Александр Домовец

СОСЕД

Драма в двух актах

Domovets-rg@yandex.ru
8 961 069 21 12

Волгоград
Действующие лица:

Игорь Владимирович Щукин – доставщик пиццы, 43 года
Татьяна Сергеевна Серова – экономист энергетической компании, около 40 лет
Ника Серова, — дочь Татьяны Сергеевны, студентка юридического факультета, около 20 лет
Вадим Вадимович Серов – успешный предприниматель, бывший муж Татьяны Сергеевны, отец Ники, около 45 лет
Массовка – 6-7 посетителей кафе
Официант
Секретарша Серова

Акт первый

Картина первая

Интерьер прихожей. Из глубины квартиры доносятся возбуждённые женские голоса, ─ зрелый и молодой. Реплики: «Нет, ты мне всё-таки объясни!..» «Я тебе уже всё объяснила!..» «Я тебе не верю!..» «Это твои трудности!..» В прихожую входят Татьяна Сергеевна в халате и Ника в молодёжной униформе (возможно: тёмная футболка, джинсы с невероятным клёшем, ботинки на толстой платформе. На шее болтаются наушники).

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Значит, всё было нормально? Хоть бы врать научилась! Приходишь вчера домой под утро, выпившая, пропахшая табаком, в рваных колготках… Это как понимать?
НИКА. Мама! Я тебе тридцать раз говорила, что была у Ленки на дне рождения. Ну, засиделись. Ну, выпили. Ну, случайно порвала колготки ногтем. Видишь, какой маникюр? (Показывает матери маникюр, словно по-тигриному выпустила когти.) Что такого-то?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Она ещё спрашивает, что такого!.. Совесть у тебя есть?
НИКА. Есть. А желания оправдываться нет. Вечно я перед тобой в чём-то оправдываюсь. Надоело.

Хватает с вешалки куртку, рюкзачок.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Куда собралась?
НИКА. К Лариске ночевать. У неё предки рванули в Турцию. Ей одной в пятикомнатке страшно.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Никуда не пойдёшь. Сиди дома и готовься к зачёту.
НИКА. Ну, вот что!.. (Подходит к матери вплотную.) Если кто забыл, ─ я закончила ясли, детсад и гимназию. Учусь на третьем курсе юрфака. Старовата я уже для твоих запретов.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (раскинув руки и заслоняя входную дверь). Совсем от рук отбилась. Не пущу!
НИКА (отходя на шаг, после паузы). В окно вылезу!.. Ты меня знаешь.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (опуская руки). Ты с ума сошла! У нас же пятый этаж…

Звонок в дверь.

НИКА. Кого там на ночь глядя принесло?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Отойди.

Ника отходит. Татьяна Сергеевна смотрит в глазок. Пожимает плечами.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Кто там?
ГОЛОС. Это сосед ваш из восемнадцатой квартиры. К вам можно?

Татьяна Сергеевна одёргивает халат, поправляет волосы. Открывает дверь. Заходит Щукин ─ нестарый крепкий человек среднего роста в тренировочном костюме.

ЩУКИН. Прошу извинить за поздний визит. Щукин Игорь Владимирович, ваш новый сосед.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Это не вашу ли мебель третьего дня у нашего подъезда разгружали?
ЩУКИН. Мою, мою. Только что переехал.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ну, тогда с новосельем. Я Татьяна Сергеевна, а это моя дочь Ника.
НИКА. Просто Вероника Вадимовна.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Чем помочь, Игорь Владимирович?
ЩУКИН. Если можно, ─ солью. По-соседски.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ну, конечно. (Дочери.) Ника, принеси, пожалуйста.

Ника молча выходит.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Может быть, пройдёте?
ЩУКИН. Да я на минутку, спасибо. (Оглядывает прихожую.)

Возвращается Ника с маленькой чашкой в руке.

НИКА. Угощайтесь.
ЩУКИН (кашлянув). Да мне бы побольше. Пачки три. Если найдётся, конечно.
НИКА. Сколько?!
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (качая головой). Гипертонии не боитесь?
ЩУКИН. Я боюсь. А помидоры нет.
НИКА. Какие ещё помидоры?
ЩУКИН. Я, видите ли, затеялся помидоры солить. Да спохватился, что соли-то нет. (Разводит руками.) Ну, если у вас столько не найдётся…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Вроде бы найдётся. Ника, посмотри, пожалуйста.

Ника уходит.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Удивили, Игорь Владимирович. Для мужчины засолка овощей ─ занятие необычное.
ЩУКИН. Это смотря какой мужчина и какие овощи. Я готовить вообще люблю. А помидорчики отобрал ─ м-м-м, один к одному. Так и просятся в рассол.

Возвращается Ника с пачками соли.

ЩУКИН (забирая пачки). Ну, спасибо, ─ выручили, благодетельницы. Запишем как долг чести. Верну с процентами.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Да бог с вами! Какие там проценты. Можем помочь, ─ и хорошо.
ЩУКИН (оглядываясь). А вы, наверно, тоже недавно переехали?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. С чего вы взяли? Пять лет живём.
ЩУКИН. А-а… Ошибся, значит. Я просто смотрю (указывает), ─ плинтус отошёл, косяк (пробует) болтается, и ламинат (присаживается, смотрит) надо бы подклеить. Дедуктивно решил, что не успели ещё руки приложить.
НИКА. Вы будете смеяться, ─ у нас и кран в ванной протекает.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (одёргивая дочь). Ника! (Щукину.) Всё руки не доходят. А так-то да, ─ пора домом вплотную заняться.
ЩУКИН. Это точно, ─ пора.
НИКА. А вам-то что за дело? У вас дома уже все косяки исправлены?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ника!..
ЩУКИН. Действительно, ─ что-то я разговорился, а там без меня помидоры тоскуют. В общем, хорошего вечера.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. И вам того же.
НИКА. Привет помидорам.

Щукин уходит.

НИКА (глядя вслед). Да… Послал бог соседа.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. А чем плох?
НИКА. Мужик без комплексов. Всю соль выгреб.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Вернёт.
НИКА. Да мне фиолетово. (Надевает рюкзачок.) Так я пойду?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (махнув рукой). Иди уж… Как приедешь к Ларисе, позвони.
НИКА. Обязательно. Спасибо, мамочка. (Целует мать).
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Кстати, завтра утром купи соли.
НИКА. Так я уж сразу пачек пять возьму.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Зачем так много?
НИКА. А вдруг он завтра огурцами займётся?

Затемнение

Картина вторая

Тот же интерьер прихожей. Звонок в дверь. Из комнаты выходит Ника. Заглядывает в глазок.

НИКА. Мама! Это к тебе!

Из соседней комнаты выходит Татьяна Сергеевна, запахивая халат.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ко мне ─ кто?
НИКА. Ну, кто на ночь глядя приходит? Сосед этот, Щукин. Хорошо, что солью запаслись. (Открывает дверь.)

Заходит Щукин. В руке у него чемоданчик с инструментами.

ЩУКИН. Татьяна Сергеевна, Вероника Вадимовна, добрый вечер.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Добрый вечер, Игорь Владимирович.
НИКА. Здрасьте.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Проходите.
ЩУКИН (указывая на чемоданчик). Вот, пришёл долг чести вернуть.
НИКА. Что, ─ чемодан соли? Точно с процентами.
ЩУКИН. Нет, чемодан с инструментами. Верну долг бытовыми услугами. Косяк вам поправлю, плинтус, ну и так далее.

Раскрывает чемоданчик. Достаёт шуруповёрт, стаканчик с шурупами. Надевает рабочие перчатки.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ну, что вы, Игорь Владимирович! Мне как-то даже неудобно. Я же могу просто вызвать мастера на час.
ЩУКИН. У вас деньги лишние? Мастер на час… Лучше сосед навсегда.

Быстро прикручивает разболтанный косяк, отошедший плинтус. В процессе работы разговаривает.

ЩУКИН. Тут разговоров больше. (Закончив прикручивать, садится на корточки и осматривает ламинат.) Так, ламинат отошёл. Будем считать ─ это за мной. Забыл клей купить.
НИКА. Что ж вы так? Серьёзный ремонт забубенили, а клея нет?
ЩУКИН. Не доглядел, виноват. (Поднимается.) Пошли в ванную.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Зачем?
ЩУКИН. Ну, вот же Вероника Вадимовна говорила, что у вас кран протекает.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ах, да. Вы знаете, всего месяц назад купила. Продавец сказал, что года три-четыре прослужит без проблем. (Вздыхает.)
НИКА. Как быстро пролетело время.
ЩУКИН. Разберёмся.

Берёт чемоданчик с инструментами и уходит вслед за Татьяной Сергевной. Ника берётся за голову. В это момент раздаётся звонок в дверь. Заглянув в глазок, Ника открывает дверь. Заходит Серов. Это представительный хорошо одетый мужчина с небольшой кожаной сумкой-барсеткой в руке.

НИКА. Папа! (Обнимает отца.)
СЕРОВ. Привет, дочура. (Гладит Нику по голове.) Как вы тут?
НИКА. Да всё нормально.
СЕРОВ. А мама где?
НИКА. В ванной.
СЕРОВ. А-а, душ принимает?
НИКА. Соседа принимает.
СЕРОВ (после паузы). Не понял.
НИКА. Ну, соседа. Поселился тут на площадке мужик на все руки. Мы его вчера солью выручили, а он сегодня заявился кран чинить. Мол, долг платежом красен.
СЕРОВ (после паузы). Интересный у вас тут сосед.

Появляются Щукин и Татьяна Сергеевна.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (Щукину). Большое вам спасибо, Игорь Владимирович.
ЩУКИН. Ерунда, на пять минут дело. Обращайтесь, если что.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы, увидев Серова). Вадим?
СЕРОВ. Он самый. Не ждала?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Не ждала. Что-то поздно для визита.
СЕРОВ. Это почему? (Тычет пальцем в Щукина.) Вот же человека принимаешь.
ЩУКИН. А я не с визитом. Я кран починить зашёл по-соседски.
СЕРОВ. Ну, и как, ─ починил?
ЩУКИН. Починил.
СЕРОВ. Молодец. (Суёт Щукину купюру.) Это тебе за труды. Свободен.
ЩУКИН (внимательно разглядывая купюру). Очень вами благодарны. (Суёт купюру обратно Серову). Не надо.
СЕРОВ. Что, мало?
ЩУКИН. Для соседей бесплатно.
СЕРОВ. Твоё дело. (После паузы.) Я же сказал, ─ свободен. Чего ждёшь?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Вадим!..
ЩУКИН (качая головой). Не в обиду, Татьяна Сергеевна, ─ хамоватый у вас гость. Обидеть норовит. Не люблю.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Извините меня ради бога.
НИКА. А действительно, чего вы стоите? Помогли, ─ спасибо. До новых встреч.

Щукин молча уходит.

СЕРОВ (Татьяне Сергеевне). Плебеев развелось, ─ приличному человеку плюнуть негде.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Прекрати.
СЕРОВ (после паузы). Ладно. Я, в общем, заехал поговорить.
НИКА. Ну, вы тут общайтесь, а я в кафе. У меня с Женькой встреча. (Серову.) Папа, не хочешь ли заспонсировать неимущую дочь?
СЕРОВ. Можно. А Женька ─ это она или он?
НИКА. А какая разница?
СЕРОВ. Если парень, то платит за двоих. Если девушка, ─ тогда кафе пополам.
НИКА. Вечно ты, папа, копейки считаешь… Девушка, девушка.
СЕРОВ. Если бы я не считал копейки, ты бы сейчас в колледже на посудомойку училась.

Достаёт мобильный телефон, манипулирует. Раздаётся неромкий звук пришедшего сообщения. Ника заглядывает в свой телефон.

НИКА. Ух ты! Теперь вижу, что заботишься.

Быстро целует отца и мать. Убегает.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (вслед). Чтобы через два часа была дома! Поздно уже!
СЕРОВ (вслед). Отдыхай, дочура! Не спеши! (Татьяне Сергеевне) Пусть оттянется. Дело молодое.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Зачем ты приехал?
СЕРОВ. Я же сказал, ─ поговорить. (Оглядывается.) Так и будешь в прихожей держать? И чаем не напоишь?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Чай на кухне.
Затемнение

Картина третья

Интерьер кухни. За столом сидит Серов. Татьяна Сергеевна разливает чай.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Угощайся. (Садится напротив Серова.)
СЕРОВ. Спасибо. (Отхлёбывает.) Как живёшь, Татьяна?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. У меня всё хорошо.
СЕРОВ. А будет ещё лучше. (Отставляет чашку.) Я всё придумал.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Даже не начинай. Раньше надо было думать. Уже пять лет как в разводе.
СЕРОВ. Пять лет назад я был дурак, а теперь поумнел. Надеюсь, ты тоже. (Пытается взять за руку.)
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Какой была, такой и осталась.(Отдёргивает руку.)
СЕРОВ. Напрасно. Жили ведь душа в душу. Ну, застукала ты меня с бабой, и что? Не я первый, не я последний. Нет, ─ развод ей подавай.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Не обманывай, Вадим. Никогда мы душа в душу не жили. Ну, разве что первые два-три года. А потом бизнес начал расти. Денег у тебя становилось всё больше, а меня всё меньше. Ника родилась, ты и не заметил. Да тебя и не было тогда, ─ к партнёрам в Европу улетел. Нас твой отец из роддома забирал.
СЕРОВ. Так получилось. Я ведь уже извинялся. И тогда и потом.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Я столько лет терпела. Думала, как-то всё образуется, утрясётся. Ты перестанешь уезжать на недели. Будешь чаще приходить вовремя и трезвый. С Никой станем гулять, отпуск вместе проводить…
СЕРОВ (глядя в сторону). Прости. По-другому жить не получалось. Бизнес рос, как бешеный. Торговал днём и ночью. Строил магазины, договаривался о поставках…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. И вдруг я устала. Казалось бы, ─ ну чего не хватает? Роскошный дом, шикарная машина, деньги. Всё, всё, всё… Летай с дочкой по всему свету, отдыхай на лучших курортах, заведи любовника, наконец…
СЕРОВ. Ну, насчёт любовника, ─ я бы не одобрил…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. А что? Тебе одному, что ли, можно? Я ведь о твоих секретаршах знала. Да ты особо и не скрывался. Думал, наверно, что в золотой клетке не бунтуют. (Наклоняется к Серов.у) Но я взбунтовалась. А твоя баба… ну, что баба? Последняя капля, и всё.
СЕРОВ. Ну, хватит, хватит. Аж побелела вся. Дело прошлое.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (проводя рукой по лицу). Так… Что-то вдруг нахлынуло, вспомнилось…
СЕРОВ. Разве я о вас после развода не заботился? Квартиру эту купил, машину, за Нику в универе плачу. Тебя на работу в «Промнефть» устроил.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Да, конечно. Только вот при разводе я ничего не получила, ─ у тебя же весь бизнес на отца с матерью записан. Кинул нам эти крохи… благодетель.
СЕРОВ (после паузы). Так надо. И вообще, ─ хватит воспоминаний. (Достаёт мобильник, звонит.) Паша, ты здесь? Поднимайся на пятый этаж. Я встречу.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Паша ─ это кто?
СЕРОВ. Это мой помощник. Я сейчас.

Серов выходит. Татьяна Сергеевна смотрит вслед. Берёт мобильник, звонит.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ника? Как ты там? Отдыхаете? Ну, прости, что отвлекаю… Доченька, езжай домой. Прямо сейчас. Что-то у меня сердце прихватило. Нет, «Скорую» вызывать не буду, ─ сразу в больницу уложат… Папа рядом? А что папа… Потому и прихватило, что рядом…

Убирает телефон. Закрывает лицо руками. Плечи вздрагивают.

Затемнение

Картина четвёртая

Тот же интерьер кухни. За столом сидит Татьяна Сергеевна, закрывая лицо руками. Входит Серов. В руках у него корзина цветов. Подходит к Татьяне Сергеевне и встаёт на одно колено.
СЕРОВ. Татьяна! Пять лет подурачились и будет. Выходи за меня замуж.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (отнимая руки от лица, поднимаясь). Что, опять? Ты с ума сошёл!
СЕРОВ. Ещё не сошёл, но скоро… (Поднимает сжатые кулаки.) Давно уже только о тебе думаю. Вспоминаю, вспоминаю. Ты мне нужна. Истосковался…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Не преувеличивай. Есть кому утешать.
СЕРОВ. Есть, конечно. Даже врать не буду. Дело мужицкое.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ясно. Поистаскался.
СЕРОВ. Натренировался… Неважно. Но это всё не то, ─ и не те. (Достаёт из кармана красную бархатную коробочку, открывает. Протягивает Татьяне Сергеевне.) Вот, прими.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Что это?
СЕРОВ. Кольцо с бриллиантом. Считай, обручальное.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Не приму. Убери.
СЕРОВ. Не веришь? А ты поверь. Всё будет по-другому. Вместе будем. Новый дом построим. Весь мир объездим. Нику воспитывать стану. Сама говоришь, ─ от рук отбилась…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (качая головой). Раньше надо было воспитывать. Я уж с ней сама, как умею…
СЕРОВ. Татьяна!..
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. И вообще поздно. Всё выгорело, ─ синим пламенем и дотла. Травинки не осталось.
СЕРОВ (поднимаясь, после паузы). Дай мне шанс. Ты должна.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Не дам. Просто не могу. Ты непоправимо чужой, ─ пойми это. Снова стать твоей женой… жить вместе… ложиться в одну постель, ─ я даже боюсь представить.
СЕРОВ (проводит рукой по лицу.) У тебя кто-то есть?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Кто о чём… Нет у меня никого.
СЕРОВ. А сосед этот тебе кто?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. О господи! Да никто! Просто хороший человек.
СЕРОВ. А почему деньги за работу не взял?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. При чём тут деньги? Видит, ─ две одинокие женщины. Немного помог по хозяйству.
СЕРОВ. А ты и не против?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. А почему я должна быть против?
СЕРОВ. Ну, смотри, Татьяна…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Не смей устраивать мне допрос, да ещё в таком тоне. И вообще, ─ я устала. Уезжай. Закончим разговор.
СЕРОВ. Да мы его только начали. (Делает несколько шагов взад-вперёд.) Как думаешь, почему у меня бизнес ладится?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Мне всё равно.
СЕРОВ. Потому что я всегда своего добиваюсь. Талант у меня такой. (Хватает Татьяну Сергеевну за руку.) Всё будет отлично. Завтра же подадим заявление в загс. А сегодня устроим брачный вечер. Когда ещё Ника из своего кафе вернётся…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (вырываясь). Да я скорее умру!.. Не смей ко мне прикасаться!
СЕРОВ. Ну, посопротивляйся, посопротивляйся… Так даже интереснее. (Грубо обнимает Татьяну Сергеевну.)
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (отталкивая Серова). Оставь меня!.. Я полицию вызову. (Хватает со стола мобильник.)
СЕРОВ (продолжая держать за талию). Вызывай. Пока приедут, мы всё успеем. (Насильно целует Татьяну Сергеевну. Пытается расстегнуть халат.)
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Да что же это, господи!..

Свободной рукой хватает со стола первую попавшуюся чайную кружку и бьёт Серова по голове. Тот хватается за голову и, пошатнувшись, делает шаг назад.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (отступая за стол, кричит). Помогите! Помогите кто-нибудь!..
СЕРОВ (потирая голову). Дура! Могла же убить! Хотя…(Рычит и делает шаг вперёд.) Будем считать, ─ прелюдия. Любовь злее будет… (Снимает и отбрасывает пиджак.)
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (поднимая табуретку и заслоняясь, словно щитом, кричит). Не подходи! Помогите же!..

Раздаётся звонок в дверь. Потом громкий, нетерпеливый стук. Мужской голос: «Откройте немедленно! Что у вас происходит?»

Затемнение

Картина пятая

Прихожая. Татьяна Сергеевна одной рукой поправляет волосы и одёргивает халат, другой открывает дверь. Входит Щукин.

ЩУКИН. Татьяна Сергеевна, что тут у вас происходит? Ваш крик во всём доме слышен!

Вместо ответа Татьяна Сергеевна утыкается головой ему в плечо и плачет навзрыд.

ЩУКИН (неловко обнимая за плечи). Это гость вас обидел? Я ему сейчас ноги повыдёргиваю.

Из кухни выходит встрёпанный Серов без пиджака.

СЕРОВ. Ты опять припёрся?
ЩУКИН. Не припёрся, а явился на крик о помощи. Что ж ты, сукин сын, женщину обидел?
СЕРОВ. Сгинь, пролетарий. Эта женщина ─ моя бывшая жена. Не лезь.
ЩУКИН. Понял. Бывшую жену, значит, кошмарить можно. До истошного крика.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (навзрыд). Серов, уйди, наконец! Богом тебя прошу!
ЩУКИН (аккуратно подталкивая её к себе за спину). Слышал, отставной муж? Собирай манатки и двигай отсюда. А то ведь могу помочь.
СЕРОВ (рванув воротник рубашки). Ну, сам напросился…

Делает два быстрых шага и бьёт Щукина в челюсть. Но тот настороже, ─ от удара уклоняется. Перехватывает бьющую руку. Заламывает. Серов сгибается в три погибели.

СЕРОВ (кричит). Пусти руку, падло! Сломаешь!
ЩУКИН. Будешь дёргаться, ─ обязательно.
СЕРОВ (кричит). Ну, всё! Пиши завещание, сука! Мои люди тебя уроют! Завтра же!…
ЩУКИН. Серьёзная тема. Сразу видно человека из девяностых.

Заламывает руку сильнее. Серов стонет.

ЩУКИН. Теперь я скажу. Ещё раз увижу здесь, так легко не отделаешься. (Татьяне Сергеевне.) Татьяна Сергеевна, пока я держу, несите его шмотки. Ну, там пиджак, барсетку… А то за барахлом опять припрётся.

В открытую дверь входит Ника. Увидев картину, кидается на Щукина с кулаками.

НИКА. Отпусти папу! Ты, гад! Мама, что ты стоишь?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (оттаскивая дочь). Замолчи! Ты ничего не понимаешь!
НИКА (вырываясь). Да что тут понимать? Он же папу бьёт!
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ничего твоему папе не сделается. Да если бы не Щукин…(Свободной рукой вытирает глаза.)
НИКА (отступая на шаг). Что?!
СЕРОВ (по-прежнему удерживаемый Щукиным). Не верь, дочура! Ничего не было!
ЩУКИН. Значит, вовремя успел.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (Нике). Я потому тебе и позвонила, что боялась одна с ним оставаться.
НИКА. Да что тут у вас произошло?
ЩУКИН. А это тебе мама потом расскажет. Если захочет. (Серову.) Я тебя отпускаю, но больше не рыпайся. Не позорься перед дочерью. (Отпускает Серова.)

Серов с болезненным возгласом растирает плечо и руку, с ненавистью глядя на Щукина. Берёт у Татьяны Сергеевны пиджак, барсетку.

СЕРОВ. Пожалеешь, мужик. Ох, как ты пожалееешь!..
ЩУКИН. А с виду серьёзный человек. Кто же угрозы угрожает при свидетелях? Иди уже.
СЕРОВ. Ох, как ты пожалеешь…

Серов уходит.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Вы меня буквально спасли, Игорь Владимирович.
ЩУКИН. Чем могу.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Я за вас боюсь. Серов человек злопамятный, с возможностями.
ЩУКИН. Ну, я тоже не подарок.
НИКА. Оно и видно.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ника!..
НИКА. Что Ника? Он папе чуть руку не сломал.
ЩУКИН. А надо было бы. Если бы ты слышала, как кричала твоя мать…

Вдруг пошатывается. Одной рукой хватается за грудь, другой за стену.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Игорь Владимирович! (Бросается к Щукину, поддерживает.)
НИКА. А с виду здоровый.
ЩУКИН (тяжело дыша). А я и есть здоровый. Так, иногда прихватывает… Спасибо, Татьяна Сергеевна. (Целует руку.) Вы прямо как сестра милосердия.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Может быть, вызвать «Скорую»?
ЩУКИН. Нет, спасибо. Сейчас пройдёт. Пойду я. Спокойной ночи.
НИКА. Сладких снов.
ЩУКИН (оборачиваясь у двери). Да, кстати! Татьяна Сергеевна! Вероника! Может, не самый подходящий момент, но… Словом, у меня послезавтра день рождения. Приглашаю вас в гости. По-соседски.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Спасибо, Игорь Владимирович. Придём обязательно.
НИКА. Посмотрим.

Щукин уходит.

НИКА. Может, объяснишь, что тут без меня стряслось?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Не хочу, доченька. Это мерзко… и стыдно. (Отворачивается.)
НИКА. Ну, ясно. Папа попытался вступить в бывшие супружеские права, да? Значит, нтимно истосковался. (После паузы.) Могла бы и уступить.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Как ты смеешь…
НИКА. А что такого? До развода ты с ним пятнадцать лет спала. Разом больше, разом меньше… Дело житейское.

Татьяна Сергеевна даёт ей пощёчину. Ника хватается за щёку.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. А теперь слушай меня внимательно. (Пауза.) Женщина может быть какой угодно, ─ на то и женщина. А вот рассуждать, как бесцеремонная стерва, не должна. Тем более в твои цыплячьи годы. Так-то… дочура.

Затемнение

Картина шестая

Квартира Щукина. Зал. Накрытый стол, за которым сидят Щукин, Татьяна Сергеевна и Ника.. Диван, два кресла. Телевизор на тумбе. Стеллаж с книгами. На стене большой портрет писателя Ремарка.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Игорь Владимирович! С днём рождения вас! Счастья вам, здоровья побольше, благополучия во всём! (Вручает пакет с подарком.)
НИКА. Присоединяюсь.
ЩУКИН (салютуя бокалом). Спасибо!

Чокаются. Пьют, накладывают закуски. Едят вперемешку с разговором.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Какой салат вкусный.
НИКА. Съедобно.
ЩУКИН. А я говорил, что люблю готовить.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Игорь Владимирович! Вам бы партизаном на допросе работать. Даже не сказали, сколько лет исполнилось.
ЩУКИН. Уже много. Сорок три стукнуло.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Хороший возраст. Мужской расцвет.
НИКА. В какой сфере расцветаете, Игорь Владимирович?
ЩУКИН. Образование у меня высшее строительное. А тружусь я курьером.
НИКА. Кем?!
ЩУКИН. Курьером. Развожу продукты питания и готовые блюда.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Неожиданно…
ЩУКИН. Так получилось.
НИКА. Круто. Небось, чаевые обеими руками гребёте?
ЩУКИН (пожимая плечами). Не жалуюсь. (Берёт бокал.) А я хочу выпить за вас. Татьяна Сергеевна, Вероника! Я очень рад, что у меня такие замечательные красивые соседки. Если чем-то могу помочь, ─ обращайтесь в любое время. (Пьёт.)
НИКА. Обращаюсь. Ламинат-то ещё не приклеили.
ЩУКИН. Завтра же вечером, век воли не видать.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). А ведь мы о вас ничего не знаем, Игорь Владимирович. Если уж вы взяли над нами шефство, расскажите о себе.
ЩУКИН. Обязательно. Завтра буду клеить ламинат, заодно и расскажу.

Татьяна Сергеевна встаёт. Подходит к стеллажу. Прсматривает корешки книг.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. А я вижу, вы не только готовить любите, ─ ещё и читать. Вон, одного Ремарка целая полка.
НИКА. А это кто?
ЩУКИН. А это он. (Указывает на портрет.)
НИКА. Надо же… Я-то подумала, что это ваш папа.
ЩУКИН. Ну, в каком-то смысле… В моральном, что ли… Это, Вероника, немецкий писатель. Жил в двадцатом веке, в нём же и умер. А книги живут.
НИКА. А зачем он вам?
ЩУКИН. Затем, что никто лучше Ремарка не написал про любовь и войну. Очень советую прочитать. (Подходит к стеллажу, берёт книгу.) Возьми для начала «Драй камераден». (Даёт Нике книгу.)
НИКА. Чего?
ЩУКИН. «Три товарища». Если в конце не разревёшься, значит, ни души нет, ни сердца.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Это точно. Помню, лет в пятнадцать прочла. Обревелась вся.
НИКА (откладывая книгу). Да не хочу я реветь. И вообще… Про любовь почитать ещё куда ни шло. А про войну не буду. Не нравится. Не хочу о ней думать.
ЩУКИН. Книгу можно не читать. А жизнь куда денешь? Сама видишь, что вокруг творится.
НИКА. А что творится? Лично я нормально живу.
ЩУКИН. Война творится. Не замечала?
НИКА. А-а, вы про это… Я девочка. Меня не касается.
ЩУКИН (после паузы). Если б ты знала, сколько не девочек рассуждают ровно так же.
НИКА. И на здоровье. Каждый решает сам за себя.
ЩУКИН. Так ведь страна одна на всех. И война должна быть одна на всех.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы, садясь). Я что-то не поняла, Игорь Владимирович. Вы предлагаете всех поставить под ружьё?
ЩУКИН. Это ни к чему. Воюет армия. Но вот какая штука… (Пауза. Садится.) В стране на каждый воюющий взвод ─ целая тыловая армия. И не та беда, что тыловая, а та, что живёт по законам мирного времени. Делают деньги, работают от сих до сих, развлекаются, ни в чём себе не отказывают…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. В чём-то я с вами согласна, но в целом…
НИКА. Да хоть в целом, хоть по частям. (Наклоняется к Щукину.) Я-то, к примеру, что могу сделать? Перестать ходить на лекции? От кафе с клубом отказаться? От свиданий? И как это поможет фронту?
ЩУКИН. От чего отказываться, ─ тебе виднее. А в волонтёры вполне могла бы записаться. Слышала про таких?
НИКА. Слышала. Даже читала. В универе объявление висит, ─ набор объявили.
ЩУКИН. Ну, так в чём же дело? Запишись. Помогай собирать вещи, продукты, амуницию. На передовой всё это нарасхват. И бойцам от внимания теплее.
НИКА (резко поднимаясь). Без меня соберут. Своих дел хватает.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Подожди, Ника. (Щукину.) А для чего же тогда снабжающие ведомства, министерства? Гражданское население должно брать на себя их обязанности?
ЩУКИН. Насчёт министерств и ведомств разговор особый и длинный. А я говорю о простой помощи бойцам на передовой. Они же там насмерть воюют. Люди мы или нет? Упаковку тушёнки купить жалко? С зарплаты толику рублей отчислить в благотворительный фонд?

Пауза. Не смотрят друг на друга.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Давайте сменим тему. Всё-таки день рождения. (Пауза.) Ника, скажи тост. Твоя очередь.
НИКА. Запросто. (Берёт бокал.) Я хочу выпить за тыловую армию. За нормальных людей, которые могут ни в чём себе не отказывать. Которые живут своей жизнью и не хотят, чтобы в неё лезли. Вот! (Выпивает до дна, залпом.)
ЩУКИН (после паузы). За это я пить не буду. (Ставит бокал.)
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (прижимая руки к груди). Ника, зачем ты так?
НИКА. Затем! (Поворачиватся к Щукину.) А если вы такой принциальный патриот, то почему не на передовой? А?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ника, замолчи!..
НИКА. Нет, пусть скажет! Всего сорок три, телом крепкий, ─ воюй не хочу! Или пиццу развозить выгоднее?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Не слушайте её, Игорь Владимирович! Она сама не понимает, что говорит!..
ЩУКИН (после паузы). Отчего же. Всё она понимает. В тыловой армии дураков нет. А насчёт передовой ─ это да…

Щукин проводит рукой по лицу.
Затемнение. Звуки взрывов и свист пуль. Вспышки красного цвета по сцене и залу. Длится 7-8 секунд. Звуки и вспышки обрываются.
Щукин неторопливо встаёт. Из ящика тумбы достаёт две коробочки и лист бумаги. Ставит коробочки перед Татьяной Сергеевной.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (открывая коробочки). «Георгиевский крест» первой степени. (Достаёт.) «Медаль «За отвагу». (Достаёт. Разглядывает Смотрит на Щукина.) Это ваши?
ЩУКИН (хмыкая). Нет, напрокат взял пофорсить. (Кладёт лист бумаги перед Никой.) А это вам, девушка.
НИКА. Что это?
ЩУКИН. Читай, там написано.
НИКА (взяв лист, читая). «Заключение военно-врачебной комиссии». (Поднимает голову, смотрит на Щукина. Снова читает.) «Старший сержант Щукин И Вэ… так… огнестрельное и проникающее осколочное ранение в грудную клетку и брюшную полость…» (Снова прерывается, ─ смотрит на Щукина. Заканчивает читать.) «Для дальнейшего несения воинской службы признан негодным». Печать. Подпись.

Опускает голову. Пауза. Щукин забирает у Ники документ.

ЩУКИН. Вопросы насчёт передовой есть, Вероника Вадимовна?

Картина седьмая

Интерьер кафе с немногочисленными посетителями. За одним из столиков сидит Серов. Перед ним бокал вина. Поглядывает на часы. Входит Ника. Подходит к отцу.

НИКА. Здравствуй, папа. (Целует отца. Садится за столик.)
СЕРОВ. Привет, дочура. На четверть часа опоздала. Настоящая женщина.
НИКА. Да что ты, папа! Я только учусь. Настоящая женщина опоздала бы на полчаса.
СЕРОВ. Ну, и ладно. Есть хочешь?
НИКА. Да нет. В универе пообедала.
СЕРОВ. Что-нибудь выпьешь?
НИКА. Только вино.

Серов подзывает официанта.

СЕРОВ. Бутылочку того же самого (указывает на свой бокал). И фруктовую нарезку. (Нике.) Как живёшь, дочура?
НИКА. Да нормально. К сессии вот готовлюсь.
СЕРОВ. Молодец.А как твой Женька поживает?
НИКА (после паузы). А откуда ты про него знаешь?
СЕРОВ. Оттуда. Устроила мне в прошлый раз цирковое представление, ─ дескать, Женька у нас девушка. А я взял и проверил.
НИКА. Зачем?
СЕРОВ. Затем. У меня, чтоб ты знала, служба безопасности работает. Должен же я знать, как там дочура поживает. (Допивает вино.) А главное, с кем.
НИКА (после паузы). Так я, значит, под колпаком?
СЕРОВ. Вообще нет. Но по ситуации ─ да. Кстати! Если кто обидит, можешь на папу рассчитывать. Жалеть будет долго.
НИКА. Уж ты! А можно одного препода прижать? Зачёт не хочет ставить, урод.
СЕРОВ. Пришли имя, телефон и два слова, что к чему.

Официант приносит вино, фрукты. Разливает по бокалам. Уходит.

СЕРОВ (поднимая бокал). Ну, давай выпьем за вас с мамой. (Чокаются, отпивают.) Кстати, как там мама?
НИКА. Нормально всё. На днях квартальный отчёт сдала, премию получила. Новые джинсы мне справила. (Встаёт, демонстрирует отцу.)
СЕРОВ. Не дочь, а чистое загляденье. (Берёт телефон.) Ну, и папа от мамы отставать не должен. (Манипулирует телефоном. Раздаётся тихий звук пришедшего сообщения.)
НИКА (заглядывая в свой телефон). Ух ты! Так много!..
СЕРОВ (откладывая телефон). На здоровье. А также на новую куртку, платье и туфли.
НИКА. А можно я лучше кроссовки?
СЕРОВ. Можно.
НИКА. Спасибо, папа! (Перегнувшись через стол, целует отца.)
СЕРОВ. Ладно, чего там. (Пригубливает бокал.) Ника, я хотел с тобой поговорить. По-взрослому.
НИКА. Заинтриговал. Давай.
СЕРОВ (после паузы). Скажи как дочь, как женщина…
НИКА. Папа, не тяни.
СЕРОВ (наклоняясь к дочери). Скажи, ─ у мамы кто-то есть?
НИКА (со смехом). Конечно, есть.
СЕРОВ (сжимая лежащие на столешнице кулаки). Кто?
НИКА. Я.
СЕРОВ (откидываясь на спинку стула). Ну, я же тебя о другом спрашиваю.
НИКА. А я об этом. Маме и меня хватает выше крыши.
СЕРОВ (после паузы). Молодец. Чувство юмора есть. А теперь давай без шуток. (Пауза. Жёстко.) У мамы кто-то есть?

Затемнение

Конец первого акта

Акт второй

Картина восьмая

Квартира Щукина. Он ходит по комнате взад-вперёд, разговариваяя по телефону.

ЩУКИН. Соберёмся обязательно. Витьку с Ахмедом помянем и вообще давно не виделись. Есть что обсудить… Я в норме. Документы? Подал, подал. Что ж мне, ─ всю жизнь продукты развозить? Невмоготу уже… Ты-то в порядке? Когда из госпиталя?.. Ну, здорово. На связи. Обнимаю.

Откладывает телефон. Звонок в дверь. Щукин выходит. Его голос из прихожей: «О! Татьяна Сергеевна? Добрый вечер!» Возвращается в комнату с Татьяной Сергеевной.

ЩУКИН. Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь.

Татьяна Сергеевна садится на диван.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Извините за неожиданный визит.
ЩУКИН. Да милости просим! Наверно, после работы? Чай или кофе будете? Или давайте я вас накормлю. Только что котлет нажарил.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Нет, спасибо. Я к вам буквально на две минуты.
ЩУКИН. Лучше на двадцать две. (Берёт стул, садится «верхом» напротив.) У вас все в порядке? Чем-то могу помочь?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Нет, я по другому поводу. (Пауза.) Игорь Владимирович! Вы стали невольным свидетелем безобразной сцены в моём доме…
ЩУКИН. Я бы даже сказал, ─ активным участником.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Тем более… Я хочу ещё раз извиниться за неё. И поблагодарить вас за помощь.
ЩУКИН (после паузы). Извиняться, Татьяна Сергеевна, не за что. Вы же не виноваты, что вам нахамил бывший муж. А я не виноват, что не люблю, когда женщин обижают.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Хамить, обижать… (Пауза.) Да если бы вы знали…
ЩУКИН. Не знаю. Но что к чему ─ догадываюсь.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Правильно догадываетесь. В каком-то смысле вы меня спасли.
ЩУКИН. Должна же от соседа быть какая-то польза.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. При советской власти была песня «В нашем доме поселился замечательный сосед». Это про вас.
ЩУКИН. Скажете тоже, ─ замечательный. Видал и позамечательней. (После паузы.) С вашим бывшим мужем всё ясно. Тут уже ничего не сделаешь, ─ взрослый. Но вот Ника… (Пауза.) Простите, ─ наверно, лезу не своё дело…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. А что Ника?
ЩУКИН.На чемпионате по цинизму и пофигизму у неё были бы хорошие шансы на призовое место. Рановато. Но вы же её этому не учили?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Я ─ нет…

Татьяна Сергеевна встаёт, подходит к окну, вглядывается в вечернюю темноту. Говорит, не оглядываясь.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. То, что вы сказали, мне не нравится…
ЩУКИН. Ещё раз простите. Больше не буду.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Я не договорила. Не нравится, потому что всё так и есть. И я не знаю, что с этим делать. (Поворачивается.) Когда-то я мечтала, что у меня вырастет мягкая, добрая, отзывчивая дочь. Что мы будем доверять друг другу. А всё вышло с точностью до наоборот. (Пауза.) Да! Ника недобрая, колючая, замкнутая. Мы просто сосуществуем на одной жилплощади. И я для неё не авторитет. (Садится на диван, достаёт платок, вытирает глаза.)
ЩУКИН. Татьяна Сергеевна, не надо реветь. Ну, я прошу… А кто авторитет?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Кто? Отец. Ну, вы его уже знаете. Интернет. Это главный. Приятели по университету. (Пауза.) Сейчас вузы очень деградировали. Нравы либеральные, дисциплина условная, студенты разболтанные. А почему бы и нет? Большинство учатся на платной основе. А кто платит, тот и музыку…
ЩУКИН (махнув рукой.). Знаю, наслышан. Какая-то уродливая музыка получается. Чистая какафония. В школах, говорят, вообще чёрт-те что творится. (Встаёт, наливает воды, подаёт Татьяне Сергеевне.) Вот, выпейте.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (отпив воды и отставив бокал). Ну, почему так? Почему моя дочь любит развлекаться, а работать не заставишь? Почему от книг шарахается, как чёрт от ладана? Почему ей плевать на весь свет кроме себя, любимой? (Стучит кулачком по дивану.) Где я её упустила? Что с ней делать? (Вытирает глаза.)
ЩУКИН (после паузы). По-хорошему бы на фронт отправить. Лучшая школа, ─ я-то знаю. Всю дурь из головы вышибает.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Не ожидала от вас такой злой шутки.
ЩУКИН. Ну, если вы сейчас расплакались в шутку, ─ то и я шучу.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. То есть вы это всерьёз? Мою дочь ─ на фронт? Под пули, снаряды, дроны?
ЩУКИН. А чем она лучше той сестрички, что меня на себе в санбат тащила, вся в моей крови?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ну, знаете…
ЩУКИН. Я ─ знаю. Война, Татьяна Сергеевна, должна быть одна на всех. Я так думаю. Можешь воевать, ─ воюй. Не можешь, ─ помогай деньгами или волонтёрствуй. Да хоть носки шерстяные для бойцов вяжи. Знаете, как зимой в окопе зябко? И уж в любом случае злословить ─ не смей.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (встав). А вы можете быть жестоким, Игорь Владимирович. Не ожидала.
ЩУКИН. А жизнь вообще жестоко устроена. Эры милосердия закончилась, даже не начавшись. И не моя в том вина.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Зря я к вам пришла. Тем более разоткровенничалась.
ЩУКИН. Я тоже с вами разоткровеничался. Я ведь всё время об этом думаю. Невмоготу уже, а думаю… (Пауза.) Одни воюют на передовой, другие в тылу брюхо набивают. Одни короткими перебежками под огнём, а другие в клубах оттягиваются. Из одних врачи осколки достают, а другие на иномарках рассекают. (Пауза.) Это нормально?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Нормально. Не может вся страна воевать. Кто-то должен жить и работать в тылу. Так и в прошлую войну было.
ЩУКИН. Неправда. В прошлую войну работал на Победу не «кто-то», а весь народ. Это был трудовой фронт. Единый и монолитный, между прочим. А сейчас?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Это в конце концов невыносимо. Перестаньте мучить меня своими вопросами. Чего вы от меня хотите?
ЩУКИН (после паузы). Вообще-то хочу вам понравиться.

Татьяна Сергеевна садится на диван и смотрит на Щукина снизу вверх.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Понравиться? Вы ─ мне? Зачем?
ЩУКИН. Хороший вопрос. Зачем мужчина хочет нравиться женщине?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Но это невозможно!
ЩУКИН. Почему же? Вот вы мне уже понравились.С первой встречи.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы, проведя рукой по лицу). Странный вы человек. Хотите понравиться, ─ и ругаете мою дочь.
ЩУКИН. Человек я… ну, какой есть. А Нику я не ругаю. Просто обидно до слёз, что у такой прекрасной женщины такая непрекрасная дочь.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Хватит, Щукин! Заведите собственную дочь и критикуйте её, как угодно!
ЩУКИН (отвернувшись, после паузы). Заводят, Татьяна Сергеевна, собак или кошек. У людей это называется по-другому. А дочь… что ж дочь… (Пауза.) Это правда, критиковать уже некого…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (резко поднимаясь). Что значит «уже»?

Звучит звонок в дверь.

ЩУКИН. Извините. (Выходит.)

Затемнение

Картина девятая

Прихожая квартиры Щукина (стандартная, как и Серовых). Щукин открывает дверь.

ЩУКИН. Вероника Вадимовна? Проходите.

Заходит Ника.

ЩУКИН. Что случилось? Опять кран хулиганит?
НИКА. С краном всё в порядке.
ЩУКИН. Уже хорошо. Да вы в комнату проходите.
НИКА. Нет. Я буду говорить здесь.
ЩУКИН (после паузы). О как! Говорить, да ещё здесь? Ну, будь по-вашему… Табуретку не угодно ли?
НИКА. Не угодно.
ЩУКИН (скрестив руки на груди). Приступайте.
НИКА (сжимая кулачки). Господин Щукин! Оставьте нас с мамой в покое!
ЩУКИН (разводя руками, после паузы). Удивили… Чем же я смущаю ваш с мамой покой?
НИКА. Вы к нам пристаёте!
ЩУКИН (после паузы). Вы сами-то поняли, что сказали?
НИКА. Я-то понимаю. Вы к нам пристаёте с вашей солью, с вашим плинтусом, с вашим днём рождения…
ЩУКИН. Ну, плинтус, допустим, ваш, а не мой.
НИКА. Помешали родителям общаться! Напали на моего отца!
ЩУКИН (после паузы). Хорошо излагаете. Убедительно. Я даже догадываюсь, кто тему выступления подсказал.
НИКА. В общем, забудьте про нас. И не приходите. Мы вас больше не знаем.
ЩУКИН. То есть, если в подъезде столкнёмся, можно не здороваться?
НИКА. Нужно!
ЩУКИН. Вопрос, если позволите.
НИКА. Не позволю.
ЩУКИН. Спасибо. Вопрос простой: мама вас на это пламенное выступление уполномачивала? Или это ваше личное устное творчество?
НИКА. Неважно! А на маму даже смотреть не смейте!
ЩУКИН. Это почему же?
НИКА. Это потому же! Вижу я, как вы на неё смотрите… Даже не мечтайте! Мама вернётся к папе, и мы снова заживём втроём. У нас опять будет семья!
ЩУКИН (после паузы). А вы хорошая дочь, Вероника Вадимовна. И маму, вижу, любите.
НИКА. Не ваше дело! (Пауза.) Да, люблю. Она замечательная. Но глупая.
ЩУКИН. Да что вы? А я и не заметил.
НИКА. А вас это не касается… (Пауза.) Умная от такого мужа не ушла бы. Зубами поскрипела бы, перетерпела, гордость спрятала, да и жила бы дальше с ним в обнимку. Хотя бы ради меня… Нет, ─ развелась. Какими дурами бывают бабы!
ЩУКИН (поднимая руку). Тормози, дура-баба. Меня не уважаешь, так хоть мать не позорь. (Машет ладонью, сгоняя воздух от Ники к себе.) Э-э, да ты под допингом. Для храбрости приняла, что ли?

Из комнаты в прихожую выходит Татьяна Сергеевна.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ну, вот и поговорили, доченька. Заочно, правда, но хоть так. А то «здравствуй-до свиданья», «как дела-да всё нормально». А больше от тебя слова не услышишь.
НИКА. Мама?..
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Она самая. Твоя замечательная глупая мать.
НИКА. Что ты тут делаешь?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Зашла поговорить, да ты помешала.
НИКА (после паузы). Значит, я была права…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. В чём же?
НИКА. Между вами начались отношения.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ты спятила?
НИКА. Это ты спятила. Видела я, как ты на него в день рождения смотрела.
ЩУКИН (Татьяне Сергеевне). Вашу дочь да на приём бы к хорошему психиатру… (Нике.) Окстись, девонька. Ты уже наговорила на три образцово-показательные порки. Не было никаких взглядов.
НИКА (топнув ногой). Были, были, были! (Вытирает лицо.) Ну, вот что, мама! Кончай этот балаган! Тебе только романа с доставщиком пиццы не хватало! Возвращайся к папе! Он тебя ждёт! Он тебя очень ждёт…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Вот теперь точно спятила…
НИКА. И не думала! Будем все вместе. Может, на старости лет успеете мне братца или сестричку сообразить. Я всегда хотела… А поздние роды теперь в тренде!
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Я сама хотела, да не сложилось. Прости.
НИКА. Прощу, если вернёшься.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (оглядываясь на Щукина). Ну, я не знаю, как ещё сказать… (Нике.) Пойми раз и навсегда: твой отец и мой бывший муж теперь для меня ─ никто. Пустое место. Источник тоскливых воспоминаний. Я к нему никогда не вернусь. Он бесповоротно чужой.
НИКА. А кто же тогда свой? (Тычет пальцем в Щукина.) Этот, что ли?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (переводя взгляд с Ники на Щукина, после паузы). Сама не знаю…
НИКА (тряся кулачками, негромко). Ненавижу! Обоих ненавижу!
ЩУКИН. Ты как с матерью разговариваешь, пигалица?
НИКА. Не твоё дело! (Матери.) Вот тебе ультиматум1 Или ты возвращаешься к папе или…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Или что?
НИКА. Или я тебя бросаю. Совсем. Переезжаю к отцу. А ты тут живи одна, с кем хочешь. Хоть с дворником!

Татьяна Сергеевна хватается за виски. Пошатывается. Оседает. Её подхватывает Щукин.

ЩУКИН (Нике). Ну, что, дрянь сопливая, ─ добилась своего? (Бережно опускает Татьяну Сергеевну на пол. Становится рядом с ней на колени. Выхватывает из кармана телефон, быстро набирает номер.) «Скорая»? Улица Гоголя, дом семь, квартира девятнадцать. Женщина потеряла сознание… Откуда я знаю, почему… Сильное нервное потрясение, схватилась за голову и рухнула… Жду!

Убирает телефон. Не поднимаясь с коленей, берёт в руки голову Татьяны Сергеевны, вглядывается в лицо, гладит по голове. Снизу вверх тяжело смотрит на Нику, которая в ужасе поднесла руки ко рту и так застыла.

ЩУКИН. Чего столбом стоишь? Помоги перенести в комнату.

Ника опускается на колени перед бесчувственной матерью, берёт за руку.

НИКА. Мамочка! Мамочка!

Скулит.

Затемнение

Картина десятая

Кабинет Серова. Обставлен хорошей мебелью. Стол для совещаний. Сидя за своим столом, Серов работает на компьютере. Звонок стационарного телефона. Не глядя, нажимает клавишу селектора.

СЕРОВ. Слушаю, Катя.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ПО ГРОМКОЙ СВЯЗИ. Вадим Вадимович, тут с ресепшен звонят. Явился какой-то мужчина и хочет встретиться с вами.
СЕРОВ. Мало ли кто хочет со мной встретиться… Кто такой?
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ПО ГРОМКОЙ СВЯЗИ. Назвался Щукиным Игорем Владимировичем. Говорит, вы его знаете.
СЕРОВ (после паузы). Знаю, отчего ж. (Усмехается.) Ты, Катя, распорядись, чтобы его пропустили. А сама встреть на первом этаже и проведи ко мне.

Отключает селектор. Достаёт из ящика стола какие-то бумаги. Просматривает. Кладёт на стол. Входит Щукин.

СЕРОВ. А-а, проходи. Присаживайся. (Указывает на стул возле приставного стола.)
ЩУКИН (садясь). День добрый.
СЕРОВ. Для кого как.

Встав из-за своего стола, садится за приставной стол, ─ лицом к лицу со Щукиным.

СЕРОВ. Я так и думал, что придёшь.
ЩУКИН. Это почему же?
СЕРОВ. А ты по жизни всегда отношения выясняешь напрямик, ─ с открытым забралом.
ЩУКИН. Много ты про меня знаешь.
СЕРОВ. Про тебя? Много. (Берёт со стола листки бумаги.) После нашей рукопашной мне на тебя служба безопасности целое досье накопала.
ЩУКИН. О как! Уважила.
СЕРОВ. Не то слово. (Показывает на листки.) Здесь про тебя много всего. Занятный ты человек.
ЩУКИН. Да неужто?
СЕРОВ. А то. Вот например… (Заглядывает в бумаги.) После окончания строительного факультета работал прорабом на крупной стройке. Поймал замначальника треста на хищении материалов и лично набил морду. Пострадали оба. Тому ─ семь лет за хищения, тебе год условно за мордобой.
ЩУКИН. Для хорошего дела и под суд не жалко.
СЕРОВ. Слушай, а вот интересно… Тот замначальника, ─ он что, откупиться не предлагал?
ЩУКИН. Предлагал, конечно. После этого я ему ряшку и начистил.
СЕРОВ. Тебе что, ─ деньги не нужны?
ЩУКИН. Не всякие.
СЕРОВ. Тяжёлый случай. (Берёт другой лист.) Так…Ушёл на СВО. Пока воевал, погибли жена с дочерью, ─ несчастный случай. Какой-то пьяный мажор на иномарке врезался в автобусную остановку. Пятерых смял насмерть… (Откладывает лист.) Сочувствую.

Щукин молча кивает.

СЕРОВ. Похоронив жену с дочерью, вернулся на фронт. Воевал честно, заслужил награды. Был тяжело ранен. Опять же сочувствую. (Пауза.) Уволен со службы по состоянию здоровья. Вернувшись, устроился работать курьером по доставке продуктов… А вот этого я не понял.
ЩУКИН. Чего ты не понял?
СЕРОВ. Неужели ветеран-фронтовик не мог устроиться поинтереснее?
ЩУКИН. Нормально устроился. Работа несложная, зарабатываю неплохо.
СЕРОВ. Ну, твоё дело. (Откладывает бумаги.) Чаю или кофе выпьешь? Или фронтовые сто граммов?
ЩУКИН. Благодарствую. Нет.
СЕРОВ (откидываясь на спинку стула). Понятно. В доме врага ни глотка, ни крошки…
ЩУКИН. Угадал.
СЕРОВ. А я тебе враг?
ЩУКИН. Не друг, ─ это точно.
СЕРОВ. Из-за Татьяны?
ЩУКИН. Из-за неё.
СЕРОВ (поднимаясь). Ясно. (Делает несколько шагов по кабинету. Останавливается. Смотрит на Щукина.) Заруби себе на носу. Татьяна ─ моя жена. Бывшая. И будущая. У нас дочь. Тебя в этой конструкции нет и не будет. Говорю один раз и по-хорошему. Не заставляй меня принимать меры.
ЩУКИН (после паузы). Да тут принимай не принимай, ─ всё одно. (Поднимается.) Поздно спохватился. Татьяна твоей никогда не будет. Страх у неё к тебе, отвращение. Так что оставь её в покое, ─ это я тоже по-хорошему.
СЕРОВ. Ты как со мной разговариваешь?
ЩУКИН. Как надо. (Пауза.) Ты лучше насчёт Ники задумайся.
СЕРОВ (после паузы). А что с Никой?
ЩУКИН. Зверёныш в женском теле, вот что. Родную мать до «Скорой» довела и не запыхалась. По образу и подобию воспитал?
СЕРОВ (после паузы, садясь). Я в курсе. Инцидент, конечно, неприятный. Обе погорячились. И ты свою лепту внёс. (Бьёт кулаком по столу.) Не лезь! Чтобы на пушечный выстрел к ним не подходил. Не доводи до греха!
ЩУКИН. А то что?
СЕРОВ. Для начала охрана тебя на улицу пинками погонит.
ЩУКИН. Допустим. А потом?
СЕРОВ. На одну ладонь положу, другой прихлопну.
ЩУКИН. Ну, так бы сразу и сказал, злой ты человек… (Присаживается на край столешницы.) Значит, так. Насчёт прихлопнуть ─ это вряд ли. Хлопушка ещё не выросла. А насчёт пинков… В окно выгляни.
СЕРОВ. Зачем?
ЩУКИН. Выгляни, ─ тебе понравится.

Серов подходит к окну. Смотрит на улицу. Оборачивается к Щукину.

СЕРОВ. Это что за мордовороты в камуфляже возле проходной?
ЩУКИН. Не мордовороты, а фронтовики. Нас, чтоб ты знал, в городе много. И взаимовыручка у нас полная. Так что на улицу твои качки меня, может, и вынесут. А в каком виде с улицы в офис вернутся, ─ это вопрос.
СЕРОВ (вскакивая). Угрожаешь, плебей? Ты? Мне?
ЩУКИН. Пока предупреждаю… патриций. Если что, и Татьяну в обиду не дадут. Я попрошу.

Серов судорожным жестом распускает галстук.

СЕРОВ. Вон отсюда!
ЩУКИН (поднимаясь, сквозь зубы. медленно). Полегче, милый человек. Я ведь и обидеться могу. Здесь и сейчас. Тебе не понравится.
СЕРОВ (кричит). Я сказал ─ вон! Быдло!

Щукин одним движением переворачивает приставной столик.

ЩУКИН. Это я уже почти обиделся. Продолжим?

В кабинет заглядывает секретарша.

СЕКРЕТАРША. Вадим Вадимович, я услышала шум… (Оглядывается.) Ой, что тут у вас… Может быть, нужна какая-то помощь?
ЩУКИН. Не беспокойтесь, девушка. Вадим Вадимович случайно стол опрокинул. Он сейчас поднимет. Да, Вадим Вадимович?
СЕРОВ (откашлявшись). Всё в порядке. Ступай, Катя, ступай.

Секретарша качает головой. Выходит. Неожиданно Серов разражается хриплым смехом.

СЕРОВ. Я понял! Я понял, почему ты не боишься! (Обрывает смех. Пауза.) Думаешь, если фронтовик, то всё дозволено? (Тычет пальцем в Щукина.) Наградами прикрываешься? Государство, общественность и пресса за тебя горой? (Пауза. Сквозь зубы.) Забаловали вас. Залюбили. В ножки кланяются…

Щукин закрывает глаза.
Затемнение. Звуки взрывов и свист пуль. Вспышки красного цвета по сцене и залу. Длится 7-8 секунд. Звуки и вспышки обрываются.

ЩУКИН. Сукин ты сын… (Подходит к Серову, берёт за грудки.) Забаловали, говоришь? Ты это Олегу безрукому скажи! Или Володьке безногому! Интересно, кто тебя вперёд протезом уроет? (Отталкивает Серова. Вытирает руки о куртку.) Из меня хирурги пулю и два осколка достали. Это ещё полбеды, ─ я же страну защищал, людей наших. Но, получается, и тебя, и таких, как ты, ─ тоже. (Пауза.) Старший сержант Щукин пролил кровь за коммерсанта Серова… Вот жизнь, а!..

Плюёт Серову под ноги. Уходит.

Затемнение

Картина одиннадцатая

Квартира Татьяны Сергеевны. В комнате на диване сидит Щукин. Татьяна Сергеевна взволнованно ходит взад-вперёд, прижимая руки к груди.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ну, как вы могли, Игорь Владимирович?
ЩУКИН. Ну, как… Явился в военкомат, повторно прошёл комиссию и признан годным к дальнейшему несению службы.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Как же вас могли признать годным?
ЩУКИН. Председатель комиссии человеком оказался. Сам два года отвоевал. В общем, понял меня, ─ как фронтовик фронтовика.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Вам мало полученных ранений?
ЩУКИН. Ну, не убили же.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Типун вам на язык! (Пауза. Садится рядом со Щукиным.) Зачем вам это надо?
ЩУКИН (после паузы). Вы не поверите, ─ совесть заела.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Не поверю! При чём тут совесть? Вы свой долг отдали сполна.
ЩУКИН. Сполна, Татьяна Сергеевна, ─ это когда победим. А пока всё в процессе. И я должен в этом процессе участвовать.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Должны? Кому?
ЩУКИН. Себе. Ребятам, которые без меня воюют. Людям. Ну, минус ваш бывший супруг и ему подобные. Эти сами много чего стране и людям задолжали.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). А вы знаете, Серов с вами не согласился бы. Он всегда говорил, что его дело ─ создавать рабочие места и платить налоги. Остальные вопросы ─ к властям.
ЩУКИН. Невелика доблесть. Рабочие места на него же и работают. Налоги попробуй не заплати, ─ лавочку прихлопнут. Всё прочее в карман, а что не в кармане, ─ гори оно синим пламенем. (Пауза. Наклоняется к Татьяне Сергеевне.) Удивите меня. Скажите, что он людям помогает. Допустим, амуницию для фронта закупил за свой счёт. Или детям-инвалидам современные кресла-каталки пожертвовал. Или школе компьютеры подарил…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (качая головой). Ну, такие предприниматели есть. Но Серов не из их числа.
ЩУКИН. Ну, вот, ─ не удивили. Что ему люди? Ему и страна-то ─ площадка для зарабатывания денег. Дойная корова. Не понимаю. (Вскакивает.) Не понимаю! Как можно жировать, когда наши города бомбят? А ведь жируют! Иномарки, рестораны, клубные тусовки, особняки… Совесть есть или нет? Хозяева жизни, кол им в глотку!
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Успокойтесь, Игорь Владимирович. (Берёт за руку.) Ну, я прошу вас.
ЩУКИН (садясь). Много таких. И себе подобных плодят. (Пауза.) Неладно что-то вокруг. Не имеет права один человек жрать за всю сотню. Не должно так быть. (Проводит рукой по лицу.) Но есть…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Да ведь так во всём мире, какую страну не возьми.
ЩУКИН. Плевать мне на весь мир. Не указ. Россия ─ сама целый мир. Мы со своей жизнью сами должны разобраться. Пора уже.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). И как же вы думаете разбираться?
ЩУКИН. Направление очевидное. Есть такое слово ─ справедливость. (Пауза.) Но сначала надо победить. Всё остальное потом. А вы говорите, зачем я на фронт… За победой.

Татьяна Сергеевна встаёт, делает несколько шагов взад-вперёд. Останавливается. Смотрит на Щукина сверху вниз.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. А вам не страшно?
ЩУКИН. Страшно. Я живой человек. (Пауза.) Будем надеяться на лучшее.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (неожиданно гладя по голове). Значит, отговаривать вас бесполезно…
ЩУКИН. Это точно. Я ведь сразу решил, ─ приду в себя, здоровье поправлю и снова обратно. Потому и в курьеры пошёл. С этой работы можно в любой момент сорваться. Уже и сорвался

Достаёт из кармана куртки несколько листков.

ЩУКИН. Татьяна Сергеевна, давайте пару слов о делах.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Давайте. О каких?
ЩУКИН (протягивая лист). Здесь телефон Олега Белова.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (принимая лист). А это кто?
ЩУКИН. Это председатель городского совета фронтовиков. Я с ним говорил. Пока меня не будет… ну, мало ли кто обидеть попробует… словом, звоните ему сразу. Поможет. И он и ребята. Даже не сомневайтесь. И не стесняйтесь.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Спасибо, конечно, но…
ЩУКИН (протягивая другой лист). А это, значит… Ну, всякое может случиться. Словом, отписал на вас квартиру, машину. Старенькая, правда, но бегает. Ещё деньги. На счету остатки фронтовых, и курьером заработал неплохо.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Так это что, ─ завещание?
ЩУКИН. Оно.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (отталкивая руку). Не возьму!
ЩУКИН. Возьмёте. У меня больше и нет никого. Ну, я рассказывал насчёт жены с дочерью… А мне так спокойнее. Будет кому фикус поливать в моё отсутствие.

Кладёт завещание на стол.

ЩУКИН. И не смотрите, Христа ради, как на покойника. Я никуда не спешу. Простая формальность, и всё. Ключи от квартиры и машины отдам через три дня, когда уйду в военкомат на сбор.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Игорь Владимирович, милый…
ЩУКИН. Всё, всё. (Пауза.) Как Ника?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. А вы знаете, что-то в ней с того вечера изменилось. Не пай-девочка, само собой, но всё-таки… В больницу ко мне приезжала. Ревела сильно, апельсинами кормила. (Пауза.) Представляете, с того дня мы начали с ней разговаривать. Женьку своего вихрастого домой приводила, ─ познакомились. Будущий программист.
ЩУКИН. Ну, дай бог. Может, что-то поняла.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Игорь Владимирович…
ЩУКИН. Что, Татьяна Сергевна?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Мне Серов звонил.
ЩУКИН (после паузы). И?..
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Сказал, что между вами состоялся крупный разговор. Проклял нас обоих… да, проклял. Сказал, что после того, как я… ну, словом, была с вами… он ко мне и пальцем не притронется.
ЩУКИН (после паузы, приглаживая волосы). Проклятие переживём. А насчёт пальца, ─ это хорошо. Не дурак, значит, решил пальцы поберечь… Хотя всё равно дурак. Всё не так понял. (Пауза. Пристально смотрит на Татьяну Сергеевну.) Ведь мы же с вами… не были… И не было ничего.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Да, да. Ничего не было… (Берёт Щукина за руку.) Конечно…

Щукин обнимает Татьяну Сергеевну. Целует. Она отвечает на поцелуй.

Затемнение

Картина двенадцатая

Проходит в темноте.
Звуки взрывов и свист пуль. Вспышки красного цвета по сцене и залу. Длится 7-8 секунд.
Звуки и вспышки обрываются. На сцену в свете прожектора выходит Щукин в камуфляже. Читает:

Исчерпан жизненный лимит.
Мне в бой кипящий не вернуться.
Я ранним утром был убит, ─
Не вышло с пулей разминуться.
Прощайте!
Сделал всё, что мог.
Недлинной выдалась дорога.
Жизнь сочинила эпилог, ─
Чертовски жалко, что до срока.
И всё.
Я больше не боец.
И смерть моя необратима.
Но бой идёт, летит свинец,
И люто бьются побратимы.
… Потом, пройдя сквозь ад и мат,
Меня в густой траве найдите.
И, сняв вскипевший автомат,
Победой молча помяните.

Звук лопнувшей струны. Щукин уходит. Прожектор гаснет.

Картина тринадцатая

Квартира Татьяны Сергеевны. Она сидит за столом в зале, подперев голову рукой. Смотрит на большую фотографию Щукина с траурной ленточкой. Входит Ника.

НИКА (быстро подходя к матери). Мама, мамочка! Ты опять? (Садится рядом.) Ну, зачем ты? Побереги себя. Уже два месяца, как Игорь Владимирович… Ну, я тебя прошу, ─ успокойся. (Обнимает мать за плечи, вглядывается в лицо.) Ну, вот, опять слёзы.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (вытирая лицо). Это не я. Это они сами. (Пауза.) Ты права, доченька. Надо бы уже успокоиться. Может, когда-нибудь и успокоюсь. А пока…
НИКА (гладя мать по плечу). Ты его так любила?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Ты знаешь, по-настоящему полюбить, наверно, не успела. Как-то всё на взлёте оборвалось. А то бы влюбилась по уши.
НИКА. А как же любовь с первого взгляда?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ну, я же не девчушка пятнадцатилетняя… Мы ведь вместе почти и не были, ─ он ушёл. Но я поняла главное, ─ о таком человеке мечтает любая женщина. И я тоже. Рядом с ним оказалось так хорошо.
НИКА. Достойный был человек, царство ему небесное. Зачем только ушёл…
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Не мог отсиживаться в стороне, ─ вот и ушёл. И я опять одна. (Пауза.) Я много лет была одна. А ведь рядом с женщиной должен быть мужчина. Надёжный, добрый, мужественный…
НИКА. А рядом с Никой должен быть Женька. Вообще-то балбес, но я его отшлифую. (Назидательно поднимает палец.) До полного совершенства!
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Ты-то? Отшлифуешь… И себя не забудь.
НИКА. А я что? Я уже просто на глазах исправляюсь. Сегодня вот зачёт сдала по корпоративному праву.
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Да ну? С этого бы и начинала. Ай да дочь! Нет повода не отметить.
НИКА. Так я уже торт купила. Сейчас будем чай пить и беседы беседовать. И чтобы ты у меня больше не плакала! (Поднимается, шутливо грозит матери кулачком.)
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА. Спасибо, доченька. (Встаёт, обнимает Нику.) Спасаешь ты меня. Что бы я без тебя делала.
НИКА. А без меня не получится. Не надейся! Никуда я от тебя не уеду. И ничего ты не одна. Будем вдвоём жить-поживать и добра наживать. (Смеётся.)
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Ну, почему же вдвоём…
НИКА. А с кем же ещё?
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (после паузы). Не знаю, как сказать.
НИКА (после паузы). Да уж скажи как-нибудь!
ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (положив руку на живот). Будет у тебя, Ника, братец или сестричка!..

Затемнение

Конец

Март 2026 года
Волгоград