас кто здесь?
Партизан: У меня друг.
Таня: Сослуживец?
Партизан: Можно итак сказать. Но больше женщина, любимая сильная женщина.
Таня: Война ничего не пощадила, даже любовь.
Партизан: Да любовь то война не тронула, а человека вот забрала.
Таня: Вы воевали здесь?
Партизан: Как война началась, меня по здоровью не призвали, так я в партизаны пошел. Меня в 41 ранили сильно. Думал помру, а Маша нет, не бросила. Еще и к моим переправить умудрилась. Я потом в полк попал и до самого Берлина дошел. И все благодаря ей. (Пауза) А у вас кто здесь?
Таня: Я к маме приезжаю. Ну еще и к подружкам.
Пауза. Партизан утирает слезы.
Партизан: А ты значит Таня добралась тогда с картой?
Таня: Добралась Григорий Александрович.
Партизан: И меня сейчас вспомнила?
Таня: Я вас никогда не забывала. Сначала рыдала, проклинала даже за то, что вы тогда к нам в деревню пришли. Их же сожгли всех, прямо в избах. Не из-за вас кончено. Из-за того, что Мишку полицая со старостой как-то ночью повесили после их зверств. Но маму расстреляли раньше, когда вас искали.
Пауза.
Партизан: Прости меня Таня. Когда-нибудь, если сможешь.
Таня: Я уже простила. Как увидела, вас здесь и поняла, что вы маму не забыли, так сразу и простила.
Партизан: Я каждый год здесь на день Победы. И буду здесь, пока ноги носить будут. А когда не смогу сам, сына попрошу. Он уже взрослый. Я его сразу после войны к себе взял, потом усыновил как положено. Он будет приезжать, а потом внукам расскажет.
Таня: Спасибо вам за такую память.
Партизан: Тебе спасибо Таня, что не напрасно все это было. Что Маша не зря…
Подросток Маша: (выходит девушка, за руку держит сестричку поменьше) Мама, можно к тебе?
Таня: Конечно, Машенька, идите. (протягивает руки к детям и обнимает их).
Все смотрят в зал.
Маленькая Рита: Мама, а что здесь?
Таня: Могила братская доченька.
Маша: Мама, а здесь много людей похоронено вместе с бабушкой?
Таня: Много Машенька.
Маленькая Рита: А зачем они все погибли мам?
Таня: Чтобы мы жили Риточка. Чтобы мы жили и помнили.

Звучит песня в живом исполнении.
Поклон. Занавес.