Валерий Драгов

ТРИ МЕЛОДИИ РЕТРО

Комедия в двух действиях

Контакты:
Тел. +7(986) 746-11-30
E-mail: dragov@mail.ru

© Валерий Драгов

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
(всем немного за 60 лет)

РОЗА ПЕТРОВНА – сорок с лишним лет за прилавком. Считает, что хорошо поет, но поет только тогда, когда её очень хорошо попросят! Очень хорошо просят редко!
МАРЍСА ЯСНАЯ –впечатлительная и романтичная барышня. Бывшая актриса, хотя бывших не бывает. Упивается своим именем и фамилией, считает их такими же красивыми, как она сама. Раздражается, когда её называют настоящим именем – Марусей.
ИНЕССА КУЗЬМИНИЧНА – бывшая провизорша. Имеет два страстных желания: научиться играть на арфе и бить степ.
ВЕЛАРИЙ ВОГАРД – бывший актер, хотя бывших не бывает. Гордится своим именем и фамилией, считает их такими же неотразимыми, как он сам.
ДВОРНИК
МЕДСЕСТРА

Место действия. Санаторий.
Время действия. Наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА 1
Беседка на территории санатория. Середина лета. В беседке, на лавочке Мариса Ясная. Читает журнал. Рядом с беседкой Дворник метет территорию. Как все дворники он бомжеватого вида, с бородой, усами, сутулится, чуть прихрамывает, в темных очках и бейсболке с козырьком.
ДВОРНИК. Женщинам читать нельзя!
МАРИСА. Ой… Что?
ДВОРНИК. Они могут начать думать!
МАРИСА. Вы это мне?
ДВОРНИК. А это опасно для окружающих!
МАРИСА. Опасно? Вы говорите опасно?! Это не опасно! Это смертельно опасно! Он столько для нее сделал! А она? Как она смогла?
ДВОРНИК. Про то и говорю: прочла, задумала и сделала!
МАРИСА. Понимаете ли вы, что сейчас сказали вы? Шутка ваша отнюдь не уместна!
ДВОРНИК. И что здесь шутка? Что женщины могут начать думать или что это опасно для окружающих?
РОЗА (входя). Я вот не опасна для окружающих!
МАРИСА. Думаешь?
РОЗА. Как раз нет! Ну, чего тут ждешь — сидишь? Процедура ж через пятнадцать минут!
Дворник, закончив убирать, уходит. Мариса достает из сумочки блистер с таблетками, пытается вынуть одну.
Пошли, опоздаем! Господи, а чего трясешься — то?
МАРИСА. Роза, воды!
РОЗА. Ванны сейчас минеральные! Пей не хочу! Да стряслось — то чего? Давление опять подпрыгнуло?
МАРИСА. Упало!
РОЗА. Тогда сестру может?
МАРИСА. Не поможет! Это безумие!
РОЗА. Упало … Безумие … Ну ты, Маруськ, даешь!
МАРИСА. Сама ты Маруська! Воды — ы!
Роза быстро уходит.
МАРИСА (читает вслух). «Она медленно, скрытно подползает к нему сзади и…». (Издает жалобный стон, закрывает лицо журналом и затихает.)
Возвращается Роза, с ней Инесса со стаканом воды.
ИНЕССА. Что с ней? Может врача?
РОЗА. Говорит, не поможет! Только вода! (Откидывает за плечи обмякшее тело Марисы на спинку лавочки, бросает на лавку журнал.) Держи ее! Будет ей вода! (Берет стакан у Инессы и, набрав в рот воды, обильно освежает Марису.)
МАРИСА (очнувшись, забирает стакан у Розы, запивает таблетку, смотрит удивленно на подруг). Розочка, Инессочка! И вы здесь? Как хорошо… Как хорошо среди заботливых, преданных подруг…
РОЗА. Заботливые и преданные с последним стаканом всегда кстати!
ИНЕССА. Розочка, ну что ты так мрачно шутишь! Марисочка, что с тобой, голубушка?
МАРИСА. Даже когда я… когда я… была Дездемоной…
РОЗА. Да помним, помним! Семь раз была!
ИНЕССА. Розочка, ну перестань! Семь раз она рассказывала, а была…
МАРИСА. Шестьдесят девять раз, дай бог каждой, была я Дездемоной! И все шестьдесят девять раз меня душил мой возлюбленный. И все шестьдесят девять раз, дай бог каждой, ни за что! Я привыкла, что ни за что! А эта… она… нет, это слово не могу произнести! За что?! Он же её любил… Так искренне, так нежно, как… А она…
РОЗА. Я сейчас её додушу! За него! Семидесятого раза у неё не станет! Говори, что стряслось, нервы тут треплешь — сидишь! Кто там кого любил искренне, да еще как…это… нежно? Ну?!
ИНЕССА. Розочка, ну и ты тоже успокойся! Видишь, у человека драма!
МАРИСА (берет журнал, трясет им). Драма? Это драма?! Это трагедия! Это другой жанр, девочки!
РОЗА. Все, я ухожу! Меня нельзя так нервить! У меня тоже ванна через десять минут… Не захлебнуться бы от нервов!
МАРИСА. Да, Розочка, не будет у меня уже семидесятой Дездемоночки! Нет у меня больше моего Отеллочки… Ушел мой Отеллочка… Ушел… (Кладет журнал на скамейку, медленно встает, уходит.)
ИНЕССА. Как ушел? Еще третьего дня она с ним по телефону говорила… Господи, Розочка, беда — то какая! Ой, у нее ж сейчас тоже ванна! Присмотри за ней: как бы не утопла!
РОЗА. Да… Вроде и не старый очень… Хотя если шестьдесят девять раз одну и ту же женщину душить… Кто ж выдержит? Сердце, небось… Вот и отошел! Царствие ему небесное… А она, видать, не любила его, если в последний путь не проводила… А все: Отеллочка мой — Отеллочка, Отеллочка мой – Отеллочка! Эх! (Берет журнал, читает.)
ИНЕССА. Да… судьба у них, артистов, такая! За одну свою жизнь сто чужих проживут и сто раз чужой смертью помрут, согласно репертуару театра! И только последняя случится по репертуару небесному — своя!
РОЗА (бросает журнал на лавку). Ах ты… Ну зараза… Нет, это не Дездемона, это Дездемонища какая — то! Сейчас ты у меня примешь ванну… в последний раз! Сейчас я присмотрю… чтоб ты… (Убегает вслед за Марисой.)
ИНЕССА. Роза! Розочка! Что? Что?! (Берет журнал, читает.) «Она медленно, скрытно подползает к нему сзади и, обхватив его туловище своими мощными передними лапами медленно, с наслаждением откусывает ему голову. Он не способен сопротивляться, так как после спаривания становится вялым и слабым. Так самка богомола благодарит своего возлюбленного за доставленное удовольствие и возможность продолжить свой род». Да это точно не драма и даже не трагедия! Ужастик голливудский…
АУДИОБЪЯВЛЕНИЕ ПО САНАТОРИЮ. Товарищи оздоравли… вши… ва… щи… (тихо) да чтоб тебя… (Вновь громко, по слогам.) Товарищи оз – до – ра – вли – ва – ю – щи – е — ся! Ванны, предназначенные для процедур — одноместные. Просим во избежание несчастных случаев на воде принимать процедуры по – о – ди – ноч — ке! Попытки использовать ванны не по назначению будут рассматриваться как нарушение лечебной дисциплины с последующим лишением оздоравли… вши… ва… щи… (тихо) да, чтоб тебя… (вновь громко) с последующим лишением оз – до – ра – вли – ва – ю – ще – го — ся санаторной путевки!
ИНЕССА (убегая). Господи, не опоздать бы!
КАРТИНА 2
Беседка. Мариса и Роза. Обе взлохмачены, явно после неудачной водной процедуры.
РОЗА. Ну, прости, Марусь! Марисочка…
МАРИСА. А что ж ты сначала не спросила, молилась ли я на ночь?
РОЗА. Ну, прости! Я ж шутя! Пугну, думаю, раз ты меня нанервила! Да и руки были заняты, и не спросила вот!
МАРИСА (ощупывая шею). Шутя! Лучше бы только спросила…
РОЗА. А ты будто веруешь?
МАРИСА. Шестьдесят девять раз спрашивал… А я и не молилась ни разу! Не верую я… А какие у них, Розочка, отношения тогда были! Чистые, честные, нежные! Какие благородные, какие внимательные мужчины! Помолилась ли любимая, спросят? Иначе не смогу, любимая, отправить тебя в мир иной! Романтично, правда! Не то, что нынешние!
РОЗА. Да, нынешние не спросят!
МАРИСА. Потому и не верую! Вера ведь не там (показывает наверх), а здесь (показывает на сердце). А здесь нынешние уже столько нагадили… Какая уж тут вера!
РОЗА. А верить – то надо бы! Вот время придет, отойдешь, прости меня Господи, (крестится) а к нему и не пустят…
МАРИСА. Я хоть сейчас к нему… Да как? А что скажу? Здравствуй, мой Отеллочка! Это я, твоя Дездемоночка… Помнишь, как нам было хорошо?

РОЗА. Ты вот… ты вот не надо это… Зачем думать об том, что и так придет без ведома и согласия нашего…
Пауза.
МАРИСА. Розочка, спой…
РОЗА (поет, после паузы). На тот большак, на перекресток, уже не надо больше мне спешить… (Плачет.) Как дойду до этого места, не могу больше. Ни разу до конца не допела, как мой ушел… Убить была готова мерзавца… сначала. А потом… а я — то сама кто? Руку подняла… и на кого?
МАРИСА. Розочка, ты только себя не убивай! Ведь всё же было ЗА!
РОЗА. Всё, да не ВСЕ! Егор не поверил мне… не поверил и не простил. Не простил, что так решила! Не простил, что решила без него, одна… А он гордый был… Меня любил, но и себя уважал…
МАРИСА. Но ведь анализы подтвердили…что… Может ты себя от боли вечной спасла…и Егора тоже! И ребеночка…
РОЗА. Доченьку…
МАРИСА. Розочка… (Обнимает её.). Столько лет молчала…
РОЗА. Молчала… Блажью орала! Сяду в ванной, всю воду пущу, чтоб соседи не слышали и воплю! Потом отойду немножко… и на кухню. Наготовлю всякого… оладушек, салатиков порежу… Это вот Олежечка любит, это Дашенька… внуки мои! Жду, жду, когда дочка их приведет. Потом… потом дочка уйдет, а я посажу их на коленки и уткнусь в их головки… вот так! Знаешь, как пахнут детские макушки? Не надышаться… Этим и живу… день! А вечером все, что наготовила, — в ведро. Сама не хочу… А внуки… как же они придут, если дочку, мамку ихнию, я так и не родила? Ни тогда, ни потом, ни…никогда…
Появляется Инесса. Стоит за их спинами, слушает.
Инесска анализы принесла, а там рекомендации… Смотрю … в глазах потемнело! До этого все ж хорошо было! А операция… риск… риск, что уже больше… Инесска знала, наверное, да промолчала. Вот больше и не понесла!
МАРИСА. Может она и не знала?
РОЗА. Может… Откуда ей знать, практикантке — то?
МАРИСА. А Егор?
РОЗА. А что Егор? Егор пошел в больницу историю болезни смотреть… проверить… А истории нет…
Появляется дворник. Метёт поодаль.
Они с Инесской даже архив весь перерыли, не нашли! Егор меня обвинил, что я, мол, документы уничтожила, чтоб правду скрыть… Что ничего не угрожало малышке… Что это было только мое решение! Так и сказал Инесске, что, мол, сволочь твоя подруга! Убила, да еще выкрала историю. Такая вот история!
ИНЕССА. Не сволочь, сука, он сказал, сука… Весь белый был…
ДВОРНИК. Ну что, расселись? Дайте смести тут. Идите чемоданы собирайте, дебоширки! Дуйте в другую санаторию, где нервы лечут!
ИНЕССА. Не надо дуть никому и никуда! Замолила перед администратором грехи ваши! Оставили вас… Будто ты случайно в ванну к Марисе упала, поскользнулась!
ДВОРНИК. Поскользнуться может каждый! Только не каждый при этом к девице в ванну приляжет!
Закончив уборку, собрав мусор в ведро, уходит.
МАРИСА. Ой, меня девицей назвали…
РОЗА. Обозвали! (Инессе.) Несск, а девица — то наша вслед за своим Отеллой собралась. Скучает, говорит…
ИНЕССА. Марисочка, ну что ты, милая? Не торопись. Мы все туда придем, когда – нибудь … Для каждого там местечко заготовлено… уже с рождения…
Пауза.
РОЗА. Все, хватит! То голову кому — то отгрызут, то в ванной нахлебаются, прости меня, господи! Давайте о не грустном!
Пауза.
ИНЕССА. О не грустном? Давайте! Я вот петь совсем не умею, слуха нет.
МАРИСА. Те, кто без слуха, всех больше и поют.
РОЗА (Инессе). А как же мечта твоя? Арфа? Без слуха на арфе?
МАРИСА. Играть на арфе без слуха невозможно. А мечтать научиться играть можно и без слуха!
РОЗА. Да, мечтать можно и без слуха! Но и играть слуха мало — арфа нужна, которую не укупишь!
ИНЕССА. Коплю…
МАРИСА. Успеешь ли? Сколько нам осталось?
ИНЕССА. Я им всегда завидовала! Сидит вся красивая… Белая арфа, черное платье… длинное, декольте… И холеными ручками туда — сюда, туда — сюда! Мужики в зале – готовы! Лепи чего хочешь!
МАРИСА. Какой восхитительный творческий путь: из провизоров в скульпторы!
РОЗА. Извилистый и полный трагизма!
МАРИСА. Нет — творческая эволюция!
РОЗА. Да? Ну, тогда — талантище!
ИНЕССА. Ну, дайте помечтать, девчонки! А пока коплю степ учусь бить! Тоже мечта! Легкие, как бабочки… Ножками туда – сюда, туда – сюда! Цок – цок — цок, цок – цок — цок… А что на пенсии делать? Одно движение я уже выучила. Глядите! Носок – пятка – носок… нет, стоп! Еще разок: носок-пятка-носок! Да, тфу ты! Носок – пятка- носок! Вот! Носок-пятка-носок! Носок-пятка-носок….
МАРИСА. Да, Инессочка, ты так же хорошо танцуешь, как поет Розочка! Вам дуэтом надо! Все аншлаги ваши!
РОЗА. Да! Я пою, а сзади, — это я тоже сейчас мечтаю, — сзади Инесска: ручками дрынь, дрынь, дрынь, ножками цок, цок, цок! Только вот насчет декальта…
ИНЕССА. Это почему это я сзади? У меня два в одном: пою и танцую! Я спереди!
РОЗА. Спереди ты всех мужиков распугаешь своими… декальтами! Разбегутся с первых рядов все, кроме близоруких!
Смеются.
МАРИСА (Розе). А вот Егор твой близорукостью не страдал! Сразу нас «сфотографировал»!
РОЗА. В смысле?
МАРИСА. Не помнишь? Сразу как увидел, сразу и подсел!
ИНЕССА. Да, да… Сидит, молчит и только смотрит на всех по очереди!
МАРИСА. Но как молчал! Молчал, а будто кричал на весь ресторан, какие вы, девчонки, красавицы!
РОЗА. Да не то, что сейчас — ретро…
МАРИСА. Скажешь тоже, ретро! Таких ретров еще поискать надо!
РОЗА. Плохо нас искали…
Пауза.
МАРИСА. А помните его саксофон? Маленький такой, как дудочка! Черненький…
ИНЕССА. Саксофон — сопрано, прямой. Да, в ресторане черненький, а потом светленький, никелированный.
РОЗА. Светленький? Откуда взялся светленький? Когда Егор был со мной — черненький был… (Марисе.) Чего смеешься! Не Егор был черненький, а саксофон черненький, ресторанный. А поженились, золотистый купил!
ИНЕССА. Все не упомнишь… Сорок лет…
МАРИСА. А как он играл! Полресторана приходили только на него! Когда играл — никто ни ел, ни пил! А закончит — все уйдут! Официанты не любили его, ругали! Выручка в эти дни падала!
РОЗА. А потом он заговорил смущенно…
ИНЕССА. Да. Вы такие разные, сказал. Гляжу на вас и рождается разная музыка! А ты еще Розка брякнула грубо так: ну, чего сидишь тогда? Иди рожай!
РОЗА. Ничего не грубо! Вижу, клеится мужик, а я не терплю их! В наше время как было: парень поцеловал, все, дружок, женись!
МАРИСА. Да… поэтому и все свадьбы играли рано! До пятого курса все уже… перецелованы были! С тех пор я влюблена в саксофон! А саксофонист Розке достался…
РОЗА. Тогда я продавщицей не работала, вот и достался! А знал бы, что на кассе всю жизнь просижу, тебя бы взял, коллегу. Ты ведь в тот год в театралку поступила, да?
МАРИСА. Да. Но только черт знает мужиков этих, за что они нас выбирают?
ИНЕССА. Я знаю за что!
МАРИСА, РОЗА (вместе). Ну — ка, ну – ка, поделись!
ИНЕССА. За манкость нашу женскую! А вот чем мы их маним понять не могут! Маним — и все! Мой говорил, вот идет навстречу молодая, красивая: где надо девяносто, а где надо даже еще пока шестьдесят. Мимо пройдет, а ничего не дрогнет! А другая идет, ничего особенного, а не обернуться невозможно! Свет какой — то от неё, свет и магнит…
МАРИСА. Ну не знаю… Девчонки сейчас все красотки!
РОЗА. Да, красивые глупышки! Насуют железяк всяких в ноздри, щеки и языки, разрисуют лбы и шеи чушью неприличной и нате вам, вот я какая! Глядите, воздыхайте по мне! А мужики вон сколько лет по Лизке воздыхают! Ни одной железяки, ни одной татушки, а оторваться не могут!
ИНЕССА. По какой Лизке?
РОЗА. Ну эта, как ее? Ну, нарисовал — то ее этот, которого зовут, как того, который в Титанике жену — то чужую в карету завлек, ну? Леонардо! Вот!
МАРИСА. Господи, Розка! Ну и ассоциации у тебя! Мона Лиза, она же Джоконда. Кисти Леонардо да Винчи! И воздыхают по ней уже более пятисот лет!
РОЗА. Вот, вот! Водили бы родители с самого детства дочерей своих к ней, может, и железяк бы в губах у них поменьше было!
МАРИСА. А сыновей к Мыслителю Родена… Чтоб поразмыслили, прежде чем сережки на уши вешать!
ИНЕССА. Да оставьте их в покое! Время придет — остепенятся… А Лиза — да! Пятьсот лет и все манит! А когда мой сказал, что я и в восемьдесят буду манить также, как в восемнадцать, я рассмеялась!
РОЗА. Ну, это Лиза! На то она и Мона! И напрасно рассмеялась: в восемьдесят и правда манить будешь… как остывшая манка с комочками!
МАРИСА. Надеюсь, девочки, вы сейчас не ссоритесь, а дискутируете об искусстве эпохи Ренессанса?
РОЗА. Ну что ты за человек, Маруська! Не можешь по — человечески сказать! Что еще за Рено санс!
МАРИСА. Сама ты Маруська!
Пауза.
РОЗА. А помните, когда я Егорку отшила, он встал и ушел?
МАРИСА. Да — да… Но вдруг вернулся через пару минут с тремя бутылками шампанского!
ИНЕССА. И все разных сортов!
МАРИСА. Мне полусладкое, по — моему…
ИНЕССА. Мне – брют, точно!
РОЗА. А мне, кажется…
ИНЕССА. Да не кажется, а точно — сладкое!
РОЗА. Такое вкусное… И сказал, что пока вы пьете, успею сочинить для каждой свою мелодию! И ушел…
МАРИСА. Красиво и романтично… Какое было время, девочки! Нам музыку дарили!
ИНЕССА. Я свою помню, как вчера…
(Звучит мелодия Инессы. Инесса подпевает.)
Та – та – та -…тата – та, та, та — тата…
МАРИСА. И я свою…
(Звучит мелодия Марисы. Мариса подпевает.)
Ла — ла…ла – ла – ла — ла… ла, ла, ла – ла — ла…
РОЗА. И я…
(Звучит мелодия Розы. Роза подпевает.)
Ю – у — а, а – о — о, ю — у — а…
Пауза. Дворник возвращается с ведром, вкладывает в него пакет для мусора.
МАРИСА. А сейчас только похоронный марш светит!
ИНЕССА. Зато какой! Очень известный композитор какой — то сочинил, говорят.
РОЗА. Да какой, какой? Чайковский чай!
ДВОРНИК (уходя). Шопен.
РОЗА. В смысле!
ДВОРНИК. В смысле, Фредерик!
Уходит. Женщины удивленно смотрят ему в след.
МАРИСА. Мусор, метла, дворник… В этом натюрморте Шопена явно не хватало! Пойду я… Хорошо с вами, девочки, совсем уходить не хочется… Но всему свое время… Пора…
Уходит.
ИНЕССА. Роз, чего она опять? Куда она? Что значит «совсем уходить» и что значит «пора»?
РОЗА. Видать, зовет её Отеллка к себе, бедняжку… Прикипели…
ИНЕССА. Господи, ну что ж мы сидим? Давай за ней!
Быстро уходят.
КАРТИНА 3
Беседка. Пуста. Подходит Медсестра с телефоном в руке.
МЕДСЕСТРА. Мариса! Мариса — а! Запропастилась звезда наша ясная! (Садится в беседке на скамью, набирает номер.) Алло… Не нашла. На процедурах, наверное… Нет — нет, сюда нельзя! Распоряжение главврача. Закрытая территория. Да и охрана вас не пропустит!
ВЕЛАРИЙ (подходя к скамейке с телефоном у уха). Уже пропустила… Здрасте вам, любезная моя! Что за секретность? А как же чувства — с, простите, проявлять?
МЕДСЕСТРА. Вы через забор, что ль? Сюда спецпропуска нужны!
ВЕЛАРИЙ. У меня как раз два! Один презентовал охране, другой (вынимает купюру) для вас, любезная моя!
МЕДСЕСТРА. Здесь сидите… Поищу её… И не дай бог, любезный наш, главврачу на глаза — сами выкручивайтесь! Так что, если что – мышкой за беседку, в кустики!
Медсестра быстро уходит. Веларий садится в беседке на скамью. Появляются Инесса и Роза. Веларий прячется за беседку. Инесса и Роза садятся на скамью.
ИНЕССА. А помнишь, какая она была? Все ей завидовали! Светилась вся! В пасмурный день все к ней тянулись! Как к солнышку!
РОЗА. Мужики все больше к ней тянулись и не как к солнышку, а как к…в общем, знаем мы как к чему! Один дотянулся все ж красавчик, преподаватель её! Помнишь, все щебетала, что я, мол, улучшила его семейное положение, то бишь заменила его жену на улучшенный вариант, на себя!
ИНЕССА. Да… Птицей летала, говорила!
Появляется Мариса.
МАРИСА. Парила! Птицы от счастья парят. Так романтичнее!
РОЗА. Так что ж ты парила — парила, а до загса не допарила? В загс – то, что не отвел? Женат, чай, был?
МАРИСА. Развелся…
РОЗА. Ну и хватала бы! Сами не схватим, кто нас схватит?!
ИНЕССА. Розочка, ну что ты! Слова — то какие… Зачем хватать то, что уже в сердце!
РОЗА. Я щас помру от твоей глупости! Мужик — это тот мужик, который рядом мужик! И в доме, и под одеялом… Сильный, здоровый, с кошельком! А в сердце — это не мужик! Так, сопли романтические! Птицей парила она! И что, далеко упарила — то?! Иль высоко? Дура ты, Маруська! Полгода парила, а до загса пятьсот метров не допарила!
МАРИСА. Сто… сто метров до загса было… от его дома…
РОЗА. Тьфу ты… минута ходьбы даже пешком, а не птицей!
МАРИСА. Развелся он… но повенчан был… С повенчанным на другой – грех жить. Разрешение на повторное венчание получить надо, говорил… Не даст бывшая жить нам спокойно, потому как богом мне была определена, — говорил…
Пауза.
РОЗА. Ну, я — то ладно… Кто на кассиршу жизнь свою положит? Если только вечерок иль ночку скоротать! А ты — клушка романтическая! Думала, раз цветами тебя мужики заваливают, то и счастье так же однажды привалит?! Привалит, ага! Даже маньяку Отеллке не дала себя в Загс отвести, хотя дай бог каждой, душил шестьдесят девять раз! Все выбирала, нос морщила! Если разведен, если красавчик, хоть и повенчанный — бери! Чего ждать – сидеть?!
ИНЕССА. Роз, ты чего разошлась — то!
РОЗА (Инессе). А ты скромница великая! Вот смотрите, я тут жду — стою, глазки опустила, щечки пурпурные! В сторонке стою — платочек в руках тереблю! Красиво ведь тереблю, да мужички? Может, кто возьмет, а? Мужички? Вместе потеребим!
МАРИСА. Замолчи! Все у тебя просто, как на кассе! Чек пробила — следующий! Чек пробила — следующий! А он для меня не следующий, а может, единственный был… бы!
РОЗА. Вот именно, был бы, если стал бы!
Пауза.
МАРИСА. Жду его у храма… Он к батюшке пошел прошение подавать на повторное венчание… Выходит… грустный, как побитый… Прошение батюшка принял, но без согласия моей бывшей разрешения не будет, сказал. Желание обоих Богу угодно… А бывшая его не пожелала. Вот так и закончился мой полет… Не отпустил его бог ко мне.
РОЗА. Ба…! Вот горе — то! А сколько не развенчанных — то живут, а! И в радости живут, и в согласии!
ИНЕССА. Нельзя, Розочка, нельзя… Не в радости, а в грехе придется жить, в блуде…
РОЗА. А то, что ОН повенчал их, а они по сторонам глядят, это не грех?! Господи, да откуда ж вы взялись такие с Маруськой?! В молодости студентками по танцам, барам, с пацанами ночь – полночь, дым коромыслом! Маруська в своей театралке пол — курсу башку снесла, хвостом крутила! С Отеллкой, душегубом, с тех пор в гражданском браке до последнего дня в грехе живет! Ты в Меде своем тоже мужиков — преподавателей перессорила, половину их семей порушила! А тут на тебе: одна об Отеллке вдруг убиваться начала, хотя всю жизнь гражданским браком на расстоянии его держит, а другой вдруг в блуде жить грех! Правильно! Нажилась, видать!
МАРИСА. Розочка, я пойду узнаю, есть ли у нас в санатории психиатр, да позову его к тебе, пожалуй! (Уходит.)
РОЗА. Иди, иди! Только сперва и ты к нему зайди! Тебе к нему больше надо! Мариса… тоже мне! А сама Маруська — Маруськой!
Пауза.
ИНЕССА. Роз, нужно ей это! Ну как ей, актрисе без псевдонима с такой — то фамилией и именем? Маруся Яшкина! Кто смотреть ее пойдет! А тут: Мариса Ясная! Загадка какая — никакая! Мариса…. Так за границей, между прочим, всех Маш зовут!
РОЗА. Вот и она туда же! Все они туда же! А как там припрет за границами — то, и на Марфушку согласны, лишь бы назад взяли… Самки богомола на них не хватает!
Пауза.
ИНЕССА. Ну что мы за люди, женщины? Еще два часа назад ты топила её в ванне, час назад обе бежали спасать её, а теперь опять гнобим!
РОЗА. Люди? Да какие мы люди! Вот говорят: белая зависть, черная зависть… Чушь! Зависть всегда черная, на то она и зависть! Но, если честно, у Маруськи и поклонники, и цветы, и романы! А у нас с тобой что? Вот она и зависть, хоть и подружки с юности!
Пауза.
И чего я на неё собаку спустила! Точно к психиатру надо….
ИНЕССА (обнимая Розу). Розочка… ну что ты, милая! Ну не надо… Будет у нас в жизни еще всё! Всё, что не случилось…
РОЗА. Всё, что не случилось, не случится! Старуха черная с косой в окно моё стучится! Прости за грустненький стишок?
ИНЕССА. Да ладно! Помнишь в песне: (напевает) нисколько мы с тобой не постарели…
РОЗА (подпевает). Лишь головы легонько потупели…
ИНЕССА. Немного побелели! (Смеются.)
РОЗА. А ты знаешь, когда приходит старость? Это когда у ног память крепче, чем у головы!
ИНЕССА. Это как?
РОЗА. Вот так! Бывает, заходишь в комнату и оп! Зачем сюда зашла?
ИНЕССА. Ну?
РОЗА. Что ну? Ноги — то привели сюда, значит помнят, а голова нет!
Смеются.
ИНЕССА. Не знаю, что помнит твоя голова и ноги, а я свою голову восьмой день ломаю: как это мы, почти не видясь сорок лет, живя в разных городах и общаясь изредка только по телефону, оказались здесь в один день? Ты где путевку оформляла?
РОЗА. Не оформляла! Пришел курьер, представился, что из какого — то благотворительного фонда, что мне как пенсионерке выделена бесплатная путевка, вручил, расписалась. Через неделю прибыть сюда! Вот и все! Приятно, конечно!
ИНЕССА. Странно… И ко мне курьер… Неожиданно, даже санаторно — курортную карту чуть успела оформить! Я отказалась было — не поеду одна, а он так напористо: если есть пенсионер знакомый, то и ему путевку выправим! Я про Мариску вспомнила, позвонила ей и вот прибыли!
Появляется Дворник.
РОЗА. А впрочем, что странного? Работали не покладая рук всю жизнь! Одну путевку — то чай заработали. Чай достойны!
ДВОРНИК. Все чего — нибудь достойны! Только чего — вопрос!
РОЗА. Явился, философ! Опять мешаем? Мети, мети! Достойный ты наш!
ДВОРНИК. Идите, идите… бока погрейте, за бесплатно — то!
ИНЕССА. А Вам, простите, завидно?
РОЗА. Ходит тут, бородой трясет, отдыхать мешает!
ИНЕССА. Да нет, наоборот! Мы отдыхом своим мешаем ему пыль в углы заметать!
РОЗА. А чего на глазки — то очки напялил? Солнца нет сегодня! От алиментов что ль скрываешься? Стыдобище! Все одно найдут! Чего молчишь? Как хоть кличут — то тебя, мил человек?
ДВОРНИК (заканчивая прибираться). Как кликнула, так и клич… (Уходит.)
ИНЕССА. Не поняла…
РОЗА. Мил человек…
Смеются.
ИНЕССА. Ну, пошли!
РОЗА. Куда?
ИНЕССА. Куда философ послал!
РОЗА. Бока что ль греть?
ИНЕССА. Кому бока, кому булки!
РОЗА. А без разницы, цена одна — бесплатная!
ИНЕССА (изображая старческий тремор). Роз, а вот твои ноги куда нас сейчас поведут?
РОЗА (подыгрывая ей). Они знают! А головы наши на месте узнают!
Смеются. Так и уходят в треморе.
ВЕЛАРИЙ (вылезая из кустов, разминая затекшие ноги). Однако… В небе парила перелётная птица! И улетела, чтоб не возвратиться! Так, что ли там? Или уходила, чтобы возвратиться? Не поймешь этих перелетных, пока не окольцуешь! А вот локацию пора менять, пока ножки не отнялись!
Уходит.
КАРТИНА 4
Беседка. На скамейке Медсестра. Набирает номер. Гудки.
МЕДСЕСТРА. Куда делся… Сказала же, чтоб мышкой в кустиках за беседкой.
Пытается еще звонить. Подходит Дворник, садится.
МЕДСЕСТРА. Не видел этого пижона?
ДВОРНИК. У корпуса встретил.
МЕДСЕСТРА. А… пошел свою искать.
ДВОРНИК. Не волнуйся, главврач уехал. Будет только к вечеру.
Пауза.
МЕДСЕСТРА. Прошу тебя, не вороши… не выдержу… Жизнь почти прошла, а боль только затихать начала… Оставь меня в покое!
ДВОРНИК. Расскажешь – оставлю…
МЕДСЕСТРА. Я не смогу…
ДВОРНИК. Тогда расскажу я! И про твое прямое участие…
МЕДСЕСТРА. Я не участвовала. Я только…
ДВОРНИК. Ты не только обеспечила доступ! Ты подсказала, как нужно сделать, чтобы не вызвать подозрений! А потом уволилась и сюда скрылась! Думала, не найду?
МЕДСЕСТРА. Я не скрывалась… Не могла больше там… там душа не на месте была!
ДВОРНИК. Расскажешь — встанет на место! Всё ей расскажешь! Всё, но только при ней!
КАРТИНА 5
Коридор в корпусе санатория. Дверь в палату Марисы, Розы и Инессы. Подходят Роза и Инесса с полотенцами. Явно с процедур. Дергают дверь, она закрыта. За дверью слышаться голоса.
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Я задушу тебя — и от любви
Сойду с ума.
Молись скорее. Я не помешаю.
Я рядом подожду. Избави бог
Убить тебя, души не подготовив.
ГОЛОС МАРИСЫ. Ты о моем убийстве говоришь?
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Да, об убийстве.
ГОЛОС МАРИСЫ. Господи помилуй! Мне страшно.
ИНЕССА. Роз, ты слышала?
РОЗА. А это кто это там с ней?
МУЖСКОЙ ГОЛОС. О грехах своих подумай.
ГОЛОС МАРИСЫ. Единственный мой грех — любовь к тебе.
МУЖСКОЙ ГОЛОС. За это ты умрешь.
ГОЛОС МАРИСЫ. Бесчеловечно отплачивать убийством за любовь!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Я знаю все. Хоть это свыше сил, но ты умрешь.
РОЗА. Беги, Несска, беги к главврачу… Полицию вызывайте! Ну, чего ждешь – стоишь?!
ИНЕССА. Ноги… ноги свело!
РОЗА. Магний принимать надо!
ИНЕССА. Да? (Вынимает из кармана блистер с таблетками, кладет одну в рот.) Воды нет?
РОЗА. Сейчас — то чего! Заранее надо! Чума!
ГОЛОС МАРИСЫ. Сошли меня в изгнанье, но жить оставь!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Обманщица, умри! ГОЛОС МАРИСЫ. Дай эту ночь прожить! Отсрочь на сутки!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Сопротивляться?!
ГОЛОС МАРИСЫ. Только полчаса!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Нет. Поздно. Решено.
ГОЛОС МАРИСЫ. Еще минуту! Дай помолиться!
РОЗА. Минута осталась! Беги же, ну!
Инесса заковыляла было за помощью.
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Поздно чересчур.
Инесса, услыхав это, вздрагивает и возвращается.
РОЗА. Э… э… э! Впустите! Маруськ! Маруськ! Держись!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. За дверью шум. Жива! Еще жива?
Я — изувер, но все же милосерден
И долго мучиться тебе не дам.
ГОЛОС МАРИСЫ. Да нет же, ты забыл… Кинжал вонзал ты мне не под ребро, а в сердце — так романтичней было!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Ах да! Склероз! Давненько не колол любимую жену!
ГОЛОС МАРИСЫ. Почти за семь десятков раз ты мог бы и запомнить!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Как мило! Ты считала?
ГОЛОС МАРИСЫ. Я этим и жила! Хотя и умирала! Давай, вонзай сюда, как прежде, как бывало!
ИНЕССА (кричит). На помощь! Кто — нибудь! В полицию звоните!
РОЗА. Открой, мерзавец, дверь!
От нас ты не уйдешь!
И просто так Маруську
У нас ты не возьмешь!
ИНЕССА. Открой, мерзавец, дверь!
От нас ты не уйдешь!
И просто так Маруську
У нас ты не возьмешь!
РОЗА. А ты чего мой текст говоришь? Своих мозгов нет?!
ИНЕССА. Да? Вырвалось случайно! А ты чего стихами — то?!
РОЗА. Да? Вырвалось случайно! Оттуда стихами, и я им тоже!
ВМЕСТЕ. Открой, мерзавец, дверь!
За все заплатишь, зверь!
На шум прибегают Медсестра и Дворник. Вместе выбивают дверь! В комнате на кровати на спине с закрытыми глазами лежит Мариса с распростертыми руками, явно в счастливом трансе. Рядом на коленях Веларий. Роза, Дворник и Медсестра бросаются на Велария. Завязывается потасовка.
РОЗА. У него, у гада, где — то ножик должен быть!
МЕДСЕСТРА. Я вспомнила его! Проник он незаконно, охрану подкупив!
ВЕЛАРИЙ. Но только ли её?
МЕДСЕСТРА. Да кабы знала я…
РОЗА (медсестре). Сообщником пойдешь!
Валят его на пол, вяжут полотенцами руки и ноги. Связав Велария, спасители подходят к Марисе, тормошат ее.
ИНЕССА. Марусь!
РОЗА. Маруська!
МАРИСА (открывая глаза, выходя из транса). Сами вы Маруськи!
РОЗА. Жива…
МАРИСА. Где он?
ИНЕССА. Вон лежит, не шелохнется. Ты в безопасности, Мариса!
РОЗА (подходит к Веларию, пинает его). Ты гад! Фамилию свою и имя назови!
ВЕЛАРИЙ. Вогард, Веларий…
РОЗА. И где тут что?
МАРИСА (встает). Веларий — имя! Фамилия — Вогард!
ДВОРНИК. Пожалуй, развяжу его, да двор пойду мести. (Развязывает Велария, уходит.)
МАРИСА. Вставай, родной! Ты превосходен был! Вновь чувства разыгрались, как в первый раз, хотя семидесятый был!
ИНЕССА. Отелло?!
РОЗА. Отеллчик!
МАРИСА. Он!
РОЗА. Так ты ж его… сказала, что ушел! (Крестится.)
МАРИСА. Ушел! Но ссора…
ВЕЛАРИЙ. … любви сильней не оказалась! И вот пришел!
ИНЕССА. Чудно! Не замечая сами, стихами вдруг заговорили мы!
ВЕЛАРИЙ. Искусства сила налицо!
РОЗА. Ну что ж, желаем вам семьдесят первый!
МАРИСА. Роз, чего — то ты не в рифму уже!
АУДИОБЪЯВЛЕНИЕ ПО САНАТОРИЮ. Товарищи оздоравли… вши… ва… щи…(тихо) да чтоб тебя… (Вновь громко, по слогам.) Товарищи оз — до – ра – вли – ва – ю – щи – е — ся! Администрация санатория убедительно требует надлежащего отношения к имуществу санатория! Порча имущества санатория будет рассматриваться как злостное нарушение лечебной дисциплины и взыскан штраф в пятикратном размере с последующим лишением оздоравли… вши… ва …щи…(тихо) да чтоб тебя (вновь громко) с последующим лишением оз – до – ра – вли – ва – ю – ще – го — ся санаторной путевки!
ИНЕССА. Побегу, пожалуй!
МАРИСА (вслед Инессе). Инессочка, куда ты? Процедур на сегодня нет уже!
РОЗА. Куда – куда, к администратору! Опять грехи наши замаливать! В прошлый раз я поскользнулась и в ванну к тебе упала, а сейчас мы с Инесской поскользнулись и дверь вышибли!
МАРИСА. А дворник?
РОЗА. А он нас и поскользнул, так скажем, в случае чего!

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА 6
Рядом с беседкой, на площадке для занятия физкультурой Роза, Мариса, Инесса и Медсестра. У всех в руках гимнастические палки.
МЕДСЕСТРА. Подравнялись! Подтянулись! Подобрали излишества!
МАРИСА. Это какие такие излишества? У меня нет излишеств!
МЕДСЕСТРА. У нас у всех одни и те же излишества и в одних и тех же местах! Укрепляем мышцы спины! Палки подняли над головой, хват шире плеч, вот так! Десять наклонов вперед! Начали! Вдох, согнулись, так, ниже, ниже, выдох! Поднялись! Роза? Поднялась!
РОЗА. Куда подняться, наверх? Наверх уже не могу! Ай… Ой, ёй, ёй! Маруськ, ты у нас без излишеств? Давай, поднимай меня!
МАРИСА. Сама ты Маруська! Вставай!
МЕДСЕСТРА. Что, что? Щелкнуло? (Помогает Марисе распрямить Розу.)
ИНЕССА. А ветеранам труда скидки есть?
РОЗА. Есть… на погребение!
МАРИСА. Долой насилие! Да здравствует свобода и творчество!
РОЗА. Ой, ой… На сцене, что ль? Думаешь аплодисменты сорвать? Цветочки поднесут? Поднесут, гвоздички — четное число…
ИНЕССА. И фоточку сделают на память!
РОЗА. На памятник!
МЕДСЕСТРА. Ну все, все! Стоять можешь?
РОЗА. Нет, только спать!
МЕДСЕСТРА. Шутишь, значит все в порядке!
РОЗА. Не прокатило, девочки…
МЕДСЕСТРА. Продолжаем. Два… Делаем все с улыбкой! Три…
РОЗА. Инесск, не пугай коллектив! Это не улыбка, это гримаса! Фредди Крюгер не родственник твой дальний?
МАРИСА. Судя по явному сходству — ближний! Такую же гримасу вам сейчас и жизнь показывает!
ИНЕССА. А вам, звезда наша ясная?
МЕДСЕСТРА. Четыре… Не сачкуем!
МАРИСА. А нам? А нам солнце, свежий воздух, бодрость духа! И рядом две старые клюшки! Романтично! Ай!… Ну что встали? Разгибайте!
РОЗА. Инесса, душа моя! Спасать ли нам эту звезду иль пусть погаснет? (Марисе.) Как там в театрах – то говорят?
ИНЕССА. Спасти или не спасти? Этим вопросом нас Гамлет еще в школе замучил!
МАРИСА. Быть или не быть! Неучи…Вы теряете меня! Мои фанаты вам отомстят!
МЕДСЕСТРА. Девочки, помогите Марисе, расклиньте её! Пять…
МАРИСА (встает сама). Не прокатило…
МЕДСЕСТРА. Шесть! Мышцы спины укрепляются… А крепкие мышцы спины – красивая осанка! Семь…
ИНЕССА. Марисочка, тебе нужны крепкие мышцы спины?
РОЗА. Её излишества только крепкие мышцы спины и вынесут!
МЕДСЕСТРА. Не разговаривать, дыхание собьете! Восемь…
МАРИСА (медсестре). А упражнения на укрепления мышц груди есть?
РОЗА. Для тебя, Маруськ и для ягодиц найдут!
МАРИСА. Сама ты Маруська!
ИНЕССА. И мне для этих… ну, в общем, и туда, и сюда!
МЕДСЕСТРА. Ну хватит, хватит… Девять…
РОЗА. Слышь, Инесска! Сестричка говорит хватит, хватит. И туда, и сюда тебе!
МЕДСЕСТРА (смеётся). Вот заразы! Сейчас оштрафую еще на десять раз!
РОЗА. Если еще десять — это для Инесски! Ей же и туда, и сюда надо!
МЕДСЕСТРА. Десять! Молодцы! Стоп, стоп! Куда, куда! Не садиться! Стоять!
МАРИСА. Мне теперь этих крепких мышц спины до конца жизни не износить!
ИНЕССА. Еще одно упражнение, и он придет… прямо здесь и сейчас, конец этот!
МЕДСЕСТРА. Ноги на ширине плеч, палку за плечи, ручки на палку… Повороты влево и вправо! Укрепляем боковые мышцы торса! У нас, у женщин, это талия!
РОЗА. Слышите, женщины? Укрепляем талию! Ищи, Инесск, свою!
ИНЕССА. Чего ее искать — то? Чуть выше начала ягодиц!
МАРИСА. Ищем, девочки, где у нас начало ягодиц!
РОЗА. Везде…
МЕДСЕСТРА. Начали! Влево, вправо…
РОЗА. Инесск, ты чем вертишь – то? Здесь санаторий, лечебное учреждение, а не обочина трассы!
МЕДСЕСТРА. Да, Инесса, как – то поскромнее — тут люди ходят! Влево, вправо…
Появляется Дворник.
ИНЕССА. Вот и люди!
РОЗА. Это не людь, это мил человек!
ДВОРНИК. Бог в помощь, дебоширки! Какая грация, какое совершенство! И влево – то они могут, и вправо – то они могут! Не наглядеться!
МЕДСЕСТРА. Так, посторонние, покиньте площадку! Влево, вправо…
РОЗА. А ты, видать, тоже хочешь торс подкачать! Так мы покажем, где он у тебя… должен быть! Только палка у тебя не той конструкции!
МЕДСЕСТРА. Влево, вправо…
МАРИСА. Точно! Скажите, мил человек, что это у вас там на конце палки мохнатое такое выросло!
ДВОРНИК. А это как раз то, чем я песочек из — под вас потом смету!
РОЗА. Хам…
ИНЕССА. Нахал…
МАРИСА. Не романтично!
Дворник уходит.
МЕДСЕСТРА. Влево, вправо… Все, закончили! Куда, куда! Не садиться, стоять! Дышим… Следующее упражнение на мышцы пресса!
РОЗА. Пресс тоже придется искать…
МЕДСЕСТРА. Ложимся на спину.
Все трое рухнули на землю.
МАРИСА. Жизнь налаживается! Такое наслаждение не испытывала даже на пике славы!
ИНЕССА. Иногда для счастья нужно просто упасть!
РОЗА. Только в этой позе буду делать остальные упражнения! (Медсестре.) Сколько осталось — то?
МЕДСЕСТРА. Потом еще одно.
МАРИСА. Одно? Девочки, скоро занавес! Держимся!
МЕДСЕСТРА (смеется). Держитесь… Руки за голову, ножки вместе, носочки вытянули! И раз! Подняли, подняли ножки, заводим ножки за голову, так, так… Опустили ножки, выдох!
ИНЕССА. Это что сейчас было?
МАРИСА. Это провал, фиаско! Вы слышите свист летящих помидор?
ИНЕССА. Маска из перезрелых томатов полезна!
РОЗА. Ну вот на черта мне этот пресс? У меня сейчас депрессия придет, и я снова полюблю людей!
МАРИСА. Эта психофизическая травма сделает меня нелюдимой! Прощай всемирная любовь!
МЕДСЕСТРА. Так, разбираем ошибки? Мариса: ноги поднимать сразу обе, по отдельности легче, и поэтому пресс не тренируется! Инесса: ноги надо заводить за свою голову, а не за розину! Роза: не надо хватать руками за штаны и тянуть на себя ноги! Повторяем! Куда, куда поползли?! Девять раз еще! Да что же это?! Лежать! Вот так! Ладно, пропустим пресс, перейдем к следующему, последнему упражнению.
МАРИСА. Жизнь наладилась!
ИНЕССА. Никогда так близко не видела свои коленки!
РОЗА. Я твои тоже…
МЕДСЕСТРА. Встали! Ну, живей, живей! Подравнялись, подобрали излишества! Итак — бег! Куда, куда побежали! Сначала бег на месте! (Женщины разбегаются в разные стороны.) Вот заразы… (Смеётся, собирает брошенные палки, уходит.)
КАРТИНА 7
Беседка. Сидят Роза, Инесса и Медсестра.
МЕДСЕСТРА (после паузы). Мне самой потом… жить не хотелось! Жить с таким грехом… И Бог не прошел мимо… Не сложилось у меня после этого… ничего не сложилось! Сюда перебралась, думала, отойду… Нет… Будто своего… будто у своего жизнь отобрала… Не прощай меня, Роза… Простишь, мне тяжелей жить будет! (Уходит.)
Пауза.
ИНЕССА. Все, что ты мне сейчас скажешь, я себе уже сказала…
РОЗА (после паузы). Вера… Верочка… Хотела Верочкой назвать… Моя девочка… Как с этим можно было жить?
ИНЕССА. Не знаю… не помню…
РОЗА. Кто ты? … Кто ты?!… Кто ты!!!
На крик Розы выбегает Мариса.
ИНЕССА. Не знаю… не помню…
МАРИСА. Роза, Инесса! Что, что?!
Инесса пытается отбиться от Розы. Мариса пытается их разнять. Наконец Инесса, с трудом вырвавшись, быстро уходит в корпус санатория.
РОЗА. Она вставала… умывалась… готовила завтрак… спешила на работу. И все это после того, как убила Верочку? Ходила в кино, театр… ездила на море… И все это после того, как убила Верочку?
МАРИСА. Кто, кто она?!
РОЗА. Иногда мне звонила… что — то говорила… с кем — то тешилась в постельке… И все это после того, как убила Верочку? Строила планы… обустраивала жизнь… маникюр… педикюр… фитнес! И все это после того, как убила Верочку? Кто она?! Кто?!
Из корпуса выбегает Дворник.
ДВОРНИК (кричит). Сестра! Где сестра?! Там Инесса… Скорей!
Мариса быстро встает и бежит в корпус. Роза встает, но обессиленная садится обратно.
КАРТИНА 8
Палата Марисы, Розы и Инессы. На кровати лежит Инесса. Запястье левой руки забинтовано. Медсестра ставит Инессе капельницу. Рядом на стуле Мариса.
МЕДСЕСТРА. Главврач узнает — уволит. Из палаты не выходи, только с длинным рукавом.
Тихо входит Роза. Садится на край кровати.
Вовремя… Еще бы минута и залила бы здесь все…Недолго, пять минут. Потеря не большая, но ей поспать надо… (Уходит.)
Пауза.
ИНЕССА. Добивать пришла? Думаешь, еще осталось, что добивать? Смотри на меня! Видишь ли ты эту тень?
Пауза.
После той встречи в ресторане, когда Егор написал наши мелодии, больше никого вокруг, кроме него, уже не было. Ни тебя, ни Маруси… никого! Один он! А после вашей свадьбы и беременности твоей — остальной мир исчез! Куда ни ткнусь — везде пустота, серость, безнадежность, безысходность… А что впереди? Опять аптека, стол провизора? Баночки, пузырьки, порошки? Один психолог, второй, третий… Клиника одна, вторая, третья… Высохла совсем… Проснусь и… жалею, что проснулась! И он опять перед глазами, и мелодия моя звучит… Потом вдруг – солнышко! Майор, отставник, афганец… комиссованный, с осколком в груди… Подошел на остановке, посмотрел в глаза… Взял за руку так, что поняла — не отпустит! И повел по дорожке… Идем, молчим… А сколько в этом молчании сказано было! Потом заговорил… Тихо, бархатным голосом… Говорит, говорит, а я не слышу… Сердце так бьется, что ничего не слышу! Так и ожила! Отогрел… свет появился. Всю нежность, что Егору в снах отдавала, ему – майору своему… всю себя… А он такой серьезный, даже строгий. Такой, знаешь — мужчина… Это он говорил про манкость женскую… про мою манкость… Все в шахматы меня учил играть… Жить стали… Ребеночка он хотел очень, а я не смогла… Розочка, я не смогла позволить себе родить дитя после того, что с твоим сделала… Не позволила себе… А осколочек маленький у него, не опасный вроде, но врачи удалить решили, двигаться может начать, а сердце рядом… Сижу с ним в палате и ручку его глажу, глажу… Назавтра операция назначена. А он веселый такой — все наш первый день вспоминает, как по дорожке меня повел… Шутит, смеётся… Никогда таким не был! И вдруг ручка его дрогнула и холодеть начала… Сестра прибежала и… только глазки ему закрыла. Не успели, пошел афганский осколочек… Я тогда домой не пошла, не смогла туда… там доска шахматная с нашей недоигранной партией… следующий ход его… не успел. Села на лавку под окном его палаты и так просидела до утра… Ни слезинки, а сердце за ночь сгорело… Я доску не сложила… Каждый вечеру сажусь к ней и жду…хода его… Никого теперь у меня… кроме вас, незаконченной партии и… греха моего… (Плачет.)
Пауза.
РОЗА (начинает тихо петь, потом подпевает Мариса, Инесса плачет).
От этих мест куда мне деться?
С любой тропинкой хочется дружить.
Ведь здесь моё осталось сердце,
А как на свете без любви прожить?
Ведь здесь моё осталось сердце,
А как на свете без него прожить?
КАРТИНА 9
Беседка. Пуста. Последний день пребывания в санатории. Выходят Роза, Мариса и Инесса, везут за собой чемоданы. У Инесссы на запястье повязка.
РОЗА (Марисе). Как там у вас в театрах — то? В Москву! Сюда я больше не приду! Так что ль?
МАРИСА. Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок. Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, где оскорблённому есть чувству уголок…
ИНЕССА. …карету мне, карету! Помню… в школе изучали! Грибоедов…
РОЗА. Сейчас не изучают, сейчас проходят…
МАРИСА. А в Москву! Москву! Москву! – это из «Трех сестер» у Чехова!
ИНЕССА. Ты там играла?
МАРИСА. Да, одну из сестер. Машу …
РОЗА. Понятно, Мариску играла!
МАРИСА. Ну не смеши уже! Там сестры постоянно вторят о своих навязчивых, но неисполнимых мечтах. Очень там они мучались, задыхались в глуши, в провинции! А выбраться оттуда не могли!
РОЗА. Ба! Задыхались! Чем там задохнуться — то можно?! Ни заводов, ни машин, ни бомжей! Свежий воздух, молочко, чистая водица! От этого плохо станет только употребляющему все подряд!
МАРИСА. В то время и в Москве машин почти не было, одни кареты!
РОЗА. А наша карета через сколько будет?
ИНЕССА (смотрит в смартфон). Пишет через пять минут…
Пауза.
Присядем на дорожку?
РОЗА (пытается шутить). Не — е, грязно! Философ наш сачкует! Я лучше на чемодан!
Грустно смеются. Садятся. Роза и Мариса рядом, Инесса чуть поодаль.
ИНЕССА (Розе). Прости меня… Егор так в сердце влетел, что сама не знала, что творю… Мы ведь с ним потом…
РОЗА. Я поняла… по саксофону поняла. В ресторане до меня – черненький, мы поженились — он золотистый купил. Потом разошлись… А ты рассказала про светленький, серебренный… Это уже, видимо, с тобой…
МАРИСА. Девочки, не грустите! Ну что мы как чеховские сестры… Сейчас заплачу… Мы же прожили свои жизни, а не чужие. А своя — она лучшая!
РОЗА. Да, лучшая… Дали бы еще одну прожить — не стала бы! Потому что лучше первой ничего не будет! Много в жизни было, но… помню только… Возьмет свой золотистый и тихо — тихо мелодию мою … Положу ему голову на плечо, а он играет, играет… Потом остановится, вытрет у меня слезки платочком и дальше! Господи, ну что нам, бабам, еще надо!
ИНЕССА. Прости, прости меня Розочка… если сможешь…
РОЗА. Да простила уж давно! Бабское сердце твое простила… Сердце у бабы, как не запирай, словно ворота настежь! Все одно кто-то войдет, не спросит! Так же, не спросясь, и выйдет, не удержишь! Так что нет вины на сердце твоем… А остальное… если бог простит, то и я…
Пауза.
ИНЕССА. Тогда и года не прошло, как он… Однолюб был… Встал однажды утром, побрился, оделся, подошел, положил руку на сердце свое и сказал: «Тебя здесь не будет никогда!». И ушел… Догадался, видно, почему история болезни исчезла.
Пауза. Появляется Дворник.
ДВОРНИК. Что, дебоширки, наотдыхались? Скучать буду без вас!
РОЗА. Да и мы без тебя иссохнем все! Век бы тебя не видать!
ДВОРНИК. Век? Это навряд ли!
РОЗА. Давай — давай! Мети — мети…
ДВОРНИК. Да уж придется! До вас тут мусору поменьше было!
РОЗА. Иди – иди! Дай людям поговорить, метешь тут!
ДВОРНИК. Каждому приходиться уходить, только не каждый знает когда, почему и куда?
РОЗА. Сам знаешь, куда у нас в России ходят! В известном направлении!
Дворник уходит.
МАРИСА. Розочка, ну зачем ты его туда?
РОЗА. Так я ж про кудыкину гору!
МАРИСА. А… Это у нас тоже известное направление…
Пауза.
ИНЕССА. Вот и отдохнули…
РОЗА. После такого отдыха хорошо бы в больничку подлечиться…
Пауза.
МАРИСА. А когда мой Отеллка меня первый раз душил…
РОЗА. Да, восьмой раз рассказываешь!
МАРИСА. Нет, про этот раз — первый раз. Я ему тихо так говорю: смотри, чернявенький, не придуши нечаянно счастье свое насовсем! Он еле сдержался! Прижался ко мне и смеется сквозь зубы, аж плечи затряслись! А потом тихо так на веселом глазу: «После спектакля к тебе или ко мне?». Тут я затряслась… Потом пресса писала про нашу гениальную игру, про то, как молодые актеры тонко, через пластику, передали зрителю шекспировские страсти! Вот так мы и жить стали…
РОЗА. Понятно, дотряслись! А без этого не стали бы, да?
МАРИСА. Так романтичнее…
Пауза.
РОЗА. Забавный мужик! На тебя, Мариска похож! Такой же… какой — то другой! И чего вы друг друга столько лет мучаете?
МАРИСА. Отмучались… колечко мне привез, венчальное! (Показывает палец.)
ИНЕССА. Созрел, видать…
МАРИСА. Созрела… я созрела.
РОЗА. Ой, детишки — мулаты пойду – у — т…
Смеются.
ИНЕССА. Повенчайтесь, чтоб на всю жизнь…
РОЗА. На всю жизнь ничего не бывает…
Пауза.
ИНЕССА. Кстати, где он?
МАРИСА. Так уехал после того, как вы поскользнулись, да дверь — то вышибли!
РОЗА. Да, Мариска, перепугали вы нас…
Пауза.
МАРИСА. Да к черту эту Мариску! Маруся я, девочки, Маруська! Что мне в жизни от этой Марисы? Что? Аплодисменты? Успех?! Обожание публики?! Цветы?! Все это пена! Как пришла, так и сошла! А мелодию мою написали не Марисе, а Маруське Яшкиной! (Розе.) Говоришь, на всю жизнь ничего не бывает?! А я с этой мелодией всю жизнь живу!
Раздается сигнал.
ИНЕССА. Все, карета подана…
Все встают. Но вдруг зазвучал саксофон. Звучит мелодия Маруси. Маруся замирает. Садится на чемодан, закрывает лицо руками. Зазвучала мелодия Инессы. Инесса садится на чемодан, замирает. Выходит Дворник с золотистым саксофоном. Он узнаваем: не сутулится, не прихрамывает, без бороды, усов, очков. Садится на скамеечку в беседке. Играет мелодию Розы. Роза подходит к нему, садится рядом, кладет голову на плечо. Заканчивается грустная, пронзительная мелодия Розы. Егор вытирает платочком слезы у Розы. Потом вдруг встает и начинает играть быструю зажигательную мелодию в стиле джаз. Инесса встает с чемодана и непроизвольно начинает бить степ. Встает Маруся и подтанцовывает ей. К ним присоединяется Роза. Все зажигательно танцуют и одновременно изображают игру на арфе! И вдруг показалось, что подруги вновь счастливы, как когда – то в молодости. К ним присоединяется Егор, и этот ансамбль может радовать нас бесконечно, пока не опустится

ЗАНАВЕС

P. S. В КАРТИНЕ 5 использован (выборочно) текст диалога Отелло и Дездемоны пьесы В. Шекспира «Отелло» в переводе Бориса Пастернака.

г. Нижний Новгород, 2025 г.