Инсценировка для сцены

Повесть «ПРОПОНТИДА»

Автор повести: Волков Максим
Автор инсценировки: Волков Максим

Жанр спектакля: Драматическая хроника, не существующего города.

Действующие лица:
ШЕВРОНОВ ИННОКЕНТИЙ СТЕПАНОВИЧ – Деятельный карьерист. Предприниматель. 40 лет
БАРМЕН – Галантный юноша, не родной сын Иннокентия. 20 лет
МАЛЯР – Не имеет имени, только профессию. 35 лет
БРИГАДИР – Начальник рабочей бригады, не имеет имени. 45 лет
ВЕДИН БОРИС – Родной брат Иннокентия, столичный предприниматель. 45 лет
МОЛОДОЙ ПОСЫЛЬНЫЙ – Худой, темноволосый парень 17 лет
СТАРУШКА – Мать Иннокентия и Бориса. 70 лет
БЕЗЫМЯННАЯ ЖЕНЩИНА – Прохожая. 35 лет
ПЕРВОСВЯЩЕННИК – Пожилой духовник городской Церкви. 60 лет
РАССКАЗЧИК, он же вокалист – Стройный и высокий мужчина, обладатель уникального голоса. 35 года
ПРОПОНТИДА – Неизвестная девушка из озера. 20 лет
А так же массовка, они же посетители и горожане.
Спектакль в двух актах, с антрактом.

Акт 1

Сцена 1
Сценическое пространство представляет собой поместье Шевронова Иннокентия Степановича. Стоит незначительная мебель: стулья, стол, немного предметов из прошлого века, атрибутика Византии. Рядом с залом расположен камин. В камине догорает огонь. Поодаль от него стоит стенд с объявлениями. Часть пространства не освещено. Появляется массовка, одета стильно, вместе с Иннокентием Степановичем, вид у него презентабельный, роскошный. Музыкальная пауза: звучит группа Пикник – Кем бы ты ни был. Производиться перестановка.
Сценическое пространство обретает вид бара. Вся атрибутика бара на сцене: Столы, стулья, обеденная зона, комната отдыха. В углу стоит стойка с микрофоном. В баре тоже стоит стенд с объявлениями в сафьяновом корпусе. В левой стороне от зрителя расположен кабинет Шевронова в стиле ампир. В кабинете стоят кожаные, сафьяновые кресла с полуовальной спинкой. Ламинированный, круглый стол с настольной лампой, шкафы, личная библиотека. С лампы исходит нейтральный свет. Массовка расходится по барным столам, бармен расставляет все необходимое для посетителей. Иннокентий Степанович стоит в правом углу сцены, у стенда. Форма стенда напоминает озеро. На стенд он помещает письма из бюро хранений: хвалебные отзывы, брошюрки, и не скудеющие сводки информаций о городе и его жителей.
Шевронов (Радостно) Так, что у нас на днях!
Выходит на авансцену рассказчик. Держит в руках кремовый сундучок. Он наблюдает за Шевроновым, и повествует зрителю историю.
Рассказчик. Собранные Иннокентием Степановичем письма из бюро хранения, и спрятаны в этот кремовый сундучок от посторонних. Среди всех этих историй, лежали, пожалуй, самые трогательные и откровенные, два больших свёртка, завернутые плотной тканью, были помещены на дне сундучка, в надежде на то, что владелец заметит их, и от любопытства вскроет один свёрток, и непросто прочтет, а не станет хвалиться находкой.… Но этого не случилось, они так и остались в самом холодном месте сундучка, среди использованных бумаг и сорванных жгутов, не вскрытые, и по-прежнему затаенные, в надежде, что в будущем предстанет случай, и владелец найдет им должное применение…
Рассказчик кладёт сундучок под столик, и уходит. Шевронов и массовка остаётся на месте. Их скрывает полумрак. Бармен прекращает работу, уходит со сцены. Появляются два приятеля Шевронова, бригадир и маляр. Проходят к полуовальным креслам. Шевронов их встречает, садится у дизайнерского столика с напитками.
Шевронов (Читает сводку, насмешливо) Притащите мне сколоченный ящик, улягусь туда. Вместо земли набросайте в яму кусты черемухи, хочу помереть в благовонии. Что только не выдумают люди! (Вдохновенно) Ощутил гармонию мысли!
Бригадир (Монотонно) Может, прекратишь развешивать писульки народов и за уборку возьмешься лучше? Как ни приду да сяду в это кресло, а тут снова она, эта сухая, вредная испарина. Туманная пыль, витая в воздухе, забивает лёгкие, Шеврон. Неужто не знаешь её худшие стороны?
Шевронов (Недовольно) Так не садись сюда. Пересядь.
Бригадир. Нет, мне здесь больше нравиться! (Нервно) Ты уже за четвёртый Лонг-Айленд берёшься, Шеврон.
Массовка расходится в полутьме. Шевронов с досадой отходит от гостей, идёт к стенду, развешивает письма. Входит бармен, прибирает за массовкой.
Бригадир (Замечает бармена) Он вообще отдыхает?
Шевронов. Да отдыхает, куда без этого! (Про себя) Всё, чего она хочет, выдано здесь…
Бригадир. Эй, парень?
Бармен с надменным видом уходит.
Бригадир (провожает бармена взглядом) Больно надо…
Пауза.
Бригадир (настоятельно) Каждого из Вас я вытаскивал из передряг. Каждого! Так что изволь мне составить план моего действия. Передай титул мне!
Шевронов. Ты же пересядешь, я знаю, не сейчас, так через минуту.
Бригадир. Спорим, что нет?
Шевронов. Спорят затейники, я же простой служащий в своём закутке.
Бригадир. Ааа… ты же у нас свободомыслящий! Сам решил – изведал, сам сделал да помог (Напористо) В добродетели заделался? В детектива все играешь? Затейник!
Маляр. Остынь, налакался уже!
Бригадир (Вскользь) Считай, поспорили, я распознал, кто ты!
Шевронов (Строго) Кто?
Бригадир. Чудик!
Шевронов возвращается к сводкам.
Шевронов. Все, чего она хочет, выдано здесь. Дом из кирпича, в нашей-то округе, не так-то легко найти. Роскошь! Но есть у меня один дом, он неподалеку, в густой окраине домов, за кровлями. С нашим районом граничит (обращается к товарищам) может, помочь ей, деньги запросят небольшие, сам хотел приобрести его! Женщине он непременно сгодится. Дом прекрасный!
Маляр выглядывает из-за плеча Шевронова, рассматривает буклет.
Маляр. Самодостаточная, довольствуется, вероятно, хорошим положением мужа. Муж невероятно деликатен, снабжает её. Зачем ей дом из кирпича?
Шевронов. Это всего лишь наши домыслы, абы как. Может она вообще безденежная, нуждается в нас? Эй, бармен!
Выходит бармен. Он немного напуган. Держит поднос с элементами декоративного набора для бара.
Шевронов. Плесни ещё!
Бармен наливает.
Маляр. Куда тебе, отбой.
Бармен прекращает.
Шевронов (В приказном порядке) Исполняй свою обязанность.
Бармен продолжает.
Маляр. Достаточно.
Бармен прекращает, стремительно покидает их.
Шевронов. Ушёл…
Бригадир. Уволился!
Шевронов. А я не подписал увольнительную, не по закону, беззаконника вернуть, к суду причисляем.
Бригадир. Кто сейчас закон соблюдает, Шевронов? Только избранные, а он не из их числа, у нас они не водятся.
Пауза
Бригадир. Заглянуть в будущее порой страшатся даже ясновидящие. Что их там ждет, потеря дара, слепота, проклятие на их судьбы, не знаем. И только сильный человек в таких ужасных условиях способен противостоять всему злу, что нас окружает. (Маляру) Вот ты сильный человек, но на руках мне проиграешь!
Маляр. Умолкни, не всё можно решить поединком!
Бригадир. Не всё, но в нашем веке поединок существует для каждого, для каждого отдельно свой. Исполняй его волю, маскируй каждого.
Пауза
Бригадир (напористо) В такой сгнившей среде у человека единственное есть звено, за которое он может уцепиться, и его не заподозрят в этом. Это его внутреннее я, душа, она потаенная, никакой гусар своим бельмом её не прожжет! Так что, Шеврон, смело можешь дыбиться, протестовать, но только держи это при себе, в тайне ото всех, не выдавай снаружи. Улыбайся, как если бы тебя спросили, скажите пару слов, искренних, искренних, понимаешь, Шеврон, о том, какое у нас чудное предприятие, готовое расщедриться ради клиента… Улыбайся, говори с жаром, ведь тебе же заплатили! Мой друг, чего таить, твоя работа и в этом же заключается, не так ли?
Маляр (злосчастно) По-моему, он наслушался телепрограмм, и бредит!
Шевронов (воодушевлённо) Отчасти да, но не все измеряется денежной процедурой. Есть организации, где деньги имеют всего на всего деятельный подход, чтобы спасти своё детище, приходится идти на крайние меры. Но зато, это сопутствует удачи! Филип Грейвс как-то писал в своей книге: «Компании многое выигрывают, если поймут сравнительные недостатки маркетинговых исследований, а также роль и природу бессознательного в поведении потребителей».
Бригадир (подозрительно) На что ты намекаешь?
Шевронов (спокойно) На то лишь, что парню нужно изучить и определить на своем опыте, какой напиток имеет сто процентное качество, а какой нет. (Бодро) У человека свое мышление, но оно иногда работает в статическом режиме, пока толпа гурманов первым не опробует продукт, человек не сдвинется (Маляру и бригадиру) Подведем итоги: чтобы стать профессиональным экспертом, он должен различать бренд.
Бригадир (после паузы) У мальчишки явно бессознательное поведение он выполняет то, что не имеет смысла.
Шевронов. Спроси его, и ты поймешь, что это не так.
Бригадир. А я спрошу, я спрошу!.. Эй, вечный бармен. Помнится, барменам отведено место в ресторанах. Что ты тут забыл?
Шевронов. Не приставай! Я не об этом.
Бригадир (Ожесточённо кричит бармену) Вот это всё новомодное поглощает человека целиком, и портит его личную жизнь, не оставляя за ним право на свободу. Бренд – зло!
Маляр (бездушно) Хорошо сказал. Да к делу не относится!
Шевронов (колко) Когда не знаешь самого себя, обратись к бригадиру!
Бригадир. Не злорадствуй!
Пауза.
Бригадир. А закупаешь всё ты?
Шевронов утвердительно кивает головой.
Бригадир (пренебрежительно) Добродетель.
Маляр (язвительно) Добродетель!
Бригадир. А в чем главный козырь твоего бизнеса?
Шевронов. Главный смысл моего бизнеса, это помогать людям!
Бригадир. И как же?
Шевронов. Обеспечить все лучшее для жизни горожан, как и для себя. Я тоже часть этого города, часть этой инфраструктуры.
Шевронов выходит на авансцену.
Шевронов (Воодушевленно) В моей среде есть главный, кому я подчиняюсь. И поставщики, аренда, взносы, выручки, оплата, и тд. Но доведу тебя к сведению, главным выступаю я сам. И мой брендинг заключается в одном, мне решать, остается ли мой бизнес на плаву, или же канет при первом же столкновении с конкурентом.
Маляр. Можешь, не трудится пояснять, он вне земной сферы, а я слушать не привык.
Выходит рассказчик.
Рассказчик. Шевронов не спал пока, он прикинулся, что свален сном, как вооруженной пушкой. Мысль, одна за другой, подкрадывалась незаметно.
Появляется массовка.
Массовка. О том, всё ли в порядке с той незнакомкой, и она сейчас томится в уютной и пушистой постели, заменяло все разговоры, все посиделки и встречи!
Шевронов (шёпотом) Ангел спит, и ничто её не беспокоит. Я спокоен за неё, даже не зная, так ли это, но я почему-то спокоен… Охраняют её посланники небес.
Массовка (спокойно) А вот Шевронова оберегают два закадычных приятеля, которые сами уже бессильны были что-либо дельное предпринимать. Укутавшись в одеяло, Шевронов Иннокентий Степанович прятал свой лик от горячих лучей. Вскоре солнце уступило ему позицию, и то ли обидевшись, то ли от сладостной любви к своему любимцу, покойно спряталось под горизонт, и выжидало.
Рассказчик (спокойно) Наступило утро, но уже совсем другое, чем прежнее…
Рассказчик уходит к стойке с микрофоном, массовка расходится по барным столикам. Первое появление Пропонтиды. Она закутана в голубую ткань, напоминающую море. Шевронов уходит со сцены. Пропонтида «проплывает» мимо двух товарищей Шевронова, кладет сундучок, покрытый узорами, под столик, покидает сцену. Картина возвращается в исходное состояние.
Массовка. С минуту они молчали. Одному хотелось разыскать, где запрятаны противовоспалительные антибиотики от похмелья, а то и разом щелкнула мысль отвратная, где Шевронов может хранить сбережения. Нет лучшего снадобья для устранения похмелья, чем новая бутылка виски.
Бригадир. Ну что, по чарочке ещё?
Бригадир осматривается, ищет бармена. Пауза
Бригадир. А где наш бармен?
Музыкальная пауза. Бармен подходит к стойке с микрофоном, исполняет песню группы Пикник – Ничего, ничего не бойся. Подключается массовка. Бригадир старательно танцует. Песня обрывается. Бармен и массовка покидают сцену.
Бригадир. (Натыкается на сундучок) Гляди-ка, чё это ещё за прелесть?
Маляр (сурово) Положи на место. Когда ты что-то находишь, то я почему-то начинаю беспокоиться.
Бригадир. Правильно, я нахожу порой ещё не изученное, которое пугает.
Он вскрывает сундучок и достаёт оттуда завернутые в свёрток письма.
Бригадир. Так-так, Шевронов чего-то недоплатил, и его теперь терроризируют?
Маляр (встревожено) Не вмешивайся, слушай, положи на место. Не твоё, не трогай! Я с тобой скоро в отлучку уйду, на покой, в психлечебницу!
Бригадир (жестко) Остынь. Я всего лишь загляну.
Он с любопытством раскрывает одно из писем, читает.
Бригадир (восхвалено) Ух ты, да никак Кешка наш страстный романтик. Ему тут признаются в любви. Твоя Пропонтида пишут!
Маляр. На место верни, вечно свой нос суёшь, куда не попадя, когда-нибудь отрубят его у тебя!
Бригадир. Ты там крась стенки, а то Кеша работу не примет! Я всего лишь порадоваться хотел за нашего приятеля, а ты кидаешься, как собака, злость свою вымещаешь. На, посмотри, возгордись за ближнего своего!
Маляр. Не нужно мне!
Бригадир. Не нужно. У него появилась спутница жизни. Женщина, которая признаётся в любви, которая любит его. А ты, эх ты! Шпаклёвщик.
Маляр (обидчиво) Я безмерно рад за него.
Бригадир. Оно и видно. Женщина появилась, ты хоть знаешь, какое это событие, когда в твоей никчёмной, одинокой жизни вдруг приходит она и признаётся в любви.
Маляр (с изумлением) А не мы ли должны первыми…
Бригадир. И мы, и все! Но тот факт, что у него появилась женщина, которую можно будет боготворить, потому что будет кого. Женщина, которая вмиг обратит нашу беспутную, серую жизнь в такие тона, приведёт нас в такое созвучие, что мы потом будем всю свою жизнь щедро её боготворить. Она скрасит наше одиночество. Вытащит нас с этого болота. Каких бы высот мы достигли с её любовью, с её нежными ласками, под её покровительственным взглядом. С её любовью!
Маляр. Распылился, распылился! Как будто тебе эти письма она с вожделением отправляла, положи на место, это не твоё событие, не твоё счастье, и не смей прикасаться к чужому.
Бригадир (горячо) Да я и вовсе не претендую, что ты завёлся, что вы все меня за человека не считаете, что я не могу теперь тоже порадоваться за ближнего своего? Я рабочий человек, не смотри на меня, как на степного дикаря, я человек с тонкой душой! Я раним и радушен! И я за него безмерно рад! Я за него рад!
Он с особой бережливостью складывает письма в сундучок и кладёт обратно, под шелковистую скатерть.
Бригадир (душевно) А сундучок милый, Шевронов, любит прятать любовь!
Маляр. Подальше бы упрятал, лезут руки мозолистые.
Бригадир. О! Что с тобой говорить!

Сцена 2
Сценическое пространство представляет собой набережную города. Шевронов перебирает в руках ценные сведения. Наряд на нём тот же. Замечает вдали шедшую к нему стройную красавицу-шатенку, которая идёт семимильными шагами по тротуарной дорожке, выискивая кого-то или что-то.
Шевронов (с досадой про себя) Всё глухо, забросим это. Что я вдруг распереживался так, у меня забот своих хватает. (Незнакомке) Женщина, будьте любезны, я всех жителей знаю, как облупленных, а вот Вас впервые вижу. Встретились Вы мне не случайно, и поэтому у меня к Вам просьба. Ознакомьтесь с вывеской, если какие-то будут замечания, предложения или Вы, по случаю, предоставите нам свои услуги, что немаловажно, то милости просим, здесь им будут чрезмерно рады.
Пропонтида. Благодарю Вас за информацию, мне пригодится, я приезжая.
Шевронов. Несомненно, она каждому годится!
Пропонтида (После паузы) Скажите, пожалуйста, Вы не подскажите мне, где находится улица Ново-Печерская, там стоит дом из кирпича. Я изыскалась повсюду, нигде не нахожу, ноги уже болят, ходить на таких каблуках, знаете ли, занятие малоприятное.
Шевронов. Ново-Печерская здесь совсем рядом, искать тут нечего, городок площадью не больше четырёх десятин земельного участка, не заставит Вас так уж усердно стараться.
Выходит Рассказчик. Одет по-летнему. С ним вместе массовка. Одеты по-летнему. Этюд на тему летние встречи у набережной.
Шевронов. Пройдемте.

Сцена обретает вид площади. Массовка и рассказчик переодеваются в наряды. (Из этюда: Летние встречи, следует этюд: Взрослая жизнь: Свидания, встречи, романтика. Отношения, любовь, семейная жизнь. Карнавалы, празднества, заботы и цели. Все это в атмосфере современного уклада жизни)
Пропонтида. Вы сказали здесь кратчайший путь?
Шевронов. Да, мы уже на подходе к адресу, указанному Вами.
Пропонтида. Здесь у Вас очень красиво, необъятно.
Шевронов. Да, площадь восхищает! Здесь у нас проходят раз в год карнавалы, выставки, аукционы, всё, что пожелаете.
Пропонтида. Чем, собственно, Вы занимаетесь? Вы организовываете зрелищные номера?
Шевронов (улыбчиво) Я прикладываю к этому усилия, но главная моя задача состоит в том, чтобы проинформировать на почетной своей доске, всё, что происходит в городе, вся информация: происшествия, регламенты, мероприятия, выборы, и тд. Кто, что посеял, то и висит.
Пропонтида (с наслаждением) Благородно, и этим всем делом Вы управляете?
Шевронов. Да, это моя работа. Она мне помогает жить!
Пропонтида (с интересом) И как же?
Шевронов (серьезно) Я забываю прошлое.… Не думаю, о будущем и не травлю себя ныне позорным настоящим.
Массовка и рассказчик расходятся в кулисы. Пропонтида провожает их огорченным взглядом.
Шевронов. Вы не огорчайтесь, я весел и здоров, что ещё нужно.
Пропонтида. Почему Вы так скептически настроены на двадцать первый век?
Шевронов. Почему же скептически. Я лишь всем сердцем не верю в потустороннее, а в настоящее меня не спрашивают, верю ли я или не верю. Я просто живу в двадцать первом веке, считаю, у него есть и положительное, и неположительное. Положительное – почва плодовитая, пока народ благословляет землю за щедрые дары, к которому скоро, мне кажется, потеряют интерес…
Пауза. Подходит к авансцене. Один со зрителем.
Шевронов. Хвойный запах спадёт, как прискорбно, хвойный запах лесов, рек, озёр… всё это сгинет, пропадёт,… что же это…
Возвращается на место.
Шевронов. В общем, я не особо мыслью в своём сказанном, в этом настоящем, не получается мне Вам дать конкретного ответа. Знаете, как чудесно пахнет пихта, вот представьте, что она потеряет свой исконный запах, и Вы перестанете чувствовать присутствие природы вокруг себя…
Пропонтида. Как трогательно звучит, я довольна и тем, что услышала. Ваш ответ прозвучал полноценно, я призадумалась… зря Вы себя недооцениваете!
Шевронов (смущённо) Даже своей робостью и жалкими попытками выглядеть умнее в Ваших глазах?
Пропонтида (Одухотворённо) Даже робостью и попытками выглядеть умнее в моих глазах!
Рассказчик (умиротворённо) Шевронов проводил дивную и прелестную Пропонтиду до места её назначения. Они разошлись до поры до времени. Не сказав пока друг другу главного…
Рассказчик уходит.
Сцена 3
Сценическое пространство обретает вид низеньких комнат в доме матери Шевронова. Комнатки завалены старой мебелью и испорченной утварью. Шевронов пробирается сквозь полутьму, к матери. Выходит массовка. (Летний костюм сменяется на осенний наряд)
Массовка. Тяжелая, узорчатая железная дверь закрылась, и Шевронов уверенным шагом двинулся в сторону низенькой избушки. Заходя в неё, он с надеждой и со скорбью в душе намерен был уговорить мать всё-таки поменять решение и перебраться к нему в дом. Но для начала он запросил иное у своей совести, у своей судьбы.… Переступив порог и заходя в дом, он пробирался сквозь полумрак, натыкаясь на позабытые в его памяти бытовые предметы деревенской утвари. Он всё здесь уже позабыл: как выглядит дом, что есть в доме у матушки, чего нет, чего не достаёт, что нужно подправить, где передвинуть, заштопать, забетонировать, залатать… Душа его вновь обожглась от своего беспечного отношения к родному и нажитому. Добравшись до комнаты, он сгорал от стыда и неостывших от вечного его угрызения мыслей, которые проносились в его голове одна за другой, как будто он принимал недавно опиум, и лихорадка пронзила его мужское и крепкое тело.
Шевронов доходит до комнатки матери. Там, кроме подсвечника со свечами и икон, стоявших на полках, почти ничего не оказалось. Узорчатый ковёр на всю стену, низенькая кровать, и старенький комод. Старушка мать спит спокойным сном в кровати.
Массовка. Он зашагал уверенней и, вваливаясь тучным шагом в комнату, сел у материнской низенькой кровати.
Старушка мать (Пробудившись) Арсюша, где ты был?
Шевронов (с горестью) Твой сын не Арсений, его зовут Иннокентий. И он перед тобой, мама.
Старушка мать (после паузы) Арсюша, где ты был?
Шевронов. Ведина знаешь?
Старушка мать (устало) Знаю, он под Смоленском сейчас?
Шевронов. Под Смоленском…
Появление Пропонтиды в луче света. Она укутана материей, изображающее море.
Старушка мать (с усилием) Эта девушка… послушай Арсений,… эта девушка ухаживала за мной какое – то время, ей негде было жить, и она пришла сюда.… Я приютила её на некоторое время, но теперь она зовет нас в свой дом, милый мой! Я рассказала ей о тебе, и она засияла, как лучик света при мысли о тебе! У нее такое необычное имя, Арсений, Пропонтида.
Она приподнимается, берёт Шевронова за руку.
Старушка мать (мягко) Я настаиваю, чтобы ты завтра препроводил свою больную и нездоровую мать, которая еле передвигается и неустанно брюзжит на свою старость, в гости к Пропонтиде! У неё такое необычное имя, дорогой мой, что я даже оправилась, и мне стало намного легче…
Шевронов (недоуменно) О ком ты говоришь, мама?
Старушка мать. О той девушке, которая тебя любит и ждет.
Шевронов (после паузы. Твёрдо) Спи.
Шевронов накрывает мать бархатным одеялом, и выходит на авансцену.
Шевронов. Я укутал её бархатным одеялом, а сам смотрел на слабо сверкающие свечи, надеялся, упрашивал их, примените там магию что ли, ради Христа! Мать моя увядает, как цветок лилии. Настигла её болезнь. Настигла. Каждому угождал, кто не попросит. Неужели угождать вредно? Но не могу, не могу… Милосердие, тьфу! А мать-то моя от моего милосердия чахнет с каждым днём. Утром она выздоровела! Но я по-прежнему не верю в магию, может, она сдаваться не хотела, она у меня сильная. И нет тут никакой магии, нету! Всё это брехня на постном масле. Просто сдаваться не хотела, вот и всё! Верно?
Шевронов с надеждой смотрит на массовку. Массовка разводит руками.
Сцена 4
Поместье Шевронова. Барная атмосфера. Все те же два приятеля сидят у ламинированного, круглого стола. Бармен копошится за кулисами. Шевронов ищет куда примкнуться. Массовка в качестве посетителей сидят у барных столиков, и со скуки вертят кружевными ломтиками мандарина.
Бригадир (размеренно бармену) Ко мне в бригаду пойдешь? Если пойдешь, заживешь!
Бармен (громко из-за кулис) Не-а, там у вас работа. Как в пословице: волка не корми, он все равно в лес смотрит. Не по мне это!
Бригадир. А! И плут с тобой! (Маляру) А ты? Ты хоть что-нибудь умеешь, а? Умеешь ты, или не умеешь ты? Штукатур ты или фантаст?
Маляр (С негодованием) Да отстань ты, со своим умеешь, не умеешь, что пристал! Трезвый молчишь. Пьяный тоже молчишь, но физически бушуешь.
Бригадир. Эка я тебя не понимаю, я задал вопрос.
Шевронов (в раздумье) Что у вас здесь?
Бригадир. Шевронов, разреши вопрос. Один молодчик не умеет ничего делать, а в бригаду мне нужен человек.
Шевронов. Так найди на стороне, чего пристаёшь к парню.
Бригадир. На стороне дороже вдвойне, а он нам кто? Брат, товарищ, партнер, соратник по несчастью, должен выручать партнёра!
Маляр. Да не пойду я к тебе, пропойца. Ты смотри, купить меня вздумал!
Бригадир (неистово) Нужен человек, а он ничего не умеет. Как же так, разве так можно, Иннокентий?
Шевронов (недовольно) Остынь, поднабрался уже. Всё, ребята, засиделись вы у меня, пора в путь.
Бригадир. Нет, ты мне скажи, разве так можно?
Шевронов. Ступайте оба, можно будет завтра решить проблему.
Бригадир. Для чего ты тогда сидишь здесь, с нами, штукатур? Для вида?
Бармен (из-за кулис) Пьян!
Маляр резко разворачивает холст и показывает бригадиру, но холсту ничего не изображено.
Бригадир. Шедевр!
Маляр (Шевронову) Пьян!
Бригадир (Ожесточённо) Для чего здесь?
Маляр. Для того!
Массовка (у каждой стойки) Шевронов не нашел другого выхода, как выход шириной в два-три метра и длиной чуть больше роста бунтаря, чтобы выпроводить разгорячённого труженика и не труженика за дверь. Ночь наступила только тогда, когда два гостивших у него спорщика прибыли домой, а к утру они уже шевелились на своих участках.
Массовка расходится. Шевронов остается один. Выходит рассказчик. Он в пальто фисташкового цвета с воротником. Пересекает сцену, останавливается у правой кулисы. Выходит молодой посыльный. Встает у левой кулисы, начинает перебирать ногами.
Рассказчик. У дверей стоял посыльный. Он стучался в закрытую дверь очень тихо (Деловито) Перебирая ногами, он то и дело старался усиливать свой стук, чтобы достучатся до хозяев.
Пауза. Звуковая дорожка: Стук не то об пол ногами, не то о дверь руками, не то кашель за дверью.
Рассказчик. И пока он проводил ряд синхронных действий, откуда не возьмись ощутим, стал ветер…
С кротким видом входит на авансцену Пропонтида. Встаёт поодаль от Шевронова, на большом расстоянии. Она в темно-зеленом пальто, в черной, широкополой шляпе, черных сапожках на высоких каблуках, с сиреневой сумочкой в руках.
Пропонтида. Вы извините, что я вошла без приглашения, но здесь проживает Шевронов? Ко всем, к кому бы я ни обращалась, все, без исключения называют его Шевроновым. И адрес дали, прославленный человек, говорят, поэтому имя ему ни к чему…
Шевронов (Тараторит) Да-да, войдите! (Осматривает её) Кто Вы?
Пропонтида проходит вперёд, но не садится.
Пропонтида. Я Пропонтида!
Шевронов с неловким видом отстраняется от дел. Врывается посыльный, подаёт конверт, быстро исчезает. Шевронов вскрывает его, достаёт фотографию, рассматривает, не узнаёт. Кладёт обратно, запечатывает. Убирает под барную стойку конверт.
Пропонтида (Серьёзным тоном) Вы меня не помните! (Садиться в кресло) Это меня немного беспокоит… Я проходила тогда мимо Вашего дома, и встретилась с Вами, случайно… Вы мне тогда ещё крикнули, случайно… я всех знаю, а вот Вас первый раз вижу.
Шевронов (Смешливо) Ах, да, случайно… Вы та девушка, искали дом. Ну что, как с домом обстоят дела?
Пропонтида. Всё очень… не в мою пользу! Я присяду?
Шевронов (Озадачено) Конечно!
Шевронов подаёт барный стул, ждёт. Она встаёт, и плавной походкой подходит к барному стулу, садится. Начинать рассматривать холст у стены.
Шевронов. Не берите в толк, это местный да Винчи! Только вот у да Винчи талант был и признание, и даже деньги, а у этого только рваные штаны, валик и талант на шарлатанства и жульничества.
Пропонтида. И Вас это никак не задело?
Шевронов. Что не задело?
Пропонтида. Мое имя!
Шевронов (Смутившись) Нет.
Она просунула руку под скатерть, достала оттуда сундучок, и, опрокинув его на стол, вскрыла миниатюрную крышечку. Шевронов поражённо смотрит на него.
Пропонтида (Огорчённо) Ты и не подумал заглянуть, кому писала? Ты даже не подумал заглянуть!
Пропонтида с интересом читает письмо. Шевронов рассматривает сундучок, трогает его. Тянет за крышечку.
Пропонтида (суровым тоном) А Вас не смущает то, что я ворвалась сюда внезапно, к Вам, к предпринимателю? Без имени, прописки, фактического адреса, я, по сути, своя безродная девушка, которая ищет себя и появилась здесь, не зная сама, как? Купила участок, приобрела дом, кое-какую одежду, аксессуары, подружилась с компанейскими людьми, интересные люди меня окружают, у меня есть мама и где-то сестры и братья. А, тем не менее, я считаю, что всё это мне досталось, не заслужено, по наитию, всё так спонтанно произошло, и вот я здесь! Я не помню года своего рождения, не припомню, откуда я родом, и вообще моя мать, мать ли мне?
Она выпила стоящее у края стола вино, и залпом осушила бокал.
Пропонтида. А тем часом письма мои не читают, не считают это нужным, трогательным, полезным…
Шевронов успешно закрывает крышечку сундучка.
Пропонтида (тем же тоном) Горьковатое!
Шевронов. Принести ещё? Не так выразился, где мои манеры. Вас чем-нибудь ещё угостить?
Пропонтида отрицательно качает головой.
Шевронов (присаживается рядом) Может, расскажете все подробности, что с Вами действительно произошло?
Пропонтида (встаёт) Я появилась, откуда ни возьмись! На лужайке, среди трав, проснулась и почувствовала резкий холод. На мне ничего не оказалось. Я оказалось обнажённой… Только травы окутали меня своим тростником, он был такой мягкий, словно живой… Я лежала… и помню только, как покалывали пальцы, как холод пробегал по моему телу, я чувствовала всё вокруг себя, ощущала воздух, пение птиц, шум воды, как билось мое хрупкое сердце, как земля грела меня изнутри…
Шевронов (не решительно) Блефуете?
Пропонтида. Нет, я не блефую. Я смотрела в небо и рассматривала свои ногти, и даже представляете, я отчетливо слышала, как хрустят мои волосы.
Шевронов. Ну, опробуешь вино, и не такое захрустит.
Выходит бармен с салфеткой в руках, он накрывает барные стойки, готовится к предстоящему дню. Подходит к Шевронову, встаёт рядом.
Шевронов (Сквозь зубы) Вино дешевое, убери его со стола и принеси подороже!
Бармен охотно выполняет поручение. Хватает вино, уносит, приносит другое.
Бармен (демонстративно) Гипокрас. Вино с гвоздикой. Выдержанное.
Бармен ставит вино на стол, уходит. Шевронов с недоумением разглядывает вино.
Шевронов. Я даже такого не знаю… (осматривает себя) Мятый… твою мать, помялся. Ай, ладно, думаю, не заметит!
Пропонтида. Вы чрезвычайно помялись!
Шевронов. Не заметила, дальше (радостно) Итак, дом Вы купили!
Бармен идёт к стойкам, приготавливает стойки для музыкантов. Пропонтида наблюдает за мальчиком.
Пропонтида. Не совсем… Я «снимаю» комнату, в частном доме… там живет моя мать. … Я познакомилась с прекрасной женщиной, у нее случилось горе, от нее ушёл муж, и я ей сочувствую…
Бармен оставляет стойки, смахивает салфеткой последнее, уходит.
Пропонтида. Я поселилась у нее, чтобы перенять её горе, и хоть чем-то помочь. Ведь Вы тоже помогаете людям! Скажите, я правильно поступаю, что живу у нее?
Шевронов достаёт книгу Филип Грейвс – «Клиентология» обращается к зрителю.
Шевронов. Сознание – мощная штука, и оно, чтобы сохранить нас в здравом рассудке, натренировалось искусно ретушировать наше поведение так, чтобы оно соответствовало нашим представлениям о себе — Филип Грейвс! (Показывает книгу в зал)
Возвращается на место.
Пропонтида. Я к ней сильно привязалась, и знаете, она мне, как мать, я сильно надеюсь на это, что это так! Всё же простите меня, за дерзость мою, я думала, Вы, как никто другой, меня поймете, потому что там, на площади, Вы дали мне понять, что к Вам можно обратиться по любому поводу…
Шевронов. С точки зрения предпринимательской мысли, это выглядит, как обслуживать постоянного клиентолога, знаете ли, которому не прочь привязаться и к Вам, чтобы обеспечить себя полезной выгодой. А Вам понять, что будет дальше, если чересчур усердно принимать одного и того же человека, я думаю ничего хорошего из этого не выйдет, по крайней мере не в Вашу пользу.
Музыкальная пауза: играет композиция Адриано Челентано – Сюзанна. Выход массовки. Итальянский стиль одежды. (Пластический номер с массовкой) Иннокентий с неохотой участвует в пластическом танце.
Шевронов. Раз уж Вы были со мной так откровенны, то и я буду с Вами открыт. А я всегда хотел охранять заповедники. Знаете, браконьерство ненавижу, не люблю таких, кто занимается браконьерством.
Бармен на бронзовом подносе приносит уже дорогое, изысканное на вкус, отменное на запах и сладкое на привкус вино. Кладёт его на стол, улыбается даме и начинает в такт массовки подтанцовывать. Массовка расходится. Шевронов и бармен продолжат двигаться в так музыке.
Пропонтида. А это кто у Вас?

Шевронов. Это? А это… это недавно поступивший на службу парнишка, он того, не разговорчив шибко и вообще молчалив до жути, только ходит, улыбается и выполняет то, что ему ни скажешь, надоел уже, не люблю безотказных!
Пропонтида (В такт) А почему он тогда живёт у Вас?
Шевронов. Женщина, в летах уже, наверное, матерью его была, или прохожая тётка с улицы подобрала его, не знаю. Фактически она принесла этого парня ко мне, рассказала историю, как нашла его одного пришибленного, запуганного, дрожащего в кустах, прям, на улице нашла его. Ужас! Чудной народ!
Бармен перестаёт двигаться.
Шевронов. Так вот… представляете, что она выдумала, она попросила меня сочинить ему какую-нибудь историю, ха, чудачка. Как будто бездомным сочиняют истории, им диктует жизнь историю, а не человек. Она видимо не в курсе, чем я занимаюсь. Я не прозаик, я не беру из головы, а беру из нашей повседневной жизни. Если уж сравнивать меня, то я ближе похожу на фотографа, запечатлевающего необычные моменты в нашей нескудной жизни.
Музыка прекращается.
Шевронов (С самолюбованием) У нас в городе много забавных моментов, по утрам помещаю их на стенд. (Демонстрирует доску) Конкретнее: моя доска теперь превратилась в некую сводку новостей! Но никак не сочинительство! Тоже мне, выдумала, сочинить историю!
Наступает молчание. Пропонтида снимает пальто, кладёт сумочку. Снимает сапожки, надевает босоножки. На ней мы видим теперь алого цвета кофточку, рукава кофточки походят на распустившиеся тюльпаны в ясные дни. Коричневая однотонная юбка в пол. Прозрачная шаль. Волосы она прибирает в пучок. И немного меняется в осанке. Теперь она безымянная женщина, и старше своих лет.
Шевронов. Ладно, забудем о ней!
Пропонтида. До сих пор не объявились?
Шевронов. Да нет, не… в общем, мне проще… не будем о нём, он нам мешать не будет (Бармену) Он славный парень, объявятся, куда они денутся! Детей терять у нас совести хватает, надеюсь, хватит совести вернуть их.
Выходит рассказчик. В зал.
Рассказчик. Конечно, он выдумал всё. Побоялся сказать, что этот человек, о ком шла речь, работает на него.
Шевронов (в зал) Подумает ещё, что держу всех здесь под своим конвоем, надзиратель, приказной порядок, всё такое.
Рассказчик (Доказательно) Да нет, он не из таких, кто любит править чужой жизнью. (Шевронову) Верно?
Шевронов кивает головой.
Рассказчик. Он милосердный! Он, наоборот, милосердно поступил, что дал работу безродному студенту. Не оставил его в безденежном положение.
Рассказчик подходит к стойке с микрофоном и пытается спеть песню Андриана Челентано – Сюзанна. на итальянском языке, но у него не выходит.
Рассказчик (Шевронову) Жаль его!
Рассказчик не спеша уходит к барной стойке.
Шевронов. Да он не пропадёт, покуда со мной… (Пропонтиде) что с домом-то?
Пропонтида (устало) Я не нашла подходящий! Мне нужно идти, я пришла поблагодарить Вас за то, что Вы вызвались мне помочь, ведь мы с Вами совсем не знакомы. Спасибо Вам за это! Вы такой хороший человек, помогаете людям, трудитесь, не оставляя никого без внимания.
Бармен убирает всё, что относится к барному заведению, стремительно уходит.
Пропонтида. Благодаря Вам, люди узнают, как течёт жизнь в их городе, чем вообще живёт и промышляет город. Благодаря Вам люди увидели его величие, его невероятную красоту. Человек погряз в своих бесконечных делах, он не замечает, как растёт, например, на опушке зелёный, зелёный папоротник. Восходит стебелек при первых лучах солнца. Или как распускается сирень после долгого зимнего сна. Боже, это так прекрасно! Видеть всё это! Эту красоту нужно хорошо увидеть, не только почувствовать, но и увидеть… и Вы эту красоту даёте людям. Спасибо Вам! Вы большой молодец! Я от лица всех хочу поблагодарить Вас за это.
Шевронов. Да это сущая безделица, о чём Вы? Даже не стоит благодарностей, это моя работа! Вот нужный дом Вам не подыскал, вот это меня сильно удручает, а это сущая ерунда!
Пропонтида. Вы ошибаетесь, это очень как стоит… Спасибо Вам. До свидания!
Шевронов. Знаете ли… может, останетесь, Гипокрас там… посидим, поедим, ближе познакомимся.
Пропонтида окончательно уходит. Шевронов остаётся один. Сцена погружается в полумрак. Рассказчик остаётся в тени. Адриано Челентано – Сюзанна лейтмотивом продолжает звучать в полутёмной зале поместья.
АНТРАКТ

Акт 2

Сцена 1
Сцена в доме матери Шевронова. Все та же низенькая комната. Стало чуть просторнее. Меньше мебели, бытовой атрибутике. Мать лежит на постели в самом углу сцены. Иннокентий, взбешённый после недавних событий, не находит себе место. Из угла в угол ходит по сцене.
Старушка мать (Слабо) Арсюша, скажи, Ведин, прибыл?
Шевронов. Не прибыл!
Старушка мать. А как он там? Жив ли, здоров, не забыл нас…
Шевронов. Забыл!.. Спи.
Старушка мать. Он под Смоленском сейчас?
Шевронов. Под Смоленском, под Смоленском, чего спрашивать мать?
Старушка мать. Меня сон поджидает…
Шевронов. Спи. (Зрителю) Выводит меня.
Заряжается у барных столов массовка и рассказчик. Сцена обретает вид бара. На своих излюбленных местах все те же приятели Шевронова, в тот же час. Шевронов так же в раздраженном состоянии разгоняет толпу. Массовка и рассказчик уходят. Бармен в подсобке возиться с коробками.
Шевронов (в том же тоне) Что там у тебя стряслось, мальчик? Мне подойти?
Бармен (впопыхах) Неудачи кругом! Не дано мне, не дано… (Кричит) Нет, дядя Кеша, не надо, я сам! Почему всё расставлено не так, как требует моя душа. Сейчас все по своему вкусу тут видоизменю, по своим соображениям, тут вот так вот, там вот так вот! Сейчас я угомонюсь, не беспокойтесь. Я справлюсь сам!
Шевронов (дружелюбно) Это хорошо, это очень хорошо! Сам так сам.
Бригадир (С придыханием) Слушай, а чего мы ждём? Почему мы… нам… в общем, почему бы нам просто не уйти куда-нибудь, просто выйти, из этого чертова дома и… куда глаза глядят. В будущем у нас не будет ничего, если не пожмем, друг другу руки, и, не пойдём вместе, что-то где-то добывать.
Маляр. Я вот стою, и потрясаюсь твоим поведением, а я, заметь и пиалу не взял!
Бригадир. Выскочка! (Шевронову) Слушай, Шеврон, эта дама, что у тебя была, явно ищет уюта…
Маляр. Да, да! Красотка явно ищет, где прибрать к рукам имение.
Шевронов (недовольно) О чём Вы?
Бригадир. Судьба к тебе сама нагрянула, Иннокентий! А ты писюльки свои развешиваешь, не видишь дальше своего носа, гляди, упустишь…
Шевронов (повышает тон) О чём Вы?
Бригадир. Да больно прикидываться, всё ты понимаешь, о чём мы! А коль нет, я тебе объясню. Ну, смотри, дама ищет дом из кирпича, правильно? Правильно! А у нас, сам знаешь, вокруг одни хибары да полуразвалившиеся гнилые избы. Разруха, одно убожество! Смотреть не на что… Кто похвастается кирпичным домищем? Никто! А у тебя он сделан очень хорошо, ты обложил кирпичом, залатал дыры, провел газовое отопление, поднял дом из низины, в общем, сделал всё в стиле Фэн-шуй.
Маляр. Осталось только привести её к себе и показать свои роскошные хоромы!
Шевронов (недовольно) Там живет моя мать, идиоты!
Бригадир. И что, красотка мешать не будет, мать твоя плохо ходит, сидит у себя в комнате, препараты изучает да молится. Почти не выходит…
Шевронов (злостно) Так оба, пошли вон отсюда!
Бригадир. Ты чё рассвирепел-то, друг? Мы хотим, как лучше!
Шевронов. Без ваших советов обойдусь, советчики мне нашлись! Проваливайте с моего участка, пока сам вас не выставил!
Маляр. Ну, ты даешь, друг, дай хоть попрощаться с барменом и забрать пиалу…
Шевронов. Хоть раз ушли бы сами… (Маляру) Иди, говорю, забрать ему, бармену больно надо ваше прощание, обойдетесь!
Бармен (вскользь) Сейчас я тут приберу всё…
Бригадир (оскалился) Ну, ты даёшь! Так и проживёшь свои жалкие дни один в своей конуре.
Маляр (кричит) Не остепенившись!
Шевронов (гневно) Пошли, говорю вон!
Бригадир. Да что мы, в самом деле! У него на доске советчиков хватает, брендинг у него. Не старайся, он променял друзей на доску! Пойдем! (Тащит маляра) Идём же!
Маляр упирается, но идёт. Оба покидают сцену. Иннокентий остается один. С неуверенностью входит бармен, он стоит почти у края сцены, дальше не проходит.
Шевронов (будоражено бармену) Чтобы стать профессиональным экспертом, ты должен различать товар. Итак, прежде чем начать, проинформируй меня.
Бармен (нерешительно) Знаете, Иннокентий Степанович я много думал и пришел к выводу, что я зря вообще согласился здесь у Вас работать, ну что я тут делаю, скажите мне, что? Бессмысленная трата времени. Спаиваю Вас и, честно сказать, прикладываю все усилия для того, чтобы свести Вас в могилу и загубить Ваше будущее. Нет! Я зря избрал такую профессию, нужно было выбирать что-то другое… Но знаете, благодаря Вам я понял, что моя профессия вовсе не такая уж славная! Она ужасная, она губит людей, и поэтому я ухожу, ухожу из профессии и покидаю Вас. Не волнуйтесь за меня, я справлюсь. Я в жизни справлюсь! Обещаю Вам! Я справлюсь сам! Прощайте, спасибо за всё! Мне было приятно иметь с Вами дело!
Бармен стремительно покидает сцену. Шевронов в обескураженном состоянии стоит, не шевелиться.
Шевронов. Что… куда… Стёпка… претензия!
Выходит массовка, распределяются в полутьме. Массовка олицетворяет теневую сторону характера Иннокентия (пластический номер: олицетворяют море, лейтмотивом: шум моря) одежда массовки: комбинезон светло-голубого цвета, на ногах синие носочки.
Шевронов (Кричит) Ты не прав! Нужно выявлять из этого пользу, Степка, слышишь пользу. А она есть! Нужно быть экспертом, чтобы знать это (после паузы) Неблагодарный щенок! Справиться он, да куда уж! Что у всех за привычка такая, не объяснив причину, покидать мои стены… у всех выработалась какая-то мания покидать мой дом!.. Так не приходите вообще тогда, зачем сюда ходите, медом намазано? Никого больше не впущу, слышите, никого! Довольно с меня неблагодарных! Вернётся – не открою! Вот не открою, и всё! А он мигом прибежит, парень совсем один, куда он пойдет. Ни кола, ни двора. Прискачет. Переосмыслит.
Выходит рассказчик. Он одет в дождевик тёмно-жёлтого цвета, резиновые сапоги, с удочкой и котомкой в руках. Садится и ловит рыбу. Массовка изображает подводных обитателей моря. Потом собираются в единый хоровод, изображают созвездие рыб.
Рассказчик (спокойно) Но он так и не вернулся.
Массовка (Сакрально) Дни незаметно проносились своим чередом, сменялись темной окраской неба. Ничего особенного не происходило. Ночь бережно опускалась на Землю, и звезды, что вспыхивали одна за другой в черном небе, переливались из мензурки, что подавала им ночь для того, чтобы хоть как-то разнообразить скудную жизнь этого человека. Он смотрел в ночное небо и видел величайшее зрелище небесных тел. Звезды переваливались из одной чаши в другую. Танцевали, вели хороводы, жонглировали в небе и рисовали собой невероятные фигуры. Звезды сошлись вместе. Заблестели, засверкали, словно радуясь приходу ночного месяца, который прятался под черным покрывалом сумрачного неба и, объявившись случайно, опустился над горизонтом в виде люльки, чтобы покачивать усталые, озябшие тела своих детей. Как необычно! Как необычно было видеть всё это Шевронову. Он стоял в легком оцепенение, дрожал и до сих пор не верил своим глазам. Протирал их, думал, что спит, что всё это сон, и сейчас он встанет, и всё это спадет одним разом. Но оно всё не спадало, а продолжало жонглировать, поблёскивая в небосводе, и казалось всё это таким настоящим! Невыдуманным, реальным! Как будто это происходило не в небе, а в нём самом…
Среди массовки появляется Пропонтида. Она в том же наряде, в каком была при первом появлении. Шевронов замечает её. Вся атмосфера сцены наполнена мистикой и эхом голосов в голове Шевронова.
Пропонтида (шепотом) Мама… Мама…
Старушка мать. Да, милая…
Пропонтида (холодно) Познакомься, мама – это мой приятель. А ты чего такая… не горюй, все ещё образуется.
Голос бригадира. Сильный человек тот, кто в таких ужасных условиях ни разу не принял того, что носит у себя в кармане, кто отвергает этот эликсир, что впихивает нам каждый день этот твой бармен.
Голос маляра. Судьба к тебе пришла сама, а ты писульки свои развешиваешь, не видишь дальше своего носа, гляди, упустишь…
Голос Шевронова. О чём Вы? Я Вас не понимаю.
Пауза. Массовка начинается кружиться. Пластический номер звёзд. Фантасмагория.
Голос бригадира. И что, красотка мешать не будет, мать твоя плохо ходит, сидит у себя в комнате, препараты изучает да молится. Почти не выходит…
Голос маляра. Да что мы, в самом деле! У него на доске советчиков хватает, не старайся, он променял друзей на доску!
Голос бригадира. Слушай, а чего мы ждём? Почему бы нам просто не уйти куда-нибудь, просто выйти, из этого чертова дома, и, не начать вершить какое-нибудь дело?
Голос Пропонтиды. Не терзай мне сердце, мама! Ты ни мертва, ни жива, бледна, как луна, не горюй, вот увидишь, всё ещё образуется!
Голос матери. Я много лет этого жду, но ничего не всходит. Как проклятие какое-то. С момента ухода отца всё пошло под откос. Не зря он её хотел сжечь, проклинал, всячески прибегая к её уничтожению. Доченька изгубил он нашу теплицу, наш урожай. Ушёл, бросил нас! Пусть ему свет белый ставни закроет, пусть жизнь не сладка ему будет, ирод…
Голос бригадира. Таково устройство жизни…
Пауза. Массовка пластический номер звёзд.
Голос Шевронова. …Живые тесты не идеальны, но они хотя бы опосредованно знакомят нас с тем, какое место занимает бессознательное. Чтобы стать экспертом, он должен различать товар.
Выходят все. Бармен, Бригадир, Маляр, Рассказчик. Встают в хаотичном порядке, и словно, как тени прошлого, нависают над Шевроновым.
Голос бармена. Знаете, я много думал и пришел к выводу, что я зря вообще согласился здесь у Вас работать, ну что я тут делаю, скажите мне, что? Бессмысленная трата времени. Спаиваю Вас и, честно сказать, прикладываю все усилия для того, чтобы свести Вас в могилу и загубить Ваше будущее.
Голос Шевронова. Вернется, вернётся…
Голос маляра. Ух ты, да никак Кешка наш страстный романтик. Ему тут признаются в любви. Твоя Пропонтида пишут!
Голос бригадира. Ты чё рассвирепел-то, друг? Мы хотим, как лучше!
Голос Шевронова. Без ваших советов обойдусь, советчики мне нашлись!
Голос Пропонтиды. Всё еще образуется.
Пауза. Массовка пластический номер звёзд.
Шевронов (волнительно) А где Ваш отец?
Пропонтида. Он покинул нас… Ушел с отшельниками, далеко, далеко… Избрал степную жизнь. Мы ему больше не нужны. Помните, ее горе, это мое горе.
Шевронов (Твёрдо) Помню…
Массовка прекращает хоровод, и уводит всех со сцены. Остаются Шевронов и Пропонтида.
Сцена 2
Набережная стационарного городка. Шум воды. На сцене стоит ограждение водного канала. За ограждением протекает река. Накрапывает мелкий дождь. Шевронов и Пропонтида у ограждений.
Пропонтида (ломаным голосом) Часто дышите, это вредно. Подхватите простуду.
Шевронов. Я мало стал двигаться, чё это за хождение, от дома до ворот и обратно в дом. Вот и вся пробежка. Ломит внутри.
Пропонтида. Дышите равномерно, и всё пройдет.
Пауза.
Шевронов (Неуверенно) Послушайте, мы могли бы с Вами снова вместе…
Пропонтида склоняется над ограждением.
Пропонтида. Что, если наклонится еще ниже, и крикнуть: «Эгей»!
Шевронов. Что Вы, нет, сорветесь разом, там высоко, почему бы Вам не понаблюдать, опершись на перила. Так безопасней!
Пропонтида (Вспыльчиво) Что, если мне прокричать: «Эгей», – взвалившись всем весом на хрупкое ограждение, я хочу просто под небом голубым выкрикнуть: «Эгей», – и успокоиться, как я хочу успокоиться, как я об этом мечтаю!
Пропонтида опускается ещё ниже, взобравшись на перила. Перила скрипят и ломаются. Шевронов подхватывает её. Она отскакивает от него.
Пропонтида. Когда будешь тут спокойна, даже выкрикнуть «эгей» хорошо не можешь! Так и остаётся оно у тебя в брюхе клокотать и копиться, копиться…
Шевронов. Послушайте…
Пропонтида его не слушает. Заглядывает за ограждения.
Шевронов (Вспыльчиво) Может, хватит дурачиться, Пропонтида! Вы, взрослая женщина, а ведете себя как разбалованная девчушка. Такую, знаете ли, любить себе дороже.
Пропонтида (Опьянённая) Так не любите, кто Вас просит! Подрасту, тогда сама попрошу Вас снова полюбить разбалованную девчушку. (Серьезно) У Вас, мужчин, всё так просто выходит, Вы можете полюбить, разлюбить, потом опять полюбить, потом опять разлюбить. О-хо-хо! У Вас это недурно выходит, мастерски. Нам женщинам надо цаплей ходить перед Вашим хищным носом, чтобы в случае чего ещё раз понравиться, но так опасно это бывает, милый мой, не хочу быть добычей!
Шевронов. Вы простудились, несёте бред!
Пропонтида (Сурово) Эгей, вот так нужно кричать, эгей! (Бьет себя в грудь) Как беззаботно, как легко на душе! Я себя еще такой веселой никогда не чувствовала. Расскажите мне о ней?
Шевронов (Сконфуженно) О ком, о ней?
Пропонтида (Одухотворённо) Об этой водонапорной башне!
Шевронов. Какая Вы жизнерадостная! Этой водонапорной башне лет сорок, как не больше. Ещё мои давние родственники тут строили плотину, возводили баржу. До плотины вообще тут спокойно проходили суда, улов был невероятный, спорт был, пляж был, всё в одном месте, всё, что пожелаешь. Здесь проходил самый быстрый теплоход, достигавший по тем меркам приличную скорость в пять-шесть узлов, по таким узким проходам, это впечатляет! Конечно, не так, как в Древней Греции…
Пропонтида. А я здесь частенько купалась, любила попадать под этот напор. Как потом всё тело жгло. Мне бы реветь да хныкать, звать мамочку, но нет, я так губы сильно сжимаю, словно сейчас весь воздух спущу, и расступится вода по обе стороны, и как звонко захохочу! А мама подумает, что я замерзла, околела… будет звать меня, будет звать…
Пауза.
Пропонтида (слёзно) А я не слышать, я резвиться буду, как малютка в коляске, под ударами мощного потока водопада.
Шевронов (обескураженно) С трубы который идет. Тут у нас такое поверье ходит по округе, не выходи, мол, на улицу при шуме воды. Плохая примета, или что-то в этом духе. Когда шум воды стихает, и перестаёт бушевать поток, люди выходят во двор, да кто куда, и занимаются своими повседневными делами. Вычитал на своей доске.
Пропонтида. Давно ли Вы занимаетесь этим делом?
Шевронов. Давно! Люди не смотрят новостных каналов, телевещанию большинство не верят. Да и времени нет. А тут, кто не пройдет, не упустит из виду мою огромную доску, всё равно, раз да погладят мельком, что в округе творится, какие события происходят, чем ныне тешится народ. А у меня магический стенд, мимо пройти не удастся, и мельком тут не посмотришь, затягивает не хуже. Но зато безвредная, в отличие от…
Пропонтида. Скажите, моим событиям там есть место?
Шевронов. Вам там отведено особое место (про себя) Какое там, всё забито и некуда вписать… Пора бы любить не только человека, но и женщину, Иннокентий Степанович. Женщину!
Пауза.
Шевронов (уверенней) Знаешь, в чем твоя особенность? Ты сразу осознаешь за собой неудачу. И это делает тебя сильней, выносливей. Ты можешь спокойно прыгнуть в обрыв и не разбиться… Чё сказал!
Пропонтида. Скажи мне, что тебя тревожит? Почему ты бежишь от этой суеты, когда должен встречать этот день мужественно, не опуская головы. (Поворачивается к нему) Погляди на меня, посмотри, кого ты видишь? Ты видишь целеустремленную девушку, которая бросила вызов самой природе, самой стихии. Потребовала от нее объяснений, почему? Почему этот человек так и не достиг своего успеха…
Пауза. Шум дождя и воды усиливается.
Пропонтида. (Кричит в зал) Почему имея все, он продолжает быть несчастным? Почему? Что его тревожит, расскажи мне, мать Земля, покажи причину, его такого положения. Жизнь прекрасна во все времена, знай это. (Поворачивается к Шевронову) Ты многое достигнешь только тогда, когда поймешь, что все зависит от нас самих! Это было, есть, и это всегда будет!
Шевронов (Раскаивается) Я не знаю, Пропонтида!.. Я бегу не, потому что страшусь этой жизни, а все потому, что… потому, что… дело, скорее всего, в обозначении главного, что требует судьба, или.… Я не знаю, честно тебе скажу, не знаю.… Я неопределенный, плаваю, где берега пустынны, где грот песчаный, куда вода меня несет, туда и плыву, а плавать не умею… (смотрит на неё) Я и так выказываю любовь к людям, что ещё надо? Твоей любви я не жду, не хочу. Могу я быть тем, кем меня слепили: черствым, непрошибаемым, жестоким. Выказывая любовь, могу ли я оставаться таким? Я чудовище, Пропонтида. И держусь на плаву только потому, что улыбаюсь, каждое утро прохожему, жму ему руку, расстилаю перед ним свою широкую доску с объявлениями, делюсь впечатлениями, подыскиваю занятия для малоимущих людей, чьи возможности ограничены. Я всегда впереди обстоятельств, поэтому все ещё живы, и всё у всех хорошо и благополучно.
Дождь усиливается.
Шевронов. А в остальном я чудовищен, во всех проявлениях. Я ужасен, я могу убить, осквернить, повесить, расчленить, сжечь. Кто гневит, презирает, издевается, проучивает меня! Кто смеет дерзить, считая своим долгом, толочь мою жизнь, как ему вздумается, тому несдобровать. Всех под огонь! Всех! Уходи, иначе…
Пропонтида. Сожжешь меня? Увы, я не горю…
Пропонтида медленно спускается с ограждения, словно с паперти, бесследно уходит. Остаются на сцене только Шевронов и раскаты бушующей и неспокойной природы в сопровождении ветра. Шум скорого поезда. Шевронов прячется от ливня. Перрон. Выходит группа экспедиторов из восьми человек. С походным обмундированием и снаряжением. Ожидают поезд. Голосовой приёмник оповещает о приближении.
Экспедиторы (Сквозь ливень) Нам однозначно нужно туда добраться, любым способом, хоть на макушке у черта, но добраться (в зал) Перед Вами стационарный город со своими жителями и своей многовековой историей. Город тем стационарен, что неизменен, его не трогают, не перестраивают, не переправляют. Он расположен на небольшом островке, по обе стороны которого протекает чистая, прохладная во все времена, прозрачная речушка «Гудзоне». Название свободно вошло в обиход человеческой речи, и кроме как «Гудзоне» её уже никак не называют.
Пауза. Шум поезда. Массовка насторожено вслушивается в гудок.

Экспедиторы. Родина этой неизвестной речушки также остаётся неизвестной, как и она сама. Люди стараются не спускаться к её водам, остерегаются её прилива, изредка рыбаки стараются удить рыбу, да леска рвётся, либо рыба не клюёт, да и лодка застревает в водах реки. Диво дивное, да и только! Город заселяют люди старого порядка, и для них подобное
лишь тень среди деревьев, чуждое и необъяснимое. (После паузы) Но, а мы свободолюбцы, энтузиасты от природы. Бригада экспедиторов из восьми человек, путешествуем по бескрайним просторам нашей Земли, и находим что-то новое и интересное. К испытаниям готовы. Да только знать маршрут.
Шевронов (Из-за укрытия) К городу пролегает железная дорога, вы можете без труда добраться туда, поезд ходит раз в неделю, нужно только знать расписание. До конечной, и вперед по склону вниз, вдоль сопок пару километров, и Вы на месте.
Экспедиторы (воодушевленно) А, правда, что она вымышленная, несуществующая для каждого, её нет на картах. У неё нет широты, нет долготы. И она обладает силой.… Появилась, неизвестно откуда, обосновалась в самом сухом и беспочвенном кратере.
Шевронов (В зал ехидно) Когда на самом деле, она существует в трехстах метрах от поселения, и не просто существует, а умеет ещё и петь так дивно и забавлять так сладко. Слышали подобную ересь.
Экспедиторы (В зал) Сладкозвучно по водам Гудзоне в десять часов вечера шли удивительной красоты звучания, словно астры, рассыпавшись по ветру, касались струн арфы. Божественной арфы!
Шевронов (Экспедиторам) Этот вечер прозвали литургией ночного покровителя. (В зал) О Гудзоне вспоминают редко, да и нужной информации нет. Мало кто интересуется. Всё это сплошная быль! Я счел нужным не искать эту быль, в сказки я верил в пять лет, сейчас верю только в то, что может принести мне пользу. А именно спасение утопающего…
Звук поезда.
Шевронов (С горькой иронией) Поспешного пути, энтузиасты!
Сцена 3
Храм Иоанна Крестителя. Сценическая площадка разделена на две части. Первая часть священнодействие – литургия ночного покровителя, сосуд с мощами. Вторая часть жаровня. Выходит первосвященник, ставит подсвечники, пересыпает из сосуда мощи в жаровню, готовится к священнодействию. В руках он держит книгу святого писания Евангелие от Матфея. Поодаль от первосвященника стоит канун со свечами, за ним иконостас. Шевронов стоит у кануна, перебирает свечи.
Шевронов (Решительно) Батюшка, почему все верят в чудо, которого нет?
Первосвященник (спокойно) Оно объединяет нас, и не даёт душе низринуть.
Шевронов. Тогда чего хотят другие, которым безразлично всё вокруг?
Первосвященник (спокойно) Покоя!
Первосвященник пересыпает мощи. Шевронов перебирает свечи.
Шевронов (после паузы) Нет той любви и дружеской поддержки, о которой говорится в православных книгах. Ведь так, пресвитер? Мы продолжаем ненавидеть и угнетать друг друга, ради чего? Ради лучшей жизни? Ложь и лицемерие, мы презираем себя и других ради мнимой истины, за которой кроется устрашающее начертание: человек человеку враг! Наш город процветает, батюшка? Ответьте? Есть ли в библии то, что может доказать обратное? Ради чего всё это, все эти ритуалы? Если человек человеку враг! Всюду карнавалы и празднества, увеселения и душеспасительные речи, а на деле обман, сплошной морок, за которым таится ненависть и лютое отчуждение. Мы постепенно падаем вниз, чтобы там доказать, насколько ловок человек, чтобы себя возвеличить вновь. Каждый презирает брата своего, виня лишь случай, и преподносит кубок бед тому, кто заслуживает достойной жизни!
Шевронов нервно вставляет свечки в канун.
Шевронов. У Бога нет имени, Ваше преосвященство! Он всего лишь дух, явление. Он человеком стал лишь благодаря истории… В священном писании говорится: В те дни в пустыне Иудейской, приходит Иоанн Креститель, и говорит: «кайтесь, ибо близко Царство Небесное» Он тот, о ком сказано чрез Исаию пророка: Голос вопиющего в пустыне: «Приготовьте дорогу Господу, прямыми делайте пути Его!» У самого же Иоанна одежда была из верблюжьего волоса, и носил он пояс кожаный на бёдрах. Пищей его была саранча и дикий мёд. Каждый представлял его по-своему, и каждый неосознанно рождал образ, в последствие ставший образом Христа. Мы делаем его. Мы создаем богоподобного человека. И нам решать, каким он будет, и каким он станет!
Первосвященник. «Сотворите же плод, достойный покаяние!» Если мир так жесток и злобен, то почему тогда Вы продолжаете посещать молебен?
Шевронов молчит.
Первосвященник. Нам есть, что сказать Господу, но нет на, то оснований! Принять факт его существования просто, но вот следовать его ученью нелегко… Не отказывайтесь от веры, Вам есть, что сказать!
Шевронов (недоверчиво) О чём спрашивать, когда я свободен?
Первосвященник. Расскажите, и я чем-нибудь смогу Вам помочь.
Шевронов (после паузы) Меня гнетёт одно обстоятельство.… Брат исчез надолго. Перед последней нашей встречей клятвы сердечные раздавал. На днях, поговаривают, приехать должен. Клятву не сдержал. Не приехал, забыл о нас совсем. Кто у меня? Мать одна да брат, еле шевелящий, бандероли продает, незаконным путём выколачивает деньги. Он для неё Ведин, я для нее Арсюша, так и осталось, с детства. Ну, что ж! Будем Вединым и Арсюшей. И вот на днях он прикатил, нежданно-негаданно, и я встретил его, как подобает родному брату, с любовью и крепким, братским рукопожатием…
Храм исчезает, и сцена обретает вид комнаты матери Шевронова. Иннокентий встревоженный садится у маленькой низенькой кроватки.
Шевронов (Шепотом) Воспитай меня, как сможешь, мама…
Входит Ведин. Шевронов его не замечает. Он в стильном, отутюженном костюме. В осеннем, сером пальто с меховою подкладкой. На ногах лакированные туфли из верблюжьей кожи. С престижным чемоданом, брендовой марки. На шеи у Ведина висит заметный жетон с медвежьей головой. Он свеж и бодр.
Ведин (спокойно) Ну здравствуй, Арсений. Как ты, брат мой?
Шевронов (Удивлённо) Борис?
Ведин. Устроился?
Шевронов. Как видишь…
Ведин. Мать впорядке?
Шевронов. Спит!
Ведин. Хорошо (Матери) Как ты старушка?
Старушка мать (пробуждается) Ведин?
Ведин. Ведин, Ведин. Собирайся, мы отправляемся в кругосветное путешествие по просторам Андромеды.
Шевронов встаёт, преграждает ему путь.
Старушка мать. Но как же…
Ведин. Дом на нём, он справиться, не так ли Кеша?
Шевронов набрасывается на брата. Ведин прижимает его к полу.
Шевронов. Ты считаешь, что можешь вот так вот прийти, и забрать мать? Нежданно-негаданно явиться, и заполучить?
Ведин. Скромность всегда мне в тебе нравилась, Арсений. Ты же знаешь, все для того, чтобы мать не нуждалась!
Шевронов. Ну что ты, что ты, Боря! Именно так, все верно говоришь. Но давай без прелюдий, на чистоту? Это мы для матери Ведины и Арсюши, а для самих себя мы носим истинные имена, Боря! Зачем обманывать друг друга, давай правдиво, от лица Бори и Иннокентия будем искать причину нашего с тобою поведения, почему не срослось, почему всё так несправедливо выходит, не по-родственному? А, Боря? Брат ты мой единокровный. Что ты на это скажешь? Или ты решил воспользоваться кратковременной памятью матери старушки, и смыться от ответственности?
Ведин (Отступает от Шевронова) Куда тебя повело? О какой ответственности ты говоришь, когда мы уже взрослые.
Шевронов (злостно) На бандеролях поднялся?
Ведин (грубо) На бандеролях! Я привез тебе брюки и галстук, заказной, приятель с Дальнего Востока привёз.
Ведин достаёт брюки и малиновый галстук. Шевронов берет у брата галстук, и вертит им.
Ведин (отрадно) Вот тебе широта, а вот тебе долгота, пользуйся (Подаёт брюки)
Шевронов. Не надо, спасибо.
Ведин. Как хочешь!
Ведин подходит к матери, помогает собраться.
Шевронов (после паузы) С детства любила тебя больше, с детства ты был дорог ей, любимец ты наш!
Ведин (растянуто) Не начинай.
Шевронов. Ты думаешь, я не стараюсь, чтобы ей было легче? Ты думаешь, я ничего не делаю для неё? Я делаю всё, что в моих силах! Просто она любит нас обоих, но предпочитает тебя.
Ведин. Ты построил себе дом, участок у тебя есть?
Шевронов (горделиво) Их даже два!
Ведин. Славно, горжусь твоим трудом! Надень брюки и галстук, дай хоть взглянуть на тебя, с другой стороны.
Шевронов надевает галстук шиворот на выворот, потом этот шиворот на выворот выворачивает выворотом на шиворот, тянет за галстук, и выпрямляет его окончательно. После натягивает на себя брюки и выстраивается в шеренгу.
Шевронов. И вправду не поймёшь, где у него долгота, а где широта.
Ведин (вдохновлённо) Ну вот, вылитый красавец, кавалер, на британца похож! Женатый?
Шевронов. Да, на британке! Чешет так, что я и без пособий англичанин.
Ведин. Ну что ж нам пора. Медлить нельзя! Не теряйся Кеша, в жизни трусов не любят. Любят уверенных и смелых. Отвага еще никому во вред не шла. Надеюсь, в скором времени мы увидимся с тобой, брат мой.
Старушка мать. Кеша… Кеша… теперь я узнала тебя, Кеша. Какой красивый ты в своем наряде. Теперь ты свободен, мой мальчик. Ты снова свободен. Я выздоровела, и больше не буду досаждать тебя своим присутствием, Кеша.
Шевронов. О чём ты говоришь, мама? Что натолкнуло тебя на эти мысли.
Ведин берет её за руку.
Старушка мать (слёзно) Кеша… Кеша…
Ведин. Не плачь мать, он же не умирает. Приедет ещё к нам, приедет. Земля круглая, все мы в ней крутимся и вертимся, встречаемся и расстаёмся, и снова встречаемся, и снова расстаёмся. Не поминай лихом, мы ещё непременно встретимся, Кеша!
Ведин и старушка уезжают. Шевронов остается один у маленькой кровати. Выходит массовка. Экспедиторы из восьми человек, у каждого в руках канатный трос с карабином, они наматывают его на руку. Шевронов садится на кровать и начинает раскачиваться на месте. После резко встаёт. Музыка прерывается. Массовка уходит. Сцена обретает вид Храма.
Шевронов (вдумчиво) Что не так, батюшка? Почему меня все избегают. Почему кому – то угодно ненавидеть меня? Для города я сделал всё, воздвиг этот Храм, обогатил архитектуру, музеи, школы, сады, предприятия. Я внёс свой вклад в развитие инфраструктуры города, и остался не удел?
Первосвященник. Никто не обесценивает Ваш труд, то, что Вы сделали, это, безусловно, достойно уважения, и люди Вам признательны за это. Поверьте мне, каждый человек, посещая Церковь, ненароком, обмолвится словечком о человеке, кто внёс свой вклад в развитие нашего города. Вы влиятельный человек, это так, и Вас это никак не портит. Просто Вы не замечаете главного.
Шевронов. Чего?
Первосвященник. Божественного проявления! Бог любит каждого из нас, не важно, какие мы внутри, и какие снаружи, но он не в силах принять за нас то, что нам приходит свыше. Жест любви! И только мы способны это узреть, и, заполучив этот щедрый дар, принять его, как данность. Начните с самого себя, и Вы увидите, что мир не так жесток, на первый взгляд, как кажется. В нём много света и добра!
Первосвященник уединяется в келье и возвращается спустя время с молитвенником. Он читает молитву Шевронову и покидает его. В храме появляется Пропонтида.
Шевронов. Кто здесь?..
Пропонтида ставит свечку в канун. Храм перевоплощается в комнату матери Иннокентия.
Шевронов. Не справедливо поступил он со мной, Пропонтида.
Пропонтида. Он сделал всё правильно, там ей будет легче, ты сам говорил, что здесь она долго не проживёт. Болезнь, одиночество, нищета добьет её, а уходить с тобой она не хотела…
Шевронов. В том то и дело, что я желал ей того же, что и мой брат. Я делал всё!
Пропонтида. Но переубедить тебе её так и не удалось…
Она садиться рядом, прижимается к нему. Он отстраняется.
Шевронов (гневно) Не могу я, Пропонтида, не могу я так всё оставить. Душой скривил мой брат, подлец. Не могу, как бы не упрашивал самого себя, но не могу отвязаться от мысли, что они гадко поступили со мной.
Пропонтида (с грустью) Езжай и не откладывай, и будь уверен, что твой приезд только улучшит ваше положение.
Шевронов. Ты права. Я еду!
Пропонтида. Езжай.… А дом будет на мне. С ним ничего не случится! (после паузы) Обещай только одно, что ты навестишь их?
Шевронов. Обещаю!
Сцена 4
Перрон. Шум поезда. На перроне многолюдно. Выход массовки с походным обмундированием и снаряжением, все ожидают поезд. Шевронов среди толпы замечает своих приятелей, бригадира и штукатура.
Бригадир (внушительно) Приятель! А что мы не можем просто жить здесь? Что вечно у нас с тобой какие – то недомолвки одни? Пора бы уже принять все, как есть! И в этом вся прелесть, ты только взгляни, какая красивая площадь у нас, друг! Люди же приняли ее таким, какая она есть?
Маляр (пренебрежительно) Её таким сделали.
Бригадир. Неважно, но ведь приняли! Живут с ней, радуются, каждый день здесь видим мы праздники и карнавалы, а какие полезные предметы здесь можно найти! Ты только представь, какие здесь есть полезные предметы, я недавно купил электронный барометр, так неделю от него не отхожу, диву даюсь, что может этот барометр. Чудо приспособление! (Замечают Шевронова) Оставим всё как есть? Куда мы все рвёмся? Кто нас там ждёт?
Маляр. Я не могу жить здесь! Мне безразличен люд, я безупречен. И только я!
Маляр садиться в поезд, с ним вместе входит народ. Бригадир кладёт барометр на землю, смотрит на Шевронова, и покидает перрон. Шевронов поднимает барометр, выходит рассказчик, забирает у Иннокентия барометр, переводит механизм на день ранее.
Сцена 5
Песчаный берег озера. Яркий, солнечный день. В небе поют птицы. Пропонтида садится у озера, на краю авансцены.
Пропонтида (сокровенно) Ты мое имя, я твое всё! Ты породила меня, дала мне силы, дала красоту, дала возможность… но отняла любовь. Судьба оказалось сильней тебя! Значит там, где суша, твоя власть бессильна? Не стоит и гроша, а этот грош дорого мне обошёлся, я потеряла близкого себе человека, я лишена любви, и поэтому мне жить здесь нету смысла.
Шум волн.
Пропонтида. Волны не согласны со мной, но я согласия не требую. Я воспротивилась тебе за твоё бездушие, холодную расчетливость, за слабость сказать мне прямо, что ты не властна над судьбой. Что у тебя есть слабые места, и ты не всесильна. Но потопить ты способна, потопи мою душу, возьми мою красоту и подари миру. Последнее и единственное, что я у тебя прошу, исполни это, исполни!
Шум волн. Пропонтида встаёт, направляется в глубину сцены. Шевронов останавливает её жестом, Пропонтида всматривается в него, и плачет. Выходит массовка.
Рассказчик (в зал) О Пропонтиде слагали легенды.
Массовка. О ней сложили немало былин, мифов и небылиц. Больше склонили головы и умы к популярному в этом городке жанру небылиц и сказок. Будто бы кто-то видел, как волны поглотили её целиком. Как растворилась она в водах Гудзоне, и река будто бы поменяла своё русло к истоку вечной жизни и молодости, и сама исчезла из виду, покинув город навсегда.
Рассказчик. До её исчезновения, когда Пропонтида вошла в её воды и растворилась, люди не боялись приливов и отливов, и могли ощутить на себе все её целебные свойства.
Массовка. А когда река исчезла, на её месте жители стационарного городка возложили дамбу в надежде на то, что в скором времени горожанам вновь посчастливится такая удача – прикоснуться к этой неземной, поистине жемчужной реке…
Рассказчик. И услышать главное, дивную и прелестную песнь Пропонтиды.
Шум волн. Тишина. Где – то отголоском звучит Адриано Челентано – Сюзанна. Поклон.