Михаил Батурин

Последний герой

Пьеса в одном действии.

Действующие лица:
МИХАЙЛОВ – Герой СССР, ветеран Великой Отечественной войны, 92 года.
ТОЛЯ – он же в молодости.
АНТОНИНА – жена Михайлова, 84 года.
ТОНЯ – она же в молодости.
ЛЕЙТЕНАНТ – погибший командир орудийного расчёта, 25 лет.
ЛЁХА – погибший друг, 19 лет.
МЭР – Глава города Заозёрск, 40 лет.
КАРЕТНИКОВА – редактор местной газеты, 40-45 лет.
ПЕЧЁНКИН – помощник депутата, 45-50 лет.
САША, ТАНЯ – волонтёры, по 18 лет.
Бойцы орудийного расчета, подруги ТОНИ, друзья ТОЛИ, ветераны ВОВ, ветеранский хор, оркестр, участники «Бессмертного полка», чиновники городской администрации, жители города.

Сцена Первая.
Осень 1944 года. Польша. Орудийный расчет ведет оборонительный бой на перекрестке дорог. Слышны разрывы снарядов, автоматные очереди, одиночные выстрелы. Дым застилает свет.

ЛЕЙТЕНАНТ: Осколочным! Прицел прежний! По пехоте! Огонь!

Раздаётся выстрел орудия. Вылетает горячая гильза.

ЛЁХА: Попали! Вот вам, швабы, кочерыжка!
ЛЕЙТЕНАНТ: Осколочный! По опушке леса.

Наводчик разворачивает ствол орудия. ЛЁХА бежит к ящикам со снарядами, ему навстречу ТОЛЯ. Раздается автоматная очередь. ЛЁХА падает навзничь.

ТОЛЯ: Лёха!!!
ЛЕЙТЕНАНТ: К орудию! Младший сержант Михайлов, к орудию! Заряжай!
ТОЛЯ (досылает снаряд): Лёха! (Оглядывается на погибшего). Мы с детства… В одном дворе…
ЛЕЙТЕНАНТ: Огонь!

Раздается орудийный выстрел. И тут же возле орудия взрывается мина. Падают сражённые осколками бойцы, их осыпает землёй. С трудом приходит в себя контуженный ТОЛЯ, держится за голову. Рядом стонет раненый ЛЕЙТЕНАНТ.

ЛЕЙТЕНАНТ: К орудию… Заряжай.
ТОЛЯ (подползает к командиру): Товарищ лейтенант.
ЛЕЙТЕНАНТ: К орудию, Михайлов. Там госпиталь, они не должны пройти.
ТОЛЯ: Я перевяжу.
ЛЕЙТЕНАНТ: К орудию! Младший сержант Михайлов! Ты должен, боец!

ТОЛЯ берет снаряд, заряжает, стреляет.

ТОЛЯ: Есть! Вот вам, швабы, за Лёху. Я попал, командир!

ТОЛЯ поворачивается к ЛЕЙТЕНАНТУ, но уже тот умер. Тогда он берёт новый снаряд, заряжает, стреляет.

ТОЛЯ: Заряжай – осколочным – огонь. Заряжай – осколочным – огонь. Заряжай – осколочным – огонь.

Заряжает, стреляет. Заряжает, стреляет… Слышны выстрелы, разрывы. Дым застилает свет.

Сцена Вторая.
Россия, город Заозёрск, 9 мая. Квартира МИХАЙЛОВА. Обычная стариковская обстановка. На стенах много фотографий ушедшей молодости. На трёхдверном шкафу на плечиках висит мундир майора артиллерии. Китель украшают боевые ордена и медали, нашивки за ранения. Выше остальных – орден «Ленина» и «Золотая звезда» Героя СССР. Сам МИХАЙЛОВ спит на кровати. Входит АНТОНИНА, будит мужа.

АНТОНИНА: Толя, просыпайся! День уж светит. Умываться, бриться будем. Завтрак готов.
МИХАЙЛОВ (просыпается): Воевал сегодня…
АНТОНИНА: Скоро поздравлять приедут, а ты не бритый.
МИХАЙЛОВ: Всех ребят видел. Лейтенанта, Лёху, остальных… Тот самый бой.
АНТОНИНА: Я кашу овсяную с курагой сделала. Вчера акция в «Пятерочке» была: ветеранам скидка на курагу. И на многое ещё там. В честь праздника.
МИХАЙЛОВ: Лёха, как живой. Наводчик первым же снарядом бронетранспортер подбил…
АНТОНИНА: Вечером будете вспоминать. Ну-ка, вставай.

АНТОНИНА подходит к мужу, помогает сесть.

МИХАЙЛОВ: Ой, так резко! Погоди: в глазах темно.
АНТОНИНА: Да? Ну, посиди. Я сейчас… таблеточку.

АНТОНИНА выходит из комнаты.

МИХАЙЛОВ: Никогда тот бой не видел… Вспоминал, а во сне не видел.

На улице начинает играть оркестр, доносятся звуки песен военных лет. Появляются ЛЕЙТЕНАНТ и ЛЁХА.

ЛЕЙТЕНАНТ: А зачем тебе нас видеть?
ЛЁХА: Здоров, Толян! Как сам?
МИХАЙЛОВ: Товарищ командир! Лёха! Живые?!
ЛЕЙТЕНАНТ: Нет.

МИХАЙЛОВ пробует встать, но не может. Молчит, смотри на них.

МИХАЙЛОВ: Командир, вы за мной?
ЛЁХА (подходит к кителю): Вилок и кочерыжка! А не хило ты погулял! За «Варшаву», За «Берлин», две «За боевые», две «За отвагу». Ё-моё, а это чё? «За победу над Японией». Красавец, Толян! А это: «Ветеран труда». О, как!
ЛЕЙТЕНАНТ: Достойно жил.
МИХАЙЛОВ: Но, командир… сегодня День Победы. Такой день. Дай мне ещё времени.
ЛЕЙТЕНАНТ (подумав): Там музыка играет. Слышишь, Лёха?
МИХАЙЛОВ: Командир! Прошу… (Молчит). Вы можете быть рядом.
ЛЁХА: Да ты чего, Толян? Парни ждут.
ЛЕЙТЕНАНТ (после долгого молчания): Мы будем с тобой до вечера.
ЛЁХА: Зачем, товарищ лейтенант?
ЛЕЙТЕНАНТ: Отставить, рядовой.

Появляется АНТОНИНА, катит инвалидное кресло-каталку. ЛЕЙТЕНАНТ и ЛЁХА отходят в сторону.

АНТОНИНА: На-ка выпей. (Подаёт таблетку и стакан воды).
МИХАЙЛОВ: Это чего за самоходка?
АНТОНИНА: Вчера в «Магните» акция была. Гречку давали со скидкой. Машку Семёнову видела. Колька-то слёг, не встаёт. Ему не прислали, а тебе прислали от губернатора. Чтобы на параде на собственном транспорте был.
МИХАЙЛОВ (запивает таблетку): Колька слёг?

АНТОНИНА подкатывает кресло к кровати, помогает мужу пересесть.

АНТОНИНА: Ну-ка, Толя, давай перебираться. Машка-то гречку не стала брать. Говорит: им наборы продуктовые от депутата подарили. А там и гречка, и рис. Там и консерва рыбная, тушенка. Что-то ещё она говорила. А! Масло растительное и конфеты!

МИХАЙЛОВ с трудом пересаживается в кресло.

МИХАЙЛОВ: Кольки-то Семёнова не будет на параде?
АНТОНИНА: Тебе-то депутат опять другой набор подарит. В том году, помнишь, икры баночку, коньяка бутылочку, конфетки, рыбку красную. Интересно сам приедет или помощника пришлёт?
МИХАЙЛОВ: Терпеть ненавижу.
АНТОНИНА: Поперёшник! Кого опять? Депутата или помощника?
МИХАЙЛОВ: Обоих.
АНТОНИНА: Сейчас помоемся-побреемся, китель наденем.
МИХАЙЛОВ: Будет Колька-то на параде?
АНТОНИНА: Вроде внук привезёт на машине. Посадит рядом с тобой на стульчик. Повидаетесь, вояки.
МИХАЙЛОВ (ставит ноги на подставки кресла): Удобно. Кто ещё из наших будет?
АНТОНИНА: Вахитова в феврале схоронили, Куценко – ещё осенью. Человек десять вас, может, и осталось.
МИХАЙЛОВ: Пора…
АНТОНИНА: Ну, поехали бриться.

Сцена Третья.
СССР, конец 1940-ых. Одесса. Городской сад, танцплощадка. Играет небольшой оркестр. Большинство музыкантов в выгоревших на солнце гимнастерках, на груди каждого или наградные колодки, или одиночные медали. Две пары кружатся на площадке, в сторонке стоит группа девушек: среди них – ТОНЯ. Появляется компания молодых людей: среди них – ТОЛЯ. При появлении парней девушки шепчутся.

ПОДРУГА: Ой, таки держите меня семеро. Сам Герой Советского Союзу пожаловали.
ТОНЯ: Это который из них? Тот высокий, наглый?
ПОДРУГА: Да, ты шо? Уся Одесса знает. Вон той, обычный. Эт самое, в фуражке.
ТОНЯ: А так и не скажешь.
ПОДРУГА: Этот-этот! Лейтенант Михайлов, эт самое, Герой Советского Союзу!
Парни перекинулись парой слов, направляются к девушкам. ТОЛЯ приглашает ТОНЮ. Они танцуют в центре, все танцующие вокруг на них смотрят.

ТОНЯ: А вы правда Герой?!
ТОЛЯ: Война была.
ТОНЯ: Расскажете, за что вас наградили?
ТОЛЯ: Зачем?
ТОНЯ: Ну, интересно. Все парни рассказывают о своих подвигах.
ТОЛЯ: Хвастать о том, как погибли твои друзья?
ТОНЯ: А у нас имя на одну букву отличается. Вы – Толя, а я – Тоня. Я слышала, это залог счастливого брака.
ТОЛЯ: Я заканчиваю здесь военное училище. Сдаю экстерном. Меня распределяют в Казахстан.
ТОНЯ: Это далеко?
ТОЛЯ: Судьба военного не знает расстояний. Куда прикажут, туда и поеду. А Родина наша необъятна! Ты поедешь со мной?
ТОНЯ: Да…

Оркестр обрывает мелодию, встаёт, начинает Свадебный марш. Подруги накидывают на голову ТОНИ фату. Друзья надевают на ТОЛЮ парадный китель с орденами и медалями.

ПОДРУГА: Эт самое, согласна ли ты Антонина взять у законные супруги Анатолия?
ТОНЯ: Да.
ПОДРУГА: Эт самое, согласен ли ты Анатолий взять у законные супруги Антонину?
ТОЛЯ: Согласен!
ПОДРУГА: Именем таки Союза Советских Социалистических Республик, эт самое, объявляю вас мужем и женой! Шоб я так жила!

Слышны крики «Ура!» и «Горько!». ТОЛЯ целует ТОНЮ. Друзья заносят на танцплощадку столы, придвигают скамейки. Подруги накрывают нехитрый стол. Наполняются стаканы. Молодожёны встают во главе стола.

ПОДРУГА: Эт самое, я такая за вас радая! Толя! Тоня! Убудьте счастливы! И шобы не было войны, змеюки! За мирное небо над головой! Эт самое, Ура, товарищи!

Все выпивают, кричат приветственные слова.

ДРУГ: За наших павших товарищей!

Все выпивают молча, не чокаясь.

ПОДРУГА: За товарища Сталина родного!

Все выпивают, кричат приветственные слова.

ДРУГ: Я таки имею сказать пару слов.
ПОДРУГА: Кто бы сомневался, эт самое. У него всегда за пазухой пара слов.
ДРУГ: Дорогая Тоня! Сёдня таки-да ты стала жинкой мово лепшего кореша Тольки. Но не только! Сёдня, на минуточку, ты стала жинкой офицера! На тебе теперя особая ответственность. Пока Толя, наш дорогой Герой Советского Союзу Михайлов, самоотверженно защищает нашу Великую Родину, ты таки-да должна крепить тыл!
ТОНЯ: Так точно!
ДРУГ: И я вам должен оторвать от сердца, но от жинки советского офицера таки-да зависит его уверенность на боевом посту!
ТОЛЯ: Так точно!
ДРУГ: Он будет радый быть сытым, обстиранным, оглаженным и, я вам как родным скажу, обласканным! За жинку советского офицера Тоню Михайлову! Возьмите мои слова себе в душу и живите долго! Ура, товарищи!
ПОДРУГА: Ой, шоб я так жила! Щастье-то!

Слышны крики «УРА», «Горько»! Оркестр играет вальс. Парни и девушки разбиваются на пары, танцуют.

Сцена четвертая.
Россия, город Заозёрск, 9 мая. Комната в квартире МИХАЙЛОВА. АНТОНИНА ввозит мужа на кресле-каталке. МИХАЙЛОВ выбрит, причёсан, одет в парадный китель. ЛЕЙТЕНАНТ и ЛЁХА — в стороне. Раздаётся звонок в дверь.

АНТОНИНА: Началось. Дверь сегодня можно не закрывать.

АНТОНИНА уходит открывать. МИХАЙЛОВ в кресле сидит в центре комнаты.

ЛЕЙТЕНАНТ: Во! На офицера похож!
ЛЁХА: Уважуха, Толян! На тебе-то китель ещё басче смотрится.
МИХАЙЛОВ: Всё, что нажил.
ЛЁХА: А я так ни одной медальки и не получил.
ЛЕЙТЕНАНТ: Разве в наградах дело, рядовой?

Входит АНТОНИНА, следом — КАРЕТНИКОВА с четырьмя гвоздиками и гранками книги.

АНТОНИНА: Редакторша пришла, Нина Каретникова.
КАРЕТНИКОВА (отстраняет старушку, выходит вперед): С Днём Победы, Анатолий Николаевич! Дорогой вы мой! Здоровья вам! Но я должна покаяться. (Отдаёт ему три гвоздики, четвертую — АНТОНИНЕ). А это вам!
АНТОНИНА (получает цветок): Мне?!
КАРЕТНИКОВА: В «Элит-букете» сегодня акция в честь праздника: три гвоздики покупаешь – четвёртая бесплатно. Я уж не стала их в один букет объединять.
АНТОНИНА: Вот уж спасибо.

АНТОНИНА забирает цветы у мужа, уходи с ними на кухню.

КАРЕТНИКОВА: Сегодня день такой чудесный. Атмосфера праздника прямо в воздухе! Люди идут с такими лицами одухотворенными!
МИХАЙЛОВ: Что-то с книгой?
КАРЕТНИКОВА: Анатолий Николаевич, форс-мажор. Технические проблемы. Не успели мы выпустить книгу ваших воспоминаний к Девятому мая. Она почти готова. Вот. (Раскладывает перед ним листы). Но ничего: выпустим к двадцать второму июня. Тоже дата хорошая.
МИХАЙЛОВ: Чего в ней хорошего? Не успели.
КАРЕТНИКОВА: Второй транш денег задержался. Да, там ещё вопросы по тексту у меня.
МИХАЙЛОВ: Это мои воспоминания.
КАРЕТНИКОВА: Вот я и хочу согласовать правку. Есть вещи неуместные.
МИХАЙЛОВ: Что не нравится?
КАРЕТНИКОВА: Вот здесь у вас: как свиньи трупы обглодали. Здесь: как вшей из одежды выковыривали. Брр! Здесь: как мальчишку разорвало.
МИХАЙЛОВ (смотрит гранки): Это война.
КАРЕТНИКОВА: Это же фу-фу-фу какое-то? Боюсь, книгу это не украсит. И из-за таких подробностей нам придётся ставить отметку на книгу «Восемнадцать плюс». Что существенно снизит число потенциальной аудитории.
МИХАЙЛОВ: Мне врать?
КАРЕТНИКОВА: Всего лишь умолчать.
МИХАЙЛОВ: Это скрыть правду. Так историю и переписывают.
КАРЕТНИКОВА: Сроду вам не угодишь… Ну, в общем, двадцать второго июня устроим презентацию.
МИХАЙЛОВ (отдает ей бумаги): Устройте… Будет повод.

КАРЕТНИКОВА собирает гранки.

ЛЁХА: Она не похожа на того корреспондента, что с нами был.
ЛЕЙТЕНАНТ: Тот вшей кормить не боялся.
ЛЁХА: Тыловая.
ЛЕЙТЕНАНТ. Сейчас военкоры тоже – в самое пекло. И всю правду! Настоящие военкоры!

Входит МЭР с коробкой, обернутой в подарочную бумагу, в руках. Следом – АНТОНИНА.

МЭР: Пресса уже здесь! Представителю второй древнейшей профессии – привет!
КАРЕТНИКОВА: Я предпочитаю быть представителем четвертой власти, господин мэр.
КАРЕТНИКОВА отходит, МЭР подходит к МИХАЙЛОВУ вручает подарок.

МЭР: Анатолий Николаевич, Герой вы наш дорогой! С праздником! Спасибо вам за ваш подвиг, за ваш труд! (Вручает подарок).
МИХАЙЛОВ: Дорогу-то починил? Проеду я на этой колеснице?
МЭР: Ветеранский наказ — что приказ!
АНТОНИНА: Вот какой у нас градоначальник! Мы за вас голосовали!
МЭР: И вам спасибо за доверие! Как настроение в День Победы?
МИХАЙЛОВ (смотрит на ЛЁХУ и ЛЕЙТЕНАНТА): В ожидании.
МЭР: Да, в этом году мы ещё лучше подготовились. Вам понравится!
МИХАЙЛОВ (смотрит на ЛЁХУ и ЛЕЙТЕНАНТА): Надеюсь, не мне одному.
МЭР: Народу будет больше. Даже те, кто никогда не ходил… Сами понимаете, этот праздник в современной обстановке – с особым пиететом!
АНТОНИНА: Толя!
МИХАЙЛОВ: Что опять?
АНТОНИНА: Давай оставим гостей ненадолго. Простите, не успели позавтракать.
КАРЕТНИКОВА: Скоро ж ехать!
МЭР: День будет долгий. Подкрепитесь. Мы подождём.

АНТОНИНА увозит МИХАЙЛОВА в другую комнату. Появляется ПЕЧЁНКИН с подарочным пакетом в руках.

ПЕЧЁНКИН: Всем привет! А где Герой?
КАРЕТНИКОВА: Кушает.
МЭР: Привет помощнику депутата! Сам-то избранник народный будет?
ПЕЧЁНКИН: Не, на трибуне рядом с губером стоит.
КАРЕТНИКОВА: С праздником, господин Печёнкин!
ПЕЧЁНКИН: Мне этот праздник — уже в печёнке.

КАРЕТНИКОВА отходит в сторону, говорит по телефону.

МЭР: Что такое?
ПЕЧЁНКИН: Ты ж знаешь: у нас округ, что твоя Франция! Всю неделю развозили продуктовые наборы ветеранам.
МЭР: Их осталось-то…
ПЕЧЁНКИН: Но живут-то не компактно! По всем городам и деревням проехать пришлось. Вот неделю развозили, и что ты думаешь?
МЭР: Даже не представляю.
ПЕЧЁНКИН: Просрочка!
МЭР: Опять?!
ПЕЧЁНКИН: Да! Мать его бабушка! Конфеты и так говно: не шоколад, а пластилин, к зубам липнут. Так ещё и просроченные. Мы этому козлу-поставщику после праздников ноги выдернем, но сейчас-то пришлось объезжать! Изымать, заменять, извиняться.
МЭР: Нелегко тебе.
ПЕЧЁНКИН: Только и жду вечера: стакан вискаря намахнуть и стейк сожрать. Такой, знаешь, в меру прожаренный, сочный! Как представлю, аж слюнки бегут!
КАРЕТНИКОВА (подходит): Просрочка опять у вас?
ПЕЧЁНКИН: Вот же шакалы пера! Уже пронюхали. Нет просрочки! Заменили.
КАРЕТНИКОВА: А вы на наборы не жидтесь, и нормальные продукты вам изначально поставлять будут.
ПЕЧЁНКИН: Они и этим наборам как дети рады. Вы скажите лучше, почему книгу воспоминаний к Девятому мая не выпустили?
КАРЕТНИКОВА: А кто мне второй транш только вчера перевёл?
ПЕЧЁНКИН: Первого транша вполне хватало, чтобы оплатить услуги типографии и доставку.
КАРЕТНИКОВА: А за работу? Я из вас эти деньги полгода вытрясала бы.
МЭР: Сейчас бы книга очень пришлась.
ПЕЧЁНКИН: И без скандала вы, Нина, не можете.
КАРЕТНИКОВА: Нам истина дороже.
ПЕЧЁНКИН: Да? А такая истина: книгу делала ваша сотрудница, а редактором-составителем вы себя указали?
КАРЕТНИКОВА: Настучала уже, коза старая. Не зря я её уволила.

КАРЕТНИКОВА достаёт телефон отходит в сторону.

ЛЁХА: Вот баба! Язви её кочерыжка!
ЛЕЙТЕНАНТ: И к славе примазалась, и денег заработала.
ПЕЧЁНКИН: Ничё, предвыборная кампания начнётся, бюджет на агитацию пойдёт. По струнке ходить будет и в глаза заглядывать!
МЭР: Что в пакете-то?
ПЕЧЁНКИН: Для Героя отдельный набор: коньяк французский, икра красная, колбаса сырокопченая, шоколад бельгийский, хамон санкционный.
КАРЕТНИКОВА (подходит ближе): Расстарались.
ПЕЧЁНКИН: Последний живой Герой Советского Союза в области!

АНТОНИНА завозит МИХАЙЛОВА в комнату.

АНТОНИНА: Вот и новый гость!
ПЕЧЁНКИН: Анатолий Николаевич, Антонина Сергеевна, с праздником! Позвольте от лица депутата Алексея Старосельцева и от имени нашей партии поздравить вас с Днём Победы, этим Великим праздником! Пожелать вам счастья, здоровья и долгих лет жизни!
МИХАЙЛОВ (смотрит на ЛЁХУ и ЛЕЙТЕНАНТА): Это как пойдёт…

ПЕЧЁНКИН вручает пакет МИХАЙЛОВУ, но продукты забирает АНТОНИНА и уходит с ними в кухню.

ПЕЧЁНКИН: Анатолий Николаевич, специально к празднику наш партия выпустила нагрудный знак «Ветеранская гордость». Позвольте мне приколоть его вам на грудь, чтобы на параде вы были во все красоте, так сказать!
МИХАЙЛОВ. Убери.
ПЕЧЁНКИН. Но почему вы отказываетесь? Смотрите, какой красивый. Лучшие дизайнеры разрабатывали эскиз.
МИХАЙЛОВ. Я как его рядом со Звездой Героя надену? Рядом с боевыми орденами?
ПЕЧЕНКИН. Но у меня поручение вручить вам…
МИХАЙЛОВ. Вот и положи на тумбочку свой значок. Скажешь, что вручил.

Печенкин растеряно кладет знак на стол. Входят САША и ТАНЯ с цветам и планшетом.

ЛЁХА: Лейтенант, смотри: какие девчонки сейчас!
ЛЕЙТЕНАНТ: Рядовой!
ЛЁХА: Да, не о том я! Смотри: ради этого стоило воевать. Чтобы такие девчонки рождались.
МЭР: О! Вот и наша смена пришла! (ПЕЧЁНКИНУ) Вот, Андрей Саныч, наши волонтёры Саша и Таня — помощники во всём. Только в этому году уже четыре фуры гуманитарки на Донбасс собрали. Организовали в подвале школы цех – вяжут сети маскировочные, блиндажные свечи делают из консервных банок. И ветеранов не забывают.
ПЕЧЁНКИН: Мы знакомы.
САША: И вам — здравствуйте!
ТАНЯ: Анатолий Николаевич, с Праздником! Смотрите, что мы сделали!
САША: Мы давно это делали, только не говорили.
ТАНЯ: Чтобы сюрприз! Вот, ваша персональная страница в соцсетях.

ТАНЯ и САША берут стулья, подсаживаются к МИХАЙЛОВУ, включают планшет, показывают. КАРЕТНИКОВА встает сзади, заглядывает сверху.

ЛЁХА: Ничего себе: какая штука с картинками!
ЛЕЙТЕНАНТ: Прогресс!
МЭР: Какая смена растёт! Не страшно за будущее.

ПЕЧЁНКИН отводит МЭРА в сторону.

ПЕЧЁНКИН: До чего же вредный дед всё-таки. Всю плешь мне проел.
МЭР: Он суров, конечно…
ПЕЧЁНКИН: Утомил меня, не знаю как! Другие слова не вякнут, только спасибо говорят. А этот! Доверенным лицом на выборах быть отказался, письмо в поддержку не подписал, разрешение на использование его фото в агитации не дал. Старый хрыч!
МЭР: Контакт не нашли.
ПЕЧЁНКИН: Слушай, у нас ко всем подход один. Сколь нас и сколько их! Вон в Берёзовке Алтуфьев был. Полный кавалер Орденов Славы. То же самое, что и Герой по уровню. И ничего: делал, что скажут и благодарил.
МЭР: Почему «был»?
ПЕЧЁНКИН: Помер неделю назад, не мог до праздника дотянуть.
МЭР: Уходят деды.
ПЕЧЁНКИН: Да, всё бы ладно, но без них тему патриотизма не отработаешь полностью. Поговори с ним, а? Пусть помягчает, к тебе вроде – ровно дышит.
МЭР: С душой потому что. Год-два и никого не останется. А надо, чтобы помнили: как воевали, как жили, чем дышали. Вот ребята-волонтеры, правильную работу делают.

КАРЕТНИКОВА резко нагибается к МИХАЙЛОВУ, рукой отстраняя ТАНЮ.

КАРЕТНИКОВА: Так! А это что такое?!
САША: Это воспоминания Анатолия Николаевича!
КАРЕТНИКОВА: Не поняла! Вы где их взяли?! Это текст моей книги.
ТАНЯ: Вашей книги?
МИХАЙЛОВ: Это МОИ воспоминания.
КАРЕТНИКОВА: Вы не понимаете, уважаемый Анатолий Николаевич! Авторские права! Этот текст делала я!

ПЕЧЁНКИН с МЭРОМ подходят ближе.

МЭР: Какие авторские права? Что вы несёте?!
ПЕЧЁНКИН: За свою работу вы деньги получили!
МИХАЙЛОВ: Мои вспоминания — предмет для торга?
МЭР: Анатолий Николаевич, просто недоразумение.
ТАНЯ: Тираж книги ограничен, а в интернете воспоминания увидят гораздо больше людей.
КАРЕТНИКОВА: Интернет – это помойка!

КАРЕТНИКОВА встает в позу, скрещивает руки на груди.

САША: Сказала гадость и закрылась!
КАРЕТНИКОВА: Молодой человек!!!
ЛЁХА: А парень-то – молоток!
ЛЕЙТЕНАНТ: Не трус.
ТАНЯ: А вот здесь, смотрите: биографии каждого из вашего орудийного расчета. И вашего друга, и наводчика, и других.
САША: А это семья вашего командира. Это его дочь, это сын уже взрослые. Это внуки, правнуки.
ЛЁХА: Командир!
ЛЕЙТЕНАНТ (не отрываясь, смотрит на экран): Я вижу…
МИХАЙЛОВ: Молодцы какие! Где же вы взяли эти фото?
ТАНЯ: Мы связались с волонтерами из его города. Они нашли. Навестили семью.
ЛЁХА: На тебя похожи.
ЛЕЙТЕНАНТ: Живёт фамилия…
ЛЁХА: А моя оборвалась, получается.
САША (достает конверт из-за пазухи): И вот ещё. Фотография вашего расчета. Узнаёте?

САША вытаскивает из конверта фото. Отдаёт МИХАЙЛОВУ, тот берёт фото, рассматривает долго, водит по ней пальцами.

МИХАЙЛОВ: Где ж вы взяли? А думал, её не существует.
ЛЁХА: Ядрёна кочерыжка! Это ж военкор нас фоткал!
ЛЕЙТЕНАНТ: Но его убили во время атаки в тот же день.
САША: Военкор, который вас фотографировал, погиб. Но его личные вещи доставили в редакцию. И фотоаппарат тоже.
ТАНЯ: Плёнку распечатали, но не знали, кто именно на снимках.
САША: В общем, нам опять повезло. Делали запрос в архивы редакций, и вот!
МИХАЙЛОВ: Эту бы фотокарточку в книгу! Нина?
КАРЕТНИКОВА (хочет взять): Дайте мне! Попробую уломать типографию! Всё уже сверстано!
САША (отстраняет руку редактора): Это Анатолию Николаевичу! Мы вам в электронном виде пришлём!
КАРЕТНИКОВА: Только срочно! Чтобы я за вами не бегала!
ЛЁХА: Смотри, командир, какой Толян смешной был.
ЛЕЙТЕНАНТ: Последнее наше фото.
МЭР (рассматривает фото из-за плеч): Взгляд у всех такой пронзительный. Словно, смотрят на нас.
ТАНЯ: Смотрят на нас сегодняшних.
МИХАЙЛОВ: Они рядом.
КАРЕТНИКОВА: Конечно! Они всегда в нашей памяти, в наших сердцах!
МИХАЙЛОВ (смотрит на ЛЁХУ и ЛЕЙТЕНАНТА): Они – рядом.

С улицы доносятся звуки марша. Входит АНТОНИНА.

АНТОНИНА: Пора одеваться! Скоро парад.
ПЕЧЁНКИН: Без нас не начнут.
МИХАЙЛОВ (смотрит на ЛЁХУ и ЛЕЙТЕНАНТА): Пора.

Сцена пятая.
Казахская ССР, начало 1960-ых. Маленькая квартирка ТОНИ и ТОЛИ в военном городке. Кухня, типичная обстановка советских времен. ТОНЯ, испачканная мукой, месит тесто. Входит ТОЛЯ.

ТОНЯ: Чего-то рано ты. А я вот решила пирог состряпать. Ты с чем хочешь: с капустой или с картошкой?
ТОЛЯ (садится за стол): С ананасами.
ТОНЯ: Ну, с картошкой так с картошкой.
ТОЛЯ: У нас водка есть?
ТОНЯ: Чего это? Ты ж не любитель.
ТОЛЯ: Есть?
ТОНЯ: Посмотри в шкафчике, с Нового года вроде стоит полбутылки.

ТОЛЯ открывает шкафчик, находит водку. Наливает себе полстакана. ТОНЯ высыпает муку на стол, начинает раскатывать тесто. ТОЛЯ выпивает, отщипывает кусочек теста, закусывает им.

ТОНЯ: Кишки слипнутся!
ТОЛЯ: Рассосётся.
ТОНЯ: А я в военторге была. Обои нам новые заказала в залу. В цветочек такие, с васильками. А ещё кафель в уборную и в ванную. Говорят, на склады салатовый завезли и голубой. Привезут в дивизию через месяц.

ТОЛЯ наливает себе ещё, выпивает.

ТОЛЯ: Медкомиссия была…
ТОНЯ: А потолки побелить обещал нам помочь прапорщик из ремонтной роты. Помнишь: смешной такой – лопоухий? Только надо с его командиром договориться.
ТОЛЯ: Комиссовали меня.
ТОНЯ: У тебя как раз отпуск через полтора месяца, вот ремонт и сделаем.
ТОЛЯ: Ты меня слышала?
ТОНЯ: У Лёшки каникулы будут: к маме моей отправим, чтобы не мешался под ногами.
ТОЛЯ: Тоня?
ТОНЯ: Ну, медкомиссия. Первый раз что ли? Ну, комиссова… Что?

ТОЛЯ садится за стол, ТОНЯ опускается на стул напротив него.

ТОНЯ: Как комиссовали?
ТОЛЯ: По состоянию здоровья. Раны у меня, мол.
ТОНЯ: Ты с этими ранами больше пятнадцати лет служишь!
ТОЛЯ: Служил…
ТОНЯ: И куда мы? Лёшке опять школу менять? А обои с васильками? А кафель?
ТОЛЯ: Какой кафель? Какие васильки, Тоня? Я всю жизнь в строю! С восемнадцати лет в форме! Я как жить теперь буду?! Тоня?!
ТОНЯ: Может с комдивом поговорить? Ты ж орденоносец. Ты – Герой!
ТОЛЯ: Мне просить?
ТОНЯ: А нам как жить? Обо мне с Лешкой ты подумал?
ТОЛЯ: Это Самохвалов-сволочь! Замполит дивизии. Крыса тыловая. Он постарался. Не простил, что я коллективное письмо не подписал.
ТОНЯ: Долго ты будешь противостоять всем подряд?
ТОЛЯ: Противостоять?
ТОНЯ: Все говорят: очень ты прямолинейный! Бескомпромиссный!
ТОЛЯ: На фронте было все ясно. Свой – чужой. Здесь же… Вроде свой товарищ, но гнилой какой-то, ушлый. Говорит, а за пазухой у него кирпич на тебя! Я ему улыбаться должен? Соглашаться и кивать?
ТОНЯ: А и кивни иногда. Не отвалится голова-то. Все ведь поди письмо подписали…
ТОЛЯ: Быть как все?
ТОНЯ: Что мне с обоями делать, с кафелем?
ТОЛЯ: Я – Герой Советского Союза. Я должен соответствовать этому званию! Я за него кровь проливал. В том бою все мои друзья погибли!
ТОНЯ: Куда мы?
ТОЛЯ: Ты жена моя. Мой единственный родной человек. Неужели ты думаешь, что я могу быть приспособленцем?
ТОНЯ (встает, снова раскатывает тесто): Жене зампотеха предложу обои. Заодно поговорю, чтобы тебе помогли с новой службой.
ТОЛЯ: Не унижайся.
ТОНЯ: Это наше дело, женское. Не лезь.
ТОЛЯ: Уже решено. Предложили в Заозёрск ехать.
ТОНЯ: Это ещё где?
ТОЛЯ: На Урале где-то. На секретном предприятии есть должность старшего инженера гражданской обороны.
ТОНЯ: А школа Лёшеньке там есть?
ТОЛЯ: Победил меня Самохвалов.
ТОНЯ: Сама узнаю, это наше дело – женское. Надо вещи собирать. Завтра в военторг пойду: ткань портяночную возьму, вещи упаковывать.
ТОЛЯ: Почему так? Ты служишь честно, а побеждают Самохваловы?

ТОНЯ выходит из-за стола, подходит к мужу, обнимает, целует.

ТОНЯ: Тебе нечего стыдиться! Ты всё делаешь правильно. Мы с Лёшкой тебя любим. Куда ты, туда и мы. Лучше бы, конечно, куда потеплее. Но на Урал, так на Урал. Люди и там живут как-то.
ТОЛЯ: Зампотыл ты мой!

ТОНЯ и ТОЛЯ целуются.

Сцена шестая.
Россия, 9 мая. Площадь Заозёрска. Стела с именами погибших на войне заозёрцев. Ветеранам рядом с ней поставили лавочки: старики даже сидят, опираясь на палочки. МИХАЙЛОВ в кресле – с краю, рядом с ним — АНТОНИНА, за ним – ЛЁХА и ЛЕЙТЕНАНТ. Площадь заполнена жителями города, особняком – чиновники администрации во главе с ПЕЧЁНКИНЫМ. Ветеранский хор стоит рядом с трибуной, с боку – небольшой оркестр. Дирижер в поношенном театральном фраке, на его груди — медали «Ветеран труда» и «100 лет со дня рождения Ленина». Сам хор исключительно женский: они одеты в одинаковые костюмы, и на груди у каждой почти одинаковый же набор значков – «Ударник труда», «ГТО», «Ударники социалистических соревнований» 1970-ых годов. Пенсионеры заканчивают петь. На трибуне стоит МЭР, рядом с ним КАРЕТНИКОВА.

ХОР: «…Это радость со слезами на глазах. День Победы! День Победы! День Победы!».
МЭР: С Праздником, дорогие друзья! С Днём Великой Победы! Низкий полон вам, ветераны за ваш ратный подвиг! (Кланяется). Низкий поклон вам, труженики тыла, что ковали победу, не жалея сил. (Кланяется). Дай вам бог здоровья и долгих лет жизни! Спасибо за Победу! (На площади слышны аплодисменты и крики «Ура»). Низкий поклон и ветеранам специальной военной операции, что не посрамили память наших дедов и с честью выполняют свой воинский долг!
КАРЕТНИКОВА: А сейчас слово предоставляется помощнику депутата Алексея Старосельцева Андрею Александровичу Печёнкину.
ПЕЧЁНКИН: Привет, заозёрцы! (Ждёт реакции, но площадь молчит). Наш депутат сегодня находится на центральной площади нашей области! Поэтому в этот великий день Победы от лица нашей партии, по поручению депутата Алексея Старосельцева я хочу поздравить вас с праздником! Ура, товарищи!

ПЕЧЁНКИН вновь берёт паузу, ожидая реакции, но в ответ звучит лишь одинокий выкрик «УРА!» и кто-то из чиновников попытался аплодировать.

ЛЁХА: На того хмыря из горкома похож, что нас на фронт отправлял.
ЛЕЙТЕНАНТ: Алексей!
ПЕЧЁНКИН: Прошло восемьдесят с дня нашей Победы. Но сегодня враг снова поднял голову. Слышны русофобские выкрики из-за океана, из стран Европы. Гидра фашизма подняла голову!
ЛЁХА: Ядрёна кочерыжка! Один в один!
ЛЕЙТЕНАНТ: Рядовой!
ПЕЧЁНКИН: И сегодня, стоя на этой трибуне перед лицом ветеранов, хочу сказать: не получится! Сотни и тысячи добровольцев встают в строй, чтобы защитить нашу Родину! Ура, товарищи!

ПЕЧЁНКИН хлопает в ладоши, его поддерживают собравшиеся на площади.

ЛЁХА: Тот тоже: пацанов – на фронт, а сам – в тылу, как особо ценный для страны деятель.
ЛЕЙТЕНАНТ: Такие во все времена были.

ПЕЧЁНКИН присоединяется к группе чиновников, МЭР уходит.

КАРЕТНИКОВА: А сейчас на площадь Заозёрска выходит колонна «Бессмертного полка».

Дирижёр взмахнул рукой, хор начинает песню «Журавли».

ХОР: «Мне кажется порою, что солдаты с кровавых не пришедшие полей…».

На площадь выходит колонна «Бессмертного полка». Во главе идут МЭР, ТАНЯ и САША, за ними следом — юнармейцы, «афганцы» с наградами на песчаной форме, ветераны СВО в современном камуфляже с орденами на груди. В руках у каждого идущего в колонне гвоздики и портрет своего ветерана, а у некоторых два, а то и три портрета. Под звуки песни колонна подходит к стеле.

МЭР: Рядовой Василий Стариков, погиб под Киевом в августе сорок первого. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
САША: Капитан первого ранга Андрей Коновалов, сопровождал караваны союзников. Победу встретил в Мурманске. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ТАНЯ: Сергей Абраменко, сержант, погиб в боях за Москву в сорок первом. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ЖИТЕЛЬ ГОРОДА: Лейтенант Ашот Мироян, полковая разведка, пропал без вести под Кёнигсбергом весной сорок пятого. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ЕЩЁ ЖИТЕЛЬ ГОРОДА: Рядовой Богдан Синица, погиб подо Ржевом. Лейтенант Андрей Сидоренко, второй Белорусский фронт, скончался от ран в сорок седьмом году. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ЕЩЁ ЖИТЕЛЬ ГОРОДА: Майор Вахтанг Амирадзе, погиб в боях за освобождение Севастополя в мае сорок четвертого. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ЕЩЁ ЖИТЕЛЬ ГОРОДА: Подполковник Сергей Ивановский, погиб восьмого мая сорок пятого года в Берлине. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ЛЁХА: Командир, они знают.
ЛЕЙТЕНАНТ: Они помнят.
ЕЩЁ ЖИТЕЛЬ ГОРОДА: Рядовой Абрам Либерман, погиб под Смоленском в сентябре сорок третьего. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ЕЩЁ ЖИТЕЛЬ ГОРОДА: Старший лейтенант Акзия Оспанова, военврач. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ЕЩЁ ЖИТЕЛЬ ГОРОДА: Сержант Савелий Коморин, погиб в Сталинграде. Рядовой Арсений Коморин, погиб под Ленинградом. Старший сержант Иван Коморин, погиб при освобождении Праги. (Кладёт гвоздики к постаменту, отходит в сторону).
ЛЁХА: Я понял, командир, Толян это день не для себя попросил.
ЛЕЙТЕНАНТ: Так точно, рядовой!

Участники шествия «Бессмертного полка» один за другим подходят стеле, кладут цветы, многие осеняют себя крестным знамением, вслед за ними к стеле подходят чиновники и другие жители города. Хор начинает песню из фильма «Офицеры».

ХОР: «От героев былых времён…».

ПЕЧЁНКИН в окружении чиновников отходит в сторону.

ПЕЧЁНКИН: Ну всё! Отстрелялись! Сейчас можно и фронтовых сто грамм!
ЧИНОВНИК: У нас там за ДК полевая кухня стоит. Солдатская каша с тушенкой. Сто грамм тоже найдётся.
ПЕЧЁНКИН: Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. То тут сто грамм, то там сто грамм: глядишь и снова утро!

Все громко смеются. ПЕЧЁНКИН в сопровождении чиновников уходит.

ЛЁХА: Они не такие, как мы.
ЛЕЙТЕНАНТ: А что ты хотел?
ЛЁХА: Говорят по-другому, одеты не так, живут нет так.
ЛЕЙТЕНАНТ: Мы дали им шанс жить, а как им воспользоваться, пусть решают сами.
ЛЁХА: Вилок и кочерыжка…
ЛЕЙТЕНАНТ: Да, пора… (Наклоняется к МИХАЙЛОВУ). Мы пошли.
ЛЁХА: Давай, Толян!
МИХАЙЛОВ (встает с кресла-каталки): Как пошли? Стойте! Подождите!
ЛЕЙТЕНАНТ и ЛЁХА уходят. Силы оставляют МИХАЙЛОВА, он падает обратно в кресло. Хор сминает песню, все суетятся вокруг МИХАЙЛОВА. Слышны крики «Скорую!», «Помогите!».

Сцена седьмая.
Квартира МИХАЙЛОВА. Вечер. С улицы слышны крики «Ура!», залпы праздничного салюта освещают окна. МИХАЙЛОВ лежит на кровати, рядом стоит кресло-каталка, в ней лежат снятый наспех китель, фуражка.

МИХАЙЛОВ: Тоня!
АНТОНИНА (приходит на зов): Толя!
МИХАЙЛОВ: Тонечка моя.
АНТОНИНА: Ну, и напугал ты нас!
МИХАЙЛОВ: Стреляют там.
АНТОНИНА: Так салют же! Фейерверк по-нынешнему.
МИХАЙЛОВ: Как я здесь?
АНТОНИНА: Всех напугал. Суетились. Печёнкина чуть удар не хватил. «Скорая» дежурила, сразу укол сделали.
МИХАЙЛОВ: Наклонись-ка, я тебя поцелую.
АНТОНИНА (наклоняется): Вот ещё глупости. Лёшка, сын наш, звонил. Поздравил. У него на Дальнем Востоке уж ночь, утром ещё позвонит. И Ванятка завтра Ксюшеньку привезёт. Потетешкаешься с младшей правнучкой.
МИХАЙЛОВ: Завтра…
АНТОНИНА: Ты ведь не мальчик уже. (Достает из кресла китель и фуражку, убирает на вешалку). Куда тебе сегодня, вон чего на параде-то… Я ему сказала, чтобы завтра приезжали.
МИХАЙЛОВ: Завтра-завтра…
АНТОНИНА: Сядем-посидим. В «Монетке» тортики для ветеранов недорогие.
МИХАЙЛОВ: Зампотыл ты мой.
АНТОНИНА: Я салатик твой любимый сделаю: с крабовыми палочками.
МИХАЙЛОВ: Тоня…
АНТОНИНА: А от депутата в наборе, представляешь, баночка икры! Ещё конфеты, шоколад. Вот чаю-то попьём!
МИХАЙЛОВ: Тоня…
АНТОНИНА: А много ли нам старикам надо?
МИХАЙЛОВ: Ты… это… налей мне рюмочку.
АНТОНИНА: Ты ж не любитель.
МИХАЙЛОВ: Налей.
АНТОНИНА (уходя): Ладно. В честь праздника можно!

МИХАЙЛОВ смотрит в след уходящей на кухню жене, оглядывает комнату, рассматривает фотографии на стене. Берёт со стола фотографию орудийного расчёта, гладит её пальцами. АНТОНИНА что-то говорит ему с кухни, слов не разобрать.

МИХАЙЛОВ: Тоня-Тоня. Пора…

МИХАЙЛОВ уходит.

Сцена восьмая.
Где-то вне времени. Бойцы погибшего орудийного расчета молча смолят самокрутки, сидя на ящиках из-под снарядов. Появляется ТОЛЯ.

ЛЕЙТЕНАНТ: Отделение, становись!

Отделение выстраивается в шеренгу.
ЛЕЙТЕНАНТ: Равнение на Героя Советского Союза младшего сержанта Михайлова!

Отделение выполняет команду.

ТОЛЯ: Да, вы чего, парни… Я же… Товарищ лейтенант, ваше приказание выполнено!
ЛЕЙТЕНАНТ: Младший сержант Михайлов, за образцовое выполнение боевого задания объявляю благодарность!
ТОЛЯ: Служу Советскому Союзу!
ЛЕЙТЕНАНТ: Вольно! Разойдись!
ЛЁХА: Вилок и кочерыжка! Качай его, парни!

Все бойцы бросаются обнимать ТОЛЮ, слышатся смех, одобрительный слова. Друзья похлопывают его по спине, пробуют взять на руки, чтобы качать. ЛЕЙТЕНАНТ смотрит со стороны. ТОЛЯ высвобождается из рук друзей, подходит к командиру.

ТОЛЯ: Они не прошли, командир.
ЛЕЙТЕНАНТ: Они никогда не пройдут…

ЗАНАВЕС.
г. Екатеринбург, 2019 год.
(адаптация – февраль 2025 год).
По вопросам сотрудничества:
Батурин Михаил Викторович
+7-9122488455, pr-center@list.ru
https://vk.com/club229203114