Светлана Гиршон
lanasv67@mail.ru
89201070289

СЕРДЦЕ ЧАРЛИ

16+

Фантазия о жизни и любви Чарли Чаплина. События являются вымышленными, но основаны на некоторых фактах биографии Чаплина

Действующие лица:

Чарли Чаплин, актер
Сидней Чаплин, его брат
Норман Грейвс, журналист
Лита Грей
Милдред Харрис
Уна О’ Нил
Генри Уолш, продюсер
Смит, кинопрокатчик
Снайдер, судья
Эдвин Райт, адвокат, затем член комиссии по антиамериканской деятельности

Члены съемочной группы
Ассистент режиссера
Девушка с хлопушкой
Пианист
Костюмер
Оператор

Доктор
Охранник
Чиновник
Фотограф

Действие происходит в США, XX век

Картина 1

Въезд на киностудию Чарли. Пост охраны. Около охранника нервно прохаживает из стороны в сторону журналист Норман Грейвс. За ним по пятам следует фотограф с огромным фотоаппаратом. Входит Милдред, за ней чиновник с бумагами. Милдред решительно двигается мимо охранника. Тот берет под козырек.
Грейвс (Милдред). Простите, мэм, могу я попросить вас о помощи. Вы же знаменитая Милдред Харрис! Я репортер, веду колонку «Богатые и знаменитые». Мистер Чаплин назначил мне время для интервью, но охранник меня не пускает. Говорит, что моего имени в списках нет.
Милдред. Это похоже на Чарли. (Охраннику.) Пропустить.
Милдред, чиновник, журналист, фотограф проходят на территорию киностудии. Мимо пробегает девушка с хлопушкой.
Милдред. Милочка, стоять. Где мистер Чаплин?
Девушка с хлопушкой. Мэм, он только что репетировал танец с ангелами. Кажется, у седьмого павильона.
Убегает.
Компания идет к группе девушек в костюмах ангелов. Пианист играет, девушки танцуют. Чарли среди них нет.
Милдред. Фрэнк, где Чарли, черт его подери.
Пианист. Мэм, кажется, он ушел с художником по костюмам. Может быть, они в костюмерной?
Навстречу бежит костюмер, нагруженный вешалками с одеждой.
Милдред. Эй, любезный, Чаплина не видел?
Костюмер. Простите, миссис Харрис, не встречал. Кажется, он хотел проверить освещение в павильоне.
Компания спешит в съемочный павильон.
Съемочный павильон фильма «Малыш». Декорация бедной каморки, окруженная осветительными приборами. Стоят две камеры. В стороне топчется массовка. Ассистент режиссера слушает оператора.
Милдред (Ассистенту режиссера). Эй, парень, как тебя, позови сюда Чаплина. Скажи, что бывшая жена требует. И соку мне принеси.
Ассистент режиссера. Простите, мэм, но мистер Чаплин занят на репетиции. Не велел его отвлекать.
Милдред. У тебя пять минут. Через шесть минут можешь вообще не беспокоиться о работе. Время пошло.
Ассистент скрывается за занавеской, отделяющей гримерную Чарли от павильона.
Милдред бросается ко входу и отдергивает занавеску. За ней Чарли стоит на голове.
Чарли. Привет, Милдред. Я придумал новый гэг. Малыш будет разбивать из рогатки стекло, а Бродяга – стекольщик вставлять новое. Оба зарабатывают.
Грейвс. Мистер Чаплин, о чем ваш новый фильм?
Чаплин встает на ноги.
Чаплин. О нищем, который усыновил брошенного малыша.
Милдред. Хватит болтать. (Чиновнику.) Приступайте к делу.
По-хозяйски оглядывает павильон.
Милдред. Записывайте. Декорации – четыре штуки. Камеры для съемок две штуки. Стулья – восемь штук. Кресло антикварное – одна штука.
Чарли. В чем дело? Что ты себе позволяешь? Немедленно уйди с площадки.
Милдред. И не подумаю! Я здесь на законных основаниях.
Чарли. Где Сидней? Позовите его немедленно.
Ассистент убегает.
Милдред. Чарли, почему на имуществе киностудии нет инвентарных номеров? Как прикажешь вести учет?
Чарли. Зачем?
Милдред. Должна же я знать свое имущество.
Чарли. Что?

Входят Сидней, Уолш. Милдред обращается к присутствующим.

Милдред. О кей, ребята. Я хочу сказать вам пару слов. Боюсь, мистер Чаплин забыл сообщить, что сегодня ваш последний рабочий день на моей студии
Чарли. Что ты мелешь, опомнись!
Милдред. Как вам известно, мистер Чаплин и я разводимся. Как только суд вынесет решение, я заберу киностудию и все ее оборудование. Так что вы все будете уволены. Можете жаловаться в ваш профсоюз, мне плевать.
Чарли. Я же выплачиваю тебе двадцать пять тысяч долларов компенсации. Этого больше чем достаточно за три года моих мучений с тобой.
Милдред. Мои мучения с тобой стоят гораздо больше. Да, кстати, права на твой новый фильм тоже будут принадлежать мне. И доход с картины, само собой.
Сидней. Милдред, по-моему, ты хочешь откусить слишком большой кусок пирога.
Уолш. Миссис Харрис, предлагаю пройти ко мне в кабинет и все обсудить. Уверен, мы найдем компромисс.
Милдред. Это вряд ли.

Уолш уводит Милдред, чиновник уходит за ними.

Чарли. Это немыслимо…Моя киностудия, мой фильм.
Лита. Мистер Чаплин, не падайте духом. Я уверена, мистер Уолш все уладит.
Сидней. Чарли, идем к тебе, нам надо посоветоваться.

Картина 2

Гримерка Чарли. Это его личный кабинет, откуда он наблюдает за съёмками через специальное окошко. Здесь царит творческий беспорядок: разбросанные эскизы, стоп-кадры, заметки с идеями новых гэгов. На столе лежат его верные атрибуты — бамбуковая трость и чёрный котелок. У стола роскошное кресло в стиле ампир. За занавеской – костюмерная. В углу высокое стоячее зеркало, такое, чтобы можно было увидеть себя во весь рост.
Чарли бросается в кресло, закрывает лицо руками. Сидней наливает виски в стакан, протягивает ему. Чарли отмахивается.

Сидней. Глупо раскисать, Чарли. Решения суда еще не было. Уверен, Милдред блефует.
Чарли. Блеф – это по ее части. Она обманом вынудила меня жениться. Притворилась, что беременна. Я же ее простил. Я ни в чем ей не отказывал. Деньги, роли, карьера. За что она так со мной?
Сидней. Ты судишь по себе, Чарли. Ты любишь и ждешь, что и тебя будут так же любить в ответ.
Чарли. Она знает, в чем моя уязвимость, и бьет в самое больное место. Мой фильм – мой ребенок, Сидни. Малыш рыдал на площадке, когда снимали сцену разлуки с Бродягой. Он цеплялся за мою шею и кричал так, что у меня сердце останавливалось. Я сейчас такой же Малыш.
Сидней. Мы что-нибудь обязательно придумаем, брат.
Чарли. А если она вернется с судебными приставами? Нельзя, чтобы пленка попала в ее руки. Мне осталось только смонтировать фильм. Я должен вывезти все материалы и спрятать в надежном месте.
Сидней. Ты с ума сошел. Ты представляешь, сколько там пленки? Тысячи метров. Ты снимаешь несколько десятков дублей каждой сцены. Как все это можно увезти, разобрать? Невозможно.
Чарли. Мой фильм она не получит.
Сидней. Чарли, опомнись, это просто безумие. Пленку опасно выносить из киностудии. Она нитратная, вспыхнет от малейшего нагревания. Это все равно, что разливать бензин чайной ложкой.
Чарли. Мы будем предельно осторожны, только и всего. Главное – никому ни слова. Кому из группы можно доверять?
Сидней. Разве что ассистенту Джиму.
Чарли. Прикажи ему упаковать материалы. Пленки спрячем в жестяные банки из-под кофе. Собери все документы. Ночью мы выезжаем.
Сидней. Куда?
Чарли. Думаю, в Солт Лейк Сити.
Сидней. К мормонам? Да уж…Штат Юта…Далековато.

Чарли идет к выходу.

Сидней. Ты куда собрался?
Чарли. Попрощаюсь с Литой.
Сидней. С ума сошел! Девчонка тут же растрезвонит на всю округу.
Чарли. Она не такая.
Сидней. Ох, и в кого ты такой доверчивый. Ничему тебя жизнь не учит.

Чарли выходит из гримерной комнаты. У ее входа сидит Лита.

Чарли. Лита, я хотел поблагодарить тебя за поддержку.
Лита. Вы кумир нашей семьи, мистер Чаплин. Мой папа боготворит вас, а мама видела все фильмы с вашим участием.
Чарли. Называй меня по имени, хорошо?
Лита. Я…попробую.
Чарли. Тебе бывает страшно, Лита?
Лита. Да. В детстве я очень боялась пауков.
Чарли. И что ты делала, если видела паука?
Лита. Не помню. Кажется, визжала и убегала прочь.
Чарли. Похоже, я тоже до сих пор остался маленьким.
Лита. Неправда. Вы самый умный, добрый, самый талантливый, самый великодушный человек на земле. От вашей улыбки мне хочется жить.
Чарли. Не верь плохому, что обо мне услышишь.
Лита. Даже если весь мир будет против вас, я буду рядом.

Чарли и Лита целуются. Чарли достает из нагрудного кармана коробочку, протягивает Лите. Лита достает из нее жемчужное ожерелье.

Чарли. Это тебе.
Лита. Не может быть! Какая красота. Спасибо, Чарли!

Новый поцелуй.

Картина 3

Гостиница «Юта» в Солт Лейк Сити. Трехместный номер в гостинице средней руки. Скромная мебель, три кровати, умывальник и ванная комната. Ощущение походного штаба во время боевых действий. Кругом разложены километры кинопленки.
Несколько банок из-под кофе, в которых хранятся ценные материалы. На столе разбросаны заметки, схемы монтажа.

Освещается электрическими люстрами, которые постоянно мигают и гаснут. На тумбочках, на кровати разбросаны вещи вперемешку с остатками бургеров и пустыми бутылками из-под колы. На краешке стола громоздятся немытые чайные чашки и небольшой чайник.
На стене висит полотенце. Чаплин монтирует фильм и проецирует на него отснятый материал. Входит Норман Грейвс, щелкает фотоаппаратом. Вспышка магния ослепляет Чарли.
Чарли. Какого черта вы здесь делаете! Кто вас вообще сюда пустил?
Грейвс. Мистер Чаплин, я Норман Грейвс. Помните, вы обещали дать мне интервью, но, к сожалению, так поспешно скрылись, что я не успел задать вам ни одного вопроса.
Чарли. Не сегодня. Я слишком занят. Пожалуйста, уходите.
Грейвс. Всего пару слов. Вы готовы удовлетворить иск вашей бывшей жены? Вы подтверждаете, что с вашей стороны были супружеские измены?
Чарли. Я не буду отвечать на вашу провокацию. Если сейчас же уйдете, я вызову полицию.
Грейвс. Не стоит горячиться, мистер Чаплин. После вашего поспешного бегства я побеседовал с миссис Харрис. Она поведала немало пикантных фактов из вашей совместной жизни. Однако, я придержал публикацию. Вы можете изложить свою точку зрения и ответить на ее обвинения публично через нашу газету.
Чарли. Я не хочу пускать репортеров в свою личную жизнь.
Звонит по телефону.
Чарли. Портье? Ко мне в номер проник посторонний. Выдворите его немедленно, иначе я обращусь в полицию.
Грейвс. Неосмотрительно, мистер Чаплин. Я объявлю всем о вашей попытке тайно смонтировать фильм. Но если вы согласитесь дать мне интервью, могу и промолчать об этом факте.
Чаплин. Я не имею дело с вымогателями и шантажистами.
Грейвс. О кей, я готов признать, что вломился к вам без приглашения. Но мы может просто поговорить, и кто знает, вдруг я окажусь вам полезен в вашей борьбе с миссис Харрис.
Чарли. Однажды я побеседовал с одним репортером по душам. Я поделился с ним сокровенным, а он вывернул мои слова наизнанку и выставил меня перед читателями чудовищем. С тех пор я привык не доверять газетчикам.
Грейвс. Репортеры бывают разные. Между нами, в глубине души я не склонен принимать на веру все, что наговорила про вас в суде ваша бывшая. Но для того, чтобы представить объективную картину нашим читателям, я должен обрисовать и вашу позицию.
Чарли. Разговора не будет. Уходите, иначе вас выставят силой.
Входит Сидней, нагруженный пакетами.
Чарли. Сидней, ради бога, убери этого репортера. Мне нужно работать.
Грейвс. Тот, кто сеет ветер, мистер Чаплин, рискует пожать бурю.
Уходит.
Сидней. Он видел, что ты монтируешь фильм? Чарли, ты как ребенок. Зачем ты разозлил его!
Сидней бежит вслед за Грейвсом.
Коридор гостиницы.
Сидней. Подождите, мистер.
Грейвс. И не подумаю. Мистеру Чаплину дорого обойдется его грубость.
Сидней. Одно слово!
Грейвс. Оно должно быть очень веским, чтобы я потратил на вас свое время.
Сидней. Вы видели фильмы Чарли?
Грейвс. Видел пару коротких комедий времен Кинстоуна.
Сидней. Там он был только начинающим актером. А его собственные фильмы вы видели?
Грейвс. Нет. И не хочу, по правде сказать.
Сидней. Но как вы сможете написать о нем, если не смотрели?
Грейвс. Я пишу о реальном человеке, а не о том, кем он притворяется. Настоящий мистер Чаплин мне ясен.
Сидней. А разве вы Господь Бог, чтобы видеть, что у кого на душе?
Грейвс. Прощайте.
Сидней. Еще минуту.
Сидней достает пачку билетов из кармана.
Сидней. Мы с Чарли собираемся устроить предварительный показ «Малыша» в одном из кинотеатров здесь, в Солт Лейк Сити.
Протягивает билет.
Сидней. Это приглашение для вас. Посмотрите фильм, а потом решайте, что вы напишите о Чарли.
Грейвс. На меня давить бесполезно.
Сидней. Я знаю. Поэтому я прошу вас только об одном. Посмотрите фильм.
Пауза. Грейвс берет пригласительный.

Картина 4
Роскошный ресторан в Нью-Йорке.
Зал ресторана поражает роскошным убранством. Высокие потолки с лепниной. Стены, отделанные панелями из натурального дерева. Большие окна с тяжелыми шторами. Полы из полированного паркета. В глубине зала небольшая эстрада для джаз оркестра.
На овальных столах белоснежные скатерти. Сервировка – фарфор, столовое серебро, хрусталь. Элегантные стулья с бархатной обивкой. На столиках живые цветы.
За столиком сидят Чарли, Уолш, Смит, Сидней.
Смит. Мы с компаньонами посмотрели «Малыша». Это все очень мило, но, Чарли, он не стоит полутора миллионов долларов, которые мы в вас вложили.
Чарли. Я не понимаю.
Смит. Убогие жилища, оборванцы, помойки, сиротский приют– разве этим заманишь публику? Люди задыхаются от своих проблем. Неужели они заплатят пятьдесят долларов, чтобы смотреть на такую же нищету, в которой живут они.
Уолш. Но предварительный показ в Солт-Лейк Сити был успешым.
Смит. Один показ в одном кинотеатре один день. Ваш фильм провалится в прокате, я уверен. Больше я не буду рисковать деньгами.
Уолш. Я бы так не сгущал краски. Несомненно, мистер Чаплин готов внести изменения в фильм. Мы добавим гэгов, смягчим отдельные сцены…
Чарли. Нет.
Смит. Что, простите?
Чарли. Я не изменю в нем ни кадра.
Сидней. Чарли, не горячись.
Чарли. Это честное кино.
Уолш. Чарли, ты снова за свое. Я уже повторял тебе, что кино – это только бизнес. Если ты не можешь заработать на своем товаре – это дрянной товар.
Чарли. Нельзя все сводить к выручке, к кассовым сборам. Во сколько долларов вы оцените солнечный свет за окном? А пение птиц? А надежду на счастье – во сколько вы оцените ее?
Сидней. Подождите, давайте успокоимся. Чарли – художник и переживает за свое детище. Но у нас деловой разговор и я предлагаю найти определенный компромисс.
Уолш. Мы готовы снизить процент авторских отчислений, скажем, процентов на пять.
Смит. Нет.
Уолш. Ваши условия?
Смит. Если вы так настаиваете, чтобы ваш фильм шел в моем кинотеатре, о кей. Но мистер Чаплин должен полностью отказаться от авторских отчислений.
Сидней. Простите, но это немыслимо. Мы не можем пойти на такие условия. Чарли монтировал фильм под неслыханным давлением. Вы все знаете его обстоятельства. Отказаться от процентов со сборов он не может.
Чарли. Я согласен на условия мистера Смита.
Сидней. Ты сошел с ума?
Чарли. Мне важно, чтобы фильм увидели люди. Мне важны их глаза, их смех, их мнение.
Сидней (вполголоса). Ты не получишь ни копейки. А Милдред требует денег. Ты стремишься оказаться нищим?
Чарли. Я уже был им и поднялся. Поднимусь снова.
Сидней. Ты блаженный, Чарли, ей-богу. Но я не допущу, чтобы твоя работа пропала за бесценок.
Чарли. Мистер Смит, я согласен на ваши условия.
Смит. По рукам.
Чарли уходит.
Вход в ресторан.
Идет дождь. Грейвс, ежась от сырости, стоит у входа. Выходит Чаплин.
Грейвс. Мистер Чаплин, подождите.
Чарли (на ходу). Думаю, нам с вами не о чем говорить.
Грейвс. У меня к вам предложение.
Чарли. Не трудитесь, мне оно неинтересно. Интервью не будет.
Грейвс. Я не об этом. Я готов написать рецензию на ваш фильм, на «Малыша». Я добьюсь, чтобы материал вышел на первой полосе.
Чарли останавливается.
Грейвс. Я считал себя парнем, который знает жизнь. Я видел много такого, чтобы больше не обольщаться красивой картинкой. Но ваш фильм содрал с моего сердца кожу. Я вспомнил, как маленьким прощался с матерью, когда уезжал из дома на заработки в Нью-Йорк. Отец не вышел со мной попрощаться. Он не любил сантиментов. А она плакала и обнимала меня за шею. И я ревел. Совсем, как ваш мальчишка в фильме. Вы даете надежду, Чаплин, даете надежду. Нам, маленьким людям.
Чарли. Спасибо.
Чарли протягивает ему руку. Грейвс пожимает ее. Оба ежатся от проливного дождя.
Чарли запевает «Бессмысленную песенку» (Титино)(Позже он споете ее в фильме «Новые времена»)
Чарли. SE BELLA GIU SATORE
JE NOTRE SO CAFORE
JE NOTRE SI CAVORE
JE LA TU LA TI LA TWAH
LA SPINASH O LA BOUCHON
CIGARETTO PORTOBELLO
SI RAKISH SPAGHALETTO
TI LA TU LA TI LA TWAH

Грейвс улыбается и насвистывает мотив.
Входит Милдред. Шофер держит над ее головой зонт.
Чарли. Только ее тут не хватало.
Чарли делает попытку вернуться в ресторан.
Милдред. Чарли, не дури. Есть разговор. Зайдем в ресторан.
Чарли. Мне и здесь неплохо.
Милдред забирает зонт у шофера,
Милдред. Можете идти. Ждите меня в автомобиле.
Милдред вручает зон Грейвсу.
Милдред. Подержите надо мной.
Грейвс укрывает ее зонтом.
Милдред. Я вас узнала, вы, кажется, репортер. Очень кстати. Вы будете свидетелем нашего разговора с мистером Чаплиным. Кстати, я готова сделать заявление для прессы насчет нашего развода.
Чарли. Милдред, по-моему, для интервью ты забыла напудриться.
Милдред. Что?
Чарли. Без пудры ты выглядишь глупо со своей жаждой популярности.
Грейвс. Простите, мэм, но, думаю, что в семейных делах вы разберетесь без прессы.
Грейвс ободряюще подмигивает Чарли, отдает зон Милдред и уходит.
Чарли. Итак, что ты хочешь?
Милдред. Ты закончил фильм и…
Чарли. И все. Признайся, детка, даже если у тебя будет моя киностудия, мои работники и даже мой фильм, ты не знаешь, что со всем этим делать. Ты умеешь снимать кино?
Милдред. Нет, но…
Чарли. На самом деле тебе нужны пышные вечеринки, новые платья и фото в газетах. Ты об этом мечтала, когда выходила за меня, правда?
Милдред. Да, но…
Чарли. У тебя все это будет. И без головной боли с киностудией. Я знаю, это не твоя идея, а кое-каких людей из кинобизнеса. Я предложу тебе один вариант, он тебе понравится. Я заплачу сумму в четыре раза большую, чем обозначено в твоем иске.
Милдред. Погоди, но это…сто тысяч долларов?
Чарли. Да. А ты не трогаешь мою киностудию и не посягаешь на мой фильм. Никогда. Согласна?
Милдред. Я… не знаю…Мне надо посоветоваться с адвокатом.
Чарли. Нет. Решай сейчас, иначе я буду считать, что нашего разговора не было. И, поверь, у меня тоже есть неплохой адвокат, клянусь, он сделает так, что ты не получишь ничего.
Милдред. Дай мне время подумать.
Чарли. Думай, пока я стою на голове.
Встает на голову, помахивая в воздухе ногами.
Милдред. Шут, клоун, комик несчастный! Ты надо мной издеваешься!
Чарли (скороговоркой). Милдред, все всерьез. Но, предупреждаю, годы мои не те, долго я так не простою. Ой!
Нарочно с шумом падает.
Милдред. Я согласна. Только соглашение подписываем сию же минуту!
Чарли поднимается на ноги. Распахивает перед Милдред дверь ресторана.
Чарли. Прошу вас, мэм. Теперь вы можете позвонить своему адвокату.
Уходят.
Картина 5
Гримерка Чарли. Чарли и Лита сидят рядом на диване, прижавшись друг к другу. Лита всхлипывает.
Чарли. Лита, ты вполне могла бы полить мой кактус. Он засох, а твоих слез вполне хватило бы.
Лита (смеясь сквозь слезы). Чарли, зачем ты смешишь меня.
Чарли. Уродился я таким на свет, что поделаешь. Когда надо плакать, я шучу. Наверное, я весь в матушку. Когда она потеряла голос и ее уволили из варьете, она еще долго хранила в сундучке свои театральные наряда. Мы с Сиднеем плакали от голода, и она, чтобы отвлечь нас, одевалась, словно на сцену и пела нам какую-нибудь смешную песенку из своего репертуара. Мы ей подпевали, хлопали в ладоши и забывали про голод.
Лита. Должно быть, она очень добрая. А если мы ей все расскажем? Она же заступится за нас перед моим отцом?
Чарли. Лита…я не говорил тебе, но…мама была очень больна. Она долго лечилась в психиатрической клинике. Сейчас ей намного лучше, но…она нам не помощник.
Лита. Как я теперь вернусь домой? Вдруг он меня поколотит?
Чарли. Я не дам тебя в обиду, цыпленок. Все будет хорошо, вот увидишь.
Прижимает ее голову к груди, напевает колыбельную без слов.
Лита. Чарли, я так люблю тебя. Если ты меня бросишь, я умру.
Чарли. Тс-с, лучше засыпай. Ты мой маленький ангел. Разве я смогу теперь без тебя? Все будет хорошо, не бойся.
Чарли укладывает задремавшую Литу, укрывает ее пледом. Входит Сидней с шампанским в руках.
Сидней. Чарли, победа! Прыгай, ликуй, гип-гип, ура!
Чарли. Не кричи! Литу разбудишь.
Сидней (вполголоса). Мы с тобой ломали голову, где достать денег, чтобы заплатить Милдред. Выход есть!
Чарли. Не может быть!
Сидней. Сначала выпьем шампанского.
Чарли. Сидни, я тебя поколочу. Говори!
Сидней. По контракту авторские отчисления не положены мистеру Чаплину, но они не распространяются на доходы всей киностудии. А поскольку Дуглас и Мэри тоже являются партнерами, они свои доходы от проката твоей картины получают по закону. Это все Мэри доказала. Она не только чудная актриса, она еще и гений экономики!
Чарли. Подожди, я плохо соображаю. Повтори еще раз.
Сидней. Чудак, вы же втроем – ты, Мэри и Дуглас создали вашу кинокомпанию, чтобы уничтожить монополию прокатчиков, так?
Чарли. Да.
Сидней. По условиям контракта при прокате фильмов учредители получают долю от сборов.
Чарли. Но я-то от своей доли отказался.
Сидней. А Мэри и Дуглас свой процент получают. И они решили, что отдадут свою часть прибыли тебе, чтобы ты откупился от Милдред. «Малыш» дает фантастические сборы. Еще пара недель в прокате – и у нас будет нужная сумма, чтобы ей заплатить.
Чарли. Сидни…я…даже не знаю, что сказать…Мои друзья…Друзья.
Сидней. Наконец-то эта жадюга замолчит. Сколько крови она выпила у тебя, брат, страшно представить. Так, начинаем праздник. Буди Литу, она любит вечеринки!
Чарли. Не надо, не беспокой ее. Она нездорова.
Сидней. В чем дело? Надо вызвать доктора?
Чарли. Мы уже были у врача.
Сидней. И?
Чарли. Лита беременна.
Пауза.
Сидней. Я сейчас застрелюсь. А еще лучше – пристрелю вас обоих. Тебя – первого, остолоп.
Чарли. Пожалуй, это было бы лучше всего.
Сидней. Чарли, ты совсем спятил? Ты едва развязался с Милдред. Теперь уже совершенно ясно, что Харрисоны тогда поймали тебя в ловушку, выдумав ее беременность. И все сначала? Тебя жизнь ничему не учит, дубина ты этакая?
Чарли. На сей раз все правда. Доктор подтвердил. Да и Лите постоянно плохо.
Лита ворочается на диване
Лита. Ой, мама!
Вскакивает, зажимая себе рот, убегает за занавеску. Чарли мчится за ней.
Лита (из-за занавески). Чарли, не смотри!
Обескураженный Чарли возвращается к Сиднею.
Сидней. Мизансцена хоть куда. Вполне в духе твоих фильмов.
Чарли разводит руками.
Сидней. Погоди, главное сейчас – собраться с мыслями. Так, во-первых, надо, чтобы об этом никто не узнал, особенно газетная свора. Еще один скандал нам не нужен. Во-вторых, ты дашь ей денег на операцию, оплатишь хорошую клинику и уход. В-третьих, что в третьих…а да, ее семья в курсе?
Чарли. Лита рассказала все матери, та − отцу и…
Умолкает.
Сидней. Ну уж договаривай, добивай меня.
Чарли. И отец грозится посадить меня за связь с несовершеннолетней.
Сидней. Прекрасно! Чудесная новость! По законам этого штата тебе грозит двадцать лет тюрьмы, милый братец. Ты что совсем не можешь держать свое при себе?
Чарли. Хватит! Сидней, хватит смотреть на меня как на похотливое животное.
Сидней. А как еще иначе, если ты – настоящий осел?
Возвращается Лита.
Чарли. Сидней, я вижу, что ты хочешь мне помочь. Но то, что ты предлагаешь, не выход. Я не хочу прятаться. Я не хочу, чтобы Лита избавилась от ребенка. Мне нужен дом, Сидни. Мне нужно, чтобы каждый день Лита в фартуке встречала меня на пороге, и мы шли на кухню ужинать картофельным пирогом и сэндвичами. А наши дети баловались бы за столом, а я давал им подзатыльники и смеялся. А по воскресеньям мы ходили бы в парк и пинали с детьми футбольный мяч. У нас с тобой никогда не было нормальной семьи, Сидни. А я хочу семью!
Сидней. Вместо семейного гнездышка ты получишь тюремную камеру. (Лите) А вы что скажете, мисс Грей?
Лита. Я не знаю, что сказать. Я просто очень люблю Чарли. Как он решит, так и будет. Только я без него пропаду.
Плачет.
Чарли. Цыпленок, не реви. Мы что-нибудь придумаем.
Сидней. Придется снова бежать. Тебе не привыкать, впрочем.
Чарли. Бежать? Куда?
Сидней. На сей раз в Мексику. Там можно жениться с шестнадцати лет. Против официального брака никто возразить не сможет. Но упаси бог, если до оформления твоего развода кто-нибудь проболтается. Тогда все пропало. (Лите) Мисс, вам придется уговорить вашего папашу, чтобы он придержал коней и не торопился с угрозами. Сумеете?
Лита кивает.
Чарли. Спасибо, Сидни.
Сидней. Сказал бы я тебе, Чарли, все, что о тебе думаю, но сейчас не до этого. Давайте хоть шампанское допьем, что ли. Пропадет.
Чарли и Сидней пьют шампанское. Лита берет бокал, но поспешно ставит его на стол и снова, зажав рот, бежит за занавеску.

Картина 6
Студия Чарли. Между предыдущей сценой и нынешней прошло два года. На студии появилось новое оборудование, хотя многие работники остались прежними. Идут съемки фильма «Цирк». Сверху спускается канат. На съемочной площадке предметы циркового реквизита: кубы, огромные мячи. Недалеко толпится массовка – старые клоуны.
Входит Лита – элегантно одетая, с сигаретой в мундштуке. Оглядывается, жестом подзывает к себе ассистента режиссера.
Лита. Где мистер Чаплин?
Ассистент режиссера. У него репетиция с мисс Кеннеди. Прошу прощения, мистер Чаплин никому не разрешает курить на площадке. Может вспыхнуть пленка.
Лита. Вы делаете замечания? Вы? Мне может что-то запрещать только мистер Чаплин. Позовите его.
Ассистент режиссера. К сожалению, не могу. Он не разрешает отвлекать его.
Лита. Ок, Обойдусь без вас.
Идет ко входу в гримерку Чарли.
Ассистент режиссера. Мэм, туда нельзя, прошу вас, мэм.
На шум выходит Чарли. Он выглядит очень уставшим.
Чарли. Что за шум? Лита, зачем ты здесь?
Лита. Мне нужно обсудить с тобой одно дело.
Чарли. Поговорим вечером, дома. У меня съемка.
Лита. У тебя – да, а у меня – только ребенок, беременность, дом и кастрюли. Ты не хочешь снимать меня, а ведь сам говорил, что у меня талант. Дай мне хотя бы эпизод в новой работе.
Чарли. Лита, какой эпизод…Его же еще придумать надо. У меня голова забита сценой с обезьянками. Если хочешь, я тебя загримирую под беременную обезьянку.
Лита. Издеваешься? Ты мне все запрещаешь, ты никуда меня не пускаешь. Я хочу сниматься, я хочу на танцы с друзьями.
Чарли. Милая, хорошо, в субботу мы устроим вечеринку для друзей. Разошли приглашения.
Лита. Для твоих друзей, Чарли. Опять явятся унылые дядьки, вроде того, с усами. У него еще фамилия на Э.
Чарли. Он Альберт Эйнштейн, всемирно известный ученый.
Лита. И вы будете с ним занудно обсуждать занудную музыку, которую я не понимаю.
Чарли. Лита, давай сменим тему.
Лита. Еще хуже, когда являются твои друзья со своими женами — старыми раскрашенными грымзами и, вы часами мусолите свои киношные проблемы.
Чарли. Лита, ты выходила замуж за киношника. К тому же за Чарли Чаплина.
Лита. Мне скучно с ними, Чарли. Я хочу веселиться со своими друзьями.
Чарли. Они плохо воспитанные сопляки, но, дорогая, пусть будет так, как хочешь. У меня только одно условие. Веселитесь не в нашем доме. Прислуге после ваших вечеринок достается слишком много работы.
Лита. Ты больше меня не любишь, Чарли.
Чарли. Милая, прости, если я наговорил лишнего. Не сердись.
Достает из бумажника пачку купюр.
Чарли. Это тебе на вечеринку.
Лита. Ладно, мы снимем домик где-нибудь подальше.
Чарли достает из кармана пиджака банковскую книжку, выписывает чек и протягивает Лите.
Чарли. Думаю, тебе стоит к вечеринке прикупить что-нибудь сногсшибательное. И присмотри какую-нибудь безделушку из ювелирного, подороже. Мир?
Лита целует его в щеку.
Лита. Мир. Не опаздывай к ужину.
Чаплин (рассеянно). Как пойдет…
Входит Уолш.
Чарли (Лите). Все-все, мне не до тебя. Беги.
Лита уходит.
Уолш. Чарли, ты совсем спятил? Кто тебе позволил самому назначать цены за билеты? Это уму непостижимо: билеты на фильм с участием Чаплина дешевле, чем глоток пива в баре.
Чарли. Не кипятись, Генри. Это мое право как учредителя компании.
Уолш. Ты думаешь выгадать за счет количества проданных билетов? Так я тебя удивлю – ты проиграешь. А все потому, что твой фильм немой. Чарли, я тебе в сотый раз повторяю – оглянись вокруг. В кинотеатрах уже идут звуковые фильмы. Публика за билеты на них отваливает кучу денег. А ты плетешься в хвосте. В нашем бизнесе так нельзя, Чарли. Надо думать на два года вперед, надо угадывать, куда дует ветер, а не тащиться в обозе.
Чарли. На мою картину пойдут. Сборы будут, Генри.
Уолш. Почему ты так уверен?
Чарли. Потому что кино – это история, которая волнует. Это жизнь, которую хочется прожить вместе с героями. Потому что каждый мой новый фильм – встреча с маленьким Бродягой, которого я люблю. А будет в ней звук, цвет, или фейерверки с экрана полетят прямо в зал – это дело десятое. Технические фокусы – это хорошо, но перемены только ради перемен принесут только вред.
Уолш. Чарли, я слишком долго тебя знаю. Много лет я терпел твое упрямство и безрассудные выходки. Только ценой моих усилий мы находили деньги на новые фильмы. Но теперь – все. Мы слишком по-разному смотрим на дело. После этой картины я ухожу из компании.
Чарли. Генри, ты же сам говорил, что лучшая ставка – на талант. Ты сомневаешься во мне?
Уолш. Нет, ты по-прежнему гениален как артист и режиссер. Но как бизнесмен, ты совершенно бездарен.
Чарли. Спасибо. Зато ты прекрасно считаешь. Неужели твое чутье изменило тебе, Генри? Давай вместе посмотрим отснятый материал – тогда ты примешь решение.
Уолш. Через день я улетаю в Вашингтон.
Чарли. Тогда завтра, у меня дома.
Картина 7
Комната в особняке Чарли. За столом сидят заплаканная Лита и адвокат Эдвин Райт.
Лита. Клянусь, мы только танцевали под граммофон. Все было мирно и весело. Но тут появился Чарли, накричал на нас самыми грубыми словами и вытолкал моих гостей. Мне было так стыдно перед ними.
Райт. Уточню. Это все происходило у вас в доме на глазах прислуги?
Лита. Да.
Райт. Кто-нибудь из них сможет подтвердить ваши слова в суде?
Лита. В суде?
Райт. Лита, вы же подаете на развод. Требуете компенсации на содержание детей и свое. Нужны свидетели того, что мистер Чаплин вел себя с вами недопустимо, иначе наше дело не выгорит.
Лита. Чарли велел снять другой дом для вечеринки, но я не успела, и подумала, что не будет ничего страшного, если приглашу их к нам. А ему отчего-то показалось, что один мальчик…вел себя неподобающе. Но клянусь, ничего не было. Не знаю, подтвердят ли слуги…Они ему так преданы. В этом доме меня никто не любит!
Райт. Может быть, он в порыве ревности угрожал вам или не дай бог ударил?
Лита. Он…нет, но…думаю, он был близок к тому, чтобы ударить.
Райт. Прекрасно. Будет еще лучше, если вы скажете, что он впрямую обещал убить вас и угрожал пистолетом. У него есть оружие?
Лита. Да, он носит с собой, говорит, что хочет защититься от грабителей.
Райт. Превосходно. Вам нужно немедленно уехать вместе с детьми к вашему деду. Скажите, что вы разводитесь с Чарли, а он угрожает вам и детям.
Лита. Как?
Райт. Миссис Чаплин, сколько вы рассчитываете получить на содержание в случае развода?
Лита. Думаю, десять тысяч долларов в год нам бы хватило.
Райт. Да это же ничто, жалкие крохи! Слушайте, если вы хотите обеспечить себя и детей, делайте и говорите только то, что я велю. Десять тысяч долларов! Господь всемогущий. Да состояние вашего мужа оценивается в шестнадцать миллионов долларов!
Лита. Вы мне предлагаете разорить Чарли?
Райт. Лита, если вы проявите слабость, вам придется самой приплачивать ему десять долларов в неделю, чтобы он разрешил вам помыть полы в его доме. Я добьюсь того, чтобы вы получили не просто достойное вознаграждение. Вы получите все, чем владеет эта двуличная скотина. Разумеется, чек на свои услуги я выпишу вам сейчас. Вы оплатите его только в случае выигранного дела. А мы выиграем процесс, клянусь Богом. Нужны любые факты того, что он зверь, а вы святая. Сейчас все бьются в истерике от любви к Чаплину. Но страна содрогнется от падения идола на глиняных ногах. Люди обожают копаться в грязном белье и низвергать кумиров. На этом мы и сыграем.
Картина 8
Чарли на съемочной площадке «Цирка». Пантомима. Он играет перед камерой один из фрагментов фильма «Цирк».Съемочная группа покатывается со смеха и в финале аплодирует.
Картина 9
Зал судебных заседаний.В зале средних размеров в середине на возвышении стол судьи. Справа и слева от него висят портреты американских президентов. Слева дверь, ведущая в комнату для совещаний. За столом судья Снайдер.
В зале около десятка рядов стульев для публики. На первом ряду располагаются ответчик Чарли Чаплин и его адвокат. Справа от них истец — Лита и Райт. Неподалеку от них журналисты, строчащие в блокнотах, в том числе Грейвс, и фотографы, которые время от времени ослепляют всех вспышками фотоаппаратов.
В зале душно, обстановка наэлектризована. Люди жадно слушают, бурно реагируют, возбуждаясь ситуацией скандала с участием знаменитости.

Снайдер. Ответчик, объясните суду, отчего вы применили насилие к гостям истицы.
Чарли. Один из юнцов во время танца полез под ее юбку. Мне это не понравилось. Признаюсь, что я дал ему по шее и выгнал всех вон.
Снайдер. Истица утверждает, что вы угрожали ей пистолетом, пытались застрелить.
Чарли. Это ложь. Я никогда не мог бы поднять руку на женщину.
Райт. Ваша честь, ответчик нагло лжет. В беседе со мной миссис Чаплин поведала мне инцидент, случившийся сразу после женитьбы. Муж пытался столкнуть ее с поезда.
Снайдер. Это правда, миссис?
Лита. К сожалению, да. Ваша честь, многие из присутствующих принимают образ доброго милого Бродяги за настоящего мистера Чаплина. К сожалению, это далеко от истины. Вы не знаете, каково это на самом деле быть женой великого Чарли Чаплина.
Чарли. Лита, ты бредишь или намеренно обманываешь суд?
Райт. Ваша честь, протест! Ответчик оказывает давление на мою подзащитную.
Снайдер. Протест принимается. Ответчик, приказываю вам молчать. Миссис Чаплин, прошу вас, продолжайте.
Лита. Чарли считал, что я заставила его жениться на себе насильно. Он был очень зол на меня. Впоследствии он обвинял меня, что я вышла за него замуж только ради карьеры и его денег.
Снайдер. Перед свадьбой он говорил вам о своих чувствах?
Лита. Да, уверял, что я воплощаю в себе невинность и таинственность. Я была слишком молода и, действительно, плохо разбиралась и в жизни, и в том, что говорят мужчины, когда добиваются своего. Ваша честь, за свою ошибку я заплатила двумя годами супружеского ада. Но теперь я прошу только одного – дать мне спокойно жить с моими детьми вдалеке от чудовища по имени Чарли Чаплин.
Грейвс (из зала). Он же предлагает вам деньги на содержание детей. Почему не разойтись миром?
Снайдер. Тишина в зале суда! Мистер Грейвс, я делаю вам предупреждение. (Лите) Миссис Чаплин, отчего вы не соглашаетесь на предложения вашего мужа?
Райт. Позвольте я поясню, ваша честь. Мистер Чаплин не подписывает еженедельные чеки до тех пор, пока моя подзащитная не согласится на его условия. А он предлагает ей жить на сущие копейки.
Лита. Это настоящий шантаж! У меня дети! Это невыносимо!
Лита рыдает. Публика шумит.
Снайдер. Миссис Чаплин, поясните суду, во время вашей супружеской жизни склонял ли вас мистер Чаплин к совершению действий, подпадающих под статью федерального закона штата?
Лита. Да, он как-то предложил мне такое, но я отказалась. Я и помыслить до той минуты не могла, что мой муж настолько развратен.
Чарли. Давай, давай, девочка, пришпорь свою фантазию! В какой еще грязи ты готова меня измазать?
Лита. Ты прекрасный актер, но суд тебе не обмануть. Ваша честь, я должна сделать заявление. Мистер Чаплин женился на мне, когда мне было только шестнадцать лет. Однако он имел со мной близость намного раньше, и в момент заключения брака я была беременна.
Публика свистит. Чарли опускает голову.
Грейвс. Вы лжете! Ваша честь, привлеките ее к суду за клевету!
Снайдер. Мистер Грейвс, вам назначается штраф за нарушение порядка в суде. Еще один выкрик – и дело окончится месяцем тюрьмы. Миссис Чаплин, если у вас доказательства?
Лита. Да. Чарли заплатил доктору, чтобы он подделал свидетельство о рождении нашего первого сына и указал более позднюю дату рождения.
Снайдер. Ответчик, что вы скажете в свою защиту?
Чарли. Ничего. Когда-то я только хотел помочь тебе, Лита.
Публика свистит. Репортеры толпятся.
Снайдер. В заседании суда объявляется перерыв. Суд рассмотрит возможность возбуждения еще одного дела против мистера Чаплина за связь с несовершеннолетней.
Чарли шатается, Грейвс поддерживает его за плечи.
Грейвс. Чарли, Чарли, не падай духом. Мы еще поборемся.
Грейвс уводит Чарли. Райт подходит к Лите, пожимает ей руку.
Райт (Лите). Молодчина, Лита. Увидишь, он дрогнет и отдаст тебе все.
Картина 10
Палата в неврологической клинике. Белые стены, белая кровать. Белые зарешеченные окна, за ними зеленые деревья и поют птицы. Чарли сидит, отвернувшись к окну, не реагирует на происходящее.
На стуле сидит Сидней. Входят доктор, Грейвс с газетами в руках, Уолш.
Доктор. У него уже есть посетитель. Мистеру Чаплину нельзя утомляться.
Грейвс. Мне только показать ему утренние газеты.
Доктор. Ему запрещено читать прессу и слушать радио. Только абсолютный покой. В настоящее время его сознание крайне хрупкое. Любой эмоциональный толчок…
Уолш. Мы принесли хорошие новости, доктор.
Доктор смотрит на Сиднея. Тот кивает.
Доктор. Хорошо. У вас есть пять минут.
Доктор уходит.
Грейвс. Чарли, ваш немой фильм побил все рекорды популярности. Очереди в кинотеатры растянулись на несколько улиц.
Уолш. Притом, что в соседних кинотеатрах идут звуковые картины. Да, Чарли, признаться, я даже не ожидал, что картина так выстрелит. Особенно после того, как голливудские снобы объявили тебе бойкот.
Сидней. Генри, не надо об этом.
Уолш. Да-да, простите. Чарли, после астрономической суммы, которую ты заплатил миссис Грей, нами заинтересовалась налоговая полиция…
Сидней. Генри, уходи немедленно.
Уолш. Но надо что-то делать. Они требуют от меня отчетов…
Сидней. Дай им отчет: Чаплин разорен, у него ничего не осталось. Он снова нищий. И уходи, ради бога.
Уолш. Выздоравливай, Чарли. И возвращайся к нам.
Чарли оглядывается на него, затем снова отворачивается к окну.
Грейвс. Люди по-прежнему смеются вашим шуткам, мистер Чаплин. Европейские газеты превозносят ваши фильмы. Вас называют гением кинематографа. Этого не может перечеркнуть один судебный процесс. Вы − великий Чарли Чаплин.
Чарли. Уходите.
Сидней. Пойдемте, Грейвс.
Грейвс. Как страшно. Великий комик больше не улыбается.
Грейвс и Сидней уходят. Чарли смотрит в зарешеченное окно.
2 акт
Картина 11
Съемочный павильон в киностудии. Прошло несколько лет. Костюм Бродяги висит за стеклом в витрине как музейный экспонат. Чарли подходит к пианино, подбирает мелодию. Перебирает фотографии проб. Он заметно постарел, отяжелел, его волосы стали седыми. Чарли передвигается медленно, только в отдельных отточенных движениях вспыхивает намек на прежнюю виртуозную пантомиму.
Входит Уна.
Уна. Мистер Чаплин, я мисс О’ Нил. Вы назначили мне пробы.
Чарли. Да, я помню. Вы прочитали сценарий?
Уна. Да, он прекрасен. Сыграть в вашем фильме – моя мечта.
Чарли. Погодите, вы же дочь Юджина.
Уна. Да, отец много рассказывал о вашей дружбе с ним. И я…
Чарли. Я видел вас еще ребенком. Вы очень изменились с тех пор.
Уна. Надеюсь, изменилась в лучшую сторону.
Чарли. Возможно.
Уна. Мистер Чаплин, у меня просьба. Могли бы вы не говорить отцу, что я прохожу у вас пробы? Он запретил мне играть на сцене и тем более сниматься в кино.
Чарли. Отчего?
Уна. Видимо, считает, что я недостаточно талантлива.
Чарли. Сейчас увидим. У вас есть какой-нибудь актерский опыт?
Уна. Да, я играла в нескольких постановках и стала «Дебютанткой номер один» прошлого сезона в клубе « Аист».
Чарли. Жаль. Лучше, чтобы вы были белым листом. Тогда бы я смог научить вас играть так, как надо мне.
Уна. У нас ведь пробы, не так ли? Давайте попробуем.
Чарли. Давайте. Возьмем сцену, когда Бриджит упрекает своего парня в трусости. Для нее это крушение идеала. Она ирландка, существо вспыльчивое, необузданное. Попробуйте сначала своими словами.
Уна. «Дик, ты мерзавец» и…Я не могу…Можно все-таки я посмотрю текст?
Чарли. Нет. Давайте возьмем другую сцену. Бриджит плачет в одиночестве. Сыграйте мне этюд без слов. Просто заплачьте.
Уна. Можно мне несколько минут, пожалуйста. Мне нужно подготовиться.
Чарли. Хорошо. Пять минут. (Обращаясь к оператору). Приготовьте камеру. Будем снимать. (Уне) Готовы?
Уна. Да.
Чарли. Камера. Мотор. Начали.
Уна перебирает фотографии. Держит в руках одну, улыбается, потом хмурится. Пытается заплакать, но кроме гримас ничего не выходит.
Чарли. Стоп! Это никуда не годиться, мисс О’ Нил. Давайте еще раз.
Уна пробует снова, получается еще хуже.
Уна. Может быть, мы перенесем пробы, мистер Чаплин.
Чарли (раздраженно) Ничего мы переносить не будем. Вам нужно только заплакать, Уна, только заплакать. Любая старлетка сделает это мгновенно, а вы почему-то не можете.
Уна. Простите. Можно я попробую еще раз?
Чарли. Камера. Мотор. Начали!
Уна сидит неподвижно.
Чарли. Стоп! В чем дело?
Уна. Можно еще раз?
Чарли незаметно для нее жестом показывает оператору, чтобы тот включил камеру.
Чарли. Мисс О Нил, боюсь, ваш отец был прав. Вам действительно стоит поискать для себя другое занятие. Актерская профессия не для вас. Могу вам предложить место костюмера в своей группе. Хотите?
Уна. Что? Вы…кто дал вам право так со мной обращаться! Вы..
Уна заливается слезами.
Чарли. Ну-ну, не надо так расстраиваться. В кино все бывает. Не получилось сегодня, завтра получится. На моем фильме свет клином не сошелся. Вы еще очень молоды, все впереди.
Уна плачет еще горше.
Чарли. Стоп! Снято. Превосходно, мисс О’ Нил. Просто превосходно.
Уна. Вы…сделали нарочно?
Чарли. Иногда с актерами приходится работать даже таким образом.
Уна. Мне кажется, я смогла бы сыграть и без таких приемов, мистер Чаплин.
Чарли. Мне кажется, что вы станете украшением нашего фильма. Поздравим, друзья мои, молодую актрису!
Группа аплодирует.
Уна. (Группе). Спасибо большое за поддержку. Мистер Чаплин, я не скаковая лошадь, меня не надо пришпоривать, чтобы я взяла барьер. Боюсь, я не смогу принять ваше предложение. До свидания.
Уходит.
Чарли. Интересная девушка. Пожалуй, слишком независимая, но…интересная.

Картина 12
Опустевшая съемочная площадка. Один Чарли бродит по павильону, убирает костюмы на вешалку, складывает фотографии в папке и забрасывает папки в шкаф. Входит Уна.
Уна. Простите, мистер Чаплин. В прошлый раз я погорячилась. И если вы еще не нашли другую актрису на роль Бриджит…
Чарли. Другой актрисы нет, но, к сожалению, и для вас, мисс О Нил работы не будет.
Уна. Я понимаю. Простите, что отняла у вас время.
Чарли. Нет–нет, вы не поняли меня. Я распустил группу. Я не буду снимать фильм.
Уна. Как? Что случилось?
Чарли. Вы, наверное, слышали о судебном процессе с мисс Бэрри? Она требует, чтобы я признал себя отцом ее будущего ребенка.
Уна. Я не слушаю сплетни о вас. Я вас слишком уважаю для этого.
Чарли. Спасибо. Я даже сдал кровь на анализ, чтобы доказать, что это очередная ложь. Первый суд отверг ее претензии, я был оправдан. Но теперь все начинается снова. Новое заседание да еще во главе с главной крысой – судьей Снайдером. Нет, это выше моих сил.
Уна. Я уверена, что нынешний суд тоже оправдает вас.
Чарли. Хотелось бы в это верить. Но шансов у меня маловато. Да и желания бороться нет.
Уна. Отчего же? Вы сможете постоять за себя, я уверена. Вы сильный.
Чарли. Я старый, Уна. Мне плевать, что пишут обо мне газеты. Публика больше не смеется над моими шутками – вот в чем мое горе. Мое время ушло. Я написал повесть про старого клоуна. Как говорит мой Кальверо, «Зрители хороши, пока остаются твоими рабами, но как только вы меняетесь ролями, ты пропал». К черту. Брошу все и уеду в Европу. Поселюсь в тихой деревушке, буду разводить капусту.
Уна. Если вы уедете, вы не сможете оправдаться. Не давайте им повода считать вас виновным.
Чарли. Почему вы так защищаете меня, Уна?
Уна. Потому что вы великий Чаплин, и никто не имеет права шельмовать вас. Я помню, как плакала, когда смотрела «Огни большого города». Она протягивает вам цветок. А вы спрашиваете: «Теперь вы видите?». Она отвечает: «Теперь вижу». Вы были правы: «Глазами главного не увидать. Зорко только сердце.»
Чарли. Ого! Сами придумали?
Уна. Нет, прочитала у Сент–Экзюпери.
Чарли. Не слышал о таком.
Уна. Вы пойдете в суд?
Чарли. Они снова набросятся на меня, как свора.
Уна. Я буду в зале. Когда станет совсем трудно, посмотрите на меня, я сделаю вот так.
Уна поднимает сжатый кулак в жесте «Рот Фронт». Чарли смеется.
Чарли. Боюсь, что впридачу меня еще причислят к коммунистам. Хотя…семь бед – один ответ. Хорошо, обещаю, что не улизну от суда, но при одном условии. Вечером мы вдвоем пойдем в ресторан. Уговор?
Уна. Да. Вы самый храбрый комик на всем свете.
Чарли. А вы самая задиристая и независимая девица Америки.
Оба хохочут.

Картина 13
Улица. Сидней ждет у фонаря. Входит Грейвс.
Сидней. Почему нельзя было встретиться у Чарли дома?
Грейвс. Там могут быть лишние уши.
Сидней. Слуги преданы Чарли.
Грейвс. Я говорю о прослушке.
Сидней. Дорогой мой, у вас паранойя. То, что вас вызывали в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности…
Грейвс. Дорого мне обошлось. Комиссия не нашла доказательств, что я коммунист, но одного подозрения хватило, чтобы меня вышибли из газеты.
Сидней. Сочувствую. Я попрошу Чарли, надеюсь, он сможет вам помочь.
Грейвс. Спасибо, но, думаю, что Чарли лучше держаться от меня подальше. У меня волчий билет и скверная репутация. Я пришел, чтобы вы предупредили его. Комиссия ищет коммунистов среди деятелей киноиндустрии. Уже триста человек безвозвратно потеряли работу и попали в «черные списки инакомыслящих». У меня есть сведения, что Чарли тоже могут вызвать на комиссию. Помните ту сволочь адвоката по фамилии Райт? Он когда-то защищал Литу Грей. Райт сделал карьеру политика и теперь, по слухам, правая рука сенатора Маккартни. Чаплин для него остается прекрасной мишенью. Предупредите Чарли, чтобы он был крайне осторожен в публичных высказываниях.
Сидней. Если бы он меня слушал. Вы же знаете, какой он упрямый и вспыльчивый, если что–то ему не по нраву. Теперь он объявил о своей помолвке с этой девчонкой О’ Нил. И это после трех неудачных браков! Я до тошноты отговаривал его, но он не только не хочет слушать никаких доводов, он даже прекратил со мной разговаривать.
Грейвс. Да, я слышал об их помолвке. Но мисс О’ Нил, кажется, приличная девушка.
Сидней. Все они приличные, пока дело не дойдет до денег. Едва Чарли восстановит свое финансовое положение, как тут же на его пути появляется молоденькая дрянь, желающая его ощипать. А он снова и снова наступает на одни и те же грабли.
Грейвс. И все же поговорите с ним. Запомните, никаких разговоров о политике ни дома, ни на публике. Обвинение в непатриотизме, в антиамериканском образе мыслей – это потерянная работа, волчий билет и очень вероятный реальный тюремный срок.
Сидней. Я все понял. Спасибо вам, Грейвс. И удачи вам.
Картина 14
Зал судебных заседаний. В середине на возвышении стол судьи. Справа и слева от него висят портреты американских президентов. Слева дверь, ведущая в комнату для совещаний. За столом судья Снайдер. Справа от него сидит Райт. Чарли стоит на месте подсудимого.
Снайдер. Мистер Чаплин, вы коммунист?
Чарли. Нет, ваша честь.
Райт. Вы когда-нибудь состояли в какой-нибудь партии или организации?
Чарли. Кажется, я был членом гильдии киноактеров, но это было так давно, я ничего не помню.
Райт. Назовите людей из вашей киногруппы или вашего окружения, кто состоит в коммунистической партии.
Чарли. Я не знаю таких.
Снайдер. Во время войны вы собирали деньги для помощи СССР и на митинге обращались к людям со словом: «Товарищи». Вы делали это по заданию коммунистов?
Чарли. В те годы мы вместе с СССР сражались с нацистами. Я только помогали нашим товарищам по борьбе.
Райт. Вы развлекали сотрудников советского посольства?
Чарли. Не помню. Видите ли, мы принимаем у себя очень много разных людей. Ваша честь, надеюсь, вы видели мой фильм «Месье Верду». Он направлен против войны и против бесполезного убийства наших юношей. Уверен, вы не посчитаете это гуманное послание неподобающим. Я не коммунист. Я сторонник мира.
Райт. Ваша честь, я обращаю внимание комиссии на тот факт, что мистер Чаплин в течение многих лет был в центре скандалов, вызванных его жестоким и аморальным отношением к женщинам. Вспомним процесс по иску Литы Грей. Недавний пример – иск мисс Бэрри о признании отцовства. Более того, фильмы Чаплина тоже насквозь аморальны, как и их создатель. В упомянутом фильме «Месье Верду» главный герой – жестокий убийца женщин. В другом фильме его герой – Бродяга принимает участие в демонстрации рабочих. За его спиной – плакаты с поддержкой коммунистической России и призывы к революции. Что бы ни говорил сейчас великий притворщик, уши и хвост коммуниста торчат из каждого его фильма.
В то время, как наша страна противостоит тлетворному влиянию коммунистической идеологии, ее щупальца протянулись к важнейшему из искусств. Оно влияет на умы американцев, оно навязывает чуждые нам ценности. Я обращаю внимание членов комиссии на необходимость запрета фильмов Чаплина на территории Соединенных Штатов Америки.
Чарли. Это только ваши домыслы. Никаких доказательств у вас нет. Моя позиция нонконформиста была и остается моим самым главным грехом. Я не коммунист, но я не вижу причин для того, чтобы их презирать.
Райт. Кажется, ваша честь, у комиссии не осталось больше вопросов. Мистер Чаплин выдал себя с головой.
Чарли. Ваша честь, я хотел бы сделать заявление. Я не согласен с самим существованием Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. Само название этой организации – будто удавка на горле. Любой американский гражданин со своим собственным, честным и открытым мнением может рассматриваться как потенциальный противник, если его мнение не совпадает с официальным.
Шум в зале. Снайдер стучит молотком по столу.
Снайдер. Тишина в зале. Мистер Чаплин, ваши слова будут расценены как неуважение к суду. На вас налагается штраф в десять тысяч долларов, который должен быть уплачен в течение трех дней.
Чарли. Думаю, моя правда стоит дороже. А штраф я заплачу, не сомневайтесь.

Картина 15
Роскошный ресторан в Нью-Йорке. Сидней и Уна сидят за столиком.
Сидней. Возможно, вам тяжело это будет услышать, мисс О’ Нил…
Уна. Вы никогда не называете меня по имени, Сидней. Отчего? Я Уна.
Сидней. Для моего брата, возможно, а мне позвольте пока называть вас мисс О’ Нил.
Уна. Начало довольно зловещее для меня, не так ли?
Сидней. Мисс О’ Нил, я прошу вас еще раз все хорошо взвесить, прежде чем выходить за Чарли. Он старше вас на тридцать шесть лет. Это скандал. Насколько я знаю, ваш отец порвал с вами все отношения из-за вашей помолвки с Чарли. И я тоже против этого брака.
Уна. А мне, казалось, вы желаете для него счастья.
Сидней. Именно поэтому я и говорю сейчас с вами. Как старший брат я всю жизнь опекал Чарли. Как человек мягкий и сентиментальный, он делал и продолжает делать много глупостей. Такое уж у него сердце. Он влюбляется мгновенно и ради своей избранницы готов жертвовать всем – состоянием, временем, здоровьем. Он ведь совсем не так силен, как вам кажется.
Уна. Зачем вы все это мне говорите? Мы счастливы вместе.
Сидней. Сейчас – да. Но я, а не вы видели его во время разводов. Только я знаю, как он бродил по ночам вокруг дома, страдая от нервной бессонницы. Только я видел его слезы от очередного предательства. Вы тоже уйдете от него, мисс О Нил, рано или поздно, бросите его. Но, боюсь, он не вынесет еще одного крушения. Пожалейте его сейчас, Уна, пока не поздно. Когда-нибудь, вы встретите молодого, красивого парня, захотите бурного секса или чего-нибудь в таком роде. Захотите детей, в конце концов. Чарли не сможет вам этого дать.
Уна. Когда мне говорили, что худшие враги человека – его близкие, которые желают ему добра, я в это не верила. Оказывается, это правда.
Сидней. Думайте, как вам угодно. Я хочу уберечь Чарли от очередного разочарования, только и всего. А вы мне даже симпатичны, Уна. Вы умны. Меня он не послушает, но вас – может. Помогите же ему избежать ошибки.
Уна. Я поняла вас, мистер Чаплин. Я уйду, но только если пойму, что я не нужна Чарли.
Входит Чарли. Садится за стол рядом с Уной, целует ее, протягивает руку Сиднею.
Чарли. Моя речь на комиссии стоила мне десять тысяч долларов. Надеюсь, ее напечатают в газетах и покажут по телевидению.
Сидней. Ты все шутишь.
Чарли. Я смеюсь, чтобы не заплакать, как говаривал Бомарше. Ну-с, вы уже заказали что-нибудь? (глядя в меню) Что у них есть из рыбы?
Сидней. Мне пора. Уна, я надеюсь, вы обдумаете мое предложение.
Чарли. О, ты назвал ее по имени, братец? Между вами закончилась «холодная война»?
Сидней. Увидимся.
Сидней уходит.
Чарли. Что он предлагал тебе, моя красавица? Соблазнял новым фильмом?
Уна. Предлагал мне разорвать нашу помолвку. Чарли, а ты в самом деле хорошо подумал? А вдруг я очередная охотница за твоими деньгами?
Чарли. Сидней твердит мне об этом с утра до вечера. Ты никогда не задумывалась, сколько дураков приходится на один квадратный метр земли?
Уна. Чарли, поговорим серьезно. Ты очень дорог мне, но если ты не готов…Если тебе будет лучше без меня, скажи сейчас. Я просто уйду.
Чарли. Общение с моим братцем не пошло тебе на пользу. Уна, ты умная девочка, но сейчас несешь полную чушь.
Уна. Пусть, но я жду ответа.
Чарли. Нам надо придумать, как скрыться от репортеров. Они дежурят круглосуточно у моего дома. Вот что. Рано утром потихоньку сядем в машину и удерем в глухой городок. Там поженимся. Без свидетелей, так, чтобы никто не знал.
Уна. Чарли!
Чарли. Завтра в пять…нет, в четыре утра я за тобой приеду. Э…да ты, пожалуй, проспишь. Вот что, вообще сегодня не ложись спать, договорились?
Уна. Хорошо.
Уна и Чарли целуются.
Картина 16
Гостиница «Юта» в Солт-Лей-Сити. Тот же номер, что и много лет назад. Мебель почти не изменилась – те же шкафы и три кровати. Те же тяжелые шторы на окнах. Появились округлый журнальный столик и мягкие кресла. В углу телефонный аппарат. На тумбочке стоит ламповый радиоприемник. На прикроватных тумбочках дешевые электрические лампы. Ощущение, что новые времена упорно вторгаются в консервативную жизнь, а она сопротивляется.
Чарли лежит ничком на кровати. Входит Грейвс.
Грейвс. Чарли, вот ты где нашелся.
Чарли. Какого черта вы здесь делаете! Кто вас вообще сюда пустил?
Грейвс. Все та же гостиница в Солт Лейк Сити. Тот же номер. И разговор напоминает прежний. У меня дежа вю?
Чарли. Норман, иди к черту.
Грейвс. Я там уже был. Мне не понравилось. Чарли, что с тобой? Мы чуть с ума не сошли, когда ты исчез. Мы не знали, где тебя искать.
Чарли. Сидней знал. Но явился ты. Зачем?
Грейвс. Хочу понять, какого черта человек сбегает от всех накануне свадьбы.
Чарли. Мне надоело вранье.
Грейвс. Чье?
Чарли. Весь мир лжет. Купается во лжи, объедается враньем, продает и покупает надувательство.
Грейвс. По-твоему, я тоже тебе вру?
Чарли. Нет. Потому что тебе от меня ничего не нужно.
Грейвс. И все же почему ты здесь?
Чарли. У меня больше нет сил, Норман. Они отняли мою работу, репутацию, с минуты на минуту я жду, что арестуют мои счета, и я останусь нищим.
Грейвс. И все-таки, почему ты здесь, а не с невестой?
Чарли. Однажды она тоже обманет. Может быть, это произойдет через год после женитьбы, может быть, через пять лет. Я бесконечно люблю ее, Норман. И я помню, каково это – когда тебя предают. Я знаю вкус одиночества на губах – он сладкий и отдает металлом, как сахарин. Больше не хочу.
Грейвс. Да с чего ты взял, что это случится?
Чарли. Я не выхожу из номера четвертый день. Я смотрю на стены, смотрю на потолок. Я перебираю в памяти всю свою жизнь и не могу понять, отчего Бог дарит мне то, о чем я прошу, и тут же отнимает другое, — то, без чего я не могу жить. Я голодал, был нищим и просил богатства. Он дал. Я был безвестным актером и просил мировой славы. Он не поскупился. И теперь я несчастен. Он же знает, что я просил славы и денег только для того, чтобы меня любили. Потому что я-то любил, страстно, до темноты в глазах, не жалея ничего – ни души, ни денег. А что я получал в ответ?
Женщины выходили за меня только для того, чтобы сделать карьеру в кино и оторвать от меня кусок пожирнее. Меня только использовали под видом любви. Я сам по себе по-прежнему никому не нужен.
Грейвс. Чарли, я понимаю твой страх. Но что если Уна другая. Вдруг ты сам отказался от того, о чем мечтаешь?
Чарли. Не знаю.
Грейвс. Позвони ей.
Чарли. Нет. Она слишком независимая, а я поступил как скотина.
Грейвс. И все же попробуй.
Чарли. Нет. Все кончено. Пусть так. Все к черту.
Чарли отворачивается лицом к стене и закрывает голову подушкой. Грейвс тихо выходит из комнаты.

Картина 17

Киностудия. Гримерная Чарли. Чарли собирает вещи. Он открывает витрину, достает из нее костюм Бродяги, укладывает в чемодан.
Входит Уна.
Уна. Здравствуй, Чарли.
Чарли роняет ботинки Бродяги, которые держал в руках.
Пауза.
Чарли. Уна…
Пауза.
Чарли. Я хотел написать тебе, когда приеду в Европу.
Уна. Зачем напрасно тратить чернила, Чарли. Скажи то, что хотел, сейчас.
Чарли. Я виноват перед тобой.
Уна. Мне было очень больно.
Чарли. Я чувствовал это…
Пауза.
Уна. Первый раз в жизни первая прихожу к мужчине после разрыва. Я стала обыкновенной дурой.
Чарли. Ты необыкновенная.
Уна. Точно. Необыкновенная дура.
Чарли. Ты правильно сделала, что пришла.
Пауза
Уна. Похоже, нам не о чем говорить. Что ж, хотя бы попрощались по-человечески. Я всегда говорила тебе, что ты свободен. У меня нет права злиться на тебя. И я снова повторяю – будь счастлив, Чарли Чаплин. Прощай.
Чарли. Уна, я хотел объяснить, почему уехал тогда.
Уна. Теперь это уже неважно.
Чарли. Только ты сможешь меня понять. Я был нужен людям, особенно женщинам, пока у меня были слава, деньги, положение в кинобизнесе. Теперь у меня ничего этого нет. А сам по себе я не нужен никому. Меня нельзя любить. Не знаю, почему Бог сыграл со мной такую злую шутку. Любили все моего маленького Бродягу на экране, а не меня настоящего. Теперь я вынужден уехать из Америки. У меня нет американского гражданства. Отныне мне запрещен въезд в страну. Я больше ничего не смогу дать тебе, Уна. А ты достойна лучшего.
Уна. Я решила уйти из кино. Хочу быть с тобой пока смерть не разлучит нас. Хочу, чтобы вокруг нас возилось много ребятишек. А ты будешь снимать новые фильмы. Ты же великий Чарли Чаплин, хотя и свинья порядочная, конечно.
Уна смеется сквозь слезы.
Чарли. Уна!
Обнимает ее.
Финал
Корабль в открытом море. Плеск волн. На палубе стоят Чарли и Уна. Они смотрят на восходящее солнце.

КОНЕЦ
Ярославль, февраль 2026 года