Александр Трафимов.

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ РАПСОДИЯ

(драма в двух действиях)

Действующие лица:

Дмитрий Олегович Долгоруков- лесник (30-35). Бывший москвич, холостяк, капитан спецназа, участник СВО, потерявшим ногу в крайнем бою;
Вера – молодая (28) женщина, вдова;
Мия – девочка (10+);
Миша – седой мальчик (10+),
Все жители г.Суджа;
Толя – киевлянин (12+).

Место действия
Избушка на поляне огромного леса, недалеко от большой дороги.

Время действия
Январь 2025 года. Канун Рождества Христова.

Пролог

На экране, на заднике сцены, сначала показывается мирный лес с грибами, слышны птичьи трели, аист плавно летит и садится в своё гнездо на электрическом столбе. А затем три-пять минут БЕЗ ЗВУКА идут документальные кадры прорыва украинских военных в Курскую область. Грабёж продовольственных и промтоварных магазинов, разгром библиотек с книгами, стрельба по школам. Крупным планом: взрывы на улицах, гибель детей и взрослых. Идёт беззвучная стрельба из танков с белыми крестами по жилым домам, крупно показываются лица весёлых военных с синими лентами на рукавах, идёт видео сбросов с квадрокоптеров снарядов на людей в штатском и их машины. Дорожный указатель – СУДЖА, весь пробит пулями.

Действие первое

На сцене большая плохо освещённая комната с простыми бревенчатыми стенами. На них несколько больших и маленьких фотографий, полка с книгами, висит на гвозде небольшая рация, периодически шипящая. В углу топится белёная русская печь. На столе стоит керосиновая лампа и освещает лицо молодого мужчины читающего толстую книгу. Он поднимает голову и прислушивается к тишине в своей лесной сторожке.
Встаёт и что бы страницы книги не перевернулись, поднимает лежащий на столе пистолет ПМ и кладёт его на книгу. Опять прислушивается.
Кто-то негромко стучит. Лесник встаёт и подходит к двери, ведущей в коридор. Открывает её со скрипом. За входной дверью слышны голоса детей, звук неровно работающего мотора легковушки.
Мужчина снимает со стены овчинный полушубок, накидывает его на плечи, убирает книгу с пистолетом на полку и выходит в коридор. Одна его нога обута в чёрный ботинок, вторая — в белый валенок. Сберегая тепло избы, тщательно закрывает за собой дверь комнаты. Через минуту
она открывается.

ЖЕНЩИНА (в комнату входит женщина, закутанная в тёплую шаль до самого носа). Как нам повезло. Дети идите скорее к печке, грейтесь.

В широко распахнутую дверь, спотыкаясь о высокий порог, входят два мальчика, девочка и лесник. Дети бросаются к печи и прижимаются к ней щеками.

ЛЕСНИК (снимая полушубок). Вы откуда взялись в моей глуши? Грейтесь, грейтесь…
ЖЕНЩИНА (разматывает шаль, расстегивает куртку и обессиленно садится на стул у стола). Мы беженцы из Суджи. Ели ушли в августе прошлого года от нациков. Слава Богу, живыми. Жили в пункте временного проживания (ПВР), но врачи, обследовав детей, посоветовали срочно ехать с ними в Москву. Дали мне направление на их лечение от тяжёлого посттравматического синдрома. По дороге «Пежо» на январском морозе забарахлил, ещё и колёса спустили. Еле до вас добралась с трассы. Меня Вера зовут.
ЛЕСНИК. Я Дмитрий, местный лесник. Не обижайтесь на машину, французы после 812-го года не любят русские морозы.

По холодным щекам женщины катятся слёзы. Лесник подошёл и, стараясь успокоить, осторожно погладил её по плечу. Потом забирает у гостей верхнюю одежду и вешает на большой гвоздь у двери.

ЛЕСНИК. Успокойтесь, пожалуйста. Ваши дети смотрят и тоже расстраиваются.
ВЕРА (тихо Леснику). Это не мои дети. Моих на этом свете больше нет. И мужа … Всех забрала война.

К Вере подбегает Мия. Крепко обнимает её за пояс.

МИЯ. Мама, мама, ну не плачь, пожалуйста!

К Вере подходит Миша, потом Толик. Гладят её по плечу. Дмитрий непонимающе смотрит на Мию.

МИЯ. Мама, не ругайся на меня, я по дороге из школы пакет с хлебом потеряла. И портфель с учебниками. Мы вернёмся домой, и я всё найду. Не плачь, не расстраивайся.

Женщина прижимает девочку к себе и перестаёт плакать.

ВЕРА (Дмитрию). Простите нас. Позже я вам всё расскажу.
ДМИТРИЙ. Хорошо.

Дмитрий отходит к печи и растерянно начинает перебирать дрова, трогает кочергу. Крутит её и опять ставит на старое место.

ДМИТРИЙ. Знаете, что? А давайте ужинать.
МИЯ (Подбегает к Дмитрию и прижимается к нему головой, крепко обхватывает обеими руками за пояс. Лесник полностью обескуражен). Но, папа, я хлеб потеряла. Как мы без него будем кушать?

МИЯ (продолжая обнимать лесника). Я по тебе очень скучала.

Дмитрий замирает. Женщина подходит к Мие и, взяв её за руки, отводит к столу. Лесник снимает с полки необходимую посуду, несёт её на стол.
Гости рассаживаются вокруг большого стола, сколоченного из простых досок.
Дмитрий суетится у печи, несёт на стол большую сковороду с жареной картошкой. Ставит на стол миску с мясом.
Мия и Толик хватают ложки и начинают жадно есть картошку. Женщина не спеша присоединяется к ним. Дмитрий, присев за стол, молча наблюдает за ними. Белобрысый Миша не берёт ложку, долго смотрит на миску с мясом и вдруг резко поворачивается к леснику.

МИША. Дядя Дима, а что это?
ДМИТРИЙ. Свежее мясо кабана, мальчик. Ешь, пока не остыло.
МИША (Стоя Дмитрию). Не буду. И картошку не буду. Ничего не буду есть в этом доме. Доме убийцы.

Мальчик, не всхлипывая, молча плачет. По неподвижному лицу текут слёзы. Он их вытирает рукавом куртки. Вера, сидящая рядом, гладит мальчика по голове. Внимательно приглядевшись к Мише, лесник понимает, что подросток не блондин. Он седой.

ВЕРА (Мише). Ну что ты, успокойся. Кушай, мы ведь со вчерашнего дня ничего не ели.
МИША. Не буду. Как вы не понимаете. Ведь у кабана были дети, а лесник его взял и застрелил. Он убийца. Теперь малыши одни в этом страшном, холодном лесу. Они, теперь, как и мы — сироты. А вы едите их папу… с картошкой. А малышам в лесу есть нечего. Они с голода сейчас умирают.

Мальчик опять вытер рукавом куртки слёзы и выскочил из-за стола. Убежал за печь. Взрослые растерянно молчат. А оставшиеся за столом дети увлечённо гремят ложками. Вера встала и пошла к Мише за печь. Дмитрий молчит. Отложил ложку в сторону. А дети азартно шкрябают ими по сковороде.
Дмитрий встаёт и достаёт из печи пыхтящий паром чайник.

ДМИТРИЙ. Ладно, давайте чай пить. С пряниками. Мне их начальство привезло на Новый год и Рождество.

Дмитрий выходит в кладовку и приносит пакет с пряниками. Достаёт гранённые стаканы, чайные ложки, кусковой сахар. Все снова рассаживаются за столом. Миша смотрит в сторону от лесника. Все молча пьют чай. Толя прячет в карман два пряника.
Дети окончательно согрелись и их тянет в сон. Зевают по очереди.

ДМИТРИЙ. Вера, давайте уложим ребят спать на тёплую печь.
ВЕРА. Это здорово, пусть греются!

Лесник бросает на печь свой полушубок, выходит в кладовку и возвращается ещё с какими-то подстилками. Дети смеясь лезут в своё теплое гнёздышко. Через минуту в доме наступает тишина. Взрослые сидят за столом и пьют чай.

ДМИТРИЙ (Вере иронично). Ну, рассказывайте, странная мама, почему вы не мама, а я не папа.
ВЕРА. А почему вы, Дмитрий, так странно обуты?

Дмитрий молча поднимает брючину на ноге, и женщина видит протез.

ВЕРА. Понятно. СВО?
ДМИТРИЙ. Да. Я бывший москвич, бывший муж, бывший офицер спецназа. Повоевал в Сирии, а под Донецком не повезло. Ранили. Пока по госпиталям валялся, жена меня бросила. Родители умерли от ковида. Я не смог жить один в их большой столичной квартире. Слишком много воспоминаний. Хотел уйти в монастырь, но бывшие фронтовые братья, посоветовали идти в лесники. И вот я здесь. Стал настоящим отшельником-лесником. Живу в мире абсолютной тишины и покоя. Без грохота пушек. Заживляю старые раны. Катаюсь по лесу зимой на снегоходе, летом на УАЗике.
ВЕРА. А у меня простая история. Сегодня я вдова без могилы мужа и детей. Американская ракета разнесла мой дом, мужа и детей, пока я была на работе в школе, в пух, а точнее в прах. Лишь огромная воронка с мусором осталась от семейного гнезда. Вы не поверите, дом вместе с людьми как будто испарился. Полностью. Одна яма осталась, наверное, в два человеческих роста. Даже тел не нашли. Вот так!
Дети попались мне по дороге, когда я бежала из Суджи. Мия сидела на обочине рядом с разбитой машиной. Мама в ней была убита наповал. Отца я успела перевязать, он пришёл в себя. Но умер сразу, после просьбы спасти Мию. Она всё видела. Умирать буду, но её квадратные глаза в этот момент я не забуду теперь никогда.
Миша мне рассказал, что военные с синими повязками на рукавах, войдя в дом, сразу расстреляли его вместе с родителями и бабушкой в его собственной комнате. Бабушка в последнюю секунду закрыла его своим телом. Он лежал в крови своих родителей, под их трупами до самого вечера. Когда всё стихло, вылез из — под растерзанных тел и весь в крови пошёл по дороге. Там я его уже седого и нашла. Потом встретился Толик. Про него ничего не знаю. Он не рассказывает, молчит, а я боюсь теперь детей расспрашивать.
Дмитрий, эти фашисты ответят за их невинную кровь, за слёзы матерей и отцов?
ДМИТРИЙ. Тихо, Вера! Ребят разбудишь. Все ответят за грехи свои.

Лесник встал и нервно прошёлся вокруг стола. Успокаивался. Подошёл к замёрзшему окну, постоял, поводил пальцем по ледяному рисунку. Постоял у полки с книгами. Снял с неё пистолет и взял в руку. Подержал, положил на место. Подошёл к Вере. Прибавил света в лампе.

ДМИТРИЙ. Я после фронта часто читаю Библию и, знаешь Вера, стал смотреть на наш мир немного по-другому. Господь, как там написано, всё управит: и с нами, и с врагами нашими. Почитай её, пока я тебе постелю в своей «келье».

Дмитрий отодвинул занавеску ниши, закрывающую узкую походную кровать, сделанную явно до Первой мировой войны. Поменял простыню и наволочку на тонкой подушке. Подошёл к лавке под иконой Богоматери и положил на неё три толстых книги, снятых с полки. Помялся в нерешительности и вышел в коридор. Вернулся с хозяйственным ведром.

ДМИТРИЙ (смущённо Вере). Вот детям горшок. А ты с ним, если ночью понадобится, в коридор выскочишь. Не стесняйся, мы все дети природы. Я прилягу тут на лавке. Лампу не гашу, приверну фитиль побольше. Не дай Бог, дети со сна ещё чего-нибудь испугаются в чужой избе. Извини, я вижу, что с Мией явно что-то не так? Да и Миша странный какой-то…
ВЕРА. Война Дмитрий и их не пощадила. Врачи сказали, что у обоих тяжелейшее посттравматическое стрессовое расстройство. Мия видит во мне свою убитую маму. Любого мужчину воспринимает как своего погибшего отца. А Миша такой крови нагляделся, что в любую минуту может из-за любого пустяка психануть так, что мало никому не покажется. Врачи из нашего ПВР велели их, пока какой беды не случилось, везти в Москву и искать хорошего психиатра. Сказали всего несколько недель интенсивной психотерапии и тогда возможно всё образуется.

Дмитрий возвращается к столу.
ДМИТРИЙ. Вера, и ты решила сама, одна, этим всем заниматься. Добровольно взвалила на себя эту огромную ношу, огромную ответственность за чужих детей?! А где в столице вы остановитесь? На что жить будете?
ВЕРА. Я получила возмещение ущерба за потерянное имущество. Я теперь одна, мне многого не надо, а они – сироты, Дмитрий! Остались одни на всём белом свете. Если не я, то кто им поможет в этой жизни? Война, кровью нас повязала, сделав родственниками. Что они без меня, а я без них? Чёрная вдова, не имеющая даже родных могил. Господь, надеюсь, управит…
ДМИТРИЙ (глубоко задумавшись). Ладно, утро вечера мудрее.

Вера уходит за занавеску, шуршит одеждой. Кровать звякает всеми своими древними железками. Дмитрий, поскрипев немного старой лавкой, располагается на ней. Поправляет под головой стопку книг. В избе становится тихо.
Но вскоре на печи во сне всхлипнула Мия, чётко произнеся слово «мама». Затем стонет лавка под тяжёлым лесником. За печкой раздаётся непонятный шорох. Едва горящий фитилёк лампы шевельнулся и в его неровном свете показался чей-то силуэт. Он двигается из-за печки к книжной полке. Скрипнули старые половицы. Силуэт застывает у полки с книгами.
В окно избушки заглядывает яркая луна и освещает седого Мишу. Он медленно снимает с полки наградной пистолет лесника. Бесшумно подходит к лавке со спящим хозяином дома и направляет оружие на спящего. Мальчик пытается нажать на курок, за окном громко треснуло от мороза дерево, и Дмитрий поднимает голову. Пистолет в детской руке заметно дрожит.

ДМИТРИЙ. Что дальше, мальчик? Решил стрелять, тогда, жми на курок сильнее.

В полной тишине раздаётся звонкий щелчок курка по ударнику пистолета. Выстрела нет. Мальчик роняет оружие. Дмитрий спокойно встаёт и поднимает пистолет.

ДМИТРИЙ. Незадача… Сначала, молодой человек, стрелку надо хорошо выучить материальную часть своего оружия.

Дмитрий садится на свою лавку.

ДМИТРИЙ. Смотри внимательно. Перед выстрелом надо вот так передёрнуть затвор. Он дошлёт в ствол патрон из магазина. Потом уже можно жать на курок. Усвоил?!
МИША. Да, понял. Нас этому в школе не учили.
ДМИТРИЙ. И за что же ты, Миша, хотел меня застрелить?
МИША. Вы, взрослые – все убийцы. Воюете – убиваете людей, а у них дети. Охотитесь – убиваете кабана, а у него ведь были маленькие дети. Они одни теперь погибнут в лесу.
ДМИТРИЙ. Послушай, мальчик. Ты ошибаешься. Я был на СВО. Там я защищал россиян от фашистских последышей, спасал людей от смерти, убивая агрессоров, спасал Родину от парабощения. Извини, что не сумел спасти твою семью, тебя от них. В госпитале раненный лежал. Скажу и про охоту. Кабанята осенью уже вполне самостоятельны. Поэтому в это время и разрешается охота на больших кабанов. Их выводки в лесу уже не пропадут.
Что с вами всеми теперь делать, не знаю. Надо нам с Верой крепко всё обдумать. Иди мальчик на тёплую ещё печь, спи.

Мальчик уходит за печь. Дмитрий кладёт пистолет на полку и ложится на лавку. Через минуту встаёт, берёт опять его в руки и вынимает магазин с патронами. Передёргивает затвор и спускает курок. Звонкий холостой щелчок.
Лесник вздыхает и кладёт оружие на место. Магазин с патронами прячет в нагрудный карман. Ворочается на лавке. И Вера за занавеской молча ворочается. Скрипят пружины её кровати.
Постепенно в комнате светлеет от ярких звёзд. Вскоре на печке начинают возиться дети. Они о чём-то шепчутся. Встаёт с лавки Дмитрий, скрипнула кровать Веры, и занавеска зашевелилась от её движений. Из-за печи друг за другом выходят к столу дети.
Дмитрий растапливает печь и ставит чайник. Приносит из кладовки еду и раскладывает её по тарелкам перед сидящими за большим столом гостями.

ДМИТРИЙ. С добрым утром, дорогие гости! С наступающим Вас праздником! Сегодня придёт Рождество. Будем готовиться, ребята?

Дети радостно хлопают в ладоши.

ВСЕ ХОРОМ. Конечно! Пусть к нам, наконец, придёт добро и любовь!

Занавес.

Действие второе.

Дети в доме сидят за столом и что-то вырезают из бумаги. Мия поднимает двумя руками гирлянду. Толя вырезал из белого листа бумаги трёх ангелов. Входит лесник и вносит небольшую живую ёлку.

ДМИТРИЙ. Дети, вот вам подарок от Деда Мороза и Снегурочки к Рождеству! Давайте вместе её наряжать.

Дмитрий выходит в кладовку и вскоре приносит картонный ящик с игрушками. Дети дружно бросаются выбирать ёлочные украшения. Лесник ставит в центре комнаты зелёную красавицу. Дети начинают развешивать свои самоделки и игрушки по веткам. Расставляют по подоконнику, полкам несколько свечей. Вера крепит к вершине дерева звезду.

ВЕРА. Дмитрий. что-то долго Вы с машиной возились. Удалось починить?
ДМИТРИЙ. Вера, дело мастера боится. Всё в порядке с вашим французским мерзлякой. Починил, отрегулировал, шины подкачал. До столицы спокойно домчит.
ВЕРА. Ой, как здорово. (Подходит вплотную к леснику и тихо говорит). Меня сегодня ночью Миша страшно напугал. Надо быстрее его и Мию в больницу везти. (Отходит к столу). Скажите, Дмитрий, а у вас есть мука? Может все вместе сядем за стол и пельменей наделаем на рождественский ужин?!

Дети радостно хлопают в ладоши. Дмитрий приносит муку. Ребята, нарядив ёлку, усаживаются за стол. Вера скалкой раскатывает тесто, Миша гранёным стаканом вырезает кружки пельменей, Дмитрий в мясорубке крутит фарш, Толик ложкой раскладывает его на кружочки теста. Все дружно работают и вскоре Дмитрий выносит в кладовку на мороз доску с множеством пельменей. Вера раскатывает последний кусок теста и делает пирог с остатками фарша. Украшает его насечками и завитушками.

ВЕРА. А теперь, дети, одевайтесь и бегом на улицу.
Вера помогает ребятам одеваться.

ВЕРА. Подышите свежим воздухом.
ДМИТРИЙ. И расчистите двор от снега.

Женщина с лесником отходят к окошку и долго наблюдают за детьми, прижавшись друг к другу плечами.

ВЕРА. Господи, ну за что мне такое испытание?! Где я согрешила, кому и что плохого в жизни сделала?! Что мне теперь с этими больными ребятками делать, кто избавит их от ужаса войны, вылечит их кровоточащие сердца?! У меня душа в пятки ушла, когда услышала щелчок курка пистолета. Мишу срочно надо лечить.

Женщина тихо всхлипывает и вытирает платком побежавшие по лицу слёзы.

ДМИТРИЙ. Вера, мы часто причитаем: «За что нам такое испытание?». Это когда нам плохо.

Дмитрий подходит к Вере и осторожно гладит женщину по плечу.

ДМИТРИЙ. А кто из нас в радости сказал: «Господи, а за что мне, недостойному, вдруг так хорошо?! Я недавно вычитал в одной церковной книге: «Никогда не требуй справедливости у Бога, ибо, если бы он был справедлив, давно бы тебя наказал». Мы несовершенны, Вера. Часто грешим, но всё же надо стремиться больше делать добра, больше проявлять любви к людям.
Знаешь, я придумал: надо детям сделать подарки на Рождество.

Лесник выходит в кладовку и долго там чем-то шуршит, гремит. Наконец возвращается в комнату. Вера с любопытством берёт в руки две пары больших вязанных носок.

ДМИТРИЙ. Это мой фронтовой запас. Волонтёры привезли, а меняя ранили, и они не пригодились. Давай девочке подарим мой набор цветных карандашей. Пусть учится рисовать. А Мише – отличный швейцарский перочинный ножик. Серьёзному Толику – баскетбольный мяч. Будет с ребятами на улице играть.
ВЕРА. А в четвёртый носок, что положим?

Любопытная Вера пытается заглянуть в носок, но Дмитрий его отбирает у женщины.

ДМИТРИЙ. Это для тебя. Сюрприз будет на Рождество. Пошли к столу, я чай согрел в печи, да и пирогом твоим очень вкусно пахнет. Дети, наверное, давно замёрзли на моей поляне, да и проголодались. Зови их в дом.

В комнату вбегают весёлые дети. Мия берёт Дмитрия за руку и прижимается к нему.
МИЯ. Папа, папа, а мы с ребятами весь наш двор расчистили от снега. И видели настоящую лису. Она, рыжая, мелькнула между деревьями. Потом остановилась, и на нас долго, долго смотрела. Мы её не испугались.
ВЕРА. Дети, руки мойте и за стол.

Гремит носик умывальника. Дети рассаживаются за столом.

МИША. Дядя Дима, а что это за каша такая?

Миша осторожно ковыряет ложкой кутью в большом блюде. Это каша из зерна с медом и изюмом.

ДМИТРИЙ. Это блюдо всегда готовила к Рождеству моя мама, а её научила делать Рождественскую кутью – бабушка. Так издревле принято на Руси.

Дмитрий берёт блюдо и раскладывает всем праздничную кашу. Толик отодвигает в сторону свою тарелку с кутьёй.

ТОЛЯ. Я не буду её есть. Вы москали, вы и ешьте. А я с Украины, из Киева. Нам москальскую кашу есть не положено.

В комнате наступает тишина. Слышно, как тикают на стене часы, шипит рация.

ДМИТРИЙ. Все украинцы православные люди и обычаи и вера у нас едины. Нас искусственно разделили одни недальновидные политики, а продажные — натравили украинцев на Россию.
Ешь Толик, кутья вкусная.

Вера пододвигает Толику тарелку поближе.

ДМИТРИЙ. Толик, а как ты, киевлянин, в Судже оказался?
ТОЛЯ. Солдаты подвезли. Я к ним тайком пробрался, ещё до боёв. Везде искал батьку. Мы с ним и бабушкой шли в конце осени по Киеву, по своей улице Мельникова. Вдруг откуда-то вынырнула машина ТЦК. Выскочили люди в форме и свалили на асфальт отца, скрутили его как бандита какого-то. Бабушка и ещё две женщины хотели его отбить, но её оттолкнули, она упала и сильно ударилась головой о бордюрный камень. Папу увезли, а я еле довёл бабушку до квартиры. Там ей стало плохо, я вызвал «скорую», но она всё не приезжала, и не приезжала. Бабушка попросила воды, я налил стакан на кухне, принёс ей, а она … мёртвая. Когда похоронил её с помощью соседей, поехал на войну искать отца. Так и очутился в Судже. А там сплошная стрельба, всё горит и мёртвые кругом. Одни пожару и мёртвые люди …

Дмитрий нервно встал и стал зажигать все стоящие в доме свечи.

ДМИТРИЙ. Ешь мальчик, кушай и верь – всё образуется. Мы поможем тебе найти отца. Сегодня празднуется великий праздник — Рождество Христово. Я недавно читал его Нагорную проповедь. Он в 12-й стихе призывает всех людей жить в мире, любви и взаимном согласии друг с другом. К сожалению, в наше время, не все соблюдают заповеди Иисуса Христа. Толя, ты немного подрастёшь и разберёшься кто в этой войне был прав и, кто виноват в ней. Думаю, твой папа сознательно не хотел идти на фронт. Как и многие, не хотел проливать кровь за воровскую власть. А у нас добровольцев на фронте очень много. Приезжают со всех концов огромной России-матушки.

Дмитрий подложил ложку кутьи мальчику. Голодные дети дружно застучали ложками по тарелкам. Вера принесла из печи небольшой котёл с пельменями. Дмитрий стал раскладывать их детям.
После ужина ребята стали рассматривать украшение на ёлке. А Дмитрий опять вышел в сою кладовку и вскоре вернулся в белом потёртом полушубке и в ватной бороде и усах. В руке был огромный пакет с надписью: «Ашан».

ДМИТРИЙ. Дети, я Дед Мороз и пришёл к вам с подарками. Вот тебе Мия самый красивый носок. И тебе Миша такой же. Но, смотри какой там отличный мужской подарок. И тебе Толя великолепный мяч. Будешь играть в баскетбол и обязательно станешь всех обыгрывать. Будешь чемпионом! И Вам Вера – подарок.

Мия распаковывает коробку карандашей и тут же садится за стол рисовать. Мальчишки крутятся рядом.

МИША. Дядя Дима, а это настоящий швейцарский перочинный ножик? Тут, наверное, сто лезвий. Он мне пригодится на все случаи жизни!

Миша крутит ножик и пытается сразу открыть все его отвёртки, свёрла и прочие приспособления.

ТОЛЯ. А как мяч надуть?

Толя крутит в руках мяч и безуспешно пытался его надуть ртом. Мальчику не хватает сил это сделать.
Вера стоит рядом с ним и растерянно крутит в руках связку ключей, найденных в носке.

ВЕРА. Что это?!
ДМИТРИЙ. Я подумал, что вам с детьми в Москве лучше поселиться в моей квартире. Она в центре. Рядом хорошие клиники, врачи, школа. Что-жилплощади-то пропадать?!
ВЕРА. Я не знаю… Разве так можно?!
ДМИТРИЙ. Нужно. Я вижу, что детям срочно требуется помощь. Толе поможете искать отца. Надо, будет связываться с десятками организаций. А у меня в квартире и компьютер есть и телефон городской под рукой. Были бы живы мои родители, они вас всех с удовольствием бы приняли. Так что утром в путь. Вот вам адрес. Соседям, по лестничной площадке от меня привет передадите и они, старые москвичи, чем-то вам обязательно помогут, что-то подскажут.
Сотрите, Вера, дети уже носами клюют. Нагулялись, наелись. Давайте их спать укладывать. Дорога до Москвы завтра у вас будет не близкая.

Дмитрий, берёт на руки Мию и несёт её укладывать на печь. Мальчишки полезли туда сами. Вера растерянно остаётся сидеть за столом, нерешительно теребя в руках ключи фронтовика.
Лесник возвращается к столу. Мнётся, садится рядом с женщиной и берёт в свои руки левую руку Веры. Гладит её.

ДМИТРИЙ. Вера, да успокойтесь же вы. Всё будет хорошо. Квартира удобная, устроитесь на работу в школу. Она рядом, во дворе нашего дома. Я сейчас напишу вам телефон друга моего покойного отца, он врач и обязательно поможет найти хорошего психиатра для детей. А ещё телефон моего приятеля – районного военкома. Тот организует поиски Толиного отца. Если он попал в плен, то обязательно найдётся. И найдите в столичном управлении полиции Нечипоренко Виталия Игнатьевича. Я с ним в госпитале лечился, он по своей линии обязательно поможет. Хороший мужик.

Вера всхлипывает, по лицу текут слёзы, но она их не вытирает. Держит свою руку в ладонях Дмитрия.

ВЕРА. Дмитрий, Вы… ты такой добрый, заботливый. Как мой муж был…
ДМИТРИЙ. И ты очень сердечная женщина. Я вижу, как ты с детьми чужими общаешься. Глядя на это, я сегодня вечером неожиданно вот о чём подумал. Ты найдёшь врача для Миши и Мии. Мальчику он восстановит нервную систему. А вот с девочкой, мне кажется, всё сложнее. Выведут её из стрессовой ситуации. Она перестанет видеть в чужих людях своих маму и папу. И что тогда? Поймёт, что война её осиротила, кругом теперь чужие люди? Новый удар будет?! Выдержит она его?!Как ей, такой маленькой, с этим жить? Отправляться в детский дом? Не нанесёт ли ей «выздоровление» ещё больший психологический урон?

Вера растерянно молчит. Опять начинает теребить ключи.

ВЕРА. Я… Дима, я… я не знаю, что делать в такой ситуации.

Дмитрий встаёт и начинает ходить вокруг стола. В доме тихо, скрипят лишь половицы пола. В тишине отчётливо слышен стон Мии и её зов: «Мама, мама!»

ДМИТРИЙ. Вера, ты обязательно, когда врач найдётся, сходи к нему на приём одна. Или иди с детьми, но сначала побеседуй с доктором без детей. С глаза на глаз. Он –то посоветует, что нам делать с Мией. И знаешь… минутку…

Лесник выходит в свою кладовку и приносит старенький, ещё кнопочный мобильный телефон.

ДМИТРИЙ. Вот и пригодился. Мне звонить было некому. Да и связи здесь нет. Лес, видно, глушит сигнал. У меня к тебе Вера, просьба: вот деньги вам на первое время, а мне купи в Москве усилитель какой-нибудь для сотового телефона и сам телефон. И вышли всё на адрес лесничества. Они мне всё привезут, и мы будем с вами общаться.
ВЕРА. Дима, здесь денег на сто антенн хватит. Зачем столько? У меня есть немного, работать пойду, зарплату дадут. Проживём.
ДМИТРИЙ. Вера, а мне тут в лесу эти никчёмные бумажки зачем? Москва – город не для бедных. Дорогой город. Детям надо одежду покупать, учебники, ранцы. Тебе в школу на работу в чём идти? Ведь у тебя и ребят сейчас нет вообще ничего. Выскочили из-под бомбёжки в чём, как говорится, мама родила. Бери, не стесняйся. Мы вместе с тобой делаем одно дело – ребят спасаем. У меня с вами даже как-то сердце оттаяло от проклятой войны. И потом, что Иисус Христос говорил: «Я воздам им по их поступкам и по делам рук их». Будем надеяться, что наши добрые дела вернутся к нам тем же добром.

Дмитрий садится за стол и опять берёт в свои ладони левую руку Веры. Гладит её. На печи кто-то завозился и из-за неё вышел сонный Толя. Подошёл к леснику, не спеша полез в карман брюк. Вытащил какую-то вещицу и протянул леснику.

ТОЛЯ. Дядя Дима и вы Вера, извините меня за «москалей». Не думайте обо мне плохо. Мне отца жалко, загребли на войну, а он даже в молодости в армии не служил. Бронь у него от киевского метро была. Я ему вёз вот это – дедушкино. Он с ним всю Великую Отечественную прошёл и ни одной царапины. Счастливый медальон. Отцу хотел передать.

Дмитрий берёт в руки солдатский смертный медальон. На вкладыше чуть расплывчатые «химические» строчки: фамилия деда Толика, его киевский адрес и имя, отчество жены. Текстолитовая, нетленная память времён Великой Отечественной войны, времён сражения всех народов СССР с фашизмом.

ДМИТРИЙ. Толя, мы на тебя не в обиде. Ты из-за своего возраста не мог знать, что на Украине был совершён бандитский кровавый переворот на американские деньги и власть захватили продажные бендеровцы. Не знаешь ты и что первыми в Донецке погибли русскоговорящие дети — украинцы. Там теперь стоит им памятник, называется «Аллея ангелов». На траурной доске больше ста имён, из которых самому младшему ещё и года не было. Об этом надо помнить всем людям земли. Такого ведь памятника в Киеве нет?! Иди спи, мальчик. А счастливый медальон обязательно папе сам передашь, когда мы все вместе его найдём. Иди, отдыхай перед дальней дорогой.
И ты, Вера, иди отдыхай. Рождественская ночь уходит. А тебе ещё машину до Москвы вести.

Дмитрий опять гладит руку молодой женщины. Провожает её до занавески и отходит сначала к столу, убавляет огонь в лампе. Потом встаёт у замёрзшего окна. В задумчивости водит по ледяному узору пальцем и выводит на стекле: «Дима + Вера =?!». Думает и затем выводит на стекле «дети», потом «папа +мама» …
Медленно идёт к своей лавке. Ложится, она скрипит, лесник поправляет под головой стопку книжек. Громко вздыхает и замирает. Рождественская ночь заканчивается.

ДМИТРИЙ (вслух). С Рождеством нас всех!

Опускается занавес.

На авансцену из-за занавеса выходит лесник с включённой рацией.

ДМИТРИЙ. Иваныч, дай главного. Николай Иванович, приветствую. Да почти ничего не случилось. Просто тут у меня дело личное произошло. Ищи на моё место нового лесника. Лучше фронтовика. Что я? Да, похоже, мне надо в столицу возвращаться. Жениться, детей заводить…
Ну, спасибо, Николай Иванович. Конечно, пока нового лесника пришлёшь, поработаю. Не сомневайся… Только не тяни, мне очень, очень надо в Москву.