Алексей Бухаровский
ПОПУТЧИКИ
(Пьеса в одном рейсе действии МСК-ЕКБ)
Действующие лица:
Пётр — 50 лет
Татьяна — 50 лет
Тася — 25 лет
Пикапер — 25 лет
Стюардесса — 30 лет
Узбек — 25 лет
Узбечка — 60 лет
В салон самолёта, следующего рейсом Москва-Екатеринбург, суетливо самозагружаются пассажиры. Одна пара, вероятнее всего, это отец и дочь, ему за пятьдесят, ей едва ли исполнилось двадцать пять, проходят на места, согласно посадочным талонам.
Тася. Проходи, проходи. Вот наши места. Сядь у окошечка. Тебе будет скучно, посмотришь на огонёчки.
Пётр. Тася. Какие огонёчки?
Тася. Любые. На земле. В небе эти… как их? Звёздочки. На крыльях эти… как их… поворотники, тоже мигают.
Мужчина со вздохом проходит на место рядом с иллюминатором. Девушка заталкивает дорожные сумки на полку. Свою сумочку небрежно бросает мужчине на колени.
Тася. Если будет мутить, в сумочке возьмёшь таблетки от укачивания.
Пётр. С чего меня будет мутить? Я нормально переношу полёт.
Тася. Вчера нормально, сегодня нет. Годы-то идут.
Пётр. Чего ты вечно мне про возраст талдычишь? Часа не прошло, чтобы не напомнила.
Тася. Так. А час как раз прошёл. Дай-ка сумочку. От кашля пора вторую таблетку пить.
Не дождавшись, девушка сама берёт сумочку с колен мужчины. Вынимает из неё пузырёк таблеток. Вытрясает из стеклянной баночки крохотную таблеточку.
Тася. Рот открой.
Пётр. Я сам.
Тася. Ты уронишь. Рот быстро. Давай. А! Скажи А!
На соседние кресла, разделённые от парочки узким проходом, садятся узбеки. Пожилая дама указывает сыну, молодому парню, пальцем на Тасю и Петра и что-то нарочито говорит ему на узбекском. Скорее всего: «Вах, какой красивый и заботливый девушка! Вот такой надо тебе найти! Смотри, как она ухаживает за своим отцом, щербет, а не девушка, марципан, мёд, рахат-лукум! Хоть и русская!».
Пётр. Тася!
Тася. Рот открой. Капризку он опять включил.
Мужчина смущённо открывает рот. Девушка закидывает ему в открытую пасть таблеточку и бережно щёлкает пальчиком по нижней челюсти, закрывая ротовую полость, дабы Петя не выронил лекарство из себя.
Тася. Надо запить. Где здесь стюардессу вызывать?
В салон заходит мужчина и занимает место рядом с узбеками, крайнее сидение рядом с проходом. Увидев молодую девушку, он мгновенно мобилизуется и, как опытный пикапер, заинтересованно вступает в разговор.
Пикапер. Да что вы, девушка, разве их дозовёшься, это же эконом, читай между строк — колхоз. В бизнесе мест не было, а мне срочно лететь надо.
Пикапер поворачивается к соседям по ряду и видит, что это азиаты.
Пикапер. Так! Вместе полетим, значит! Таджик?
Узбек (улыбаясь). Узбек.
Пикапер. Одна фигня. Гастарбайтер. По-русски то понимаешь? Откуда… Откуда вам понимать? Вам великий русский язык недоступен. Вы всё на своём. Гыр, гыр, гыр, гыр, гыр, гыр! Выйдешь на улицу и слова русского не услышишь. Как будто не в России живёшь, а в вашей этой Алма-Ате! Ладно, я такой толерантный. Для меня все, понимаешь, все, все люди — братья! Вот такой я человек! Понимаешь.
Внезапно появляется красивая стюардесса лет за тридцать. Она оценивающе осматривает пассажиров и, вздохнув, объявляет.
Стюардесса. Напитки будут предложены после взлёта.
Тася. Нам таблеточку запить. Пожалуйста.
Стюардесса (вздохнув). Сейчас принесу.
Стюардесса удаляется, виляя красивыми бёдрами, и пикапер, вывалившись в проход всем телом, провожает её вожделенным взглядом.
Пётр. Да я и так проглочу эту таблетку.
Тася. Конечно. Она прилипнет к твоей слизистой, а потом вместе с дыханием залетит в трахею. Ты этого хочешь?
Появляется стюардесса. Она передаёт девушке маленькую бутылочку воды.
Тася. Ой. Спасибо большое.
Стюардесса. Не во что.
Петр запивает таблеточку.
Пикапер (обращаясь к стюардессе). Извините. А вы с нами полетите? В смысле, в самолёте? Или как ангел, воспользуетесь своими крылышками?
Стюардесса (безразлично). Конечно, с вами полечу. Мы таких чертей без присмотра не оставляем.
Стюардесса уходит, виляя бёдрами.
Пикапер (улыбаясь, шепчет себе под нос). Моя девочка.
В проходе появляется привлекательная дама лет пятидесяти, Татьяна, она занимает место рядом с Тасей.
Татьяна. Добрый вечер. Вместе полетим.
Тася. Ой, а можно я вас потревожу? С полочки сразу плед достану, мужа укрыть.
Татьяна (вставая). Да. Конечно.
Пикапер (себе под нос). Мужа? Хищница. Я сразу почуял. Красный свет. Красный свет – интереса нет. Как учили. Хищниц обходим стороной.
Тася (обращаясь к Пикаперу). Вы что-то сказали?
Пикапер. Нет. Я про то, что ветра в самолётах дуют лютые. Простудиться можно на раз-два.
Тася достаёт с верхней полки плед.
Пикапер (себе под нос). Вот же акула. Одной рукой мужа накрывает одеялом, другой мне в ширинку лезет. Красный свет. Красный свет. Не ведёмся.
Пётр отрывает взгляд от иллюминатора, его глаза встречаются с глазами Татьяны.
Пётр. Таня?
Татьяна. Петя? Оболенский?
Тася с пледом в руках садится между ними, хоть Пётр и Татьяна силятся встать и обняться.
Тася. Ой! Какая нечаянная встреча! Надо же со знакомым встретиться в самолёте. Вот. Попутчики значит.
Пётр (взволнованно). Да это же чудо какое-то! Таня! Таня, сколько мы с тобой не виделись?!
Татьяна (возбуждённо). Да больше четверти века!
Тася. Ой! Меня тогда ещё и на свете не было! Петя, а почему ты нас не познакомишь?
Пётр (не отрывая взгляд от Татьяны). Да, да, конечно!
Тася. Что — конечно?
Тася поворачивается к Татьяне и протягивает ей руку.
Тася. Очень приятно, Таисия.
Татьяна не смотрит на девушку, а жадно пожирает взглядом Петра.
Татьяна. Да, да. Очень приятно. Таня.
Тася. А отчество? Я же не могу вас без отчества называть. Вы же пожилая.
Татьяна с недоумением смотрит на Тасю.
Татьяна. Татьяна Васильевна. Но вы можете называть меня Татьяна, Петю же вы по отчеству не зовёте.
Тася. Но Петя — мой мужчина, на минуточку!
Татьяна (с издёвкой). Всего лишь на минуточку?
Тася. Это фигура речи. Мы скоро поженимся.
Татьяна. А, так вы даже не женаты?
Тася. Это условности. Правда, Петя?
Пётр (не отрывая взгляд от Татьяны). Что ты говоришь, Тася?
Татьяна. Тася! Какое красивое старинное имя! А фамилия ваша как? Наверняка, тоже очень красивая и витиеватая.
Тася. Это неважно. Я возьму Петину фамилию. Мы так решили. Правда, Петя?
Петя (пожирая глазами Татьяну). Чего ты хочешь взять?!
Пикапер (себе под нос). Твою банковскую карту, придурок.
Татьяна. О. Вы будете Таисьей Оболенской. Очень красиво звучит.
Тася. Спасибо.
Татьяна смотрит себе под ноги, затем поднимает с пола посадочный талон и всматривается в него.
Татьяна. Это гораздо лучше звучит, чем Тася Давайкина. Вы талончик свой обронили.
Пикапер (себе под нос). Ха! Давайкина, ещё хуже, чем у меня.
Тася выхватывает у Татьяны свой посадочный талон.
Тася. Это не ваше дело.
Татьяна. Извините. Не понимаю, на что вы обиделись. Давайкина — вполне симпатичная фамилия. Не Дырявкина же, в конце-то концов.
Пикапер (себе под нос). Ха! Дырявкина.
По салону разносится бубнение из громкоговорителя. Командир корабля невнятно объявляет о цели сбора на борту самолёта.
Пётр (обращаясь к Татьяне). Какая ты стала, Танечка!
Татьяна (не обращая внимания на Тасю, сидящую между ними). Постарела?
Пётр. Что ты! Ты такая красивая!
Тася. А можно послушать объявление?!
Татьяна. Беспокоитесь Тасенька, что не на тот рейс сели?
Тася. Нет, что вы! Я же ещё очень молода для склероза и деменции.
Татьяна. Разумеется. У вас ещё юношеская рассеяность. Синдром дефицита внимания.
Тася. Нет у меня никакого синдрома!
Пикапер (себе под нос). Злющая малолетняя сучка. Я сразу её раскусил.
Петя (обращаясь к Тасе). Тася. Давай местами поменяемся.
Пикапер (себе под нос, ёрничает). Ха! Тася, а давай ты другим рейсом полетишь?
Тася. Ты разве не видишь, мы взлетаем! И вообще, пристегнись! И вы, Татьяна Васильевна, тоже бы пристегнулись! Я совершенно не хочу, чтобы вы во время взлёта на меня упали!
Пикапер (себе под нос, ёрничает). На меня упали… Она на Петю твоего упасть хочет. Вернее, под Петю.
В салоне появляется стюардесса, она идёт вдоль рядов и просит пассажиров пристегнуться.
Пикапер (себе под нос). О! Моя секс-бомбочка прибыла. Иди сюда. Папа здесь. Папа рядом.
Стюардесса. Пристегните, пожалуйста, ремни.
Пикапер. Конечно, моя королева! Любая твоя прихоть будет исполнена!
Пикапер пристёгивается и смотрит, пристегнулись ли его соседи-узбеки.
Пикапер (обращаясь к узбекам). Слышали, что девушка сказала?! Пристегнулись быстро! Вот эту верёвку сцепляй! Понимай?! Андестенд?! Гут! И мамке скажи, чтобы пристегнулась! Матушку, говорю, тоже цепани ремешком!
Тася (обращаясь к Пете и Татьяне). Не мешайте экипажу работать.
Татьяна. А как мы им можем помешать?
Тася. Тише! Сейчас будет инструктаж!
Стюардесса снова проходит по салону, проверяя ремни.
Пикапер. Ваше приказание исполнено. Привязался по полной!
Стюардесса. Да я уж вижу. За что мне такое счастье?
Пикапер (хвастаясь молодому узбеку). Это флирт. Флирт, говорю! Не знаю, как по-вашему?! Ну, это, перед этим делом! Тыч — тыч!
Пикапер жестами рук показывает неформальный жест совокупления.
Тася. Петя, смотри. Это важно.
Стюардесса проводит инструктаж. Жестами показывает на эвакуационные выходы и демонстрирует кислородные маски. По окончании инструктажа стюардесса проходит по салону. Пикапер хватает её за руку.
Стюардесса. Вы что-то хотели?
Пикапер. Хотел ли я?! Смотря чего! Вернее, кого! Вернее, с кем!
Стюардесса. Я пойду, вы пока определяйтесь.
Пикапер. Я просто не расслышал. Вы сказали, маску или смазку?
Стюардесса. А вы в каком месте не расслышали? Сначала обеспечьте маской себя, а затем ребёнка? И вы услышали смазкой? Вы что, педофил?
Пикапер (напрягаясь). Уж и пошутить нельзя.
Стюардесса. Пошутить-то как раз можно, жаль, что нельзя посмеяться.
Пикапер. А вам смеяться над шутками пассажиров устав запрещает?
Стюардесса. Нет. Закон Божий.
Пикапер. В смысле?
Стюардесса. Не по-христиански это. Грешно смеяться над убогими.
Стюардесса уходит. Расстроенный пикапер оправдывается перед узбеками.
Пикапер. Цену себе набивает! Это так у нас положено! Рашен традишен! Якши?! Это у вас там калым на бочку и невесту в мешок! А у нас демократия! Демократишен Росийшен федерашен! Ферштейн яры альт?! Вот! Гутен морген! У нас бабы повыкобениваться должны! Зато потом! Ух! Ух, говорю! Горячая штучка! Хот леди! Понимай?! Да чё вы там понимать-то можете… Дикие люди.
Татьяна и Пётр пытаются заговорить друг с другом, но Тася им постоянно мешает, двигаясь на кресле.
Пётр. Тася. Всё. Уже взлетели.
Тася. Ещё нет. Объявления не было!
В этот момент звучит объявление по громкой связи о том, что взлёт завершён и можно отстегнуть ремни.
Тася. Вот сейчас можно расстегнуться.
Тася со злобой смотрит на Татьяну и на Петра. Отстёгивается и встаёт со своего места, направляясь к хвосту салона.
Тася (с издёвкой). Общайтесь! Не буду вам мешать!
Татьяна, не обращая ни малейшего внимания на Тасю, прыгает на её место и протягивает свои руки Петру. Петя целует её руки.
Пётр. Таня. Танечка. Как давно мы не виделись. Я так по тебе скучал.
Таня. Скучал. Правда?
Пётр. Конечно. Так всё тогда нелепо получилось. Меня в командировку послали. Приезжаю, тебя уже нет.
Таня. А ничего, что тебя в командировку на полгода послали?
Пётр. Так времена-то какие были?
Таня. Какие?
Пётр. Советские. Я же в почтовом ящике работал. Отправили на камчатский полигон, и привет.
Татьяна. Вот в том-то и дело. Уехал, и концов не найти.
Пётр. Могла бы к маме моей сходить.
Татьяна. И что? Здравствуйте, я ваша тётя? Вы меня не знаете, но мы с вашим сыном мутим!
Пётр. Я ей о тебе рассказывал.
Татьяна. Мог бы и познакомить до отъезда.
Пётр. Да я, правда, не знал.
К своему месту подходит Тася. Видя, что на её месте сидит Татьяна, с глубоким вздохом садится на её место, ближе к проходу.
Татьяна. Тася, вы извините. Мы просто давным-давно с этим дурачком Оболенским не виделись.
Пётр. Тася, я же тебе рассказывал про Таню.
Тася. Ты мне про многих своих баб рассказывал.
Пётр. Зачем ты так? Таня — моя подруга. Мы с ней с института знакомы. Она на год младше меня училась, а потом я по распределению на оборонку начал работать, уехал, и всё, потерялись.
Тася. Ну вот. Нашлись. Радуйтесь.
Пикапер (обращаясь к Тасе). Ой! Вы оставьте их в покое. Это старичьё пока всё про свой Советский Союз не перетрут, от Сталина до Ельцина, не успокоятся. У меня матушка такая же! Хлебом не корми, дай про молодость вспомнить. Как она на демонстрацию ходила. Про красный галстук, про талоны на сахар.
Тася. Вы думаете, поговорят, и всё?
Пикапер. Стопудово! Он потом ещё засирать её станет. Скажет, как была тупорылой в молодости, такой и осталась.
Тася. Ну, тогда ладно. Пусть пообщаются.
Татьяна и Пётр о чём-то шепчутся. Хохочут.
Тася. Как-то уж он сильно ей обрадовался. Сияет, вон, весь. Никогда его таким не видела.
В салон заходит стюардесса, она несёт на подносе конфеты и предлагает их пассажирам.
Пикапер. О! Моя идёт!
Стюардесса подходит к Пикаперу. Он берёт одну конфетку с подноса.
Пикапер. О! Сосалки!
Стюардесса. Возьмите ещё. Будет чем рот занять.
Пикапер. Жжёте! Это — вам!
Пикапер протягивает стюардессе конфетку.
Стюардесса. Спасибо. Я на работе не сосу.
Пикапер заливается от хохота, затем пытается объяснить причину своего смеха узбекам.
Пикапер. Прикинь! Прикинь, она отжигает! Короче, ты понял?! Не фига, конечно, ты не понял! Куда тебе! Ха! Я, говорит… Ха! Не сосу! Не сосу, говорит, на работе! Ха! Ну, ты понял?! Да откуда тебе? Блин! Ой! Ушла она уже? Мне надо было ей ответить типа… А после работы? Ты понял?! Типа, на работе не … А после работы?! Эх, жаль, сразу не допёр! Сейчас если скажу, конечно, не тот эффект будет.
Пётр (не сводя глаз с Тани). А помнишь, как мы гуляли по ночному Свердловску?
Татьяна. Помню, конечно. Общага закроется, ночевать негде, вот мы и бродим.
Пётр и Татьяна смеются.
Пётр. Помнишь, как пели? Свердловский вальс?
Татьяна начинает тихонечко петь. Пётр робко и трогательно подпевает ей.
Татьяна. Пускай над перекрестками
Не гаснут огоньки,
Нам улицы свердловские
Знакомы и близки.
Рассвет встает над городом,
Заря, светлым-светло,
И любо все, и дорого,
И на сердце тепло.
Тася, взявшись обеими руками за голову, смотрит в пол.
Тася. Ещё и поют.
Пикапер. А как вы хотели? Песни молодости — это святое дело.
Тася. Да я не как не хотела. Я всю жизнь ему посвятила. Прямо с первого курса.
Пикапер. А! Он ваш профессор?
Тася (хныча). Да.
Пикапер. Стандартная ситуация. Насчёт этой пенсионерки не тревожьтесь. А вот студентки. Вот это настоящее зло. Беспринципные. За зачёт на всё, что угодно, пойдут. Я по себе знаю. Я в группе один парень был. Как сессия, у всех девок автомат, и только я один, как дурак, коньяком откупаюсь. Да чё я рассказываю, вы же его точно также заарканили!
В салон заходит стюардесса. Она развозит еду.
Стюардесса. Раскладываем столики.
Пикапер (стюардессе). А как вас зовут, очаровательная несмеяна?
Стюардесса. Мария.
Пикапер. Приятно познакомиться. Анатолий! Чем кормите? Курица, рыба! А? Маша -радость наша!
Стюардесса. Угадали. Толик — разложи столик.
Стюардесса наклоняется за напитками, демонстрируя свой красивый бюст. Пилотка слегка съезжает с её головы, и она кокетливо поправляет головной убор.
Пикапер. Какая у вас очаровательная пилотка, Машенька. Так бы и нырнул в неё.
Стюардесса. Не захлебнитесь слюной, товарищ Ихтиандр. Вам, конечно, рыбу?
Стюардесса ставит перед пикапером рыбу.
Пикапер. А знаете, Машенька, анекдот про рыбу–стюардессу?!
Стюардесса. Разумеется. Я даже курсовую по этому анекдоту писала.
Пикапер. Это по какой такой дисциплине? Как называлась тема?
Стюардесса. Дай Бог памяти… Пошлые анекдоты от заигрывающего — как явный признак импотенции.
Пикапер. Остроумно.
Стюардесса обслуживает Петра, Татьяну и Тасю.
Пикапер (стюардессе). А почему я не вижу золотистой корочки на вашей рыбке? Это, знаете, должно быть похоже…
Стюардесса. Я знаю. На коросты. Вроде тех, что на вашем затылке.
Пикапер. Это я неудачно скатился с горного склона на сноуборде.
Стюардесса. А. А я думала, с арендованного самоката навернулись.
Стюардесса продолжает обслуживать пассажиров. Предлагает напитки.
Пикапер. Мне, Машенька, томатный сок! Я вам тут на салфетке свой телефончик чиркнул. Хотите после полёта побыть немного Кровавой Мэри?
Стюардесса. Спасибо. Но я в этом месяце уже была.
Пикапер. Уф!
Тася (обращаясь к стюардессе). А не подскажите, есть у вас что-то покрепче вина?
Стюардесса. Могу предложить очень крепкий чай.
Пикапер (обращаясь к узбекам). Не, видал?! Моя в карман за словом не полезет! Покрепче? Могу предложить чай! Юмор, понял? Ни хрена ты не понял! Чай, чай … Вот вы чай пьёте? Вот! А мы бухаем! Вам-то бухать нельзя! Шабат! Или как там по-вашему, рахмет! Погоди, щас соображу… А! Ноу яхши! Ноу яхши! Ферштейн? Андестенд? Вот! И она, типа, тоже говорит… Хочешь покрепче? Могу чаю покрепче заварить! Ха! Юмор!
Тася в очередной раз смотрит на воркующих Петра и Татьяну. Затем решительно встаёт и достаёт дорожную сумку с полки.
Пикапер (Тасе). Уже сходите?!
Тася. Очень смешно.
Тася достаёт из дорожной сумки пакет из Дьюти-фри.
Пикапер (Тасе). Дьютифришная алкашка? Это тема!
Тася, зажав пакет подмышкой, уходит в конец салона. Пётр и Татьяна даже не замечают её ухода.
Пётр (Татьяне). Как я рад нашей встрече. Как я рад, Танечка.
Стюардесса идёт по салону и собирает мусор. Пикапер нарочито громко обращается к ней.
Пикапер. Ну, как? Как это можно есть? Это не еда, а дерьмо козье какое-то! Мария! Вот попробуйте сами.
Стюардесса. Моё мнение будет неконструктивным. Я же дерьмо козье, в отличие от вас, никогда не пробовала. Сравнивать мне не с чем.
Стюардесса, забрав мусор, уходит.
Пётр. А семейная жизнь, Танечка, у меня так и не сложилась. Сначала главным инженером был. Там секретность полная. На заводе все замужние оказались. Да мне никто и не нравился. Потом вот в университете стал преподавать. А ты защитилась?
Татьяна. Да. Не сразу, правда. Домой уезжала, а потом поступила в аспирантуру. Так что науку я не предала. А с семейной жизнью… С семейной жизнью, как и у тебя, как-то не задалось. Так что живу одна. Сейчас модно говорить: свободна.
Пётр. А помнишь, как мы мечтали, что будем работать вместе, как супруги Кюри?
Татьяна. Помню. И как мечтали получить нобелевскую премию и купить себе Москвич.
Таня и Пётр весело смеются.
Пётр. Всё как будто в другой жизни происходило.
Татьяна. В прекрасной жизни. Университет. Молодость. Любовь.
Узбек, прислушавшись к разговору Петра и Татьяны, неожиданно на чисто русском языке обращается к Петру.
Узбек. Пётр Сергеевич? Профессор. Пётр Сергеевич, вы меня не помните? Я Мумиев Садык, вы у нас лекции читали в Ташкенте.
Пикапер (смущённо). Вот тебе и здрасьте.
Узбек. А это мама моя.
Узбечка (говорит по-русски без акцента). Здравствуйте. Очень приятно. Садык так много рассказывал о ваших работах.
Пикапер (краснея). Как неудобно получилось-то…
Пётр. А я вас помню, Садык. Как у вас дела?
Узбек. Всё отлично. Уже докторскую пишу. Вот лечу на конференцию. Маму с собой взял. Она давно хотела Урал посмотреть.
Пикапер. Да! Правильно! У нас много чего есть посмотреть!
Пётр. На конференцию? Значит, ещё увидимся.
В салон заходит стюардесса и, наклонившись над Петром и Татьяной, шёпотом произносит.
Стюардесса. Там ваша девочка в туалете одиночество односолодовым заливает. Вы бы притормозили этот процесс. Объясните ей, что в самолёте расклад другой. Одна рюмка на борту ровна двум на земле. Нетранспортабельное тело — головная боль для бортпроводника.
Стюардесса стоит так, что её шикарные бёдра находятся как раз напротив Пикапера. Он долго любуется на зад стюардессы, а затем робко кладёт на него руку.
Стюардесса (Пикаперу). Вы трогайте, трогайте. Я читала, что тактильные ощущения очень важны для онанистов.
Пикапер отдёргивает руку и смущённо отворачивается.
Пикапер. Извините. Не сдержался.
По салону, пошатываясь, идёт Тася. Дойдя до своего ряда, она плюхается в кресло тяжело вздыхает.
Стюардесса (обращаясь к Тасе). Как самочувствие?
Тася (показывая большой палец вверх). Самочувствие отличное, полёт нормальный.
Стюардесса. Ответ принят. Земля гордится вами и ждёт возвращения после выполнения полётного задания. Блевать строго в пакет.
Тася. О-кей!
Стюардесса уходит. Пикапер пытается поговорить с пьяной Тасей.
Пикапер (шёпотом). Прикинь, я узбеков по-русски научил говорить.
Тася. Ты разве логопед?
Пикапер. Не. Я физрук.
Тася (закрывая глаза). Тогда физкульт-привет!
Татьяна берёт плед и накрывает Тасю.
Татьяна. Петя. Вот скажи мне, зачем ты девочке голову морочишь? Она же тебе в дочки годится.
Пётр. Да сам не знаю, как это всё получилось. Она же мне действительно, как дочь.
Тася громко икает.
Татьяна. Хреново воспитываете доченьку, товарищ папаша.
Тася (сквозь сон). А, блин. Мы что, в зону турбулентности попали?
Пётр. А у тебя дети есть?
Татьяна. Дочка.
Пётр. Повезло. А у меня вот нет.
Татьяна (задумчиво). И у тебя есть.
Пётр. Ты про что сейчас?
Татьяна. Да всё про это же. Ты когда в командировку уезжал, я уже беременная была.
Пётр (возбуждённо). А почему сразу не сказала?
Татьяна. А кто знал, что ты на полгода уехал?
Пётр. А потом почему?
Татьяна. У советских собственная гордость… Да дура была! Защитила диплом и уехала домой рожать. Всё ждала, что ты меня найдёшь…
Пётр. Вот ты дура, Таня! Дура!!!
Татьяна. Да я знаю…
Пётр. Ты думаешь, я тебя не искал? Думаешь, не искал?! Союз по швам расползся. Это раньше от Урала до Казахстана час езды на машине. А потом раз, и другое государство!
Татьяна. Так ты искал меня?!
Пётр. А то нет! Я же всё передумал… Разлюбила? Забыла? Встретила какого-нибудь кооператора, который киоски держит или платный туалет, и замуж вышла? Но я всё равно искал! У тебя же отец военный, их часть на Кавказ перевели, пока его нашёл, он из армии уволился. Адреса нет. Концов не найти! Где вы? В Казахстане остались? На Кавказе? В Россию переехали? А через два года выяснилось, что ты в Германию эмигрировала! А я-то невыездной!
Татьяна. Вот ты тупой, Петька! Это сестра моя уехала! Сестра!
Пикапер (всплакнув). Пипец! «Ищу тебя» отдыхает!
Пётр и Татьяна, обнявшись, плачут от счастья.
Пётр. Значит. Значит, у меня есть дочь?
Татьяна. Ага. И внучка.
Пётр. И внучка? Внучка? Я? Я уже дедушка?!
Татьяна. Старый. Ворчливый дед!
Стюардесса заходит в салон.
Стюардесса (обращаясь к Пётру и Татьяне). Я всё понимаю. Давно не виделись. Нужно обязательно обсудить, кто с кем за это время переспал, но можно чуточку потише? Многие пассажиры спят во время полёта. Вы их сейчас разбудите, они начнут на мне отрываться. Принеси то, принеси это. То холодно, то жарко. Кому попить, кому пописать… Вы уж, пожалуйста, потише. Хорошо?
Пётр (шёпотом). Да. Да. Представляете? Я не только отец, я ещё и дедушка. Ура.
Стюардесса. Поздравляю. По мне хоть бабушка, только потише.
Пикапер удовлетворённо вздыхает. Затем щёлкает пальцами, привлекая внимание стюардессы.
Пикапер (стюардессе). Что ж. Пожалуй, тоже вздремну. Машенька, плед, пожалуйста.
Стюардесса. Вам какой? Котиком обоссанный или на который ребёнка стошнило?
Пикапер недовольно ёжится.
Пикапер. Пожалуй, обойдусь.
Пикапер, подняв воротник, закрывает глаза. Пётр и Татьяна тихо целуются взасос. Тася храпит. Под мерный шум турбин пассажиры самолёта засыпают.
Темнота. Занавес. Конец.
Екатеринбург 2024 год.
