Алексей Бухаровский.

 

Сказка сказок

(Пьеса для детей)

Действующие лица:

Рассказчик- 30 лет

Хозяин замка- 40лет

Купец- 50лет

Монах- 50 лет

Рыцарь- 20лет

Актёр- 20 лет

Солнце клонится к закату, прячась за холмами. На землю тихо опускается снег. Постоялый двор старого замка. Рассказчик, ёжась от холода, неспешно начинает своё повествование.

Рассказчик. Случалось ли вам заболеть в канун нового года? В те дни, когда пушистый снег мягко ложится на промокшую от осенних слёз землю. Когда деревья, выстроившись вдоль дороги, неуклюже приветствуют редких путников, качая голыми ветвями. А ветер, озорник ветер, скрипит флюгером и играет с дымом из печных труб. Как благодатна, как нежна бывает сея пора на границе лет.

Из замка, опираясь на костыль и поддерживаемый подоспевшим рассказчиком, выходит усталый, измученный болезнью рыцарь.

Рассказчик. В одном королевстве жил рыцарь. Уже без малого год как с большими злоключениями привезли его в родное поместье из крестового похода. Раны, которые он получил в сражении, не давали и малой надежды на выздоровление, а провидению было угодно, чтобы он оставался среди живых. Силы оставляли его, но, будучи человеком отважным и мужественным, он смело смотрел в глаза грядущей и неумолимой смерти. Всё, что поддерживало его в эти томительные месяцы ожидания, умещалось в бокале вина и дружеских беседах, которые он вёл с путниками, проходившими через его земли.

В замок заходят застигнутые ночью и непогодой путники. Они учтиво кланяются хозяину замка и проходят на постоялый двор. Усаживаются возле камина.

Рассказчик. Календарь долистывал свои последние страницы, когда в один из морозных вечеров застигнутые непогодой путники попросили убежища в замке. Рыцарь, будучи человеком благородным и радушным, всегда давал гостям, пусть и непрошенным, приют, не оставляя их под открытым небом. За толстыми стенами старинного замка всякий мог найти и ночлег, и скромный ужин. Платы с путников никогда не брали, но хозяин очень просил их рассказать какую-либо историю: уж очень хотелось ему послушать о разных диковинных вещах, о странствиях, о неведомых землях, о людях необычайных и славных своими подвигами, о чудесах и разнообразных превращениях. И в этот зимний морозный вечер, опираясь на верных слуг, спустился он из своей башни на постоялый двор порасспросить гостей о новостях, происходящих в мире, и с тайной надеждой услышать от кого-нибудь из них новую неведанную сказку.

Чтобы не вызывать жалость в собеседниках, рыцарь много шутил и никогда не жаловался на боль, ненароком накатывающую на его истерзанное тело, да так, что темнело в глазах и хотелось выть, словно волку, попавшему в капкан.

Хозяин замка. Вижу я, вы порядком продрогли?! Снег нещадно валит с небес, словно господь решил укрыть всю землю толстой белой периной, а вы в той перине наделали ходов да тропинок, вот вам и расплата: мокрые ноги и сырое платье. Подвигайтесь же поближе к камину. Эй, слуги! Подкиньте дров, не то наши гости так и не перестанут выстукивать дробь своими зубами, и их красные от декабрьского мороза носы чего доброго посинеют!

Рассказчик кидает в камин охапку дров.

Рассказчик. Рыцарь был человеком добрым и щедрым. В тот вечер его гостеприимством воспользовались купец, монах, рыцарь и актёр, идущий на ярмарку.

Хозяин замка. Эй. Купец! А что же ты везёшь в своих телегах?! Лошади так выбились из сил, что сразу видно: повозки тяжелы для них. Если хочешь, мы можем взять у тебя на хранение часть груза, а лет через сто-двести заскочишь к нам по случаю и заберёшь оставленную поклажу!

Купец слегка насупился. Остальные путники весело смеются.

Хозяин замка. О, рыцарь?! Разрешите узнать у вас, благородный муж, не пристыли ли ваши стальные доспехи к телу, мороз и впрямь не шуточный, как бы нам не пришлось лить кипяток вам через забрало, чтобы отлепить плоть от железа?! И чего это вы вздумали отправиться на турнир в такую стужу? Все ваши соперники сидят в своих замках и пьют грог из серебряных кубков в то время, как вы черепашьим шагом ползёте по сугробам к победе!

Присутствующие смеются, пьют и едят.

Хозяин замка. Монах! Святые отцы! Как я люблю принимать вас в своих землях, вы так налегаете на пиво и мясо, что частенько забываете о том, что нынче пост!

Монах, перекрестившись, с неохотой откладывает куриную ножку в сторону. Остальные гости смеются.

Рассказчик. Так радушный хозяин уделял внимание каждому из тех, кому посчастливилось найти ночлег в его замке, и, наконец, дошёл черёд до актёра в ветхой одежде. Тот сидел на своём огромном, потёртом сундуке, и грел руки, примостившись с краю от дышащего жаром камина.

Хозяин замка. Здравствуй, странник! Я вижу, твой дорожный наряд порядком износился, не снизойдёшь ли ты до взаимовыгодного обмена? Мои люди дадут тебе справную одежду и обувь, а ты пожертвуешь своим нарядом в пользу моего огородного пугала!

Все присутствующие, включая актёра, весело смеются.

Рассказчик. Эта шутка хозяина замка вызвала дикий хохот в кругу собравшихся. Ирония его была всем хорошо понятна, но злобы в ней не было, ведь он действительно собирался помочь путнику, предоставив в его распоряжение справную сухую и уж точно не хуже имевшейся на бедолаге одежду.

Актёр. Благодарю вас, мой добрый господин, я, пожалуй, обойдусь тем, что на мне.

Хохот стих. Все замолчали.

Хозяин замка (пытаясь обратить всё в шутку). Что же тебе не понравилось в моём предложении? Изволь. Твои лохмотья останутся при тебе. Раз уж они тебе так дороги. Для пугала мы найдём что-то другое. Получше!

Актёр. Премного вам благодарен, но всё же откажусь от вашего щедрого предложения. И прошу не считать меня неблагодарным. Просто я хорошо затвердил мораль одной старой притчи, которую слышал ещё в детстве.

Хозяин замка при этих словах воодушевился и, пренебрегая этикетом, хромая, прошёл поближе к актёру, уселся на стул и запросто обратился к нему с просьбой.

Хозяин замка. Не расскажешь ли ты и нам эту занимательную историю? Я слышал их превеликое множество, но что-то в душе моей говорит о том, что эту притчу я не знаю.

Актёр (не отводя озябших рук своих от огня). Охотно. Мои озябшие руки почти что согрелись, и я смогу вам не только рассказать, но и показать её.

Хозяин замка. Ах, ты — актёр!? Любопытно! Но где же твоя труппа?

Актёр. Они при мне. Вот в этом старинном сундуке. Они, в отличие, от меня не мёрзнут и не испытывают жажды и голода. Правда, им время от времени требуется менять платье, а оно стоит дорого.

Хозяин замка. Теперь мне понятна твоя скромность, актёр. Зачем брать одежду с чужого плеча, если намереваешься получить золотые монеты в свои залатанные карманы. Обещаю, коли нам понравится твоё представление, я щедро заплачу.

Актёр быстро открывает сундук. Достаёт из него складную ширму, а сам прячется за ней, и вскоре над ширмой появляются куклы.

Актёр. Произошло всё это зимой, в то же время, примерно, как и сейчас. Старый год донашивал свои башмаки, шаркая ими по обледенелым дорогам, а новый томился в ожидании, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу, притаптывая снежные сугробы. Кардинал, восседая на троне в своём приходе, занимался делами вверенной ему паствы, как вдруг покой его нарушил воробей. Самый обычный воробей нашёл способ проникнуть в церковь, стремясь убежать от зимней стужи. Возможно, он воспользовался печной трубой, так как немного вымазался сажей. Присев на витиеватый узор трона, в изголовье, у самого уха святого отца, довольная собой пташка весело зачирикала. Кардинал, будучи человеком широкой души, повелел накормить воробья. Птице были представлены самые лакомые кушанья, которые только имелись на кухне его высокопреосвященства. И воробей не преминул полакомиться ими. Он отведал салат Нисуаз, сливочный суп с мидиями, петуха в красном вине, телячью печень, бараний бок, рыбу под пикантным сливочным соусом, гусиный паштет, провансальское добе из тушеного мяса говядины, омлет, сыр рокфор, садовых улиток начинённых трюфельным маслом, форель с можжевельником и розмарином, жульен с солёными грибами, картофельный гратен, говядину по Бургунски, конфи из утиных ножек, перепёлку с чечевицей, картофельный мильфей, жульен из курапатки, куриное фрикасе с уксусом и зеленью, бланкет из телятины, кролика в белом вине, студень, куриные крылышки в медовой глазури, эскалопы из свинины под сырно-чесночной корочкой, цукини фаршерованные раками, мочёные яблоки, пирожное с меренгами, круасан, пирог с заварным кремом по-Лотарингски, Тарт Татен, Рататуй, Клафути, поклевал немного горького шоколада и сделал небольшой глоток красного вина из кардинальского кубка. Ел воробей крайне мало, но попробовал всё. Песенка согревшегося и до сыта наевшегося воробья была весела, но коротка. Вскоре он упал на стол замертво, раскинув в стороны свои серые крылышки, прикрыв чёрные бусинки глазок и вытянул свои тоненькие ножки с острыми коготками. Кардинал был опечален, но пришёл к выводу, что совершил непростительную глупость, предложив озябшей птице более, чем ей требовалось.

Куклы, показав представление кланяются. Зрители смеются и аплодируют.

Хозяин замка. Значит, и ты более страшишься излишества, чем нужды? Но ведь в твоей притче речь шла о воробье. Эти бестолковые птахи не знают меры и рассудительности ни в еде, ни в выборе ночного пристанища. Уж сколько таких непутёвых воробьёв падали в наши камины, ища местечко потеплее.

Актёр (улыбаясь, выходит из-за ширмы). Мой господин. В этой истории мораль не только для неприкаянной птицы, но и для благодетеля, что решил о ней позаботиться.

Купец. От тех кушаний, что ты упомянул, у меня заурчал желудок!

Рыцарь. Я как-то был на званом обеде кардинала. Могу вас уверить, кухня при его дворе не уступает королевской!

Монах. А допустимо ли выстрогать куклу из какого-то полена и, обрядив её в кардинальскую красную мантию, выступать на потеху ярмарочной толпе?

Хозяин замка. Я понял, что сказители этой притчи были остры на язык и по кардиналу прошлись, невзирая на его духовный сан. Что же ты полагаешь, что святой отец должен был гоняться за воробьём по всему храму, дабы убить птицу, влетевшую в поисках пристанища, спасаясь от голода и холода? Да разве кардинал виноват в том, что пожалел безмозглое существо? Вот что скажу я тебе: будь я кардиналом, и я бы пожалел воробья, а будь я воробьём, так же бы объелся непригодной для птах едой. Ибо и воробей, и кардинал — два божиих существа, да по-разному созданы, и всякий из них поступает по предназначению своему. Кардинал по трубам не лазает, а воробей не служит мессу. Давай-ка вот что. Если ты такой мудрый и рассудительный, наверняка, припас множество сказок на тот случай, когда требуется скоротать зимний вечерок в кругу доверчивых слушателей, обступивших камин. Расскажи нам, расскажи ещё чего-нибудь такого, да не очень старайся давить на жалость или искать мораль. Достаточно, чтобы было интересно, с нас и простой, незамысловатой истории будет вполне довольно.

«Да! Рассказывай!», — подхватили остальные постояльцы, застигнутые сумраком и непогодой в пути.

Актёр. Хорошо. Если вы, ваша милость, и гости ваши не хотят утруждать свой разум философией, я расскажу вам простую историю. Если желаете, называйте её сказкой, хоть я и не верю в то, что человек способен выдумать что-либо несуществующее на белом свете.

«Да не тяни ты! Рассказывай», — подзадоривали рассказчика слушатели.

Актёр. Извольте. Для многих мирян привычно стало слушать о благодетелях и о деяниях, достойных подражания. Что же вы скажете о том, кто вознамерился всю свою жизнь и бессмертную душу положить на дела греховные — чёрные.

Аудитория настороженно замолкла. Актёр зашёл за ширму.

Хозяин замка (иронично). Сегодня не пятница тринадцатое, и чёрная кошка не перебегала мне дорогу! Попрошу монаха, что находится здесь, пережидая ночь, помолиться за нас! Может, и доживём до утра! Рассказывай!

Над ширмой появляются куклы.

Актёр. Воля ваша. В одном городе, славном своими учёными мужами, жил алхимик. Как известно, эти люди всё время, отпущенное им господом, тратят на поиски философского камня, по пути открывая полезные свойства веществ и минералов. Алхимик, о котором пойдёт речь, не отличался от своих собратьев ни образом жизни, ни одержимостью в достижении цели своих изысканий. Отказавшись от житейских радостей, посвятил он себя науке, целиком и безраздельно погружаясь в тайны соединения разного для получения ранее неведомого. В конце концов, алхимик, проведший в университетской библиотеке не один год, а в десять раз более этого времени в лаборатории за опытами, разуверился в существовании философского камня и обратил всё своё внимание не на обретение золота, а на другие особенности этого благородного металла, что служит мерилом всех товаров и услуг. Жёлтый свет, который так чисто сияет в лучах солнца и зловеще блестит в лунном свете. Золото, ради которого каравеллы бороздят бездонные океаны, вздымающие свои седые волны к небу. Золото, ради которого великие воины идут в бой, презрев смерть, не обращая внимания на раны и увечья, получаемые ими в сражениях. Золото, коим платят талантливейшим художникам и зодчим за прекрасные живописные полотна и мраморные изваяния тончайшей работы. Словом, то, к чему так неравнодушны люди всех сословий, будь то круглая монета, слиток, серьги или даже корона. Золото, что находят в глубоких шахтах, далёких походах и сундуках, доставшихся в наследство от прижимистых родственников, открыло некие свои тайны упорному в многолетних исследованиях алхимику. Само провидение устроило так, что учёный муж в те нечастые прогулки, которые позволял он себе в часы размышлений о разнообразных веществах и их превращениях, встретил прекрасную девушку. Как бы это ни было странно, но её не напугал алхимик, за которым водилась дурная слава сношения с дьяволом, не напугала её ни густая борода, ни пропахшее серой чёрное одеяние его. Она приветливо улыбнулась алхимику и долго и беззастенчиво смотрела в его глаза, смотрела страстно и многообещающе, словно маня, завлекая своей юностью, забирая в свои чарующие любовные сети и сердце его, и разум. И учёный муж, что привык жить в уединении среди пыльных книг и зловонных колб и реторт, дрогнул. Душа его воспылала страстью, и плоть под толстым кожаным фартуком алхимика дрогнула. В короткое время выяснил он, в чьём доме живёт та самая юная дева, удостоившая его своим вниманием. Это была дочь купца, известного в городе своей жадностью и тщеславием. Недолго думая, алхимик отправился в его дом и объяснился с отцом семейства. Купец, выслушав его, поднял на смех такое сватовство. «Неужели ты решил, что дочь моя, уйдя из богатейшей семьи, проведёт свои лучшие годы в душных кельях твоей лаборатории, задыхаясь от зловонных зелий и перетирая камень в ступке, дабы ты смог поставить с помощью этого порошка очередной бестолковый и глупый опыт? Да скорее я отдам её в монастырь, чем в твои жёлтые, со скрюченными пальцами руки! Посмотри же на себя! Ты жалок в своих попытках стать мужем! Жена твоя — жаба, та, что варите вы частенько в медных котлах, тщетно пытаясь создать философский камень! Уйди же своими ногами из моего дома, пока я не велел своим слугам выбросить тебя из окна!». Алхимик ушёл оскорблённый, затаив обиду, он поклялся во что бы то ни стало отомстить купцу. Нет достоверных сведений о том, кто именно его надоумил на это бесчинство, однако, будучи мужем учёным и понимавшим толк в своём ремесле, разработал он некое зелье, разлагающее золото в угли. Обработав составом пару золотых монет, пустил он их в оборот. Действие же загадочной формулы было следующим. Золотые монеты чернели и превращались в уголья не сразу, а спустя сутки. И, как правило, торговцы-лавочники, а больше купцы, обращающие свой товар оптом, к вечеру подсчитывали свои барыши и отправляли звонкую монету к другим, пряча их либо в тугой кошель, либо в сундук. Едва меченные алхимиком монеты касались других, то тотчас заражали их незримой порчей и, истлевая сами, обрекали на такое же истлевание и остальные монеты. В короткий срок все толстосумы этого города сделались разорёнными и, проклиная алхимика, обратились они за защитой к суду. Арестованный же алхимик не только не отпирался, напротив, злорадствовал осуществлению своего зловещего плана и заявлял, что всякая монета, попавшая в их город, непременно обратится в уголь. Сколько шло следствие, доподлинно неизвестно, но судили его, как и фальшивомонетчиков. Даже расставаясь с жизнью, он не раскаялся в своих деяниях, и, будучи погружённым в кипящее масло, громко и жутко хохотал, наводя ужас на толпу, пришедшую посмотреть на казнь.

Актёр смолк. Вышел из-за ширмы. Его просохшая одежда уже не казалась нищенскими лохмотьями, а сам он словно бы помолодел, и языки пламени в камине, бросая свои отблески на него, подчёркивали благородные черты лица его. Не сразу слушатели пришли в себя и заговорили.

Монах. Господь свидетель, все алхимики — слуги дьявола!

Рыцарь. А я, кажется, был при этой казни.

Купец. Нет более греха, чем колдовством изводить монеты, нажитые непосильным трудом. Поделом ему!

Хозяин замка. Что ж, вот эта история достойна потраченного на неё времени. В ней есть и интрига, и философия, и мораль, которую и впрямь принимаешь за истину.

«Да!», — подхватили слушатели.

Рассказчик. Каждый из присутствующих втайне был поражён услышанным. В памяти всплывали похожие притчи и сказки, услышанные ими в детстве. Живо представились в воображении разорившиеся купцы, стоящие на коленях и заламывающие руки над своими сундуками, полными угля, а не златом. В ушах эхом отдавался зловещий смех чёрного алхимика.

Хозяин замка хотел было добавить что-то по поводу рассказа, но передумал, ведь история и впрямь была великолепной. Выпив вина, он обратился к актёру.

Хозяин замка. Не соблаговолишь ли ты, путник, продолжить своё повествование? Ты распалил моё любопытство, и я весь превратился во внимание. Возможно, кружка вина не порадует тебя так же, как звон монет, но так как ты являешь нам пример скромности и аскетизма, это малое подношение ты всё-таки примешь в качестве аванса?

Актёр. Не смею обидеть вашу милость, но всё же предпочту вашему вину воду. Возможно ли попросить у вас воды?

Смех гулко раскатился по залу, и хозяин замка, и остальные гости весело смеялись над просьбой рассказчика.

Хозяин замка (иронично). Я даже не знаю. Вода — это знаешь, такое дело, не всякому я подам стакан воды, но тебе, тебе я в нём не откажу.

Рассказчик принёс воду и бережно налил её в глиняный стакан. Хозяин замка лично протянул его актеру, и тот принял его из рук хозяина замка, словно величайшую драгоценность.

Актёр. Благодарю вас, ваша милость. Вода — эта настоящая ценность. А из ваших рук эта вода, несомненно, станет ещё ценнее и вкуснее.

В разговор вступил захмелевший купец.

Купец (обращаясь к Актёру). Да брось! Брось молоть чепуху. Вода! Вода, ту, что мы льём направо и налево. Вода, та, что течёт с небес дождём. А зимой ещё и снегом падает нам на головы. Вода, в которой моют ноги нищие и полощут бельё. Вода ,что пьют лошади на водопое, и крестьяне вёдрами льют, орошая деревья в садах. Да если бы я мог рассчитываться со всеми водой, я бы не знал забот и был бы самым богатым человеком в мире!

Актёр, сделав большой глоток воды из пожалованного ему стакана, задумчиво произнёс.

Актёр. В таком случае, вам будет весьма любопытна и следующая моя история. Выслушайте же её до конца и не удивляйтесь тому, что услышите.

Актёр зашёл за ширму. Над ней появились куклы.

Актёр. В одной далёкой восточной стране, в царстве, раскинувшемся от моря до моря, правил султан. Богатство его было столь велико, что подданные султана, не говоря уже о самом султане, не знали, куда им девать свои накопления. Хлеб раздавали бесплатно. Для неимущих строили больницы и пристанища, где любой из них мог спокойно встретить свою старость. Библиотеки с множеством свитков и книг, свезённых сюда со всего мира, были открыты для всех. Посевы всегда давали по три урожая в год, а стада овец, коров и верблюдов не поддавались счёту. В садах же произрастали диковинные фрукты, а виноградники пленяли красотой своих лоз, увенчанных тяжёлыми гроздьями ягод. Все, кто посещал эти земли, рассказывали о них, как о райском месте. Ворота в столицу султаната были видны за полдня пути до них, ибо украшены они были алыми рубинами, зелёными изумрудами, голубыми сапфирами. Драгоценные камни светились на солнце, поражая всех своей красотой. Павлины ходили по городу, словно куры по деревне, и, распуская хвосты гигантским веером, заставляли всех любоваться их оперением. Всюду росли фруктовые деревья, и плоды их были предназначены для всякого, кто протянет к ним руку. На постоялом дворе не взымали платы за постой и кормили и путников, и их лошадей, ослов и верблюдов бесплатно. В лавках любого посетителя встречали, как дорогого гостя, и, прежде чем он успевал посмотреть хоть какой-то товар, его поили чаем и кормили сытным пловом и медовой пахлавой. Изобилие товаров было таким, что зайдя на рынок, ни один из покупателей не смог пройти вдоль всех рядов, так как числа им не было, и мерили длину их днями пути. Повсюду были мечети, затмевающие своим убранством и затейливой архитектурой все дворцы Европы. В небо устремлялись острые башни минаретов, и во время молитвы голоса мулл сливались в причудливую песню, летевшую над крышами домов. Дворец султана являл собой город в городе, и по красоте своей не мог быть с чем-то сравним, ибо лучшие мастера со всего света веками строили его, и превзойти по пышности и убранству дворец тот было невозможно. Только двор для наложниц султана занимал территорию, равную десятку аббатств, а для каждой жены из гарема султана был воздвигнут отдельный дворец, а оных в гареме было более тысячи. И каждый наследник имел свой дворец, и мать, и сёстры султана, и его племянники, и племянницы тоже жили во дворцах. Для прислуги гарема, чёрных евнухов, также был выстроен и дворец, и двор. Поваров было огромное количество, и кухня султанского двора была столь велика и готовила ежедневно столько кушаний, что с этих сковород, кастрюль и мангалов можно было накормить тридцать тысяч человек. Охрана дворца, состоящая из янычар-великанов, была больше численностью своей, чем войско рыцарей всех крестовых походов. Коней, верблюдов и слонов у султана было столько, что для ухода за ними на службе состояли три тысячи конюхов, тысяча погонщиков верблюдов и тысяча погонщиков слонов. Убранство всего этого дворцового великолепия было столь роскошно, что на улице были расстелены дорожки из персидских ковров, а фонтаны, бившие повсюду для создания прохлады, облицовывались самоцветами, и вокруг каждого устанавливали малахитовые и бирюзовые скамьи. Хамамы во всех дворцах были выложены изразцами искусных художников, и ни один изразец не повторял другой ни по цветам, ни по сюжету рисунка, на нём изображённом. А стены дворца султана, как и ступени лестниц, двери и полы ослепляли сияющим золотом и алмазами. Даже кошки во дворцах султана носили украшения, а у многих на шее красовался крохотный хрустальный колокольчик, чтобы они не могли охотиться на райских птиц, живущих в парках, и при каждом движении кошки колокольчик тонко, но звонко звенел, предупреждая птиц об опасности. Птиц же не держали в клетках, а строили для них домики из драгоценных камней на длинных золотых шестах и кормили птах с руки. Музыканты, танцоры, акробаты и фокусники неотступно следовали за султаном, и едва он где-нибудь останавливался отдохнуть от государственных дел, тут же устраивали для него великолепное представление. Словом, был тот султан богаче и могущественнее многих сильных мира сего и полагал, что величие это вечно.

Однажды, желая поразвлечься, султан отправился на охоту. Взяв с собой узкий круг доверенных вельмож, не более сотни, и с десяток ловчих соколов, он отправился в поля, где водилась во множестве разная дичь. Увлекшись охотой, он со своими верными телохранителями ускакал далеко вперёд от толпы придворных. Султан скакал на своём белоснежном коне быстрее ветра. Вдруг на полном скаку конь его встал на дыбы, и, не будь султан искусным наездником, непременно бы рухнул на землю, но, удержавшись в седле, он осадил коня и увидел, что же стало препятствием на его пути. Это был старец в белых одеждах. Седина его бороды говорила о почтенном возрасте, а посох в его руках — о дальнем пути, что он прошёл. Султан был удивлён, но, не показав виду, обратился к путнику. «Я — султан этих земель и рад приветствовать путника в своих владениях. Могу ли я, как того требует обычай гостеприимства, предложить вам, почтенный старец, отдых в своём шатре, а так же пищу с моего стола?».

Старец низко поклонился султану и произнёс: «Я рад, что меня встречает на этой благодатной земле её хозяин. Не будет ли так любезен султан угостить меня чистой водой?».

Султан удивился такой просьбе, но отдал приказ передать путнику флягу с водой. Тот принял её с высочайшим уважением и, отпив несколько глотков, долго благодарил султана.

Султан был озадачен и даже слегка рассержен. «Если путник отверг предложение султана разделить с ним трапезу, возможно, он примет от меня коня, чтобы путь его был много легче и быстрее?».

Путник хитро улыбнулся: «Султан предлагает мне коня? Это очень почётное и лестное предложение, но я стар, и мне некуда спешить. Кроме того, за конём нужен уход, его следует кормить и поить, а я уже стар, впрочем, я уже говорил об этом. Что же касается подарков, я получил самый ценный подарок: султан исполнил мою просьбу и даровал мне несколько глотков воды».

Султан и его свита долго смеялись над словами старика, затем султан произнёс: «Старик, видимо, ты действительно очень стар. И разум твой помутился. Я — султан могущественной империи и могу исполнить любое твоё желание. Могу повелеть выстроить город на том самом месте, где ты сейчас стоишь, и подарить тебе его. Тысячи слуг будут служить тебе, и сотни молодых наложниц будут счастливы ублажать тебя. Повара станут готовить самые вкусные кушанья для тебя, и мулла станет молить всевышнего о том, чтобы ты жил как можно дольше на этом свете».

Путник снова хитро улыбнулся: «Султан, вы дали мне самое дорогое, что есть на этом свете, а сейчас упрекаете тем, что я не пожелал что-то меньшее».

Вся свита снова дружно захохотала, а султан, развернув коня, крикнул напоследок старику: « Если вода для тебя — главная ценность, забери её всю. Это мой подарок тебе, глупый старик». Плеть султана ускорила бег коня, и вскоре в пылу охоты уже никто не вспоминал о странной встрече.

Когда султан вернулся в свой дворец, до него донесли дурные вести. Колодцы по всему городу и в его дворце по неведанной причине пересохли. Их углубили, но результата это не принесло. В течение месяца учёные мужи и мудрые советники искали причину исчезновения воды, но ответ так и не был найден. К султану тянулись толпы людей. Их скот умирал от жажды, их сады и посевы засыхали. Вода исчезла во всём султанате. Тогда- то правитель и вспомнил о странной встрече на охоте. Вспомнил седого старика и свои опрометчивые слова, которые кинул сгоряча напоследок в сторону путника. Тысячи гонцов отправились искать старца. Султан намеревался уговорить, умолить старика вернуть воду в его государство. Кони падали от изнеможения и жажды. Воины жевали пожухшие ветки растений, чтобы хоть как-то получить влагу, но продолжали поиски. Ни один из верных слуг султана не вернулся, ни один из них не выжил, ни один не напал на след того загадочного путника. Через год все города и селения, ранее утопающие в зелени, пустовали, так как всё живое в них погибло от жажды. А спустя пять лет пустыня поглотила прекрасные дворцы султана, и не осталось ничего, даже малейшего следа, от его некогда богатейшей и процветающей империи.

Актёр смолк. Монах принялся жадными глотками пить вино.

Хозяин замка. Святой отец, пейте воду! Этому нас учит притча! Вина и пива в погребах довольно ещё!

Актёр (выйдя из-за ширмы). Притча гласит и о том, что иногда мы принимаем за должное и неизменное то, что является истиной ценностью и легко может ускользнуть от нас.

Хозяин замка кивнул в знак одобрения его слов.

Хозяин замка. Да! Ты прав! Ты прав, султан, наверняка, встретил на охоте всевышнего в образе почтенного старца. В крестовом походе, откуда меня привезли чуть живого, случилось нам остаться без воды в пустыне. Чтобы не умереть от жажды, наш отряд разделился на четыре части и отправился искать колодец. Мне повезло. Я нашёл долгожданный оазис. Об остальных моих товарищах я больше никогда не услышал.

На несколько минут воцарилась тишина. Её нарушил рыцарь, который выпил слишком много вина и захмелел.

Рыцарь. О, да! Я вот однажды охотился на оленей в своих, пусть и не обширных угодьях. Я ведь не султан. И поверите или нет, встретил там, кого бы вы думали?

Публика оживилась. Затем робко начали предполагать.

Купец. Старца?

Монах. Рыцаря? Монаха? Дровосека? Охотника? Селянку?

Рыцарь (смеясь). Оленя! Оленя я встретил в лесу! Я же говорил вам, что охотился на оленя! Вот его и встретил! А есть ли у тебя сказка про оленя? Если хочешь, я плесну тебе в стакан немного воды. Смочи горло и не оставь нас в неведении! Ты же мастер сказок!

Актёр. Спасибо за похвалу. Не сочтите за бахвальство, но про оленей сказок тоже предостаточно.

Актёр скромно присел возле камина, где дрова уже превращались в бордовые, пышущие жаром угли. Подержав руки над углями, он снова зашёл за ширму. Появились куклы.

Актёр. Итак, рассказ мой будет об олене, да простят меня охотники, речь пойдёт не о метком выстреле, да простят меня и гурманы, так как речь пойдёт не о тушёной оленине в красном вине. Рассказ мой о грациозном животном, для которого лес его — родной дом. Давным-давно, когда дичи в лесах было столько, что ни один охотник не возвращался домой с пустыми руками, один из князей, приближенных ко двору, отправился со свитой своего короля на охоту. Охота была устроена с размахом. Одних егерей на ней было полсотни. Разряженные в богатые платья вельможи щеголяли на дородных скакунах. Собачьи своры заглушали охотничий рожок своим оглушительным лаем. Король дал сигнал к началу, и все ринулись в чащу леса. Олень был в тот день желанной добычей, и всякий желал первым поразить зверя своей стрелой и преподнести трофей своему господину.

Князь был весьма умелым следопытом и, оторвавшись от свиты, поскакал по еле заметной тропе, между могучих, широко раскинувших свои ветви дубов, то опускаясь в глубокие тёмные овраги, то, пришпорив коня своего, с трудом вскарабкивался на причудливые, поросшие мхом холмы. Вскоре взору его предстала поляна. Трава на ней была изумрудно зелёной, густой и шелковистой, а посередине паслись две оленихи. Князь отточенным, привычным движением взял на прицел одну из них. Но в тот же миг на пути полёта стрелы появился олень. Олень был небывалой красоты, огромный, с седой, словно припорошенной снегом шкурой, а рога его были выше крон деревьев, и веточек на них было не счесть. О таком трофее князь даже не мог и мечтать. От выстрела и славы лучшего охотника его отделяло одно мгновение. Вдруг олень обратился к нему и заговорил человеческим голосом. «Стреляй же. Не медли, князь», — произнёс олень и гордо поднял вверх свою величественную голову. Сам не понимая почему, охотник опустил своё грозное оружие и спросил у зверя: «Отчего же ты готов так легко расстаться с жизнью? Твои быстрые ноги одним прыжком унесут тебя за непросветную листву дубравы, и я не смогу ни прицелиться, ни догнать тебя».

«Я жертвую своей жизнью, сохраняя жизни моей жены и дочери. Разве это не благая цель, ради которой не жаль расстаться с собственной жизнью?» — ответил Олень.

Князь был удивлён такому неожиданному разговору. Он привык стрелять в диких зверей, а не разговаривать с добычей.

«Стреляй, — снова обратился к нему олень. — Скоро и другие охотники будут здесь, и тогда уже не только я, но и семья моя погибнет под их стрелами».

«Бегите, — молвил князь. — Я отпускаю вас всех, так как и у меня есть семья, и я дорожу ими не меньше, чем ты».

Олень низко поклонился охотнику, склонив свои могучие, ветвистые рога до земли. Словно ветер, пронеслись олени мимо князя и растворились в чаще леса.

В тот день многие вельможи хвастались добытыми на охоте трофеями. Король ликовал, осматривая оленей, кабанов и зайцев, метко сражённых острыми стрелами. Князь скромно стоял в стороне и даже не помышлял кому-либо рассказать о невероятном разговоре между ним и сказочной красоты оленем. Фавориты короля ярко описывали государю свои невероятные приключения в чаще леса, только князь безмолвствовал, полагая, что всё произошедшее с ним не может быть поводом для разговора.

Шло время, лето сменялось осенью, вместе с листьями деревьев на бренную землю падал и дождь, а под порывами северных ветров капли его обращались в снег, укрывая всё вокруг белой периной сугробов. Князь вместе со своей семьёй поехал на конную прогулку. Его жена и дочь радовались возможности выйти за серые стены замка и полюбоваться приходу зимы. Верхом они медленно продвигались по лесным заснеженным тропинкам, лошади аккуратно ступали по непримятому снегу. Едва князь проехал под широкими разлапистыми ветвями высокой ели, откуда-то из заснеженной кроны дерева выпрыгнула рысь и вцепилась в ногу лошади, на которой восседала дочь князя. Лошадь встала на дыбы, тщетно пытаясь сбросить хищника, затем, взвившись и громко заржав, понеслась в чащу леса. Вторая лошадь, на которой была жена князя, от испуга понеслась следом. Всё произошло так быстро, что князь и глазом не успел моргнуть. Опомнившись, пришпорил он верного коня и пустился на поиски своей семьи. Солнце клонилось к закату. Ударил мороз, и вьюга, засвистывая унылый мотив ледяной песни, замела все следы. В неясном свете луны князь продолжал поиски. Вскоре он увидел растерзанную тушу лошади. Ни жены его, ни дочери не было видно. Князь, зарядив свой арбалет, двинулся к мёртвому животному и вдруг услышал, как на ближайшем дереве что-то зашевелилось и как будто бы неистово зарычало. Ожидая смертельной атаки рыси, князь выстрелил, и стрела его полетела в непроглядную тьму, откуда он ожидал прыжка дикой кошки. В ту же секунду олень, выскочивший из тьмы ночи, подпрыгнул так высоко, что стрела вонзилась в его широкую грудь, не долетев до ветвей. Это был тот самый олень, которого когда-то пощадил князь. Через мгновение услышал князь знакомые ему голоса. Там, где ему причудилась затаившаяся рысь, держась за ствол дерева, сидели жена его и дочь. Он едва не убил их своим выстрелом. Спустившись, рассказали они о страшных приключениях своих. Рысь, не отцепляясь, висела на бедной лошади и загнала её в самую чащу. Княжна упала в сугроб и побежала прочь от хищника, её мать сумела обуздать свою кобылу, и они вдвоём поспешили найти обратную дорогу в замок. Но тут их ждала новая опасность. Едва стемнело и в небо высыпались любопытные звёзды поглазеть на заснеженный лес, где-то за деревьями послышался вой, и несколько пар зелёных глаз с алчностью уставились на лёгкую добычу. Женщины спешились и влезли на дерево, ища спасения, а бедная лошадь была растерзана голодными волками на их глазах. Вот так, на высоком дереве решили они дождаться утра и помощи. То, что произошло дальше, стало для них таким же неожиданным событием, как и для самого князя. Благоволению господа в ту ночь все трое спаслись из страшного леса и нашли дорогу домой. Князь понял, что олень, которого он пощадил когда-то, сполна отплатил ему, пожертвовав собой.

Актёр вышел из-за ширмы.

Монах. Мороз по коже от таких рассказов.

Рыцарь. Я был свидетелем того, как мой товарищ едва не убил своего отца на охоте, метясь в вепря, в то время, как его батюшка гнал зверя с другой стороны. Стрела пролетела над самым ухом.

Купец. Дикие звери, да ещё ночью… Однажды я был на волосок от смерти. Нас преследовали волки и едва не догнали.

Рассказчик. Никого из слушателей рассказ этот не оставил равнодушным. И только хозяин замка безмолвствовал и пил вино.

Рыцарь. Если речь пошла о чудесах, я могу поклясться вам в том, что лично видел русалок.

Купец. А я, не к ночи будет сказано, чёрта!

Монах. В молодости я прислуживал одному экзерсисту! Вот там черти бегали десятками вокруг одержимых!

Хозяин замка. Признаюсь, что и я в своей жизни встречал нечто необъяснимое. Наверное, правильнее сказать, волшебное. Но, думаю, у нашего гостя наверняка есть история куда прекраснее и загадочнее, чем у нас всех вместе взятых. Остророгий месяц уже властвует в небе и гоняет стада звёзд по чёрной пашне мглы. Раны мои в такой час особенно ноют и не дают мне спать. Так что если остальным гостям не будет утомительно послушать ещё одну сказку, я попрошу тебя, добрый мой рассказчик, поведать нам о мирах магических, скрытых от глаз добрых христиан.

Все присутствующие одобрили просьбу хозяина замка. Слуги подкинули в камин поленьев, и актёр с загадочным видом скрылся за ширмой. Появились куклы.

Актёр. Извольте. Если вам ещё не надоели мои сказки, я поведаю вам про духов леса. В их мире тоже случаются и ссоры и неприятности, и даже настоящие войны. Приходилось ли вам когда-нибудь слышать об эльфах? Эти духи леса весьма занимательные существа, они умеют быть незаметными для людей, но те, кто их видел, отмечают, что они весьма сообразительные и иногда не прочь подружиться с людьми.

Один дровосек отправился в лес срубить дерево и заготовить дрова. По правде говоря, работа эта ему была не по душе, ведь денег за неё он выручал немного, а семья его была велика, и трое детишек постоянно хотели есть. Нужда гнала дровосека в чащу леса в этот день. Проходя мимо высоких и толстенных елей, дровосек остановился, ему показалось, что на стволе одной из них висит маленький человечек в зелёном сюртуке. Дровосек рассмотрел неведомое существо. Острые, длинные уши — вот что бросается в глаза при встрече с эльфом. Глаза же у них, обычно голубые, обладают странным свойством. На человека они действуют так же, как на мышь пристальный взгляд кота. Те, кто случайно застал эльфа врасплох, забредя в лесную чащу или подглядев за купанием эльфов в реке, свидетельствовали о том, что, едва взглянули на эльфа и встретились с ним глазами, потеряли на какое-то время рассудок и как будто впали в сон наяву. Когда же чары лесных обитателей ослабили свою власть над человеком, он уже не мог узреть это сказочное существо, хоть и не сходил с места и даже не моргал. Людей эти существа сторонятся, но иногда и помогают выйти на дорогу заплутавшему в лесу путнику. Хотя те, кто, напротив, сбился с пути и пропал в лесной глуши посредством их колдовства, нам об этом не расскажут.

Внезапно эльф поднял голову и, увидев дровосека, простонал: «Пить!». У дровосека была с собой фляга с водой, и он трясущимися руками напоил из неё обессилившего человечка. Проникнувшись состраданием, дровосек поделился и своим скромным обедом с попавшим в западню эльфом. Приглядевшись внимательно, увидел он, что эльф прилип руками и ногами к сосне. А смола затвердела, будто стекло, и вырваться из таких смоляных объятий было невозможно. Эльф поведал ему свою грустную историю. Оказывается, и в их волшебном мире происходят настоящие интриги и заговоры. Враги эльфийского народа заманили его в ловушку и обрекли на медленную смерть. Что заставило дровосека помогать эльфу, колдовство или христианская добродетель, сейчас уже не узнать. Но он принялся аккуратно и весьма долго вырубать твёрдое древесное тело, и к закату солнца освободил-таки эльфа из плена. Едва руки эльфа стали свободными, хоть и находились в застывшей смоле, как мухи в янтаре, он сомкнул их и произнес заклинание. Тотчас же смола стала жидкой, как растопленное масло, и стекла на землю. Дровосек сидел на пеньке и сокрушался, осматривая свой топор. Дерево, служившее капканом для эльфа, было столь твёрдым, что лезвие топора стало выщербленным и кривым, как будто пила. «Да, — произнёс дровосек, — сегодня мне не принести домой и связки хвороста, не то, что дерево срубить». Эльф прикоснулся к топору, произнёс что-то на своём неведомом языке, и вдруг топор стал как прежде острым и ровным, и более того — засветился волшебным, едва заметным мерцающим сиянием. Дровосек встал и ударил по стволу вековой сосны своим новым орудием труда, и вдруг… Топор прошёл сквозь ствол, как будто это было не дерево, а восковая свеча. Сосна, затрещав, упала к ногам дровосека. «Спасибо!» — искренне поблагодарил дровосек эльфа. Но эльф не спешил уходить. «Скажи, — спросил он у человека, — зачем ты выбрал такое тяжёлое ремесло для себя?». «Так уж сложилось, — отвечал ему дровосек, — сейчас уж поздно сожалеть. Семья постоянно требует еды, а лавочники, как известно, привыкли менять продукты на звонкую монету, и никак иначе».

Эльф улыбнулся. Сорвав травинку, он прочёл над ней заклинание, и она превратилась в маленькую зелёную дудочку. Эльф протянул её дровосеку. «Теперь ты можешь играть на ней, когда соберёшься в лавку. Любой, кто услышит игру этой дудочки, начнёт плясать, и чтобы ты остановился, одарит тебя всем, что ты хочешь». «Вещь стоящая, — согласился дровосек, — но думаю, с такой дудочкой гореть мне на костре, как колдуну, уже через пару дней». «Что же нужно сделать, чтобы добыть еду в вашем мире?». «Мы платим за всё монетами, меняем их на то, что нам необходимо». «Хорошо!» — эльф ненадолго задумался, а затем сорвал цветок, росший на полянке, и с помощью заклинания превратил его в стеклянный звонкий колокольчик. «Теперь, когда тебе будет нужно получить монеты, -наставлял дровосека эльф, — играй на дудочке и тихонечко позвякивай колокольчиком. Всякий с радостью одарит тебя деньгами за твою игру, и в колдовстве тебя никто не упрекнёт». На этом эльф и дровосек расстались. Говорят, что дровосек с тех пор не брал в руки топор, хоть он был и волшебный. Он прославился как непревзойдённый музыкант. В базарный день его всегда можно было встретить на ратушной площади, где он играл на дудочке, а его детишки ходили по кругу с шапкой в одной руке и с колокольчиком в другой. Денег горожане не жалели, и под звон колокольчика сыпали их в шапку в огромном количестве.

Под мелодию, выводимую дудочкой, с колокольчиком в руке из-за ширмы вышел актёр. Он играл на дудочке, изредка позвякивал в колокольчик и то и дело снимал шляпу. Все присутствующие, включая хозяина замка, зашлись от хохота и щедро сыпали монеты в шляпу актёра.

Хозяин замка (искренне смеясь). Ох-хо -хо! Да! Как же ты повеселил меня, мой гость! Как рад я, что услышал твои прекрасные сказки в этот дивный предновогодний вечер. Я совсем забыл о своих бедах, с головой погрузился в тот чудный мир, который ты щедро кинул к нашим ногам. Как бы я хотел улететь в эти волшебные дали и сам стать персонажем этих замечательных сказок.

Монах (смеясь). Вам бы пошла красная сутана кардинала!

Купец (смеясь). Не забудьте запрячь в свои сани сказочных говорящих оленей!

Рыцарь (смеясь). И пусть эльфы будут вашими подручными!

Хозяин замка (смеясь). Так и будет. Ох-хо-хо! Поселюсь где-нибудь среди снегов! Чтобы всегда можно было зачерпнуть котелком из сугроба свежих снежинок, поставить котёл к камину и заварить ароматный чай.

Рыцарь (смеясь). Да уж! Безводная пустыня — не лучшее место для жизни!

Хозяин замка (смеясь). Маленькие шустрые эльфы с острыми ушками в зелёных сюртуках и смешных шапочках будут мастерить игрушки. А под новый год набьют ими бездонный мешок. Я буду дарить их!

Купец (смеясь). Лучше деньгами! Монета — самый приятный подарок!

Хозяин замка (смеясь). Хорошо. Я буду, как воробей, влетать по ночам через печные трубы в дома и подбрасывать в носки праведников золотые монетки, а злым и жадным мирянам угли, словно алхимик!

Монах (смеясь). Не поминайте о нём! Это семя ада!

Хозяин замка (смеясь). Я буду щеголять в красном одеянии, летать в волшебных санях, запряжённых говорящими оленями! Звенеть в колокольчик и громко смеяться «ох-хо-хо»! Играй, мой сказочный гость! Играй в свою волшебную дудочку! Пусть всегда в этот день нам будет весело и легко на душе! Ох-хо-хо!

Актёр играет на дудочке, и все гости замка весело отплясывают, не замечая, как хозяин замка замер с блаженной улыбкой на устах. Когда же музыка смолкла, они обступили его и долго молчали.

Актёр. Он умер счастливым.

Монах. Святой человек.

Купец. Щедрый и добрый был хозяин замка.

Рыцарь. Храбрый рыцарь Клаус. Пусть душа его обретёт долгожданный покой.

Все присутствующие повторяют за рыцарем: «Пусть душа его обретёт покой».

Рассказчик. Правда это или нет, но с той поры люди в канун нового года часто стали слышать звон колокольчика, который доносился с небес, и доброе и раскатистое «ох- хо-хо!». Говорят, это Санта Клаус мчится в санях, запряжённых оленями, и разносит подарки, чтобы в новый год у всех был праздник. Ибо года уходят, а добрые воспоминания остаются с нами навсегда.

Темнота

Занавес

Конец

 

Екатеринбург 2024 год