Оксана Васильева
Старая дура
Пьеса в одном действии
Действующие лица:
Нателла Сергеевна
Александр – её сын
Юля
Рома – её сын лет пяти
Комната в квартире Нателлы Сергеевны в стиле провинциальной богемы: тяжёлые шторы, картины на стенах, шкафы с книгами, среди которых много подписных изданий советского времени, пианино с подсвечниками, пара банкеток, массивный письменный стол с лампой под абажуром зелёного стекла. На столе — помпезный канцелярский прибор с перьевыми ручками, лист бумаги с несколькими написанными от руки словами и фарфоровая статуэтка оленя с гравировкой «Лауреат литературной премии «Серебряный олень». На всём лежит порядочный слой пыли. У окна кресло с высокой спинкой.
Сцена 1
В комнату входят Нателла Сергеевна и Александр. Александр остаётся стоять в дверях. Нателла Сергеевна садится в кресло, обмахивается веером.
Нателла Сергеевна. Приличные похороны. Я даже прослезилась. Отдел культуры в полном составе – лица скорбные, букет солидный. И выступали проникновенно: Новозаводск в трауре, всегда будем помнить. На издание книжки Антипова у них денег не было, зато цветочки к гробу — пожалуйста! И Кислицына… Александр, ты слушаешь?
Александр. Угу.
Нателла Сергеевна. Угу. Это всё, что ты можешь сказать матери? Мать на последнем издыхании. Сначала прощание, потом кладбище это наше ужасное, земля цвета ржавчины. Жара невыносимая просто. А у меня голова, ты же знаешь… Александр, что ты стоишь? Почему ты до сих пор не принёс матери воды?
Александр уходит.
В высоком стакане! Удивительно бесчувственное существо.
Александр приносит воду. Нателла Сергеевна разом выпивает половину стакана.
Она что — из-под крана? Хлоркой так и несёт! Так вот Кислицина в черных кружевах, можешь себе представить, читала свой очередной поэтический шедевр с оригинальным названием «Памяти ушедшего друга». Не могла же она вынести, что в центре внимания — покойник. Друга! Антипов её терпеть не мог, каждый раз морщился, когда видел. А теперь друг! И Травень пришкандыбал. Вполне бодр. Удивительно, что речь не произнёс, хотя, действием явно наслаждался. Как же, переиграл самого Антипова. Пережил. Ученики Антипова были. Целых три штуки. Интересно, кто теперь будет вместо него возиться с литературной порослью? Даже не представляю. Не Травень, явно. Он не готов никого двигать, кроме себя любимого. И, упаси боже, если Кислицына вызовется. Чему она может научить? Кончилось Новозаводское ЛИТО! Скончалось. Ушла старая гвардия. Сначала Пётр Семёнович, потом Елена Тарасовна. Теперь вот Антипов…Александр, оторвись от телефона. Это, в конце концов, хамство!
Александр. Я должен ответить.
Нателла Сергеевна. Мать в трауре. Но кому до этого дело?
Александр. Мама, какой траур! Ты последний раз ходила на заседание вашего ЛИТО лет пять назад. И кричала, что никогда больше! Ни ногой к этому бездарному старичью!
Нателла Сергеевна. Бесчувственный и бессердечный.
Александр. И вообще, мне собираться надо.
Нателла Сергеевна. Собираться, конечно, собираться. У нас же высокие цели! Служение науке! Зачем нам слушать женщину, которая родила и воспитала, когда впереди — Дальний Восток, океан, Бухта Золотой Рог, остров Русский, маяк. Как в песне. «А я еду, а я еду за туманом…» Туман всё это.
Александр. Какой туман?
Нателла Сергеевна. Всё туман. Вся жизнь – туман. Рассеется. И вроде ничего не было. И только маяк посреди океана. У Антипова, я помню, были стихи про маяк. Что-то там «…одинокий и гордый… тра-та-та тра-та… свет!» Он читална каждом выступлении. Ужасно читал, завывал. И руку так выкидывал вперёд пафосно. Молодой, худой ещё, в красной рубашке. У него тогда сборник только вышел. А Травень завидовал так, что нос белел. Меня ставили в программу между ними, разбавляли брутальную поэзию, так сказать, лирикой. А когда я сходила со сцены под аплодисменты, меня всегда провожали аплодисментами, я умела себя подать, Травень и Антипов, бежали к ступенькам. Чтобы помочь мне спуститься. Наперегонки. Забавные! (Александр уходит из комнаты.) А после выступлений мы ходили в «Кулинарию №5», напротив студенческого общежития и брали пирожки с печенью и «Тархун». И Антипов (Замечает, что Александра нет в комнате.) Александр!
Из коридора раздаётся телефонный звонок.
Александр! Принеси мне телефон. Он в сумке. Александр!
Александр приносит телефон.
Кто там?
Александр. Незнакомый номер.
Нателла Сергеевна. Я не отвечаю на незнакомые номера.
Александр. Не отвечай.
Отдаёт телефон и уходит. Телефон замолкает, но потом снова раздаётся звонок.
Нателла Сергеевна. Какая настойчивость! Отвратительный звонок. Да! Я слушаю! Да, это я. Что вы хотели? А почему ко мне? Антипов? Понятно. Ну, приносите. Тексты, тексты приносите. Нет, я не читаю с экрана. Найдите, где распечатать. Покрупнее, не мельчите. Да, четырнадцатый подойдёт. Завтра в шесть вечера. И не опаздывайте! Гвардейская тридцать — одиннадцать. (Нажимает отбой.) Антипов ей рекомендовал… А меня спросить? Александр! Александр! Нужно что-то сделать с телефоном! Этот звонок просто просверливает голову. Насквозь! Александр! (Уходит.)
Сцена 2
Входит Нателла Сергеевна. Садится в кресло у окна. Раскрывает веер.
Нателла Сергеевна. Восемнадцать ноль-ноль. Прекрасно! Пунктуальность нынешней молодёжи неведома! Я никогда не позволяла себе опаздывать! Александр! Александр!
Входит Александр.
Почему ты сразу не отзываешься? Я должна кричать на всю квартиру?
Александр. Что?
Нателла Сергеевна. У тебя в комнате стало слишком тихо. Я начала беспокоиться.
Александр. Мама!
Александр уходит.
Нателла Сергеевна. Восемнадцать ноль три! И где она? Я в первый раз пришла в наше ЛИТО, между прочим, за час до начала. Нервничала, ходила перед дверью. Антипов успокаивал. Анекдоты пытался рассказывать. Идиотские совершенно. Не дано было человеку, не дано. А как нас, молодых, тогда встречала старая гвардия? За столом только маститые литераторы города, мы на стульчиках у двери, слова лишний раз сказать боимся, слушаем, проникаемся. Полынная Елена Тарасовна, кобра очкастая, делала вид, что никак не может запомнить моё имя. Шипела на каждом обсуждении. Ну, ничего, ничего, лауреатство я у неё уже через год из-под носа увела. Получила «Серебряного оленя», и тогда мы с Антиповым сели за стол. Пришли и сели, никого уже не спрашивая. И Полынная промолчала. Ядом подавилась, но промолчала. Восемнадцать ноль семь. А теперь они звонят на личный телефон, приходят ко мне домой, да и ещё и умудряются опаздывать! Почему Антипов направил ко мне? По старой привычке, видимо. Раньше всё на выступления и встречи таскал, теперь вот протеже мне подсовывает. Как привет из могилы! Пошлость какая! Антипов-Антипов! Восемнадцать ноль восемь! Нет, это переходит всякие…
Звонок домофона.
Александр! Александр, открой дверь! Ко мне пришли!
Голос Александра: «Здравствуйте! Проходите! Тапочки?»
Александр! Что вы там застряли?
Входит Юля, ведёт за руку Рому. За ними входит Александр, остаётся в дверях комнаты.
Юля. Здравствуйте!
Нателла Сергеевна. Так-так. Ещё и ребёнок.
Юля. Извините, мне его не с кем оставить. А садик только до семи.
Нателла Сергеевна. Я ждала вас в восемнадцать ноль-ноль.
Юля. Да, нас воспитательница задержала, простите. Рома сегодня…
Нателлла Сергеевна. Мне это не интересно. Потрудитесь в следующий раз прийти вовремя. Если он будет, следующий раз.
Рома. Мама, когда мы пойдем домой?
Юля. Скоро.
Нателла Сергеевна. Надеюсь, ребёнок у вас не шумный. У меня от шума голова раскалывается.
Рома. Мама!
Юля. Рома, потом.
Рома. Мама, мы этой тёте не нравимся.
Юля. Вот мой телефон. Поиграй в «Гонки», пока я разговариваю. Садись.
Рома берёт телефон, садится на одну из банкеток,
Нателла Сергеевна. Вы ведь понимаете, что давать ребёнку телефон в таком возрасте, да и ещё и приучать к играм – вредно. Хотя, о чём я говорю, нынешнее поколение родителей не способно занять отпрысков без телефона! Догадались звук убрать, и то хлеб! Александр, что ты стоишь? Тебе нужно собираться!
Александр уходит.
Слушаю вас.
Юля. Павел Васильевич Антипов…
Нателла Сергеевна. Прежде всего, представьтесь.
Юля. Да, извините. Меня зовут Юля. Иванцова.
Нателла Сергеевна. Прекрасно. Сколько вам лет?
Юля. Двадцать четыре.
Нателла Сергеевна. Многовато для начинающего поэта. Лермонтов в двадцать семь уже закончил. В литературу, я смотрю, вы не очень-то торопились. В отличие от остального. А чем занимаетесь?
Юля. Я – парикмахер. Ещё подрабатываю, маникюр на дому делаю.
Нателла Сергеевна. О боже!
Юля. Мы с Ромой одни живём, на себя времени не очень много остаётся.
Нателла Сергеевна. Как мило! А стихи вы сочиняете ночами, при свете лампады?
Юля. Нет, почему? По-разному.
Нателла Сергеевна. И пишите, давайте догадаюсь, про любовь? Про несчастную, судя по всему, любовь. Да-а… Удружил Антипов.
Юля. Павел Васильевич … Мы с ним смогли встретиться один раз. Он со мной начал работать, разбирать ошибки, а потом заболел. И сказал, что я могу обратиться к вам. Что лучше вас никто …
Нателла Сергеевна. Тексты. Вы принесли тексты?
Юля. Да, сейчас.
Вынимает из сумки тексты, отдаёт Нателле Сергеевне. Садится на банкетку рядом с Ромой.
Рома. Мама, у тебя телефон разрядился.
Юля. Рома, посиди тихонько.
Нателла Сергеевна. Странный шрифт. Неудобно читать. Вас не учили оформлять, как следует? Очередная жертва ЕГЭ, я так понимаю.
Рома. Мама!
Юля. Ромочка, посиди. Мы скоро пойдём домой.
Рома. Мама.
Нателла Сергеевна. Мальчик, не шуми! Я не могу сосредоточиться! Ужасный ребёнок.
Рома встаёт с банкетки и начинает бродить по комнате. Останавливается возле письменного стола, рисует что-то на пыльной поверхности.
Нателла Сергеевна. Итак, Валя.
Юля. Юля.
Нателла Сергеевна. Не знаю, что сказал вам Павел Васильевич, он всегда был снисходителен к барышням много моложе него, но я вижу тут…
Рома залезает на стул, дотягивается до фарфорового оленя, берёт его в руки.
Рома. Мама, смотри!
Юля. Рома!
Нателла Сергеевна. Поставь на место! Сейчас же!
Рома вздрагивает, задевает статуэткой за край стола, выпускает её из рук. Олень падает на пол и разбивается. Юля бросается к сыну, дергает его со стула, наклоняется над осколками. Рома рыдает.
Рома. Мама, я не хотел. Я нечаянно. Мама, я не хотел! Мама! Мама, я нечаянно! Мама!
Юля. Я попробую склеить. У меня есть суперклей.
Нателла Сергеевна швыряет листы со стихами Юли на пол, они разлетаются по комнате.
Рома. Я хочу домой! Эта тётя — дура! Старая и злая! Пойдём домой!
Нателла Сергеевна. Уходите!
Юля берёт за руку рыдающего Рому. Они уходят. Нателла Сергеевна подходит к письменному столу, встаёт на колени перед осколками статуэтки, перебирает их, потом приваливается к столу и закрывает лицо руками.Входит Александр.
Александр. Гости ушли? Мама! Мама, что? Тебе плохо? Ты плачешь? Из-за оленя? Ну, не надо, его можно склеить, смотри. Я сейчас соберу все осколки, они крупные. И мы склеим, даже видно не будет. Вот, собрал. Сейчас положу на стол, на чистый лист. Мама, не плачь! Помнишь, ты меня в детстве учила, что вещи – всего лишь вещи?
Садится на пол рядом с Нателлой Сергеевной.
Нателла Сергеевна. Я старая.
Александр. Ну, здрасьте, приплыли!
Нателла Сергеевна. Старая, всеми забытая кобра.
Александр. Мама, ты не старая.
Нателла Сергеевна. Двадцать четыре. Ей двадцать четыре.
Александр. И ты известный в городе поэт.
Нателла Сергеевна. Не смеши меня, Александр, известный! Пока Антипов суетился, нас куда-то приглашали.
Александр. И ещё пригласят.
Нателла Сергеевна. Ты не понимаешь. Я за три года не написала ни строчки. Ни строчки. Никому нет дела. Я не знаю, для чего жить. Я никому не нужна.
Александр. Мне нужна.
Нателла Сергеевна. И поэтому ты бросаешь меня и уезжаешь на Дальний Восток?
Александр. Я не бросаю. Я еду на стажировку, всего на год. Ты можешь приехать ко мне. Погуляем по Владику, к маяку сходим.
Нателла Сергеевна. К тому самому, одинокому, гордому, в тумане? О, родственная душа! Понимаю его.
Александр. Да не бывает он одиноким. Там от туристов не протолкнуться. Идут к нему, идут.
Нателла Сергеевна. К нему идут.
Александр. К тебе тоже идут. Вот сегодня. Очень приятная девушка.
Нателла Сергеевна. Да? Я не заметила.
Александр. Стихи-то хорошие? (Подбирает с пола несколько листов, читает.) Да, слушай, неплохо.
Нателла Сергеевна. Технически они слабые, конечно, но если поработать, покрутить. Я думаю, что смогла бы чему-то научить.
Александр. Возьмёшься?
Нателла Сергеевна. Нет-нет-нет! Ни за что! Над словом нужно работать, работать и работать. А у неё ребёнок. А у меня голова, ты же знаешь! Это Антипов подбирал всех подряд.
Александр. Ладно. Тебе виднее. (Встаёт, складывает осколки оленя на стол.) Я почти собрался, пара вещей осталась. Сейчас закончу и приду клеить оленя. А девушка, ты права, пусть обращается к кому-нибудь другому. Кто у вас там остался в ЛИТО: Кислицына, Травень?
Уходит.
Нателла Сергеевна. Кислицына, Травень? Александр, ты сам-то слышишь, что говоришь? Как вообще можно предлагать такое в моём присутствии? Александр! Теперь его не дозовёшься! И это мой родной сын! Кислицына! Травень! Где первый лист? Там, кажется, был номер телефона. Да. Александр! Ты мне нужен срочно! Александр! Ты должен ей позвонить! Александр!
Занавес.
