Ашурбекова Эльмира Ашуралиевна

                          СЕСТРА СЕМИ БРАТЬЕВ

 

                                                                                Светлой памяти

                                                                                               безвинно погибших в войнах

 

                      Действующие лица

 

ДАДА́ – мать.

АСЛА́Н – её сын, старший из семи братьев[1].

МАГАРАМ – её сын.

КАСУМ — её сын.

ГАМЗАТ – её сын, младший из семи братьев.

ШИРИНА́Т – её дочь, сестра семи братьев.

СЕДЕ́Ф – сельская женщина.

ЧЁРНАЯ – молодая вдова.

АЦУ́ЧА – подружка Чёрной.

ТАХИ́Р – молодой воин.

АЛВЕРЧИ́^[2] – иноземный торговец, говорит с акцентом.

АСВАР – приказчик Алверчи.

БУКДАЙ – монгольский военачальник.

КЭШИК, КЭШИК2 – воины из личной гвардии Букдая.

ПОГОНЩИКИ КАРАВАНОВ Алверчи.

Дети, женщины, мужчины, воины, народ.

Место действия: Табасаран и Дербент.

Предположительно, 1239-1241 годы, время вторжения монгольского полководца Букдая на земли нынешнего Дагестана.

 

Между I и II действиями проходит два года.

 

   О Всевышний! Каждый год

дракон войны берёт с нас дань

в молодых жизнях.

Спаси наших детей –

убереги их будущее!

                                                                         Из молитвы

 

 

 

ДЕЙСТВИЕ I

Сцена 1.1

 

Двор в горном селе. Одна сторона каменного забора двора включает в себя башню для сигнального костра. В ближайшем от башни углу двора – тандыр^[3] и сложенный хворост. На другой стороне двора – срез комнаты горской сакли, где стоит станок с завершённым, но не снятым ковром.

 

Дада во дворе в огромных котлах красит шерстяную пряжу.  С улицы заходит с кувшином Ширинат.

ДАДА (показывая котёл). В этот. (Всегда говорит, не прерывая работы.)

Ширинат с плеча наливает воду в котёл. Потом обе вместе берут деревянными трезубцами из другого котла пышущие паром большие па́смы красных^[4] нитей и развешивают на натянутых бельевых бечёвках.

ДАДА. Куда торопишься?! Осторожно с кипятком – обожжёшься!

ШИРИНАТ. Мама, мне вчера приснились эти пасмы! Много-много сбившихся в узлы красных нитей… И между ними я увидела свой платок. Из-под платка стекала то ли краска, то ли кровь…

ДАДА. Замолчи! Нельзя рассказывать сон до обеда!

ШИРИНАТ. Этот сон не вмещается во мне. Что он предвещает?

ДАДА. Нити – дальние дороги.

ШИРИНАТ. А огонь? Ко мне волнами подступал огонь, будто тёк снизу вверх… Языки пламени были как на ковровом узоре «Мечи». Огненные мечи рубили и поджигали землю.

ДАДА. Замолчи, дочь, не давай плохому сну жизнь! Слова могут обернуться явью.

ШИРИНАТ. Как?

ДАДА. Прорастут, как семена, которые сеешь. Говори только о хорошем! Лучше сходи ещё раз к речке, наклонись к воде и скажи: «Здравствуй, Рубас, я расскажу тебе мой сон. Пожалуйста, унеси его с собой и развей в море!» И передай речке всё, что тебе приснилось.

А я по твоему сну замыслю садака^[5].

ШИРИНАТ. Так я к Аслан адашу^[6] на джигитовку не успею.

ДАДА. Нечего девочкам на джигитовки ходить! Тебе замуж выходить – детей рожать. Не дай Всевышний, упадёшь с лошади, и чем это обернётся, неизвестно.

ШИРИНАТ. Я поеду на моём Юрга́^[7]. Он не даст мне упасть.

ДАДА. После такого сна тебе сегодня даже к Юрга нельзя подходить, и оружие нельзя в руки брать! К тому же у нас столько срочных дел.

ШИРИНАТ. Я потом всё успею… Ты же знаешь, я всё делаю быстро.

ДАДА. Да, мечешься, как сумасшедшая… Ты плачешь? Хватит! – у нас нет времени плакать!

…Ширинат, невестке скоро родить – поэтому она останется в селе. А в крепости нужна женская рука…

ШИРИНАТ. Я! Я! Я! С братьями в крепость я поеду!

ДАДА. Я ни за что тебя не послала бы, если бы была другая возможность.

ШИРИНАТ. Почему? Думаешь, я не осилю ведение хозяйства братьев?

ДАДА. Не в этом дело. Ты слишком заметна, от тебя будто сияние исходит.

ШИРИНАТ. Это моя вина? Что мне делать?

ДАДА. Твой каждый шаг, взгляд и слово – испытание чести твоих семи братьев. Чтобы не вызывать нареканий, ты должна всё время быть чище родниковой воды.

ШИРИНАТ. Мама, ты столько раз мне об этом говорила, что я всегда помню…

ДАДА. Если бы… Ты безудержно радуешься и злишься. Доверчива, как ребёнок. Для тебя все люди добрые, и ты готова раздать свою жизнь всем по кусочку.

ШИРИНАТ. Если я о ком-то думаю плохо, меня терзает беспокойство. Лучше я ошибусь в людях, чем буду считать их недобрыми и ходить с отравленной душой. Таиб адаш на уроке о хадисах учит, что человек должен желать добра даже своим врагам, чтобы Всевышний счёл его достойным оказания своей милости.

ДАДА. Но, желая добра змее, нельзя забывать, что она может укусить.

Возьми кувшин, иди. Не медли!

Ширинат уходит.

 

Заходит Седеф.

СЕДЕФ. Эй, Дада, чем занимаетесь? Весна началась тёплая. Ещё Эбелцан^[8] не наступил, а скот на выгонах пасётся.

ДАДА. Заходи, Седеф. Благо у людей немного сена на следующий год останется.

СЕДЕФ. Где твои сыновья, вроде они приехали?

ДАДА. Приехали готовить хозяйство к посеву. Они в поле.

СЕДЕФ. Почему невест не позовёшь помочь себе?

ДАДА. И у них работы хватает: старшая мужу и деверьям обед готовит, другая шьёт рубашки, третья и четвёртая сумах ткут.

СЕДЕФ. Ты счастливая: у каждого женатого сына свой дом, живёте дружно – единой семьёй.

ДАДА. Невестки у меня хорошие – не вбивают клинья между братьями.

СЕДЕФ. Смотрю, как у вас всё ладно – любуюсь. Последи, чтобы засватанная за твоего Исрафила не вошла в ваш дом тяжёлой ногой. Ей в приданое ткут ковёр с рисунком «Мечи».

ДАДА (про себя). Мечи-мечи! Что это все заладили о мечах?..

СЕДЕФ. Глупые у тебя сваты, если не знают, что в доме, где есть мужчины, нельзя вешать ковёр с таким чешне^[9].

ДАДА. Откуда тебе известно о приданом невесты моего сына?

СЕДЕФ. Сороки передали. Не забирай её с ковром, манящим беду в семью.

ДАДА. Закрой свой кривой рот! Сообщила новость и хватит!

СЕДЕФ. Конечно, сказавший более виноват, чем провинившийся. Я беспокоюсь, как бы твоим сыновьям не пришлось сражаться на мечах.

 ДАДА. Ещё раз ляпнешь дурное – без зубов останешься!

СЕДЕФ. Ладно-ладно. Я пришла взглянуть на ковёр Ширинат – кругом все только о нём и говорят.

ДАДА. Мы ковёр пока со станка не сняли.

СЕДЕФ. И уже красите пряжу для следующего ковра. Какие же вы трудяги! Поэтому и живёте лучше всех. К вам собираются молодые женщины и девушки села – все хотят увидеть ваш ковёр.

ДАДА. Пусть приходят.

СЕДЕФ. Говорят, тот самый Асвар, отобравший угодья у своих братьев, стал большим хакимом[10]. Он закупает по всему Табасарану ковры для сторонних торговцев и большой куш имеет. Для бессовестных мир, что сладкая каша.

ДАДА. Всё равно с собой заберёт только кусок савана. Помоги убрать казан.

Заходит толпа женщин и девушек. Среди них Чёрная и Ацуча.

ЖЕНЩИНЫ. Салам алейкум, тётя Дада!

ЧЁРНАЯ. А ну покажите ваш хваленный ковёр!

ДАДА. Алейкум салам, гостьи! Заходите, заходите!

СЕДЕФ. Дада, готовый ковёр на станке, что барашек под ножом. Возьми ножницы, разрежь канву!

ЖЕНЩИНЫ. Пожалуйста, мы хотим посмотреть!

ДАДА. Может, подождём, пока Ширинат с речки вернётся?

СЕДЕФ. А ты разучилась резать? Нас тоже дела ждут – не тяни.

ДАДА. Бисмилляхи рахмани рахим^[11]! (Ковровыми ножницами режет на одинаковые части оставшуюся для бахромы канву ковра.) Пусть головы врагов, приносящих войны на землю Табасарана, будут отрезаны вот таким образом! Пусть ковёр, сотканный моей дочерью, принесёт в дом столько достатка, что на скатерти будет молоко птицы, а у ворот – молоко кобылицы!

Снимают ковёр со станка и стелют на земле.

ЖЕНЩИНЫ. Ваууу! Какая красота!!!

СЕДЕФ. Как моя нога начала держать землю, я, как моль, среди нитей и ковров, но никогда такой прелестный ковёр не видела. Маншаллах^[12], Ширинат!

ЧЁРНАЯ. Её прошлые ковры мне нравились больше! Самый первый был лучший, дальше – хуже.

СЕДЕФ. Не дождёшься, Чёрная! Бутон этой мастерицы только раскрывается. За коврами Ширинат заграничные купцы приходят.

ЧЁРНАЯ. Это те, которые ушли от меня. Они ничего не понимают в коврах.

Возвращается Ширинат и здоровается с гостьями.

ЖЕНЩИНЫ. Ширинат, твой ковёр чудесен! Смотришь на него — душа насыщается!

АЦУЧА. Ширинат, как называется рисунок ковра?

ШИРИНАТ. «Табасаран».

СЕДЕФ. Доченька, как ты придумала эти сочетания?

ЧЁРНАЯ. Это же мелочи! Вы мои сочетания не видели!

СЕДЕФ. Те, что на ковре твоих сестёр? Видела! Они у вас больше похожи на ошибки.

ЧЁРНАЯ. Мой стиль особенный и не всем доступен. Асвар сказал, что на дербентском рынке о моих коврах спрашивают.

СЕДЕФ. В таких случаях говорят: в доме жениха ни слухом, ни духом, а в доме девушки – уже сыграли свадьбу^[13].

ЧЁРНАЯ. Не верите? Вот Ацуча подтвердит!

АЦУЧА. Чёрная говорит правду.

СЕДЕФ. О коврах Ширинат в Дербенте не спрашивают?

ЧЁРНАЯ. Послушайте, я сама поклонница её таланта. Но Асвар понимает в этом деле больше всех нас. Он считает, что мои ковры лучшие.

СЕДЕФ. У него в голове не ковры, а шуры-муры с тобой. Как бы ты ни выставлялась, в твоих корнях нет ковровой жилы – ваша семья пришлая.

ЧЁРНАЯ. Отстаньте, Седеф! (Берёт разрисованную досочку.) Ширинат, в следующий раз будешь ткать это чешне?

ШИРИНАТ. Да.

ЧЁРНАЯ. Похоже на чешне моего проданного ковра.

ШИРИНАТ. Не знаю, я твой ковёр не видела.

ДАДА. На сигнальной башне крепости костёр! Что за беда случилась?

 (Все выбегают и смотрят.)

СЕДЕФ. Зовут на помощь!

АЦУЧА. Наверное, зовут семь братьев.

ДАДА. Ширинат, скорей зажги костёр на нашей башне! Убереги, Всевышний, моих сыновей от беды! Я пойду, приготовлю хурджуны^[14]. (Уходит).

Ширинат зажигает костёр.                             

СЕДЕФ. Женщины, пойдёмте домой! Может, и нам придётся готовить хурджуны наших мужчин.

ЖЕНЩИНЫ. Пойдёмте! Пойдёмте!

ЧЁРНАЯ. Мне некого провожать. Я помогу Ширинат.

Все, кроме Чёрной, уходят.

ЧЁРНАЯ. Ширинат, я поддержу костёр, иди, помоги матери.

ШИРИНАТ. Спасибо, Чёрная! (Убегает.)

ЧЁРНАЯ (рассматривая рисунок). Ковёр с этим чешне будет ещё красивее! А если заберу его и сотку с сёстрами?! Все скажут, что я украла у неё. Нет, я не упаду так низко. Я сделаю другое… (Бросает досочку с рисунком в костёр.) Накрыть хворостом! Подожди, сначала надо убедиться, что чешне горит. А то её счастье и из пламени выйдет необожжённым. Горит! (Накидывает хворост.) Как хорошо горит! Ещё хвороста!

Выходит Ширинат.

ШИРИНАТ. Спасибо, Чёрная, наш костёр и за два агача^[15] будет виден!

Идут!

ЧЁРНАЯ. Что?

ШИРИНАТ. Братья идут! Надо вынести хурджуны. (Убегает.)

ЧЁРНАЯ. Асвар предпочитает эту девчонку мне – из-за её проклятых ковров! Он ждёт этого ковра, как рождения своего ребёнка. А не сделать ли в нём дыру? (Берёт горящую головню и бежит к ковру. Останавливается.)  Какая же я глупая: будет запах обгорелой шерсти – и меня на этом месте, как муху, шлёпнут. (Закидывает головню обратно в костёр.) Надо действовать без запаха… (Берёт ножницы.)

Выбегает Ширинат с хурджунами.

ЧЁРНАЯ (пряча ножницы). Я так испугалась этих костров, что руки трясутся.

ШИРИНАТ. Давай-ка я тебе чай с мятой налью, выпьешь – успокоишься.

ЧЁРНАЯ. Нет-нет, спасибо! Не буду отвлекать вас – пойду. (Уходит.)

Выходит Дада с припасами для сыновей.

 

Слышен стук копыт коней. Заходят во двор и здороваются семь молодых и могучих воинов высокого и статного телосложения, сыновья Дада.

ДАДА. Родимые, что случилось? Куда зовут костры?

АСЛАН. Зовут в наши приграничные сёла. У нас был посыльный: Дербент заняли монголы.

ДАДА. Не забыли дорогу проклятые! Если город заняли – их много.

АСЛАН. Мама, когда горит Дербент, мы не обходимся дымом. Нам надо разведать обстановку и согласовать с соседями план действий. Сейчас же едем.

ДАДА. Сыновья мои! В крепости должна быть женская рука, чтобы готовить для вас, стирать и обеспечивать надёжную опору. У троих невесток — грудные дети, четвёртая скоро родит. Детей в крепости не должно быть! Если приеду я, Вам придётся больше за мной смотреть, чем мне за вами. Заберите в крепость сестру!

АСЛАН. Мама, мы сейчас отправляемся на границу, а не в крепость. Скоро ведь Эбелцан, приедем на праздник и Ширинат тогда заберём.

ДАДА. Аслан! На нашу беду, сейчас Табасаран раздроблен как никогда. Если враг наступит на нас, сколько мечей стоит за вами?

АСЛАН. Особо хвалиться нечем. На пороге война – а у Табасарана нет единого войска. Есть лишь небольшой отряд примыкающих к нам по зову сердца. Да у большинства из них нет снаряжения.

ДАДА. Что собираетесь делать?

АСЛАН. Я искал и не нашёл человека, имеющего силу быть отцом над всем Табасараном, который бы, как глава семейства, радел о народе и за кем пошли бы все. 24 рустака[16], на которые разделён Табасаран, как 24 горных ручья, которые текут в разные стороны.

ДАДА. Так нужно объединить эти ручьи в реку, чтобы не дать врагу переплыть в нашу сторону. Если джамаат^[17] пожелает, и шерстяной клин войдёт в землю. Перед опасностью войны все рустаки должны выставить воинские отряды, все кузницы Табасарана должны ковать оружие!

АСЛАН. У нас есть возможность выхода на правителей почти всех рустаков через молодых людей, которых Таиб обучил грамоте.

Мутаалимы[18] брата постараются, но, боюсь, не все правители их поддержат.

ДАДА. Не все чинят мост, пока человек не упадёт.

Сыновья мои, продадим всё, что у нас есть и купим оружие и доспехи для ваших воинов.

АСЛАН. Кстати, я позвал сюда молодого человека из тухума^[19] кузнецов. Мама, пусть он приедет к нам в крепость.

Сестрёнка, всё готово?

ШИРИНАТ. Да, Аслан адаш, всё готово!

Сыновья прощаются с матерью и сестрой и выезжают.

 

 

 

 

Сцена 1.2

 

Улица. Идут Алверчи и его приказчик Асвар.

АЛВЕРЧИ. Асвар, тебе надо оказывать знаки внимания правителям Табасарана, чтобы быть к ним ближе и знать об их планах.

АСВАР. Вы меня недооцениваете, ага^[20]. Я вхож в их дома, как зять и кунак. У меня большие связи.

АЛВЕРЧИ. Не сомневаюсь. Всё же ваш народ тебя недолюбливает – ты должен об этом знать.

АСВАР. Это у нас взаимное – и меня это не волнует. Что мне может дать любовь нищих? Они только и умеют просить. Я дружу с теми, кто может что-то решать. Вы же видели, кто мне помог овладеть угодьями.

АЛВЕРЧИ. В ближайшее время у тебя откроются большие возможности. Вокруг Дербента началась заваруха, и она, точно, перекинется на Табасаран.

АСВАР. Вы о чём, ага?

АЛВЕРЧИ. Скоро узнаешь. Присмотри толковых работников, которым можно будет доверить продажу оружия.

АСВАР. Считаете, что монголы нападут на нас?

АЛВЕРЧИ. Тебе-то чего бояться! Ты не воин, а торговец. Самый большой навар у торговцев бывает во время войн.

АСВАР. Мы можем обменивать ваше оружие на ковры.

АЛВЕРЧИ. Мне нужно увидеть ковёр сестры семи братьев, чтобы определить, хорош ли он как подарок одному большому хакиму.

АСВАР. Ага, такие ковры не дарят. Они стоят целого состояния.

АЛВЕРЧИ. Именно такой мне и нужен. Девять не дашь – десять не получишь.

АСВАР. Если бы эту сестру выдали за меня, её ковры мы получали бы даром. Мне надо любой ценой на ней жениться.

АЛВЕРЧИ. А твои жёны согласны на это?

АСВАР. Кто их спрашивает? У нашего пророка было четыре жены.

Навстречу идут Чёрная и Ацуча.

АСВАР. Вон та в чёрном моя бывшая. Она незаменимая шарлатанка. Собираюсь привлечь её к покупке ковров.

АЛВЕРЧИ. Бывшая жена?

АСВАР. Упаси, Всевышний! Долго ставила капканы, чтобы меня на себе женить. Но я спасся.

ЧЁРНАЯ (Ацуче). Асвар так разбогател! – зря я за него тогда не вышла. Он на коленях меня просил…

АЦУЧА. Была бы сейчас одной из его трёх жён.

ЧЁРНАЯ. Самой любимой! И не была бы вдовой. (Приблизившись к мужчинам) Ах, Асвар! Тебя видеть – такое счастье!

АСВАР. Чёрная, Ширинат ковёр завершила?

ЧЁРНАЯ. Нет, ковёр ещё на станке! Они пока не продадут его!

АЛВЕРЧИ. Может, они будут рады получить оплату заранее?

ЧЁРНАЯ. Послушайте! Асвар – дорогой мне человек, поэтому я вам, как своим, скажу. Ковёр этой сестры никудышный – одна слава её семи братьев. Но братья ведь ковры не ткут!

АЛВЕРЧИ. Мне говорили, что она лучшая мастерица в крае…

ЧЁРНАЯ. Врут! И неизвестно, когда эта копуша его закончит. У меня есть готовый ковёр – хоть сейчас заберите. Вещь – для ханского дворца!

Идёт Тахир.

ТАХИР. Салам алейкум! Не подскажете, как найти родительский дом семи братьев, несущих службу в крепости?

АСВАР. Ты зачем к ним пожаловал? Кто ты такой?

ТАХИР. Тебе какое дело? Знаешь – ответь, не знаешь, спрошу у другого.

АСВАР. Мы первые пришли. И товар в этом доме наш!

ТАХИР. Товар? Я вижу, ты придурок…

АСВАР. Тебе надо язык укоротить!

ТАХИР. Как бы сам без языка не остался!

АЛВЕРЧИ. Молодой человек, как ты разговариваешь со взрослыми? Чей ты сын?

ЧЁРНАЯ. Это выросший без мужского присмотра безотцовщина – сирота Тахир.

ТАХИР. Сиротами бывают в детстве!

АСВАР. Ааа, я узнал этого безродного…

ТАХИР. И я тебя узнал, прихвостень хакимов! Остерегись, чтобы твой род на тебе не оборвался! Опять какую-то гиену в Табасаран привёл? Кого в этот раз собираетесь ограбить?

АСВАР. Прикончим тебя как собаку – нам за это ничего не будет!

ТАХИР. Ты так решил, когда за подлости тебя не наказали!

Дерутся на мечах двое против одного.

АСВАР. Собачий сын!

ТАХИР. Мерзавцы!

Собираются люди, слышны женские крики: «Остановите их!»

ЧЁРНАЯ. Ах! Он убьёт их! (Начинает снимать платок.)

АЦУЧА. Ах! Кажется, тебе сегодня всё равно пришлось бы стать вдовой.

Появляется идущая с речки с кувшином Ширинат, быстро снимает с головы келегаи^[21] и бросает между дерущимися. Мужчины останавливаются и отворачиваются.

ШИРИНАТ (мужчинам). По законам гор вам надлежит разойтись!

Тахир уходит. Уходит и Ширинат.

АЦУЧА. Чёрная, на его глаза погляди! Твой бывший вслед Ширинат смотрит так, будто съедает её глазами…

ЧЁРНАЯ. Опять она опередила меня!..

АЛВЕРЧИ. Каков наглец! Хорошо, обошлись потерей вида.

АСВАР. Ага, я почищу вашу чоху^[22].  (Чистит сначала одежду Алверчи, потом свою.)

АЛВЕРЧИ. Что за девушка была — этот ангел?

АСВАР. Сестра семи братьев.

АЛВЕРЧИ. Неужели? Не зря о её красоте идёт слава. Она будто сияет.

АСВАР. Не будь я мужчиной, если не уничтожу этого выскочку!

АЦУЧА (Чёрной). Они сейчас придут к тебе! У тебя же нет ковра! Покажешь ковёр сестёр?

ЧЁРНАЯ. Ацуча, запомни: ковры сестёр – мои ковры! Если скажу, что это ковёр сестёр – его не купят. Ты же видишь: моё имя признаю́т.

АЦУЧА. Ковёр Ширинат…

ЧЁРНАЯ. Ширинат обойдётся. У неё и так всё есть. Всевышний не пожалел для неё ничего! Даже семь братьев ей дал. Её будто сопровождает ангел, а меня – чёрт.

АЦУЧА. Тебе ведь тоже Всевышний дал братьев.

ЧЁРНАЯ. Замолчи! Её знаменитые братья, которых выбрали охранять Табасаран, и мои зеваки – не одно и то же!

АЦУЧА. Чувствую, Асвар опять войдёт в твою жизнь…

ЧЁРНАЯ. У меня дверь открыта! И пусть потом некоторые умрут от зависти!

Подходят к мужчинам.

ЧЁРНАЯ. Ой, Асвар, дай я почищу твою одежду! Пойдёмте ко мне домой, всё приведём в порядок, и мой ковёр оце́ните.

Уходят.

 

 

 

Сцена 1.3

 

Двор. Ширинат возвращается. За ней входит Тахир. Ширинат берёт деревянные вилы-трезубец и направляет на парня.

ШИРИНАТ. Ты за мной следом шёл? Уходи, пока никто тебя не увидел!

ТАХИР. Вот ты какая приветливая, сестра семи братьев!

ШИРИНАТ. Уйди вон, пока цел! А то сейчас моя мама выйдет!

ТАХИР. Она тоже будет на меня нападать?

Выходит Дада.

ДАДА. Ты кто такой?

ТАХИР. Я сын Абакара из тухума кузнецов села Таблик. Мне было поручено приехать сегодня сюда.

ДАДА. Единственная искорка покойного кунака моего мужа! (Обнимает его.) Тебя зовут Тахир. Твой отец погиб семнадцать лет назад в бою с двуглавым войском узкоглазых.

ТАХИР. Да, верно.

Ширинат отходит.

ДАДА. Сынок, мои сыновья срочно уехали на службу. Старший велел тебе приехать в крепость. Но сначала зайди в дом – передохни, отломи халяльный^[23] кусок нашего хлеба, потом поезжай!

ТАХИР. Благодарю за приглашение, но мне надо спешить. В другой раз зайду. (Уходит.)

ДАДА. Пусть твои пути будут благополучны! Оберегай, Всевышний, наших детей – не лишай их будущего! Отведи войну от нас!!! (Ширинат.) Несчастные матери, родившие дочерей! Хорошо, что соседи не увидели, как ты сходила с ума.

ШИРИНАТ. Мама, пожалуйста, не гневайся! Я подумала, что он выследил меня, как тот дурак, который недавно к нам во двор зашёл.

ДАДА. Поведение девушки, что ходьба по канату, всё время есть риск сорваться. При тебе, как балансир, всегда должна быть сдержанность!

Но как я рада, что род Абакара продолжается! В том бою с монголами погибли все мужчины их клана, кроме двухлетнего в то время Тахира.

ШИРИНАТ. Значит, он старше меня на два года. Как мне стыдно за слова, которые я ему сказала…

 

 

 

Сцена 1.4

 

Асвар и Чёрная.

АСВАР. Да, я женат. И есть ты, кто мне ближе, чем жёны. Но я женюсь на Ширинат.

ЧЁРНАЯ. Братья её за тебя не выдадут.

АСВАР. Братья у меня в кармане. Им нужно вооружить войско. А монголы перекрыли все пути доставки оружия, кроме маршрута моего ага Алверчи. Выходит, братьев оружием могу обеспечить только я. От меня зависит судьба Табасарана. И на сегодня здесь самый могущественный хаким – я!

ЧЁРНАЯ. Ну и продавай оружие и владей Табасараном себе на здоровье! Зачем тебе Ширинат? Будь мудрее: бегать за этой девчонкой – неразумно.

АСВАР. Какая мудрость может быть у любви, когда она рождается с нуля, не имея никакого опыта?!

ЧЁРНАЯ. Я для тебя не опыт? Женись на мне! А то всякий старается унизить меня, намекая на отношения с тобой.

АСВАР. Я скоро буду настолько богат, что быть моей женщиной станет почётом.

Мы с тобой пойдём к Дада и засватаем её дочь! Расскажешь, как я богат, как могу решить все проблемы её сыновей и озолотить их. Я выдам им калым^[24] в кинжалах и луках со стрелами.

ЧЁРНАЯ. Ты на самом деле собираешься озолотить их???

АСВАР. Вопрос наивный! Я торговец, а не раздатчик садака. Мало того, оружие принадлежит Алверчи, я лишь продаю. Если буду дарить товар всем братьям всех жён, от меня что останется?

Мы должны уметь словами надевать узду на людей и гонять их, куда нам надо. Заберём с собой и Ацучу, обработаем Дада так, чтобы она сама потом уговаривала меня жениться на её дочери.

ЧЁРНАЯ. Ширинат мой враг! Я не уступлю тебя врагу.

АСВАР. Опять начинаешь заново! Что Ширинат сделала тебе плохого, чтобы быть врагом?

ЧЁРНАЯ. Она перечеркнула меня!

АСВАР. Как?

ЧЁРНАЯ. Тем, что родилась… Пусть она не увидит дня, когда под красным покрывалом выйдет замуж!

АСВАР. Моя чернушка, в тебе говорит зависть. Я сделаю так, чтобы она завидовала тебе. Я назначаю тебя моей приказчицей: все ковры в Табасаране за мои деньги будешь покупать ты. Лучшие из них мы назовём твоими. Будешь знаменитой и богатой. Подумай: если Ширинат выйдет за другого, ты её не догонишь, не обойдёшь. А если я на ней женюсь – она будет в моей воле и будет ткать ковры под твоим именем. Обещаю, ты перечеркнёшь её!

ЧЁРНАЯ. Спасибо, моя радость!!! Я сделаю всё, что ты скажешь!

Послушай, чтобы Ширинат за тебя выдали, мы пустим слух, будто бы она положила глаз на твоё богатство и запятнала себя твоим словом и рукой.

АСВАР. Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы её братья превратили меня в сито?

ЧЁРНАЯ. Я не предлагаю делать это открыто. Можно осторожно навести на неё тень, так чтобы братья потом сами заставили тебя жениться на их сестре, считая её виноватой в слухах, после которых никто на ней не женится.

АСВАР. Это игра со смертью! Я не согласен!

ЧЁРНАЯ. А вот и нет! Все видели, как она оголила голову перед тобой, бросая в тот день келегаи между вами.

АСВАР. Это обычай предков. Она выполнила свой долг и спасла наши жизни!

ЧЁРНАЯ. В том и дело, что спасла. Я могу вывернуть случившееся так, что эта девочка станет чернее меня. Для этого мне стоит только пару раз у родника поговорить с подружками.

АСВАР. Как же ты опасна! Как я восхищаюсь тобой!

 

 

 

 

Сцена 1.5

 

Дада топит тандыр. Во двор заходят дети (мальчики), читают частушки и просят угощения.

ДЕТИ.        Эбелцан-белцан бродит!

Молодость к вам входит!

Хозяюшка-бабушка,

Раздай нам вкусняшек!

ДАДА (раздавая угощения). Возьмите гостинцы, мои родные! Спасибо, что зашли поздравить!

ДЕТИ. Желаем, чтобы и следующий праздник наступил в радости! (Уходят.)

ДАДА. Дай Бог, чтобы у вас было будущее! Вырастете – воевать вам придётся. Миленькие, кто из вас вернётся с поля боя?!                            О Всевышний, дай добрую душу всесильным мира, чтобы они не начинали войны! Излечи их от ненасытности! Дай прожить нашим детям до старости! (Смотрит со стены.) Праздничные костры горят – Эбелцан наступил. Но кому до праздника, когда враги перед тобой точат клинки!

Голос Ширинат.

ШИРИНАТ. Мама, тандыр нагрелся?

ДАДА. Пусть жар осветлит его ещё немного. (Про себя.) Для семи тандыров хлеба тесто замесила, семь праздничных блюд приготовила, а в горло кусочек не лезет. Не смогу поесть, пока сыновья не приедут. Они опаздывают, значит – у них не легко. Неужели они могут не приехать? Какой смысл в приготовлении угощений, если мои сыновья не могут их есть?!

Выходит Ширинат.

ШИРИНАТ. Я раскатала тесто в чуреки. Может, отдохнёшь немного, хлеб я испеку.

ДАДА. Устала, меня ноги не держат. Взрослые с ряжеными нас посетили. Будут приходить дети – угощай их. (Уходит.)

Приходят дети.

ДЕТИ.        Эбелцан бродит!

Молодость к вам входит!

Хозяюшка-сестричка,

Раздай нам вкусняшек!

ШИРИНАТ. Тому, кто отгадает загадку – самые вкусные подарки достанутся! Отгадайте: красный бык стоит, а синий бык бежит.

Дети мешкают.

ШИРИНАТ. Повторяю! (Закидывает в тандыр хворост.) Красный бык стоит, а синий бык бежит.

ДЕТИ. Огонь и дым!

ШИРИНАТ. Умницы! А ну угадайте, что я собираюсь вам раздать: их можно положит в сундук, но невозможно повесить на гвоздь; дотронетесь – ковыляя убегут.

ДЕТИ. Яички!

ШИРИНАТ. Выиграли! Придётся раздать самые вкусные вкусняшки всем.

Вот вам яички вареные, блинчики и орешки!

Дети благодарят и уходят.

 

Заходит ряженый в праздничной маске.

РЯЖЕНЫЙ. С праздником! Пусть будет благословенна весна, которая из неживой земли рождает живые всходы и цветы, заполняет мир песнями свивающих гнёзда соловьёв!

ШИРИНАТ (про себя). Всевышний, я знаю этот голос! Неужели это он? (В ответ.) Поздравляю и тебя! Пусть первой борозде сопутствует милость Всевышнего и наши поля, напоенные тёплыми дождями и обласканные ясным солнышком, одарят нас богатым урожаем!

РЯЖЕНЫЙ. Хвала мирозданию, где есть имя и голос, которые, как весна, пробуждают в душе счастье!

ШИРИНАТ. Возьми угощения и… уходи!

РЯЖЕНЫЙ. Не могу. Я потерял власть над собой. Я, как мотылёк, который очарован огнём.

ШИРИНАТ. Отсеки чары! Уходи!

РЯЖЕНЫЙ. Семь костров праздника Эбелцан горят в моей душе с тех пор, как я встретил тебя.  Куда бы я ни ушёл, в груди моей не перестанет бушевать огонь, в котором горю. Я не могу одолеть его прыжком и падаю в самое пекло.

ШИРИНАТ. Не к лицу…

РЯЖЕНЫЙ. Мне не к лицу ходить ряженым, но маска шута даёт возможность подойти к той, к которой все пути закрыты семью воротами.

ШИРИНАТ. Я люблю цифру семь.

РЯЖЕНЫЙ. Не потому ли, что за твоими плечами семь неприступных гор, охраняющих тебя? Семь львов, которые хранят покой народа и растерзают на куски любого, кто дерзнёт подойти к тебе?

ШИРИНАТ. Да, это так. Мне нельзя продолжать разговор с тобой. Уходи!

РЯЖЕНЫЙ. Уйду, но дай надежду…

ШИРИНАТ. И так ты слишком много забираешь. Ни слова больше! И ни шагу дальше! Не неволь меня оголить отцовский меч!

РЯЖЕНЫЙ. Зачем тебе меч, ты сражаешь взглядом! Луки твоих бровей пускают две стрелы разом, без промаха раня в сердце. Но я готов принять смерть от меча твоего отца из твоих рук.

ШИРИНАТ. Не относись к своей жизни так беспечно – она, должно быть, как корни, питает жизнь твоей матери, а, может, ещё кого-то. Недостойно папахи пасть жертвой из-за платка. Тем более в такое время, когда так нужны воины, чтобы отстоять Родину от врагов!

РЯЖЕНЫЙ. Как ты права! – мне стыдно за своё безрассудство! Но моя воля не зависит от меня. Я победил бы весь мир, если бы у меня появилась надежда на твою взаимность. Однако в моём безысходном положении я готов умереть за один твой взгляд, за миг голоса твоего.

Если погибну, мои глаза, не насмотревшие на мир, останутся открытыми. Одна к тебе просьба – убив меня, загляни мне в глаза. И потом закрой их своей рукой! Это самое большое счастье, на которое я могу надеяться.

ШИРИНАТ. Уходи сейчас же! Ты настолько безумен, что рискуешь честью. Честь выше наших жизней!

РЯЖЕНЫЙ. Дай сказать ещё два слова! (Подходит ближе.)

ШИРИНАТ. О Всевышний, дай ему благоразумия остановиться!

За воротами голоса входящих.

ШИРИНАТ. Сюда идут! Тебя не должны здесь видеть – ни живым, ни мёртвым! Уходи, не медля! Уйди с этой стороны – через стену!

Ряженый скрывается.

 

Заходят во двор Чёрная, Асвар и Ацуча. Выходит из дома Дада.

АСВАР. С праздником Эбелцан!

ЧЁРНАЯ. Поздравляем!

АЦУЧА. Пусть Эбелцан будет сопровождать удача, как сегодня!

 ДАДА. Спасибо, мои гости! Пусть весна принесёт мир! Заходите в дом!

АСВАР. Давайте сядем у натопленного тандыра.

ЧЁРНАЯ. Мы по делу.

ДАДА. Ширинат, неси блюда. (Ширинат здоровается с гостями и начинает накрывать скатерть.) О какой удаче говорите? Что за дело у вас, Асвар? Ты предлагаешь оружие?

АСВАР. Можно сказать и так.

ЧЁРНАЯ. Тётя Дада, как вы знаете, Асвар – большой хаким, у которого богатств не сосчитать. Его приход – честь для каждого дома и сулит благополучие. У него есть товар, и у вас есть товар. Он предлагает оружие в обмен на ваш товар, чтобы породниться с вашими сыновьями – обеспечить их войско оружием.

ДАДА. Обменять оружие на ковры? Вам нужны сумахи^[25], кюмесы^[26] или халачи^[27]?

Пусть даже оголится наш глиняный пол, всё обменяем. Главное, чтобы у воинов моих сыновей рука не была пустой. Мои невестки и дочь соткут ковры и потом.

АЦУЧА. Мы о другом товаре, тётя Дада. Асвар сватает вашу дочь.

ДАДА. Моя дочь не товар! Давайте не путать обмен и сватание! За кого Асвар сватает мою дочь?

ЧЁРНАЯ. Лучшей партии в своей ситуации и представить не можете!

ДАДА. Кто этот мужчина?

АЦУЧА. Вот он перед вами!

ДАДА. Мою семнадцатилетнюю дочь за Асвара? Четвёртой женой?

ЧЁРНАЯ. А что Вы удивляетесь, вместо того чтобы радоваться?

ДАДА. Конопляные паласы ковровой заплаткой не латают. Если вы пришли сватать мою дочь, разговор завершаем.

ЧЁРНАЯ. На какой стороне конопляные паласы – это как посмотреть! На Асваре сошлась судьба вилаята^[28] – у него оружие, которое нужно всем. Он правит и миром ковров. Поэтому он сегодня самый влиятельный хаким Табасарана. Вы не можете ему отказать! Тем более не знаете о том, о чём перешёптывается всё село.

ШИРИНАТ. Что мы не знаем??? О чём перешёптывается село???

ДАДА. Подожди, Ширинат! (Гостьям) Сейчас же открыто скажите мне то, на что намекаете!

ЧЁРНАЯ. Мы не решаемся об этом сказать из-за уважения к вашим сыновьям-героям. Когда услышите от других, что они говорят о вашей дочери, поймёте, что после этого не сможете не выдать её за Асвара.

ШИРИНАТ. Вы о чём??? Что моя мама услышит???

ДАДА. Чёрная, ты кем Асвару приходишься? Кем ты с ним сюда явилась: его матерью, сестрой, женой?

ЧЁРНАЯ. Я бы на вашем месте не портила отношения!

ДАДА. Не можешь ответить?! Вот и перекуси свой язык и не пытайся рядить мою дочь в свою грязную одежду! Не заставляй меня в ночь праздника выгонять гостей!

АЦУЧА. Идёт война. Давайте решим свои проблемы мирно! Тётя Дада, из каждого рустака в помощь вашим сыновьям парней отправляют. Вы же знаете, и из нашего села сколько ребят уже отправили. Им нужно оружие!

АСВАР. Тётя Дада, я единственный, кто может обеспечить ваших сыновей оружием. Монголы сжигают всё новые и новые сёла дальше от Дербента в нашем направлении. При этом перебиты все торговцы военным снаряжением, кроме моего господина Алверчи, от имени которого я торгую.

ДАДА. Асвар, проси за оружие другую плату, а не дочь! Мои сыновья не обменяют сестру на оружие. И есть законы предков, которые мы не можем перешагнуть. Я не могу выдать дочь за тебя, потому что она с рождения засватана за другого.

АСВАР. Что за новость?

АЦУЧА. За кого засватана?

ЧЁРНАЯ. Почему об этом никто не знает?

ДАДА. Мой муж обещал её за сына своего друга.

АСВАР. Как? Когда?

ДАДА. Расскажу, чтобы забылся наш неприятный разговор. В тот год, семнадцать лет назад, когда двуглавое войско узкоглазых, обходя Дербент, огнём прошлось по нам, в крепости несли службу мой муж и деверья – девять братьев. Из женщин в крепости была лишь я.

АЦУЧА. И семь из девяти братьев тогда погибло.

ДАДА. Да, остались в живых только мой муж и средний деверь. Но они тоже были настолько изувечены, что после войны мой деверь прожил чуть больше года, муж – три года. Да будут они в раю!

Тогда бой у крепости был жестокий! Под головы раненых я вместо подушек клала пасмы моей пряжи. Всё было в крови дорогих мне людей. От потрясения у меня начались преждевременные роды. Когда умирающий близкий друг моего мужа узнал, что родилась девочка, нарёк её невестой своего сына. Мой муж дал ему слово.

ЧЁРНАЯ. Вы не поняли?! Никто об этом сватовстве не знает, потому что Дада сейчас придумала эту сказку, чтобы поднять цену своей дочери.

АСВАР. Дада, оставьте женские разговоры!..

АЦУЧА. Тётя Дада, выдайте дочь за Асвара – он заплатит калым оружием, и Ширинат у него будет жить, как личинка в сыре, не зная нужды.

ЧЁРНАЯ. Послушайте меня! Скоро Дада сама начнёт просить Асвара поскорее жениться на её дочери, пока слухи о ней не дошли до её сыновей.

АЦУЧА. Тётя Дада, она права – всё село только и говорит о Ширинат и Асваре…

АСВАР. Ну что – надеваем кольцо?

ШИРИНАТ. Мама, это те змеи, о которых надо помнить, что они укусят! Они задумали опорочить меня и заставить выйти за этого торгаша! (Утыкает в грудь Асвара метлу и держит его над тандыром.)  Признайтесь, что вы задумали оболгать меня!

АСВАР. Убери метлу, я сейчас упаду в тандыр и изжарюсь! Если любишь своих братьев, образумишься!

ЧЁРНАЯ (Ацуче). Отвлеки Дада, я толкну её дочь в тандыр. Она так подходяще стоит для этого.

АЦУЧА. Что? Я не понимаю тебя…

ШИРИНАТ (Асвару). Вы единственный приказчик у Алверчи?

АСВАР. Я единственный! Убери метлу – я горю!

ШИРИНАТ. Останется Алверчи без Вас, за оружием мои братья обратятся к нему напрямую! Если свет клином на вашем заграничном попугае сойдётся. (Макает метлу в огонь и проходится горящим лохом^[29] перед лицами Чёрной и Ацучи.) Подлые сплетницы, предупреждаю вас: если хотя бы один язык в селе повторит ложь, придуманную вами обо мне, я предам вас огню! Селу обо мне говорить не о чем! А теперь убирайтесь!

Прости, мама, я выгоню их в ночь праздника.

АСВАР. За это оскорбление мужчине я ответил бы мечом!

С забора прыгает ряженый.

РЯЖЕНЫЙ. Здесь и камни из стен могут обернуться мужчинами! Вынимай свой меч!

ЖЕНЩИНЫ. Аааа???

АСВАР. Я сочту, что здесь ничего не было. Чем сложнее приручать кобылку, тем она потом бывает преданнее хозяину. Я вернусь сюда свататься!

РЯЖЕНЫЙ. Нельзя осквернять этот двор твоей поганой кровью. Поэтому, чтобы ты забыл сюда дорогу, отбираю твой меч и топчу твою папаху! (Отбирает меч Асвара, бросает его папаху на землю и наступает на неё ногой.) В этот двор ты уже не войдёшь мужчиной! Тебе не за кого сватать!

ЧЁРНАЯ (ряженому). Ты кто? Эй! Это Касум? Гамзат? Надел маску, чтобы не отвечать за себя…

АЦУЧА (Чёрной). Молчи!!! А то перекинется на нас!

РЯЖЕНЫЙ (приподнимает маску перед лицом Асвара и шепчет). Я слышал, что ты грозился уничтожить меня: иди, пока я не снял с тебя и штаны!

Асвар быстро уходит.

ДАДА (идя за ряженым). Сынок, кто ты?

Уходят все, кроме Ширинат.

 

Дада возвращается.

ДАДА. Как свозь землю провалился! Исчез прямо передо мной. И явился ведь, будто камень из стены выпал. Ты узнала его?

ШИРИНАТ. Нет.

ДАДА. От этой своры у меня на душе осталась чёрная боль.

ШИРИНАТ. Мама, как они могут таким подлым способом пытаться подчинить людей своей воле?!

ДАДА. Когда кошка задумывает съесть своих котят, валяет их в пепле, чтобы оправдаться, будто съела их испачканных. Но мы не котята.

ШИРИНАТ. Они сказали, что монголы сжигают всё новые и новые сёла в нашем направлении. Почему они сжигают?

ДАДА. Они прежде грабят. Убивают мужчин, стариков и детей и забирают молодых женщин. Сжигают, чтобы победить. Это почерк войны.

ШИРИНАТ. Победить?! Люди ничего плохого им не делали, жили спокойной жизнью, трудились, радовались, планировали будущее. А монголы приходят и истребляют их. Как же так можно?! Если им не хватает земли, просто поселились бы рядом – вон сколько земель неиспользуемых. Если им не хватает еды и одежды, обратились бы с просьбой – люди бы с ними поделились.

ДАДА. Дочь, они хотят неизмеримо больше…

ШИРИНАТ. За счёт смертей? Неужели они могут испытывать счастье, убив людей, истребив сёла?!

ДАДА. Наше тесто, наверное, расплылось – надо раскатать чуреки заново и поскорее испечь.

ШИРИНАТ. Мама, за кого обещал меня отец? Я не смогу выйти за него!

ДАДА. Как это не сможешь выйти за него? Ты сможешь пренебречь словом своего отца? Или с тобой случилось что-то страшное, на что намекают Чёрная и Ацуча?

ШИРИНАТ. Нет-нет, мама, ничего со мной не случилось! Они придумали гнусную ложь! Просто я не хочу выходить за того, о существовании которого даже не знаю. Почему ты никогда не говорила, что я засватана?

ДАДА. Тухум друга твоего отца говорил об этом наречении на похоронах обоих друзей – и отца жениха, и твоего отца. Но после они молчат. Поэтому молчу и я. Однако, если они придут надеть на твой палец кольцо или накинуть на твою голову платок, мы не можем им отказать. О наречении знают твои старшие братья. Они не перешагнут волю покойного отца.

ШИРИНАТ. Мне лучше умереть! Я уверена, что он кривой, косой, мерзкий! Не невольте меня выходить за него!

ДАДА. Я увидела этого парня, и моё сердце приняло его как сына.

ШИРИНАТ. Моё сердце его не примет!

ДАДА. Почему ты так говоришь?

ШИРИНАТ. Мама, почему ты не называешь его, отца или тухум его? Из какого они села?

ДАДА. Я боюсь, что назову их, а они не придут сватать. Это наложилось бы позором на нас.  У его стороны есть возможность принять решение не сватать, если посчитает тебя не достойной их сына. Они не придут обручать тебя, если до них дойдут слухи, пущенные сплетницами.

ШИРИНАТ. В таком случае я буду благодарна им.

ДАДА. Ты в своём уме?! Кому ты будешь благодарна?

Топот коней. Заходит Гамзат.

ГАМЗАТ. С праздником!

ШИРИНАТ. Гамзат приехал!!! Где остальные? Ты на двух конях ехал?

ГАМЗАТ. Баджи^[30], тащи сюда все блюда – у меня живот от голода к спине прилип.

ДАДА. Сынок, как братья?

ГАМЗАТ. Братья здоровы! Всё хорошо. Я приехал поздравить от всех с праздником и забрать сестру.

ДАДА. Почему один приехал, если всё хорошо?

ГАМЗАТ. Служба! Я поем, и мы поедем.

ДАДА. Ширинат, быстро готовь свои вещи. Положи в хурджуны побольше блюд и весь выпеченный хлеб – пусть мои сыновья там отметят праздник.

Гамзат ест, мать и Ширинат суетятся с приготовлениями к отправке.

ГАМЗАТ. Как наши невестки и малыши? Что нового в селе?

ДАДА. Всё хорошо, сын. Невестки с детьми пока у себя – нельзя в вечер праздника закрывать ворота для гостей. Скоро они все придут сюда праздновать вместе.

Что за рана у тебя на виске?

ГАМЗАТ. Поцарапал на охоте.

ДАДА. Больно ровная царапина.

ГАМЗАТ. Значит, я шёл прямо.

ДАДА. Сынок, как обстоит у вас дело с оружием для воинов?

ГАМЗАТ. Этим вопросом занимается Тахир из села Таблик. Достойный парень. Думаю, он справится.

ДАДА. Сын, отправляю Ширинат и очень переживаю за неё.

ГАМЗАТ. Не переживай, мама, баджи не хуже всех нас владеет оружием.

ДАДА. Пусть она на нашем Юрга поедет. Юрга любит её и будет как телохранитель.

ГАМЗАТ. Хорошо.

ДАДА. Дочь, будь всегда начеку! Ты должна видеть угрозу даже в птичке, летящей в сторону крепости. Слушай своё женское чутьё и пусть даже в мелочах оберегай и охраняй каждого брата…

ШИРИНАТ. Мама, будь спокойна: твои сыновья непобедимы!

ДАДА. Никогда не усыпляй бдительность такими словами!

ШИРИНАТ (обнимая мать). Мама…

ДАДА. Опять плачешь? Как у твоей бабушки, имя которой носишь, оголённое у тебя сердце: чуть что – слёзы. Всё! Плакать у нас нет времени!

Быстро обойдите невесток и поздравьте с праздником, и они мужьям своим что-то отправят.

Езжайте! Возвращайтесь живыми и здоровыми! Береги вас Всевышний!

Ширинат и Гамзат уходят. Ширинат сразу возвращается.

ШИРИНАТ. Мама, я не могу так уехать. Как зовут парня, за которого меня отец обещал? Откуда он? Ты сказала, что видела его. Где ты его видела?

ДАДА. Ты тоже его в тот день видела. Это тот парень, на которого ты накинулась с вилами. Его зовут Тахир. Сын Абакара из тухума кузнецов села Таблик.

ШИРИНАТ. Спасибо, мама! Спасибо отцу!

ДАДА. Значит, ты согласна с волей отца?

ШИРИНАТ. Да!

ДАДА. Ребёнок! Иди, не заставляй брата ждать!
               Обе выходят.

 

 

 

 

 

 

 

 

ДЕЙСТВИЕ II

(Через два года)

Сцена 2.1

 

Ханский дворец в Дербенте. Алверчи у Букдая. Присутствует и кэшик.

АЛВЕРЧИ (в поклоне). Великий военачальник непобедимого монгольского войска, с Вашим приходом расцвёл Дербент, благоденствуют его окрестности! Столько табунов вокруг пасётся!

БУКДАЙ. Что надо?

АЛВЕРЧИ. Я привёз для Вас товары из Табасарана и подарок от одного влиятельного хакима. Позвольте преподнести подарок! (По знаку заносят ковёр.) Красивей этого ковра не было поныне. Он предназначен лежать под Вашими ногами. Если бы Вы знали, какие руки соткали его! Мастерица похожа на райскую деву!

БУКДАЙ. Кто это?

АЛВЕРЧИ. Она привязывает к своей длинной косе серебряный кувшин и со стены крепости поднимает воду из реки Рубас. Её лицо, словно утреннее солнце, освещает и оживляет всё вокруг.

БУКДАЙ. Это сестра семи братьев, несущих пост в крепости на входе вглубь Табасарана?

АЛВЕРЧИ. Да, да, великий…

БУКДАЙ. Если желаешь, чтобы твои караваны продолжали двигаться свободно, привезёшь мне в подарок эту девушку.

АЛВЕРЧИ. Думаю, скоро Вы со всего Табасарана будете брать дань девушками и потеряете им счёт.

БУКДАЙ. Чем больше пленниц – тем достойнее победа. Через Табасаран обошли Кахулгу^[31] мои предшественники. Воины этого края мужественны.

АЛВЕРЧИ. Этой чертой они похожи на вас. Основа, наверное, в закалке огнём: вы проходите меж огней, они прыгают через огонь.

БУКДАЙ. Хватит болтовни! Сестру семи братьев привезёшь, не дотронувшись до неё пальцем!

АЛВЕРЧИ. Как повелеваете, великий!

БУКДАЙ. Скажи, сколько воинов и оружия необходимо, чтобы войти в столицу Табасарана Хучни?

АЛВЕРЧИ. Два десятка лет назад Ваши соплеменники были по одну сторону от непроходимой Горной стены, а Вы находитесь по обе стороны, что для вас облегчает взятие столицы этого края. Однако в Табасаран невозможно войти без разрешения семи братьев, несущих пост в крепости.

БУКДАЙ. Мы не спрашиваем разрешения, а сокрушаем грозой своих стрел и огнём своих клинков.

АЛВЕРЧИ. Я не сомневаюсь в вашей непобедимости, великий. Но стрелы братьев протыкают латника насквозь, мечи режут сталь, как масло.

Зачем идти в упор и терять своих воинов, когда есть возможность выиграть без боя? Можно найти людей, которые за цену Вам организуют приём.

БУКДАЙ. Как бы этот приём не был вывернут наизнанку!?

АЛВЕРЧИ. Во мне не сомневайтесь! По происхождению я ближе к вам, чем к ним.

БУКДАЙ. Ближе к нам, говоришь? Насколько силён хаким, который отправил мне ковёр?

АЛВЕРЧИ. Он богат, как их три рустака.

БУКДАЙ. Наверняка он не единственный твой доверенный. Я предлагаю купить Табасаран у тебя, а ты купи его у них так, что мы снимем головы с семи братьев в состоянии, когда они сами нам шеи подставят.

АЛВЕРЧИ. Великий, для Вашей казны купить не проблема. Тем более в благодатном Табасаране стократ восстановите потраченное. Я организую продажу.

БУКДАЙ. Продавать – твоё дело, покупать – моё. Я заключу с тобой договор.

Кэшик, обговори с Алверчи детали!

Кэшик и Алверчи уходят.

 

 

 

 

Сцена 2.2

 

Алверчи и Асвар.

АСВАР. Ага, монголы, наверное, восхищались моим подарком?

АЛВЕРЧИ. Нет. Они не выказывают чувств. Я ожидал, что вспомнят о ковре, подаренном два года назад мной. Не было даже намёка, и я остерёгся упоминать.

АСВАР. Что они нам обещают?

АЛВЕРЧИ. Монголы, как саранча, объели вокруг всё и скоро двинутся.

Удивительно, что, предав огню и мечу столько ханств, они за два года дальше крепости в Табасаран войти не смогли. Семь братьев, как семь неприступных гор, стоят перед ними.

АСВАР. Неприступных не бывает, ага. У всего есть своя цена.

АЛВЕРЧИ. Они очень дорогие. На них и их сестре ты сможешь сделать такое состояние, которое тебе и не снилось.

АСВАР. Без Вашего мудрого веде́ния такая задача мне не по плечу – меня она раздавит и не заметит, как скала не заметит муравья.

АЛВЕРЧИ. За крепость Букдай обещал такую цену, что семь поколений семи братьев смогут жить на это припеваючи. Мало того, Букдай готов назначить этих братьев правителями, поделив все табасаранские рустаки и земли соседей на семь ханств. Я предлагаю поехать договариваться с семью братьями!

АСВАР. Что Вы говорите?! Они за такое предложение нас вскормят диким зверям!

АЛВЕРЧИ. Я так и предполагал, но хотел услышать твой ответ. Тогда второй вариант: мы организуем войску монголов возможность убить братьев и взять крепость.

АСВАР. Этот вариант лучше. Но как его провернуть?

АЛВЕРЧИ. Надо придумать ловушку.

АСВАР. В народе говорят, что сила братьев – в единстве. Их надо отделить друг от друга, чтобы они во много раз ослабли.

АЛВЕРЧИ. Станут ли они слабее, если лишатся сестры?

АСВАР. Это отличная идея! Надо опозорить сестру! Братья

измотаются от её позора. Надо сделать так, чтобы вышло, будто она сама опозорила себя, чтобы врагом братьев стал её жених, а не мы. Собака с собаками будет грызться, для нас дорога освободится.

АЛВЕРЧИ. Учти: мне сестра нужна живой и невредимой, чтобы подарить Букдаю.

АСВАР. Ага, подарим её так, будто она влюбилась в него и сбежала, предав братьев. Я удовлетворюсь, если её позор будет тяжелее смерти.

АЛВЕРЧИ. Подумай, как это организовать. Надо подключить её подружек – Чёрную и Толстушку. Но нельзя, чтобы они знали о сути дела.

АСВАР. Уверяю Вас, чтобы победить Ширинат, они сами сделают вид, будто не знают о сути дела.

АЛВЕРЧИ. Посмотрим, что Чёрная скажет.

Асвар, я тебе передам погонщиков моих караванов, которые будут помогать тебе перевозить наши товары. Для виду они будут под твоим управлением, но ты будешь делать то, что говорят они. Они возьмут под наблюдение крепость.

АСВАР. Если…

АЛВЕРЧИ. Ты-сс-с! Даже мы сами не слышали то, о чём сейчас говорили. Такое не произносят дважды – действуй молча.

Заходит Чёрная.

ЧЁРНАЯ. Почему срочно позвали? Что-то случилось?

АСВАР. Если бы кто-то захотел украсть Ширинат…

ЧЁРНАЯ. Ты хочешь её украсть? Она тебе не подчинится. Тронешь её пальцем – она тебя убьёт. Если не сможет убить, она убьёт себя, но не будет под твоей волей.

АСВАР. Не торопись! Украсть, чтобы продать.

ЧЁРНАЯ. Продать на невольничьем рынке подальше от Табасарана и Дербента!!! Да! Да! Да! Чтобы здесь и её след простыл!

АСВАР. Но её надо украсть так, чтобы между её братьями и женихом разгорелась вражда.

АЛВЕРЧИ. Я слышал, что она на своём коне объезжает границы Табасарана и вступает в дерзкие боевые стычки с монголами, но что враги в неё влюбляются и не убивают.

АСВАР. Скорее, не могут убить. Она сильный воин.

ЧЁРНАЯ. Украдём её и пустим слух, что она сбежала с врагом. Это станет двойным позором для братьев и поссорит Тахира с ними.

АСВАР. Ты два года назад уже пыталась такими слухами поженить меня. Но ничего не вышло. Люди не поверят.

ЧЁРНАЯ. В тот раз, как только мы начали дело, её неожиданно отправили в крепость, и мать Тахира пришла к Дада и гласно засватала её. Биться в эту непроходимую стену не оставалось смысла.

А сейчас вот Алверчи-ага только что сказал, что она встречается с врагами и монголы влюбляются в неё.

АЛВЕРЧИ. Действительно, что ей мешает встречаться с вражеским предводителем, получать от него дорогие подарки и сбежать с ним, предав своих братьев? Чёрная правильно мыслит.

ЧЁРНАЯ. Да, ага, мы сначала пустим слухи, что она встречается с вражеским главным агой, потом украдём её и объявим, что она сбежала с ним.

АЛВЕРЧИ. Обдумайте план тщательно и действуйте! (Уходит.)

Сцена 2.3

 

Крепость. Ширинат и Гамзат фехтуют на мечах.

ГАМЗАТ. Тебя братья учили воинскому мастерству с детства. А навык детства, что резьба на камне. Я, к сожалению, избегал уроки, и мне прощали, из-за того что я самый младший.

ШИРИНАТ. В детстве ты был плакса. Зато смотри каким стал: еле у тебя выигрываю.

 Братья обещали вернуться к завтраку, скоро уже обед. Я на Юрга поднимусь на хребет и посмотрю, едут ли они.

ГАМЗАТ. Нельзя! Мало ли в лесу каких подосланных и разбойников!

ШИРИНАТ. Не в первой.

ГАМЗАТ. Знаю, но братья меня поругают.

ШИРИНАТ. Тогда поезжай ты – я вместо тебя останусь на посту.

ГАМЗАТ. Баджи, Тахир опять просил у Аслан адаша возможность увидеться с тобой на пару слов. Жених ведь. Адаш разрешил и доверил ответственность за встречу мне. Будем знать об этом только мы вчетвером.

ШИРИНАТ. Как мне стыдно, что Аслан адаш об этом говорил! Нет! Нет! Я не смогу пойти на свидание – его не одобряют наши обычаи. И вряд ли одобрят все братья.

ГАМЗАТ. Сестра, мы на войне. Все ходим по лезвию судьбы. В такое время надо приветствовать то, что поддерживает дух. Тебе не жалко жениха, который два года смотрит на тебя издалека, как на священную гору?

ШИРИНАТ. Я часто по нему плачу. Может, один раз использую разрешение адаша, но не сейчас. Мне надо настроить себя.

ГАМЗАТ. Почему ты сегодня беспокойная? Может, знаешь что-то, чего не знаю я?

ШИРИНАТ. Вчера я увидела сон, приснившийся мне два года назад. Сбившиеся в узлы пасмы красных нитей и между ними мой платок… Из-под платка стекала то ли краска, то ли кровь…

ГАМЗАТ. Ну и что? Это ты свои мысли увидела. Когда не спим тоже ведь, как подумаем о чём-то, будто его видим. Так что не принимай близко к сердцу. (Смотрит через бойницу). Какие-то женщины пришли с нашей стороны. (Уходит.)

ШИРИНАТ. Я боюсь этого сна! Огненные мечи рубили и поджигали землю. Ко мне снизу вверх волнами тёк огонь…

Заходят Чёрная и Ацуча.

ЧЁРНАЯ. Салам алейкум! Во время войны нельзя держать старые обиды!

АЦУЧА. Мы поэтому пришли. Находящиеся в одной речке камни бьются друг о друга – это за обиды не считают.

ШИРИНАТ. Алейкум салам! Два года не виделись. Присаживайтесь!

АЦУЧА. Не скучаешь одна в крепости? Ни мамы рядом, чтоб поговорить, ни встреч с подружками, чтобы повеселиться…

ШИРИНАТ. Здесь мне некогда скучать.

АЦУЧА. Это правда, что ты привязываешь к косе кувшин и со стены крепости набираешь воду из реки? Так люди говорят.

ЧЁРНАЯ. Ещё говорят, что ты и на крепости продолжаешь ткать ковры? Может, покажешь свой ковёр?

ШИРИНАТ. Как наши сельчане? Какие вы новости принесли?

ЧЁРНАЯ. В следующий базарный день в Хучни привезут много ковров, чтобы продать мне. Ты же знаешь, что я их для Асварудина покупаю. Мне привезут ковёр, который красивее, чем твои ковры. Я вообще из-за этого вспомнила о тебе и решила пригласить.

ШИРИНАТ. Вы уже видели этот ковёр?

ЧЁРНАЯ. Когда я видела этот ковёр на станке, ещё две каймы оставалось соткать. Ковёр настолько красив, что глаза ослепляет.

АЦУЧА. Ширинат, хочешь, мы в базарный день зайдём за тобой на арбе и поедем вместе? Посмотришь и этот ковёр, и другие ковры – развеешься, потом вместе приедем обратно.

ШИРИНАТ. Мне очень приятно, что вы так изменились по отношению ко мне!

АЦУЧА. Мы в такое время должны быть едины.

ШИРИНАТ. Из какого села мастерица? Как зовут её?

ЧЁРНАЯ. Это пока секрет. Придёшь с нами – познакомишься.

АЦУЧА. Ширинат, приходи – не пожалеешь. Этот ковёр стоит посмотреть.

ШИРИНАТ. Спасибо вам! Но боюсь, что у меня не будет времени.

ЧЁРНАЯ. Ширинат, признаюсь, я раньше никогда в жизни красивее твоих ковров ничего не видела. Хотя Асвар говорил, что мои красивее. Но теперь я удивлена ковром, который оказался краше всех сотканных поныне. Неужели ты не хочешь увидеть её?

ШИРИНАТ. Что вы собираетесь делать с этим ковром?

ЧЁРНАЯ. Алверчи продаст его в далёких странах.

ШИРИНАТ. Очень жаль, что такие ковры не остаются в Табасаране и безымянны. Я хотела сказать, что те, кто ими потом пользуется, не знают, кем они сотканы.

АЦУЧА. Ну что – придёшь?

ШИРИНАТ. Если смогу выкроить время, приду.

Голос Гамзата: «Сестра, братья идут!»

АЦУЧА. Мы за тобой зайдём.

ЧЁРНАЯ. Только предупреди стражу у входа на территорию крепости. А то сегодня нас еле пропустили.

Чёрная и Ацуча уходят.

 

Заходит Касум.

ШИРИНАТ. Касум адаш, как хорошо, что ты первый пришёл. А то обращаться к Аслан адашу мне было бы неудобно. Ко мне только что заходили Чёрная и Ацуча, пригласили вместе с ними посетить ковровый базар. И я приняла их предложение.

КАСУМ. Это не те особы, которые тебе какие-то пакости делали? Стоит ли с ними куда-либо ходить?

ШИРИНАТ. Я согласилась, потому что мне интересно посмотреть самый красивый ковёр, сотканный неизвестной мастерицей. Посмотрю – сразу вернусь.

КАСУМ. Пусть Гамзат сопровождает тебя!

ШИРИНАТ. Девушки приедут за мной на арбе и обратно привезут так же. Будет ли удобно присутствие с нами Гамзата?

КАСУМ. Ладно, поезжай! Только будь осторожна!

 

Возвращаются все братья.

АСЛАН. Братья! Думаю, нам предстоит большое сражение. Монголы опустошили Дербент и превратили в стоянку для своих лошадей. Они сравняли с землёй все сёла вблизи Дербента, прошлись огнём и мечом и по отдалённым от нас ханствам. В поблизости не осталось поселений, на которые они могли бы нападать и с добычей возвращаться в Дербент – всё обглодано и выжжено, превращено в руины и могильники…  Поэтому монголы в ближайшее время предпримут поход: на нас или в другом направлении, угадать сложно. Но мы находимся ближе всех.

(Тихо Гамзату.) Гамзат, ты с сестрой идите кормить коней. Я пригласил Тахира.

Гамзат с Ширинат уходят.

Заходит Тахир.

ТАХИР. Салам алейкум!

БРАТЬЯ. Алейкум салам!

АСЛАН. Алейкум салам, джигит! Спасибо за отличное оружие! Учитывая сложную обстановку, я не ожидал, что ты на таком уровне наладишь дело. Оказалось, главное – дух, а не условия!

ТАХИР. Я очень рад, что вы довольны моей работой.

АСЛАН. Но я не доволен твоими самовольными вылазками на территорию, подконтрольную монголам. Это множит наши потери.

ТАХИР. Узкоглазые убили моих друзей и топчут их тела. Я не могу это вытерпеть спокойно.

АСЛАН. Невыносимо знать, что тела наших ребят под врагом. Но твои погибшие друзья ведь отправились за телами предыдущих убитых. И это повторяется.

ТАХИР. Я говорил им, чтобы не отправлялись без меня. Они были неопытные.

АСЛАН. Не торопись! Не действуй на эмоциях. Эту задачу мы решим вместе.

Сцена 2.4

 

Ночь. Тахир ждёт под грушевым деревом на опушке-поляне недалеко от крепости.

 

Мысленный диалог на расстоянии между Тахиром и Ширинат.

Мысли ТАХИРА. Нашей разлуки узлы развяжи, меж нами в ночи путь зари проложи, ждать уже сил нет – скорее приди и скажи, что любишь.

Мысли ШИРИНАТ. Ради меня ты себя береги, к тебе иду я – ты слышишь шаги? Звёзды, как свечи любви, разожги – я иду.

Мысли ТАХИРА. Ради меня твой потерян покой, друг к другу спешим – за нашей судьбой, пока ты в пути, но в душе я с тобой – я с тобой.

Мысли ШИРИНАТ. Нашей разлуки узлы развяжу, к тебе путь зари я в ночи проложу – я иду…

Ширинат появляется в сопровождении Гамзата. Гамзат остаётся за деревьями.

ТАХИР. Наши обычаи чрезмерно строги. Мы подобны луне и солнцу, которые, находясь на одном небе, не видят друг друга.

ШИРИНАТ. Пусть будет благословенно это небо! Оно ведь иногда по утрам даёт передышку луне и солнышку издали обменяться взглядами.

ТАХИР. Ты права. Счастливые любовью и несчастные разлукой, они похожи на нас своим безмерным счастьем и горем, слитым воедино. Когда убывающая луна превращается в рог, мне кажется, что это я, тоскующий по тебе.

ШИРИНАТ. В этой тоске, как бесценный клад в тёмной земле, нас лелеет радость наречённых женихом и невестой. И впереди нас ждёт единая жизнь супругов, в которой, как двойное сердечко ореха в гнёздышке скорлупы, всегда будем вместе.

ТАХИР. Когда моя душа рвётся к тебе и весь мир стоит между нами, я в мыслях смотрю в твоё лицо и говорю с тобой. Ты тогда меня слышишь?

ШИРИНАТ. Да! Да! Я слышу твой голос. Между нашими сердцами будто протянута лунная дорожка, передающая наши голоса. Я часто отвечаю тебе.

ТАХИР. И я ощущаю, как переполняющие наши сердца чувства переливаются и соединяются, как волны.

ШИРИНАТ. Волны моих чувств, должно быть, такие горячие – тебя не обжигают?

ТАХИР. Они будят меня к жизни и счастью. Знаешь, я будто спал до встречи с тобой и проснулся, увидев тебя.

ШИРИНАТ. В тот первый день?

ТАХИР. Да. В тот день я узнал тебя, будто был знаком. Я понял, что ты моя судьба. И подумал, что тебя в детстве, наверно, поили молоком джейрана.

ШИРИНАТ. Удивительно, и я тебя сразу узнала.

ТАХИР. И накинулась на меня с вилами, когда я зашёл в ваш двор…

ШИРИНАТ. Мне до сих пор стыдно за слова, которые я тогда сказала.

ТАХИР. Ты ведь тогда не знала, что я твой жених.

ШИРИНАТ. А ты знал об этом?

ТАХИР. Нет. Оказалось, моя мать молчала, боясь, что твой тухум не помнит о наречении и что сестру знаменитых братьев и волшебную мастерицу за меня не выдадут. В ту ночь праздника Эбелцан я на рассвете едва добрался домой, попросил маму пойти к вам с кольцом. И она пришла к тёте Дада в то же утро. А ты уже была в крепости.

ШИРИНАТ. Мне страшно подумать, что наши судьбы могли разминуться.

ТАХИР. Я был бы пуст, как сухой колодец. В моём мире всё цветёт тобой и ведёт к тебе. Даже стук копыт моего коня – это музыка к моим мыслям о тебе. И я тороплюсь прорваться через густое время в будущее… – к нашей свадьбе.

ШИРИНАТ. Сначала надо разобраться с монголами.

ТАХИР. Разберёмся, и закатим свадьбу на семь дней.

ШИРИНАТ. На четырнадцать! Я случайно услышала, как мои братья говорили о том, что нас ожидают две свадьбы: начнём со свадьбы Исрафил адаша.

ТАХИР. Велик Всевышний, создавший всё в паре! 

ШИРИНАТ.        По воле небес, по законам природы

Всё создано в паре… Закаты, восходы,

Мужское начало и женское – рядом,

Рожденье – и смерть… Между раем – и адом

Века пролетают…^[32]

ТАХИР. Как не любить эту жизнь! Я во сто крат благодарен Всевышнему за возможность видеть тебя и иметь надежду быть любимым тобой. Какое счастье называться женихом твоим!!!

ШИРИНАТ. Какое счастье называться невестой твоей!!!

Появляется Гамзат.

ГАМЗАТ. Сестра, нам пора!

ТАХИР. Предстоящая разлука заволакивает моё сердце, как холодный туман. Задержись немного!

ШИРИНАТ. И моя душа в разлуке покроется инеем. Но пусть для нас будет утешением ожидание за непогодой солнечной жизни. Прошу тебя, береги себя ради будущего, в котором мы всегда будем вместе!

Прощаются и уходят.

Сцена 2.5

 

Ширинат в крепости занята работой. Заходят Чёрная и Ацуча.

 

ЧЁРНАЯ. Ширинат, ты ещё не готова?!

АЦУЧА. Наряжайся быстро, мы опаздываем!

ШИРИНАТ. Сейчас переоденусь и приду. (Убегает.)

АЦУЧА. Я так волнуюсь!

ЧЁРНАЯ. Не волнуйся, всё обдумано так, что нас не заподозрят. Когда её будут красть, мы, как договаривались, будем цепляться за неё, плакать, звать на помощь. Как она окажется в их руках, они её уж точно доставят куда надо.

Голос Гамзата: «Баджи, пришла тётя Седеф!»

ЧЁРНАЯ. Её здесь не хватало! Старая лиса, как хвост, за нами явилась.

АЦУЧА. Её сын пропал на территории под врагом. Наверное, пришла за помощью.

ЧЁРНАЯ. А ну подслушаю, о чём они с Гамзатом говорят. (Скрывается.)

АЦУЧА. Как бы нас не заключили под стражу! И зачем мне надо было в это ввязаться?! Если даже переверну мир, Асвар всё равно будет хвалить свою Чернушу и одаривать её. Вечно бегаю за чужим стадом и оказываюсь под дождём.

Чёрная возвращается.

ЧЁРНАЯ. Ацуча, я такое услышала: Тахир организует вылазки на занятые монголами территории и забирает тела погибших воинов. Причём омывает их в летней мечети там же — под врагом. Те, у кого сыновья потерялись, обращаются за помощью к Тахиру. Как обрадуется Асвар такой информации!

Заходит Седеф.

СЕДЕФ. Вы что здесь делаете? Почему вы здесь?

ЧЁРНАЯ. А почему мы не должны быть здесь? Мы тоже этот народ, как ты!

СЕДЕФ. Чёрная, где народ? – а где ты!? Обводишь людей вокруг пальца и за мелочи покупаешь наши ковры для своего любовника. Между тобой и народом пропасть!

ЧЁРНАЯ. Даже здесь ты от меня не отстаёшь, злая женщина! Да не услышишь о сыне добрых вестей!

СЕДЕФ. Тфу, кафтар[33]!!! Знаешь, почему тебя назвали Чёрной? На вашей родине люди так настрадались от чёрных дел твоей матери, что твоих родителей выгнали из села. Тогда они заселились на нашу голову в Табасаране. Чёрный джин зависти твоей матери потом переселился в тебя.

ЧЁРНАЯ. Я буду день и ночь молить Всевышнего, чтобы он вселил джинов в тебя и в твоих сыновей… Пусть выжжется твой род!

СЕДЕФ. Ты проклинаешь, потому что сама проклята. Подниматься на похоти мужчин – само по себе проклятие. Кого только ты не заманивала в свои паучьи объятия, даже до правителя рустака добралась. Твои любовники, заражённые проклятием, умирают один за другим, как собаки. Но тебя до сих пор не прикончили – потому что считают чужой. Твой позор не считают позором нашего народа!

Заходит Ширинат.

ШИРИНАТ. Тётя Седеф, как я рада Вам! Отчего Вы расстроены?

СЕДЕФ. Доченька, я, как бесприютный ветер, между небом и землёй места себе не нахожу – мой Мурад пропал без вести! Мои дни и ночи превратились в чёрный клубок беспокойства.

Но даже в этом горе я не могу не видеть, что тебе, доченька, с этими аферистками не по пути! Не подпускай их к себе, они тебя запачкают! И так о тебе до тухума Тахира дошли слухи, будто ты на коне ездишь на границу с монголами, встречаешься с их главным и получаешь от него подарки.

ШИРИНАТ. Я не поняла, тётя Седеф, с каким главным? Кто такое говорит?

СЕДЕФ. Конечно, у кого есть разум, такое не будет говорить и в такое не поверит. Но кто-то пускает слухи, будто монголы не нападают на Крепость и не вторгаются в Табасаран из-за того, что монгольский предводитель скоро женится на тебе.

ШИРИНАТ. О Всевышний! Мама Тахира верит в это?

ЧЁРНАЯ. Ширинат, мы ничего не слышали! Это Седеф придумывает, чтобы поссорить тебя со всеми и самой быть ближе к тебе, чтобы твои братья решали её проблемы.

СЕДЕФ. Не вы ли, два иблиса[34], пустили эти слухи?! Пусть Всевышний мне простит, если я ошибаюсь: я думаю на вас!

Где Аслан? Таиб? Кто из старших братьев сейчас в крепости? (Седеф выходит.)

ШИРИНАТ. Тётя Седеф, подождите! Давайте поговорим спокойно! (Уходит следом.)

АЦУЧА. Мы зря пришли!

ЧЁРНАЯ. Дело так прекрасно складывалось — эта проклятая всё испортила.

Заходит Касум.

КАСУМ. Сестра с вами не придёт! Крепость – военный объект. Прошу вас удалиться! И впредь: если вас увидят у крепости ближе расстояния полёта стрелы, вы будете заключены под стражу!

ЧЁРНАЯ (в сторону). Пусть ваша крепость сгорит в огне вместе с вами! (Ацуче) Пошли! Мои проклятия им даром не пройдут, ты ещё увидишь.

                                             Уходят.

 

Сцена 2.6

 

Кладбище со свежими могилами у священных деревьев Пирар^[35]. Двое мужчин насыпают землю на могилу.

ПЕРВЫЙ. Эй, не ленись!

ВТОРОЙ. Я измотался. Сколько можно хоронить! Погибают себе и погибают. Им-то что? – могилы рыть нам.

ПЕРВЫЙ. Эй, дурак, люди жизни отдали за твоё спокойствие! Мы хороним героев.

ВТОРОЙ. Как-то светло стало! Кажется, сестра семи братьев из крепости выглянула.

ПЕРВЫЙ. Хоть бы Тахир её увидел. А то бедный – её жених,  но по адатам[36] с ней видеться нельзя, а из-за войны жениться не может и тает от тоски по невесте.

ВТОРОЙ. Ничего, ему и так повезло: умирающий отец засватал за него самую лучшую невесту. Везунчик!

ПЕРВЫЙ. И Тахир лучший. Он достоин её!

ВТОРОЙ. Говорят, что сестра не хуже братьев владеет оружием, но братья ей не разрешают участвовать в боях. Оберегают как младшую.

ПЕРВЫЙ. Сестра младше шести братьев и старше одного, она седьмая.

ВТОРОЙ.  Как старше одного, если седьмая? Значит, младше всех!

ПЕРВЫЙ. Бестолочь! Сначала родилось шесть сыновей, потом их отец и мать родили дочь и ещё одного сына.

ВТОРОЙ.  Сам дурак! Отец и мать вместе не рожают, рожают мамы.

ПЕРВЫЙ. Нет, забыл… У них было ещё два ребёнка, старше Ширинат. Их, маленьких, узкоглазые зарубили в крепости в прошлую войну.

ВТОРОЙ. Сколько можно рубить! Не земля, а кости человеческие! Как здесь рыть яму для могилы? На одном клочке семь слоёв погребённых!

ПЕРВЫЙ. Слава Всевышнему, что погребены. А то вот лежат на занятой врагом территории тела наших ребят. Солнце их жжёт, дождь обмачивает, стаи ворон на них пируют. Тахир – отважный парень, рискуя жизнью, забирает эти тела.

ВТОРОЙ. Тахир – герой, но я устал! Вот монголы тела своих сжигают на кострах, не морочатся рытьём могил.

ПЕРВЫЙ. Зато они не ленятся предварительно обшаривать все их карманы и углы и обкрадывать покойников.

Идёт Тахир.

ТАХИР. Молодцы, ребята, вы очень хорошо справились с работой! Сегодня ночью попытаюсь забрать ещё несколько оставшихся там тел. Правда, братьям не нравится, что я это делаю, не согласуя с ними. Однако не хочу подвергать ребят риску – ещё раз отправлюсь один, потому что тела на просматриваемой монголами возвышенности лежат.

ВТОРОЙ. Много не вези!

ПЕРВЫЙ (второму). Молчи, чокнутый!

ТАХИР. Живыми или мёртвыми – они все должны были вернуться. На их месте мог оказаться любой из нас.

ПЕРВЫЙ. Тахир, что делать с костями, которые находим, когда копаем? Их так много, что каждого отдельно не похоронишь.

ТАХИР. У этого перешейка под крепостью всегда проходили сражения с врагами, пытавшимися попасть вглубь Табасарана. Наших погибших хоронили здесь. Кто знает, каких героев кости находите!

ВТОРОЙ. Похороним все кости в одной могиле – им веселее будет.

ПЕРВЫЙ. Тахир, не обращай внимания – он с приветом.

ТАХИР. Я дам вам чистую ткань. Заворачивайте кости в неё и хороните в одной братской могиле.

ВТОРОЙ. Ты знаешь всех, кого мы похоронили?

ТАХИР. Да. Знаю имена, тухумы и сёла всех. Каждый из них – мне как брат.

ВТОРОЙ. Если тебя убьют, они все останутся неизвестными.

ПЕРВЫЙ. Тфу! Тфу! Тфу! Что за язык у человека!

ТАХИР. Он прав. Давайте я вам назову их. Вы запомните.

ПЕРВЫЙ. Мы неграмотные. Я, может быть, запомню из них несколько, но всех запомнить не смогу.

ВТОРОЙ. А у меня башка вообще дырявая. Я своё имя и тухум еле помню.

ПЕРВЫЙ. О, опять светло! Не сестра ли вышла на стену?

ВТОРОЙ. Кажется, да. Тахир, а ты назови их своей невесте. Я слышал, что она умеет писать и читать. Её научил брат мулла, как его?

ПЕРВЫЙ. Таиб.

ВТОРОЙ.  Назови ей всех, и пусть она запишет.

ПЕРВЫЙ. Встречаться с невестой не принято. Это может не понравиться братьям.

ВТОРОЙ. Легки на помине: один из братьев идёт сюда.

ТАХИР. Друзья, вы завершили работу, идите домой!

Мужчины уходят.

К Тахиру подходит Магарам. Здороваются.

МАГАРАМ. Тахир, ты не сказал, но мы поняли, что собираешься за телами. С тобой отправимся и я с Касумом. Мы тебя одного не пустим.

ТАХИР. Магарам халу[37], вы слишком большую ответственность на меня накладываете — мне будет легче, если поеду один. При  необходимости забрать с собой кого-то, у меня есть среди кого выбрать.

МАГАРАМ. Ты утаиваешь, что тебе некого с собой забрать – потому что нужны воины с особым опытом. Тела лежат под носом врага. На таком месте даже самые надёжные будут на взводе и из-за любой мелочи может произойти непредвиденное.

ТАХИР. Согласен, в этом деле не всякий сможет остаться хладнокровным.

МАГАРАМ. Сколько коней нам нужно?

ТАХИР. Значит, вы настоите на своём.

Много коней – тоже риск. Четырёх достаточно: кони, на которых мы трое поедем, и ещё один, свободный.

МАГАРАМ. Заберём Юргу, коня нашей сестры. Это не конь, а птица, которая летает без крыльев. И, где надо, он воин, который разит без меча. Как человек, поведёт за собой остальных коней.

ТАХИР. На выходе из леса надо избавиться от стука копыт. У меня есть готовые джурабки для коней, связанные моей мамой из прочных нитей.

МАГАРАМ. И они завязываются, как чарыки?

ТАХИР. Да, чтобы не спадали.

МАГАРАМ. Я слышал о них от ребят. Ну что ж!? До вечера?

ТАХИР. До вечера!

 

 

 

Сцена 2.7

 

Ночь. Магарам, Касум и Тахир забирают с территории врага тела погибших воинов.

МАГАРАМ. Скоро начнёт светать – торопитесь, а то станем мишенями для монголов. Они на каждом холме стоят по нескольку.

КАСУМ. Осталось нагрузить на коня одно тело. Но мне кажется, что это не наш воин. Волос на голове обрит не как у наших. Но и не как у монголов.

МАГАРАМ. Заберём, потом посмотрим при свете.

ТАХИР. Он наш. Я вам потом объясню, кто это.

МАГАРАМ. Кони беспокойны, но тише нас держатся, ни одного звука.

ТАХИР. Нельзя тянуть – они могут сорваться. Магарам халу! Касум! Всё готово! Трогайтесь!

МАГАРАМ. Что значит «трогайтесь»?

ТАХИР. Моего коня я поручаю вам. Я остаюсь. Информатор мне сказал, что вот в этом большом доме ночуют предатели. Они вечером встретились там с каким-то высокопоставленным монголом. По описаниям, предполагаю, кто это.  Но необходимо увидеть их и удостовериться.

КАСУМ. В таком случае с тобой остаюсь и я.

ТАХИР. Нет! Так до зари увести коней с опасной территории не получится – погибнут все. Ни слова больше: отправляетесь сейчас же!

МАГАРАМ. Тахир, поклянись, что не ввяжешься в стычку и не обнаружишь себя; удостоверишься, кто предатель, и насколько можно быстрее вернешься назад.

ТАХИР. Я предпочитаю…

КАСУМ. Дай слово!!! Не задерживай!

ТАХИР. Ладно, даю слово не ввязаться в стычку и не обнаружить себя, узнать, кто предатель, и вернуться назад.

МАГАРАМ. Так лучше. Поверни домой вовремя! Не делай так, чтобы мы потом оказались виновными перед сестрой.

ТАХИР. Трогайтесь!

Братья уходят. Тахир их провожает и сразу возвращается.

 

Мысли Тахира о Ширинат.

Голос ТАХИРА. Ширинат, ты спишь? Я стучусь в волшебные дверцы твоего сна.

Свет пронзил темень ночи! Не ты ли выглянула со стены крепости? Не с твоего лица ли исходит заря, поджигающая подол неба?

Жизнь моя, ты меня слышишь? Если слышишь, ответь мне!

Не знаю, это явь или самообман, но я слышу твой голос. Ты поёшь мне песню.

Голос ШИРИНАТ:

Мукь гъудубгси, ярхи йишв вуйи нивкIсуз

Йиз юкIв, уву агури, яр, тIибхури.

Сюгьрин мяъли кIура жакьвари узуз,

Дяви адайш, бахт фициб шуйш, ктибтури.

Яр, жвув дерккуз даршулай нирси аза,

Гъалаб казук – увуз ккилигураза!

 

Будто потеряло гнездо, моё сердце провело бессонную ночь,

облетая даль в поисках тебя.

Мне птицы поют рассветную песню, рассказывая о счастье,

которое могло быть, если б не было войны.

Я сейчас подобна реке, которая не может себя остановить,

меня одолевает беспокойство, милый, я жду тебя!

ТАХИР. Твой голос пахнет цветами! Как прекрасна жизнь, милая! Я скоро вернусь!

Рассветает. Тахир прячется среди кустов за разрушенной стеной у дороги. Идут Алверчи и Асвар.

ТАХИР. Так и есть! Это гиены Асвар и Алверчи предают нас! Как жаль, что я дал слово лишь узнать, кто предатель! Всего две стрелы  – и их можно было бы уложить друг за другом. А потом будь что будет!

О чём они говорят?  Он сказал «сестра семи братьев»??? Или это обман слуха? (Слушает.)

Мой Всевышний, услышанное сейчас освобождает меня от данного мной слова. Они задели мою честь!

Но я не убью их из-за угла, я сначала им отвечу!

Тахир выходит и загораживает дорогу перед Алверчи и Асваром.

ТАХИР. За сколько обещали продать Табасаран?!

Асвар и Алверчи пугаются, зовут помощь и подают назад. Тут же их окружает толпа погонщиков и монгольских воинов.

ТАХИР. Я спросил: за сколько обещали продать Табасаран?!

АСВАР. Не твоё дело, плебей! Судьбу Табасарана решать нам, его хозяевам. Твоё дело – быть со своими семью шуринами сторожевой собакой на дороге и не пускать тех, кто нам не угоден.

ТАХИР. Вы жалкие торгаши, возомнившие себя хозяевами! Дорогу в Табасаран охраняют лучшие джигиты народа. Такая достойная судьба вам даже не приснится!

АЛВЕРЧИ. В Табасаране джигитов хватает. Не мни, что, кроме вас, при крепости быть некому.

ТАХИР. При крепости не быть надо, а охранять Табасаран от врагов и таких предателей, как вы!

Тахир ранит Асвара и Алверчи, но с ним бьётся вся толпа погонщиков и воинов, и ему не дают их убить.

АСВАР. Рано радуешься! Два раза на твоей стороне был праздник, теперь наша очередь.

АЛВЕРЧИ. Мы повесим тебя на воротах твоей любимой летней мечети и отметим победу.

ТАХИР. Что ваши победы?! Очередное подлое предательство, выдаваемое за геройство! Вам не отмечать, а держать траур по своей презренной душе надо!

(Тахир геройски сражается, заполняет площадку телами побеждённых, но в конце концов его одолевают.)

Честь выше смерти! Я победил вас!!!

 

 

 

 

                                                         Сцена 2.8

 

Асвар (раненый, но в рабочем состоянии) и Чёрная.

АСВАР. Алверчи будет зол: мы второй раз провалили его задание!

ЧЁРНАЯ. Как его выполнить, когда ты ранен, а проклятая Ширинат из крепости даже не высовывается?! Чтоб эта крепость стала ей могилой!

АСВАР. Мне безумно интересно, кто этот воин, который снял с ворот мечети тело её жениха и увёз. Монголы не смогли ни поймать, ни подстрелить его. Этот безумец Тахир будто смеётся надо мной и после смерти.

Заходит, хромая, Алверчи.

ЧЁРНАЯ (пытаясь обнять его). Ах, Алверчи ага! Какое счастье видеть вас на ногах!

АЛВЕРЧИ (Асвару). Не надо подсовывать мне эту бесстыдницу!

АСВАР. Простите, ага! Я ни при чём.

АЛВЕРЧИ. Кто забрал тело Тахира?

АСВАР. Какой-то воин передал его матери.

ЧЁРНАЯ. Чтобы его поразила молния, кто бы он ни был!

АЛВЕРЧИ. Почему «какой-то»? Почему вы не знаете, кто это? Зря я вам плачу?!

ЧЁРНАЯ. Наверное, это один из братьев.

АЛВЕРЧИ. Братья в тот день освобождали от монголов село. Мои люди за ними следили, в отличие от вас.

ЧЁРНАЯ. Зря Вы нас ругаете, Алверчи-ага! Мы дни и ночи напролёт следим за выходом из крепости. Сестра ни разу не вышла. Она даже не поехала на похороны жениха.

АСВАР (Алверчи). Мои люди собрали очень важную информацию для вас: мы нашли секретные тропы крепости и самые уязвимые места, откуда можно неожиданно ударить братьям в спину.

АЛВЕРЧИ. Сегодня же передай эту информацию моим погонщикам!

АСВАР. Мы наверстаем упущенное. Чёрная, отправляйся на соболезнование к матери Тахира и разведай, кто ей передал тело сына.

ЧЁРНАЯ. Об этом все знают. Мать Тахира не узнала воина. Его лицо покрывало забрало. Сказал, что он друг. Мать видела, как его плечи тряслись от рыданий.

АСВАР. Кажется, есть какие-то неизвестные нам силы, которые что-то решают.

АЛВЕРЧИ. Молите бога, чтобы они не знали о вас! (Асвару) Выгони эту мартышку отсюда!

АСВАР (Чёрной). За дверь!

Чёрная выходит.

АЛВЕРЧИ. Я дал слово Букдаю! А моё слово свято! Ты обещал доставить мне сестру семи братьев! И даже опозорить её! Хвалился, что у тебя сокрушительные связи! Как мне отчитаться у Букдая?!!

АСВАР. Ага, я очень прошу снисхождения! Мои люди не справились. Но мы готовимся преподнести девушку Букдаю вместе с крепостью.

АЛВЕРЧИ. А справитесь? Ты также обещал продать караваны моего оружия – а оружие непроданное ржавеет или пропадает неизвестно как!

АСВАР. Это всё было организовано Тахиром. Теперь его нет, и Ваше оружие будет нарасхват.

АЛВЕРЧИ. В этот раз вы будете действовать по плану монголов. Когда и что вы должны делать, узнаешь через погонщиков. Следуй и последи, чтобы все следовали неукоснительно! Когда крепость и девушка будут у Букдая, он сам оплатит ваши старания.

АСВАР. Как скажете, ага.

АЛВЕРЧИ. Недалеко от крепости у края полянки стоит большое грушевое дерево. Встретимся в назначенный день под этим деревом и пойдём к Букдаю вместе. До встречи! (Уходит.)

Асвар провожает его и возвращается с Чёрной.

ЧЁРНАЯ. Ацуче много платить не надо! Она нерасторопная. Ты же видишь, что за неё всё приходится делать мне.

АСВАР. Алверчи не дал ни копейки!

ЧЁРНАЯ. Без оплаты Ацуча не будет работать. Зачем ей рисковать бесплатно?! Её аппетит такой же толстый, как она сама – она всё делает только из-за денег.

АСВАР. А ты всё делаешь из-за любви ко мне и ненависти к Ширинат?

ЧЁРНАЯ. Мне тоже надо жить.

АСВАР. К делу. Нам надо подготовиться так, чтобы не было никаких промахов. И помни, что в отличие от Алверчи и монголов, нам здесь – среди этого народа — жить. Поэтому мы не должны оставлять следов и подозрений! Вы с Ацучей отработали, что будете говорить людям?

ЧЁРНАЯ. Вот послушай: «Братья взялись за луки, а у них тетивы́ лопаются. Братья схватились за мечи – а они заржавели и не выходят из ножен. Потому что их сестра влюбилась в предводителя вражеского войска, подрезала луки братьев и залила в ножны их мечей рассол».

АСВАР. Звучит хорошо. (Отдаёт кошелёк). Это из моего кармана. Распредели сама. Не упускай из виду Ацучу, держи её при себе.

Нас будут поддерживать погонщики. Алверчи сказал, что после завершения задания Букдай сам будет награждать нас.

ЧЁРНАЯ. Наконец-то нам дадут золото. А то Алверчи такой скряга – всё серебро да серебро.

                                               Сцена 2.9

 

На кладбище у священных Пирар Ширинат ставит полевые цветы на каждой могиле.

 

Плач по безымянным героям

Ччвур гъудрубзу игитарихъ ишал

 

ШИРИНАТ.

Ислягьвалихъ жанар туву игитар,

Гъу́здар мялум дарди, ччвурар алдарди!

Ичв накьвдин ругдиз зигурайиб чиг дар,

Хажалатнан нивгъар ву ччвурнахъ гьардин!

 

(О) герои, отдавшие жизни ради мира и оставшиеся неизвестными, безымянными!

Это не капли росы увлажняют вашу надмогильную землю, это слёзы скорби по каждому из вас!

Йиз гьарган ккебехънайи чве – накьвдин гъван,

Игитрин нивкI уьбхюрайиб язухъди,

Яв ижми мухур кьяши шули а фтлан?

Увура ибшури ана узухъди?

 

Мой молчаливый брат – камень надгробный, стерегущий священный сон героя,

Что окропило твою твёрдую грудь? Ты тоже со мною плачешь?

 

ТIагьир! Ихь яслу гюрюш фициб гъабхьнуш,

Аза дидкан яв дустариз ктибтури,

Фици гюзел жандин зийнар гъижикIнуш,

Рубасдин штук кубсри, ягълухъ ктатури.

Тахир! Я рассказываю твоим друзьям, как прошло наше траурное свидание,

Как я омыла раны на твоём пленительном теле, обмачивая платок в реке Рубас.

Ккунир! Яв дюн`яйиз бегьем дилигу,

ТIаъну имбу улариз гъилигнийза,

Яв лишан тIубланар хъади дилицу

Хили яв гюрчег улар уьлчIюкьнийза.

(Мой) возлюбленный! Я глядела в твои оставшиеся открытыми глаза, не насмотревшие на жизнь,

И закрыла их рукой, не успевшей носить обручальные кольца с твоим именем.

Швушв вуй узу, хпир хьайиз, ачIни гъапIу

Дяви ккебгъдар гурбагур вуди йихри!

Ккунир, уву имдрувал кIваълан гьапIу,

Кюкю адабшвуйкIан яраб ихь жихри?

 

Пусть будут прокляты в смерти те, кто разжёг войну, превратившую меня из невесты во вдову!

Любимый! Неужели наше грушевое дерево, позабыв, что тебя нет, будет цвести и после тебя?!

 

Узу хъирсну, швушвди гъахуз хъудруркьу

Йиз жамран юкIв али дустар багахьлу!

Ичв кьягьял юлдшихъди уз`ин улуркьуз

Йиз нивкIариз гъачай – гюрюшдиз бахтлу.

 

Вы, любимые друзья моего жениха, не успевшего стать мне мужем!

Приходите с вашим храбрым другом в мои сны – на счастливые встречи, меня навещать.

 

Фагьмариъ апIурза ич дархьи сумчир,

Учву йихьай шадлугънаъ ликри-кIул`ин.

Ялхъвнар апIинай, хъади шубар-юлчйир,

КтIарццайиз дагълу гьенгнахъди демриин.

 

Я в мыслях сыграю нашу (с Тахиром) несостоявшуюся свадьбу, а вы организуйте на празднестве веселье.

Потанцуйте вдоволь в паре с девушками под зажигательную музыку наших гор.

ЧIвурдарин цIийирлан рюгь кабхьну – убгуз,

Хъасин Ватандин чIвурдар гъахьну учвкан.

СатIи духьну юрднан рюгьнаъ аьжалсуз,

Игит юкIварин пайдгъар гъахьну учвкан.

 

Ваш дух был зажжён от пламени костров башен, потом вы сами стали башнями родного края.

Вы влились в бессмертный дух Родины и превратились в знамёна сердец героев!

Хьуз мумкин дар сар каскьан игит дарур

Ватан бадали фида гъапIдаригъ жан.

Ичв арайиъ адар сарра ччвур алдрур!

Ичв гьарсарин ччвур ву – Аьжалсуз Ватан!

 

Среди отдавших жизнь за Родину не может быть ни одного, кто бы не был героем.

Среди вас нет ни одного безымянного! Имя каждого из вас – Бессмертная Родина!

Жан йиз Рубас, гьарганси гъяра яв штар –

Яв даима уьмур шулайин давам?

Ктухурза мушвак кайидарин ччвурар —

Дурар кIваъ уьрх, дявди ктIубшвиш йиз малкам.

 

О моя река Рубас, твои воды текут, как всегда — Твоя вечная жизнь продолжается?

Я тебе назову имена упокоившихся здесь – Ты их запомни навечно, если война сотрёт мои чернила.

 

Эй, улдубгну, рюкъ хьубхъан кюкдихъ шлу жил!

Эй, мучIушин ккабгъну, азгар хьуз шлу зав!

Кьувват тувай зиян жюбгъюз кIваъ жигьил,

Йиз гъамнакк дюрюргъди, хьуз шлуганси за.

 

О небо, яснеющее после мрака! О земля, умеющая цвести из пепла пожара!

Дайте мне сил превозмочь рану в моей молодой груди и не сломиться под тяжестью горя!

 

Йиз гъардшар бадали, Ватан бадали,

Кьувват тувну, йиз рюгь ижми апIинай!

Жан тувдарин жафа уьбхбан бадали,

Му гъамнан цIигъ хътургуз узуз шулдар хай!

 

Ради братьев моих, ради Родины моей, дайте мне сил и укрепите мой дух!

Чтобы не растерять жертву, принесенную погибшими героями, мне нельзя сгореть дотла в пламени этого горя!

Сцена 2.10

 

Крепость. Братья начищают оружие, Ширинат им помогает.

МАГАРАМ. Убиты наши информаторы. Бесследно исчезли лазутчики. Горят камыши на огромных территориях. Какие-то невидимки закололи лошадей…

АСЛАН. Это значит, что враг следит за нами и тайно действует на нашей территории.

Братья, сейчас же отправьте ребят расчёсывать важные точки, с которых могут следить! Организуйте подключение наших запасных информаторов!

ШИРИНАТ. Камыши могут быть подожжёнными, чтобы скрыть перемещение монголов.

АСЛАН. Или чтобы мы подумали, что монголы перемещаются в эту сторону. Необходимо разобраться!

Заходит Касум.

КАСУМ. Приехал представитель Каракайтага. Он сказал, что войско Букдая движется на них. Каракайтаг просит срочной помощи!

АСЛАН. По нашим сведениям, войско Букдая разделилось на две части!

КАСУМ. Вестник сказал, что войско монголов разделилось на две части и планирует, как два огненных рога, сомкнуться в Каракайтаге.

АСЛАН. Какие он привёл доказательства того, что сказал?

КАСУМ. Поклялся.

ШИРИНАТ. А если это обман?

КАСУМ. Сказал, что десять лет является вестником, но нам повода для недоверия не давал.

ШИРИНАТ. Могли обмануть его самого.

АСЛАН. Не зря сестра волнуется, братья, положение непростое.

МАГАРАМ. Что ответим вестнику? Я допускаю, что всё произошедшее в последние дни – звенья одной цепи. Нам нельзя оставлять крепость. Но мы не можем и отказать в помощи соседям.

АСЛАН. Придётся разделиться.

КАСУМ. Предлагаю оставить половину войска здесь!

МАГАРАМ. Если враг победит в Каракайтаге, он двинется на нас с тыла. Мне кажется правильным отправить основные силы помочь соседям, чтобы не дать врагу наступить на нашу территорию.

АСЛАН. Я тоже так думаю.

ШИРИНАТ. Братья, пожалуйста, оставьте в крепости хотя бы треть войска и сами оставайтесь здесь!

МАГАРАМ. Без нас помощь будет неполноценна! Что нам скажут соседи?!

ШИРИНАТ. Я видела сон…

КАСУМ. Сестра, спящие видят сны. Нельзя по снам планировать!

АСЛАН. Братья, я предлагаю отправить в Каракайтаг две трети войска во главе с Магарамом и Касумом. Остальные останемся в крепости.

Вы согласны с этим мнением?

БРАТЬЯ. Да!

АСЛАН. Касум, ответь посыльному, что мы их поддержим и назови количество.

Касум уходит.

АСЛАН. Братья, проверьте готовность войска, патрулей, сигнальные башни и охрану подземного выхода. Гамзат!

ГАМЗАТ. Я слушаю, Аслан адаш!

АСЛАН. Если монголы наступят здесь, ты с Ширинат по подземному выходу спусти́тесь к речке и на конях из нашего секретного загона поезжайте домой в село! Твоя задача: охранять сестру. Ни ты, ни Ширинат ни во что не ввязываетесь!

ДЕЙСТВИЕ III

Сцена 3.1

 

В крепости вооружённые луками Ширинат и Гамзат стоят у бойниц.

ШИРИНАТ. Брат, монголы наступили здесь, а Магарам адаш и Касум адаш с нашим войском в Каракайтаге! Нас обманули, чтобы разделить!

 КАСУМ. Войско монголов всё прибывает и прибывает, и его конца не видно!

ШИРИНАТ. Почему постовые не зажигают костёр на башне? В сёлах должны увидеть, что нам нужна помощь! И весть должна дойти и до Кайтага, чтобы братья вернулись!

КАСУМ. Осторожно, лучники! Кажется, постовые убиты! (Стреляет.) Подстрахуй – я побегу зажигать костёр! (Убегает.)

ШИРИНАТ (стреляет). Будь осторожен!

О Всевышний, помоги моим братьям! Дай им силу неиссякаемую, огради их своей рукой от стрел и мечей врагов!

Молодец, братишка – зажёг! Сильнее разжигайся, костёр, зови на помощь!

Гамзат возвращается.

ШИРИНАТ. Что за грохот? Камни?! Как они бросают эти большие камни!

ГАМЗАТ. Метают камнемётом! Хотят потушить огонь.

ШИРИНАТ. Они задумали ловушку – и начали с сигнальной башни, чтобы к нам не поступила помощь. Как они в эту сторону пробрались?

ГАМЗАТ. Потушили сволочи! (Стреляет.) Вот вам! Вот ещё. Сестра, осторожно! Видимо, они пробрались по нашей тайной тропе.

ШИРИНАТ. Как братья? Их видно со стены?

ГАМЗАТ. Братья держат оборону! Они стоят сверху. Монголы наступают волнами серого огня, будто текут снизу вверх… Но братья секут их, как траву на сенокосе, укладывают ряд за рядом! Мечи раскалились и кажутся огненными, от них исходят искры, которые поджигают землю.

ШИРИНАТ. Вот что соткано на ковре «Мечи»! Касум, разожжём костёр на башне и отправимся помогать братьям!

ГАМЗАТ. Братья запретили тебе выходить на поле боя! Я дал слово!

ШИРИНАТ. Я не могу сидеть здесь, когда неизвестно что с братьями!

ГАМЗАТ. А я могу? Я мужчина – и хочу выйти в доспехах на поле бытвы и сражаться плечом к плечу с джигитами!

ШИРИНАТ. Кажется, мы перебили всех, кто метал камни. На этот раз костёр я разожгу!

ГАМЗАТ. Не пущу! Иду я, и останусь на башне, пока в сёлах не ответят костром. Следи отсюда, чтобы не появились новые лучники. Если вдруг я не вернусь, сразу же беги по подземному ходу! Сядь на коня и скачи подальше, оповести, что братьям нужна помощь!

ШИРИНАТ. Зажги и возвращайся! (Гамзат уходит.) Из леса лезут. (Часто стреляет.) Тайные тропы нашли оборотни!

 Всемогущий Всевышний! Помоги моему братишке! Он так юн, что даже не начал брить усы. Дай ему повзрослеть и возмужать, увидеть веселье своей свадьбы! Дай моим братьям выжить! Неужели это так много: просьба просто жить?!

Опять узкоглазые! Сколько их?! Братишка, осторожно! Зажёг! Зажёг! Мама, посмотри! – видишь костёр? Да, ты увидела! Я уверена в этом. Мама, твои дети в беде – скорей организуй помощь!

Камни!!! Вот вам несколько молний! Хотели моего брата убить? Вот вам!

О если бы можно было бросить мой платок и остановить эту бойню! О сёстры, чьи братья в сражениях! Возьмите свои платки и идите мне на помощь!

Гамзат!!! Гамзат!!! Я тебя не вижу – ты где?!  Братишка, возвращайся!!!

Хищники, вы попали в него??? Вы не сможете потушить наш костёр!!! Он от огня нашей жизни!!!

Не плачьте, глаза!!! – мне слёзы мешают стрелять!!! Мне некогда плакать!!!

 

 

 

 

Сцена 3.2

 

Сражение на опушке-поляне недалеко от крепости. Много убитых. Воины с обеих сторон измотаны, но видно, что монголов во много раз больше и они берут верх.

Из крепости вырывается воин в доспехах и шлеме с сеткой, закрывающей лицо. Он отправляет стрелу, к которой привязан женский красный платок. Стрела пролетает, привлекая внимание всех, и утыкается, как флаг, на видимом возвышающемся месте.

ВОИН из крепости. Объявляю поединок! Пусть выйдет лучший!

БУКДАЙ. Кэшик, этот стебелёк объявляет поединок?

КЭШИК. Да! Вызывает на бой лучшего воина.

БУКДАЙ. Выйди и обломай его!

Кэшик выходит вперёд и начинается поединок. Воин из крепости выигрывает.

ВОИН из крепости. Ваш лучший воин оказался слабаком! Пусть выйдет следующий! Если не одолеете меня семь раз, то пусть восторжествует закон чести: вы разворачиваетесь и уходите! Следующий!!!

Пока монголы определяют следующего претендента, воин из крепости обращается к своим.

 

ВОИН из крепости. Братья мои!!! Воспряньте духом – скоро к нам прибудет помощь! Нас мало, но мы на своей земле! Пусть наша земля и наши горы дадут нам свою силу! На нас глазами наших предков смотрит построенная ими крепость – мы не отдадим её врагу! Держитесь, как наши скалы!

На поединок выходит очередной монгольский воин. Но воин из крепости побеждает и второго, потом и третьего.

БУКДАЙ. Останавливаем состязание! Это хитрость, придуманная, чтобы убить лучших из нас и выиграть время, за которое к табасаранам прибудет помощь. К бою!

Табасараны собираются духом, и противостояние возгорается с новой силой. Воин из крепости убивает врагов, помогает братьям и между боем находит возможность перевязывать раненых.

К концу сражения монголы убивают всех, кроме этого воина из крепости.

БУКДАЙ. За мной! (Группа Букдая окружает воина из крепости, но долго не может одолеть. От удара он теряет сознание и при падении с его головы спадает шлем и из него выпадают длинные косы.)

БУКДАЙ. Ах, вот она какая! Это же сестра семи братьев!

Очарованный Букдай становится перед ней на колени.

Появляется погонщик и подбегает к Букдаю.

ПОГОНЩИК. Скоро сюда прибудут табасараны!

БУКДАЙ. Сколько их?

ПОГОНЩИК. Тьма! Во всех рустаках горят сигнальные костры! Толпы людей, как ручьи, собирающиеся в горную реку, вытекают из каждого аула и объединяются в бурлящий поток – идут все, кто может взять в руки оружие, топоры и вилы. Увидев костры, два брата, находящиеся в Каракайтаге, с войском повернут сюда. Вам надо спасаться!

БУКДАЙ (своим воинам). Те, кто может перемещаться на своих ногах, добиваем тяжёлых и уходим! (Поднимает на руки лежащую без сознания Ширинат и трогается в путь).

 

 

 

 

                                                   Сцена 3.3

 

Дорога на берегу реки Рубас. На склоне за кустами прячется Ацуча и наблюдает. Появляется отряд убегающих монголов. Ширинат приходит в сознание.

ШИРИНАТ. Прочь!!! (Вытаскивает из ножен Букдая клинок и делает рывок, чтобы убить его. Но он уворачивается, и оба падают на землю.)

Ширинат окружают, она взбирается на высокую скалу.

БУКДАЙ. Поймать её! Но у неё не должно быть ни царапинки!

Воины со всех сторон подступают к Ширинат. Кто залезает на скалу – падает убитый.

КЭШИК 2. Мой ноён^[38], всадим в неё стрелу и уйдём – а то нас догонят.

БУКДАЙ. Поймать её! Ты не слышал?!

КЭШИК 2. Она перебьёт всех нас!

БУКДАЙ. Пусть те, кто слабее женщины, будут убиты!

Несите силки!

Воины расправляют сеть из верёвок, чтобы накинуть на девушку.

ШИРИНАТ. О мудрая мама, я теперь поняла, почему ты не хотела меня отправлять в крепость. Если б я могла обернуться ветром и нашептать тебе обо всём, что мои глаза увидели! И если б я могла лечь на твои плечи шалью и выплакать боль моего сердца!

Мама, я не смогла спасти братьев! Враги явились, как каменный град, занявший всё небо, как бешеные стаи хищников, заполнившие все подходы к крепости! Твои сыновья-исполины выдержали этот натиск, мама – враги не смогли взять крепость…

О мои ненаглядные братья! Моё сердце растерзано на семь кусков и разбросано – я в каждом из вас!

О семь небес! Отчего вы так жестоки? Пожалейте мою мать – оставьте живыми хотя бы две её надежды – двух моих братьев!

Где ты, мой Юрга?! Если ты жив, беги ко мне, я на тебе улечу от врагов! Неужели и тебя убили?!

Скорбите, родные скалы! Вы не смогли оградить нас. Плачьте, райские леса моей Родины! Вы сейчас похожи на траурный ковёр Всевышнего. Войте, мягкие ветры, напоённые ароматами цветов моей родины! Вы не смогли остановить вражеское войско и помешать стрелам вонзаться в нас. Впиши моих братьев и меня в свои вечные песни, моя река Рубас! Ты поила меня с детства, как мать! Я прощаюсь со всеми вами. Война лишила меня отца, когда я выходила из дома, держась за его руку, но я росла на раздолье родной природы не как сирота, а как счастливый ребёнок воли! И потому говорю вам всем спасибо!!! Я ухожу чистой – вы свидетели!!!

Когда накидывают на Ширинат сеть, она в последний момент клинком кончает с собой. Букдай переносит её тело и укладывает на берегу реки у дороги.

БУКДАЙ. Она достойна поклонения! (Вынимает из её груди клинок.) Чище этой крови мой клинок ещё не изведал.

КЭШИК 2. Мой ноён, я слышал, что в её косах сила. Отрежем и заберём их!

БУКДАЙ. Не смей! Ты не смог отрезать ей косу, пока она была жива.

Уходят.

Ацуча спускается к телу Ширинат.

АЦУЧА. Ширинат, ты погибла, как герой! Я не хотела тебе зла, но так сложилось. Прости!!! (Плачет.)

 

 

 

 

Сцена 3.4

 

Под грушевым деревом у опушки-поляны, на которой лежат убитые, встречаются Алверчи и Асвар.

АСВАР. Ага, как плохо всё вышло! Теперь монголы не заплатят за нашу работу? Вы торопитесь?

АЛВЕРЧИ. Как не торопиться?! Сюда идут те, чьи сыновья здесь лежат.

АСВАР. Они не знают о нас!

АЛВЕРЧИ. И не узнают. Я умываю руки.  

Из-за деревьев выбегают погонщики, хватают Асвара и несут вешать на грушевом дереве.

АСВАР. Я не понял!!! Вы меня вешаете??? На помощь!!!

С другой стороны на поляну выходит Чёрная.

АСВАР. Чёрная!!! Зови наших на помощь!!!

Чёрная убегает.

АСВАР. Ага, отпустите меня!!! Я ведь указал тайные дороги к крепости, мы выследили и убили информаторов, мои люди закололи их лошадей… Это благодаря нам убили пять братьев, отделив от них двоих с войском!!! Я вам столько помог!!! Я отдам вам всё, что накопил!!! Только не убивайте меня!!!

АЛВЕРЧИ. Дурак! Всё, что ты накопил – и так моё. (Погонщикам). Завершите его!

АСВАР. Чёрная!!! Тварь гулящая!!! На помощь!!! Мой народ!!! Вот мой народ идёт спасать меня!!! Родные…

Повесив Асвара, Алверчи и его люди скрываются.

 

Прибывает Дада с толпами народа. Люди разбирают тела убитых, ищут сыновей, мужей и братьев.

 

Плачь матери семи сыновей и дочери

ДАДА (она говорит, хор-плач её поддерживает).

О родные, помогите найти моих сыновей и дочь! Неужели на этом поле не осталось ни одной живой надежды?!

Несчастные матери, чьи сыновья здесь лежат! Для нас основали ковры скорби, которые нам ткать и ткать, но никогда не выткать. Ударив об землю головой – в могилу войти не сумете, но и жизнь для вас стала адом. Что оденете, то будет есть ваше тело, что поедите – будет есть ваше сердце.

Разве для гибели мы сыновей родили?! Мы их родили для жизни и счастья! Жесток мир, в котором не Бог, а люди лишают жизни!

О матери, где ваши платки, чтобы остановить войны?!!

Плач-хор (подпевает). О матери, истерзанные войной! О матери убитых, живущих и будущих детей!  Объединимся и будем на стороже жизни! Пусть наши платки превратятся в крыльев ангелов мира, не дающих разжечься войнам!

ДАДА. О те, кто считает потери! Называя количество убитых, удвойте, потому что убиты и их матери, утройте – удесятерите, потому что завернули в чёрный саван жизнь их отцов, сестёр, братьев, невест, жён и их сирот!

О сколько сирот!!! Я, вырастившая детей войны мать, теперь должна растить сирот моих сирот. Как это жестоко!!!

Мой сын Асла́н, первый свет, увиденный мной, что делать с твоими детьми и племянниками – мал мала меньше? Младшенький ползает и ищет твои колени, чтобы стать на ноги и чтобы ты поднял его выше твоей головы. Кто уймёт тоску его невинного сердечка?

Мой сын Таиб, половину Табасарана ты научил грамоте. Ты так хотел, чтобы народ наш достиг вершин образования. Война не дала тебе дожить даже до первых седых волос отца. Кто теперь продолжит тебя?

Мой сын Бурган, мой красивый сокол, что с тобой сделали? Протянув в танце руки, ты заполнял весь свадебный круг. А лежишь безрукий…

Мой сын Исрафил, как красив изгиб твоих густых волос на высоком лбу! Что сказать твоей засватанной, столько лет ожидавшей свадьбы, чтобы под красным покрывалом войти в наш счастливый дом?!

Мои родные! Где мой Гамзат, мой младшенький, родившийся сиротой, не увидевший своего отца, но так похожий на него? Только не говорите, что и его нет! Я не могу не увидеть его живую лучезарную улыбку!

 

Плач-хор (подпевает). О матери, истерзанные войной! О матери убитых, живущих и будущих детей!  Объединимся и будем на стороже жизни! Пусть наши платки превратятся в крыльев ангелов мира, не дающих разжечься войнам!

 

ДАДА. О молодой враг, так неуютно лежащий на нашей земле!  Из каких далей ты со смертью прибыл и смерть получил, несчастный?! Горемычная мать твоя, наверное, плохие сны о тебе видит, дороги сторожит, от окон не отходит…

Да не насытится тот, кто тебя и подобных тебе сюда привёл! Да не насытятся и не найдут успокоения и в мире загробном те, кто зажигает войны!

Плач-хор (подпевает). О матери, истерзанные войной! О матери убитых, живущих и будущих детей!  Объединимся и будем на стороже жизни! Пусть наши платки превратятся в крыльев ангелов мира, не дающих разжечься войнам!

 

ДАДА. Люди, где мой младший сын и где моя дочь???

ГОЛОС1. Гамзат убитый лежит у стены сигнальной башни.

ГОЛОС2. В сторону дороги ведут следы крови. Идёмте по следу.

 Люди идут по следу. Дада растерянно ищет, в какую сторону направиться.

 

 

 

 

Сцена 3.5

 

Дорога на берегу реки Рубас. У тела Ширинат сидит Ацуча. Подбегает Чёрная.

ЧЁРНАЯ. Ширинат лежит мёртвая!?  Поистине, когда Бог отнимает одно, дарит другое! Ацуча, будем говорить людям о предательстве сестры то, что мы заранее готовили. Будем утверждать, что мы услышали своими ушами и увидели своими глазами, как предводитель врагов сказал, что предавшая братьев сестра предаст и его, и убил изменницу.

АЦУЧА. Она сама убила себя – перед моими глазами. Она чиста, как ангел!

ЧЁРНАЯ. Молчи, дура! Узнают о твоих проделках – предательницу сделают из тебя и разорвут на куски!

АЦУЧА. Я не предавала!

ЧЁРНАЯ. А за что тебе платили? Сколько кисетов с серебром получила!? Не будешь меня поддерживать – прокричу, за что тебе серебро давали!

Прибегают люди.

ЧЁРНАЯ (кричит). Люди! Сестра семи братьев влюбилась во вражеского предводителя и предала своих братьев. (Идут всё новые и новые люди.) Сестра влюбилась в предводителя вражеского войска и залила в ножны мечей братьев рассол и подрезала тетивы их луков. Поэтому враги одолели братьев! Предводитель узкоглазых сказал, что предавшая братьев сестра предаст и его, и убил эту бессовестную прямо перед нами. Мы с Ацучей смотрели вон из-за тех кустов.

 ГОЛОСА ЛЮДЕЙ.

— Не может быть, чтобы Ширинат предала!

— Бедняжка будто дышит! Какая она красивая!

— Я не верю! Не врёт ли эта женщина?

— А я и раньше слышала, что сестра выезжала на коне и встречалась с вражеским предводителем.

Чёрная подталкивает Ацучу и так, чтобы люди не видели, подсовывает ей кисет с деньгами.

АЦУЧА (обращаясь к заступникам Ширинат). Мы вместе это видели!

ЧЁРНАЯ. Не подходите к трупу предательницы – бросайте в неё камни! Братья взялись за луки, а у них тетивы́ лопаются. Братья схватились за мечи – а они заржавели и не выходят из ножен. Потому что их сестра влюбилась в предводителя вражеского войска, подрезала луки братьев и залила в ножны их мечей рассол.

 АЦУЧА. Это правда!

ЧЁРНАЯ. Предводитель врагов сказал, что предавшая братьев предаст и его, и убил её. Мы свидетели!

АЦУЧА. Я не могу!

ЧЁРНАЯ. Конечно, не останется сил у увидевшей, как сестра предала братьев, задумав стать женой врага! Пусть изменнице саваном станет гора из камней! Пусть она будет проклята в веках! Позор грешнице!

АЦУЧА. Прости, Всевышний, какой позор!

ЧЁРНАЯ. Сколько наших ребят из-за неё погибло! Люди, закидаем предательницу камнями!

АЦУЧА. Сколько наших ребят погибло!!!

Чёрная показательно кидает камни на тело сестры, выкрикивая обвинения и проклятия. Ацуча, как во сне, повторяет за ней. Из толпы кто-то сначала кидает один-два камня, потом побольше, и в итоге все начинают бросать камни и проклинать сестру. Над телом Ширинат начинает образовываться горка из камней.

 

Подбегает Дада.

ДАДА. Люди, где моя дочь? Она под этими камнями??? (Снимает камни.) Перестаньте! Моя дочь не могла предать братьев! Остановитесь!

ЧЁРНАЯ (мешая). Тётя Дада, мне так жалко Вас! Отрекитесь от предавшей ваших сыновей дочери! Прокляните её, и Вас не будут ненавидеть – будут жалеть! (Пытается обнять её.)

ДАДА. Не прикасайся ко мне, адское отродье! Люди! Мою дочь оклеветали! Она не могла предать! Я – мать семи героев – воспитала её!

ЧЁРНАЯ. Бедная мать не хочет верить, что её сыновья погибли из-за дочери! Пусть коварная дочь будет проклята навеки!

АЦУЧА. Проклята навеки!

Толпа потихоньку отступает и уходит. Дада обнимает могилу из камней и плачет.

Чёрная старается увести Ацучу. Появляется погонщик. Чёрная быстро прячется за Ацучей, подставляя её погонщику, и кричит: «Люди, на помощь! Монголы! Монголы!» Погонщик закалывает Ацучу и, увидев подбегающих на крики людей, убегает. Чёрная копается в карманах убитой подруги, забирает кисет и уходит.

 

ДАДА. Мою дочь оклеветали! Погибли все герои, которые могли бы рассказать о том, что произошло. О пусть заговорит природа! Всевышний, дай знать, что моя дочь не предавала!!!

С горки камней начинает исходить сияние.

ДАДА. На могиле моей дочери появилось сияние! Это знак! Она невинна! Она чиста!!!!!!!

(Начинается гроза, безумствует скорбящая река Рубас, но на месте, где Дада сидит у покрытого горкой камней тела дочери, не падает ни капли.) Родная природа плачет по тебе, дочь! Река Рубас безумствует в горе. Природа со мной делит мою неподъёмную скорбь.

(От горки камней в небо уходит дорожка из лучей.)

Ангелы! Ангелы уносят мою дочь на святую гору! О обманутые и обозлённые люди! Неужели не увидите это сияние и не перестанете бросать на мою дочь камни?

Сыновья мои! Смерть вашей сестры перекрыла моё горе о вас – её опозорили, её смерть больше смерти!

Мой Магарам! Мой Касум! Вернитесь живыми, чтобы нести на плечах ваших могучих погребальные носилки с телом матери… Вернитесь живыми, чтобы не дать потушить огонь в наших очагах, растить наших сирот, чтобы защитить нашу землю и беречь от осквернения… Чтобы доказать миру, что ваша сестра невинна!

Невиииииннаааааа!!!!!!!!!!!!!

Занавес

 

[1] Имена семи братьев: Аслан, Таиб, Магарам, Бурган, Исрафил, Касум, Гамзат.

[2] Алверчи́ – торговец, купец. В пьесе слово используется как собственное имя.

[3] Тандыр — печь-жаровня шарообразного вида для выпечки хлеба и приготовления разнообразной пищи.

[4] В табасаранских коврах преобладает красный цвет, и традиционно пряжи красных оттенков готовят много.

[5] Садака́ – подаяние, в данном случае, чтобы умилостивить судьбу.

[6] Ада́ш  — здесь: слово, в котором заключена норма уважительного обращения к старшему по возрасту брату.

[7] Юрга́ (Юргъа́) – кличка коня.

[8] Эбе́лцан – весенний праздник первой борозды.

[9] Чешне́ — ковровый рисунок, а также досочка, на которую ковровый рисунок нанесён.

[10] Хаки́м — здесь: высокопоставленный, богатый человек, облачённый властью.

[11] Бисмилляхи рахмани рахим — фраза, с которой мусульмане начинают любые дела, даже самые обыденные.

[12] Маншаллах — междометное выражение, означающее изумление и похвалу.

[13] Так говорят, когда желаемое выдают за действительное.

[14] Хурджун («хурджин») — традиционная восточная сумка с бубенчиками, сотканная ковровой техникой. Обычно состоит из двух отделений (мешков) и предназначен для переноски продуктов или утвари.

[15] Ага́ч — старинная кавказская мера длины расстояния.

[16] Рустак – здесь: административно-территориальная единица, сельский округ.

[17] Джамаа́т — общество, коллектив, община.

[18] Мутаалим – ученик, студент, изучающий исламские науки, правоведение и коран.

[19] Туху́м — клан, династия.

[20] Ага́ – господин.

[21] Келегаи́ – очень тонкий, четырёхугольный платок-шаль.

[22] Чоха́ – разновидность мужской верхней одежды.

[23] Халяльный – разрешённый в исламе, праведно заработанный.

[24] Калым — выкуп за невесту.

[25] Сума́х (мн.ч. сума́хи) — вид гладкого ковра, который ткут выводя концы ниток под петлями на изнаночную сторону.

[26] Кюмес — здесь: безворсовый двусторонний тонкий ковёр, палас.

[27] Халачи́ (халича)— ворсовый ковёр из шерстяных нитей.

[28] Вилаят – здесь: область, большая административно-территориальная единица.

[29] Лох – здесь: подметающая часть метлы, кисть.

[30] Баджи – обращение к старшей по возрасту девушке или женщине, родне со стороны отца.

[31] Кахулгой монголо-татары называли Дербент.

[32] Перевод с табасаранского Татьяны Максименко.

[33] Кафтар (каптар) – гиена, об очень плохом человеке, от которого исходит угроза.

[34] Иблис – сатана.

[35] Кладбище у Пира́р (Пирарикк накьвар) – древний могильник рядом с Хучни — у перешейка под холмом, на котором находится Крепость семи братьев и сестры. Пир (мн. ч. пира́р) – здесь: священное дерево, растущее на месте захоронений.

[36] Адаты — традиционные обычаи и нормы поведения у народов Кавказа.

[37] Халу — здесь: слово, в котором заключена норма уважительного обращения к старшему по возрасту человеку, не являющемуся родственником по линии отца.

[38] Ноён – титул власти в Монгольской империи, господин.