Александр Толкачёв

Труба делов

Действующие лица:
Андрей Шершнёв.
Елена — его жена.
Валерка — сантехник.
Вера — дочь Шершнёвых.
Вадим — зять Шершнёвых.
Владимир Вадимович — главный инженер ЖЭУ.
Павел Александрович — начальник ЖЭУ.
Телевизионщики:
— Анастасия Петровна — режиссёр,
— Пётр — телеоператор.

Первая картина
Утро. Двухкомнатная «хрущёвка». В комнате полутемно. Кто-то громко стонет. Потом вздох облегчения. Шуршание бумаги, звук смываемой воды в унитазе, и из тёмного туалета, кряхтя и подтягивая пижамные штаны, выходит Андрей Шершнёв. Почёсываясь, проходит в спальню, останавливается возле кровати, где лежит Алёна, и долго, громко зевает.

Алёна (тоже зевает). Ты что, вчера верёвки ел?
Андрей. Издеваешься? Тебе бы так!
Алёна. Пить надо было меньше.
Андрей. Готовить уметь надо лучше. А то наваришь чёрт-те что, а из-за тебя страдай утром.
Алёна. Жрать нужно меньше.
Андрей. Готовить нужно лучше.
Алёна. А я говорю, жрать надо меньше.
Андрей. А я говорю…
Алёна. То, что ты говоришь, меня давно не интересует.
Андрей. А что тебя интересует?
Алёна. Туалет меня интересует. Слышишь, вода до сих пор в бачке бежит?

Действительно, в бачке до сих пор шумит вода.

Андрей. Да и чёрт с ней, с водой. Бежит и бежит. Тебе она мешает?
Алёна. А тебе?
Андрей. Не знаю. Может, соседям?
Алёна. Может.
Андрей. Выключить?
Алёна. Как хочешь.
Андрей. Пусть шумит.
Алёна. Пусть шумит. А что там булькает?

Из туалета слышно какое-то глухое и громкое бульканье.

Андрей. А я почём знаю?
Алёна. А кто должен знать? Ты там только что был? Ты!
Андрей. Ну и что?
Алёна. Вот сходи и посмотри, что! Не вставать же мне и идти смотреть за тобой в туалете, как за маленьким.
Андрей. Заколебала, блин! (Возвращается в туалет, включает свет.) Ё-моё!
Алёна. Что там такое? Опять соседей затопили?
Андрей. Иди-ка скорей, посмотри, что тут творится!

Алёна быстро встаёт с постели и в одной ночнушке, босая, подходит к мужу.

Алёна (всплёскивает руками). Ё-ё-ё-моё!.. Что это с ней?
Андрей. Не знаю.
Алёна. Она что, резиновая?
Андрей. Ну да! Всегда была чугунёвая. (Стучит пальцем.) Точно, чугунёвая.
Алёна. А почему она тогда дуется?
Андрей. А хрен её знает, почему!
Алёна. Не бабахнет? (Опасливо отходит немного в сторону.)
Андрей. Запросто может.
Алёна. И булькает, как живая.
Андрей. Так она же фановая труба. В ней всякая внутренняя человеческая гадость со всего дома скапливается. Вот она и дуется, как мой живот после твоей стряпни.
Алёна. Сравнил свой бочонок с этой… хрупкой девичьей талией.
Андрей. Была девичья, да вот какой-то ухарь, видать, ей брюхо наладил. На третий месяц тянет, не меньше.
Алёна. Тоже мне, акушер-гинеколог! Обрюхатить беззащитную женщину любой дебил может. Даже трубу фановую. Особенно если этот дебил сидит каждый день по часу в темноте на унитазе.
Андрей. Я не дебил и никакую трубу не брюхатил.
Алёна. Мы это ещё разберёмся, кто её так снасильничал. Разберёмся! Ты лучше вот что скажи, акушер хренов, чугун — это металл?
Андрей. Вроде металл.
Алёна. Но металл же должен быть твёрдым.
Андрей. Так и эта… (Снова стучит по трубе пальцем.) Вроде твёрдая труба,
металлическая, значит.
Алёна. Ничё не понимаю!
Андрей. И я тоже.
Алёна. Слушай, а может, это…
Андрей. Что — это?
Алёна. Ну, может, террористы новое оружие изобрели и на нас пробуют?
Андрей. Ты что, совсем?
Алёна. А что, вот сейчас возьмёт и как рванёт! (Поспешно уходит в спальню.)
Андрей. А что? Может. (Гасит свет, аккуратно закрывает дверь туалета и, нарочито не спеша, идёт за Алёной.) Представляешь, она бабахнет, потом приедут эмчеэсники, а мы тут лежим, все в белом и все в этом… (Алёна, ойкнув, испуганно зажимает рукой нос.) Во-во, в нём самом. Скандал на весь мир. В газетах шумиха: «Террористы взрывают Россию её же собственным дерьмом!»
Алёна. Чего смеяться-то? Мы и так сидим ниже городской канализации, а тут ещё такие штучки происходят. Что делать-то будем?
Андрей. А я знаю? Надо специалистов вызывать.
Алёна. Каких специалистов? Фээсбэшников или сантехников?
Андрей. А не один ли хрен? У них всегда специальности были родственные.
Алёна (подходит к радиотелефону и набирает номер). Тогда лучше сантехников. Они как-то ближе и понятнее. (В телефон.) Алло!.. Это «аварийная»?.. Примите заказ. У нас тут что-то с фановой трубой в туалете происходит… Откуда я знаю, что? Пучится она, понимаете, пучится… Как, как!..
Андрей (подсказывает). Как беременная баба.
Алёна. Как беременная женщина. У неё растёт живот… Что?.. (Кладёт трубку на телефон.) Бросила трубку, дура. Не поверила.
Андрей. Ну кто же нормальный в такое поверить может? Чугунёвая труба пучится!
Алёна. Так что, значит, мы оба с тобой сошли с ума? Одновременно. Поздравляю!
Андрей. Спасибо! Сошли ли мы с ума — не знаю, но точно кто-то в этом мире чокнулся: или мы, или они.
Алёна. Кто «они»?
Андрей. Все остальные! (Начинает надевать штаны поверх пижамы.)
Алёна. Ты куда?
Андрей. Пойду приведу сантехника, иначе точно тут с тобой чокнусь.
Алёна. А я?
Андрей. А ты подожди, я быстро.
Алёна. А если рванёт без тебя?
Андрей. Ну и что? Тебе будет лучше, если я в этот момент буду рядом с тобой? Спасибо, родная, не ожидал такой нежной привязанности!
Алёна. Ты прав, одним… рядом со мной будет в эту минуту меньше. Только ты сантехнику-то не говори, что у чугунной трубы живот растёт. Тогда тебя точно в дурдом отправят раньше меня.
Андрей. Не учи учёного! Я мигом.

Андрей, одевшись, уходит. Бульканье слышится сильнее.

Алёна. Господи, одеться надо на всякий случай да ценные вещички в кучку сложить. Мало ли что может случиться. (Звенит телефонный звонок.) Да!.. Привет!.. Что?.. Что?!. Ну, вы совсем охренели, что ли? Ну полный дурдом! Полный!
Конец картины

Картина вторая
Из туалета торчат ноги Андрея и сантехника. В квартиру с улицы входит запыхавшаяся Алёна.
Алёна. Ну и что там увидали?
Андрей. Чё, чё!.. Через плечо!
Алёна. Я тебя, паразит, по-человечески спрашиваю, что нам теперь делать-то? То ли вещички собирать и эвакуироваться, то ли ещё что?
Андрей. Ещё чё!
Алёна. Господи! Да неужто всё так серьёзно?
Андрей. Серьёзнее не бывает.
Алёна. Так, может, манатки и вправду собрать, пока не поздно?
Андрей. Зачем?
Алёна. Так сам же только что сказал.
Андрей. Что я тебе сказал?
Алёна. «Ещё чё!» сказал.
Андрей. Ну, блин, ты даёшь! (Вылезает задом из туалета, держа в одной руке пустой стакан, в другой надкусанный солёный огурец.) Ты глянь на неё, эвакуироваться собралась. Здесь немцы, что ли? Здесь все наши, местные. Разуй глаза, ядрёна-Матрёна!
Алёна. Паразит! (Отбирает у мужа стакан.) Ну, ты чисто паразит! Я, понимаешь, весь дом обегала, всех соседей предупредила, что у нас бомба, а он — немцы!
Андрей (ест огурец). Так дурная голова ногам покою не даёт. Какого лешего по этажам носилась? Здесь дело серьёзное. Прежде, чем дурь гнать, нужно всё обдумать, с умными людьми обсудить.
Алёна. Вижу, как вы обсуждаете. Уже у толчка закусываете, умные люди.
Андрей. А что делать, если душа требует? Случай такой. Уникальный!
Алёна. Уникальный! Ага! А этот что там застыл? Прилип к вонючему унитазу, оторваться не может?
Андрей. Не трогай его, он думает.
Алёна. Пусть стоя думает, здесь не ночлежка.
Андрей. Не трожь парня, ему для мыслительного процесса объект видеть нужно.
Алёна. Объект!.. А кто это, Валерка или Серёжка? Со спины-то сразу не разберёшь.
Андрей. Валерка. Серёжка в отгуле.
Алёна. В загуле твой дружок, а не в отгуле. Кому мозги-то паришь? Эй, Валерка, что там такое случилось? Что с трубой-то? Слышь! (Легонько толкает сантехника рукой. Он никак не реагирует.) Андрюха, вы что пили-то? Какую отраву?
Андрей. А что?
Алёна. Так, смотрю, шибко задумался твой кореш. Не знаю, живой ли, нет.
Андрей. Это у него иногда бывает. От усиленного мыслительного процесса его часто в сон клонит. Валерка! (Пинает сантехника в подошву ботинка.) Ты живой ещё?
Валерка. Ну! А чё надо?
Алёна. Что, говорю, с трубой, которая фановая?
Валерка. А хрен её знает, что с ней. (Вылезает из туалета ползком и задом вперёд, в одной руке у него пустой стакан, в другой разводной ключ.) Надо главного инженера позвать, может, он знает. Первый раз в моей практике такое, ей-богу!
Алёна. Тьфу, сантехник хренов! (Отбирает и у него стакан и уносит стаканы на кухню.) Понасадили вас на нашу шею! Техники, инженеры, прорабы, бухгалтера! Дармоеды вы, больше никто!
Валерка. Чё понасадили, чё понасадили? Я, может, такое только в детстве видел. Сто лет назад.
Алёна (из кухни). Ага! Так, значит, всё-таки видел?
Валерка. Такого в точности не видел, а вот похожее сам делал.
Андрей. Не понял!
Валерка. А что понимать-то? Мы же с матерью в посёлке жили, а там все эти удобства не внутри, а снаружи. Так вот, как лето настаёт, мы, местная пацанва, сразу начинаем вспоминать, кто нам за зиму из соседей больше всего насолил. Решаем, значит, конкретно кто, берём в магазине в складчину килограммовую пачку или даже две пачки дрожжей — и туда их. В сортир то есть. Ну а там, сами понимаете, какая бражка на жаре получается. Иной раз даже через край наша сивуха выплёскивалась. И пузырилась, пузырилась!.. С неделю, не меньше. А запах какой шёл!.. Ой, не приведи Господь!
Алёна (выходит из кухни). Теперь я понимаю, почему ты в сантехники пошёл.
Валерка. А как же! Призвание своё, можно сказать, нашёл с раннего детства. Вот ведь как оно выходит в жизни.
Алёна. Именно сраньева.
Валерка. Чего-чего?
Алёна. Ничего, проехали.
Валерка. Так где ты, говоришь, только что была?
Алёна. По соседям бегала. Объявляла, что у нас бомба в фановой трубе.
Валерка. Врёшь!
Алёна. Почему это вру?
Валерка. Потому как наши люди, если бы узнали про эту бомбу, уже давно бы здесь были. Из любопытства. Андрюха, спытай её, где она была. А то мы с тобой, как два лоха, можно сказать, жизнью рискуем под унитазом, а твоя баба, быть может, рога тебе с хахалем в этот критический момент наставляла.
Андрей. Что?
Алёна. Ах ты!.. Сантехник вонючий! Да я тебе сейчас за клевету глазёнки-то быстро выцарапаю, язык твой поганый под корень вырву! Я за вами, алкашами, уж давно и забыла, как это делается с нормальными-то мужиками.

Алёна хочет наброситься на Валерку, который тут же прячется за Андрея.

Андрей (Алёне). Окоротись! И не мели лишнего, а то схлопочешь у меня за поклёп на мои мужские причиндалы. Ты где была? Где, спрашиваю?
Алёна. А тебе какое дело?
Валерка. Вишь, что вытворяет! Юлит, как лиса, а мне глаз на анализ выковырить хочет. И про тебя чёрт-те что мелет. Валит с больной головы на здоровую за милую душу. Язык ей мой не нравится. А почему? Потому, что правду говорю.
Алёна. Да врёт он всё. У Верки я была. У них там с Вадимом опять двадцать пять!
Андрей. Что ещё?
Алёна. Что-что! Подрались вчера. Милицию вызывала. Обоих в медвытрезвитель забрали.
Андрей. Тьфу, ядрёна корень! Если бы не эта фановая труба, рога бы Вадиму за Верку посворачивал! Её-то за что взяли?
Алёна. А вот всё ваша водка. За неё и взяли. Всё она, проклятущая!

В туалете снова бульканье и урчание.

Валерка. Никак опять растёт. (Заглядывает в туалет.) Так и есть! (Стучит разводным ключом по трубе.) Вот ведь феномен не нашего бога! Фановый фантом. Тьфу на тебя!
Алёна. Послушай, Валерка, я никак понять-то не могу, почему она чугунная — и растёт.
Валерка. Сдаётся мне, здесь идёт мутация на молекулярном уровне, не иначе. А я в молекулах, признаться, не силён. Генами не вышел. Начальство надо вызывать.
Алёна. Ну так вызывай. Чего стоишь? Вон бери телефон и звони своему инженеру. (Подаёт сантехнику радиотелефон.) А то сидим два часа, сопли жуём, а вдруг она бабахнет?
Валерка (набирает номер телефона). Может, и бабахнет. На молекулярном уровне. (Важно в трубку.) Маргарита Петровна, наш главный инженер у себя?.. Переключите его, пожалуйста, на меня, разговор есть… Срочный! (Алёне.) Сейчас переключит. У нас теперь секретарша как телефонистка работает. Свою АТС в конторе поставили. Пока переключает телефон с номера на номер, музыка так в трубке и играет. Прямо на душе аменины сердца! Во, послушай! (Даёт Алёне послушать). И голос Маргариты Петровны так сладко говорит: «Наше ЖЭУ самое лучшее в нашем микрорайоне». Как будто есть ещё какая-то другая контора в нашем спальнике. Вот хочу себе такую же АТС домой поставить. Мечта всей моей нынешней жизни. Жену заставлю наговорить, что я самый лучший сантехник нашего ЖЭУ, а музыку на баяне сам наиграю. А чё? Клёво будет!.. (Алёна делает знак, что у телефона инженер. Валерка в трубку.) Владимир Вадимович?.. Это Валерий Палыч. Тут, понимаешь, такое дело приключилось!..
Звонок в дверь.

Алёна. Кого это нелёгкая принесла?

Конец картины

Картина третья
Алёна открывает дверь, и в квартиру входит Вадим. Он с большого похмелья и со следами вчерашнего семейного побоища на лице. Как только всё внимание переключается на гостя, Валерка вместе с радиотелефоном скрывается в туалете.

Вадим. Привет, тёща! Здорово, пахан!
Андрей. Пахан? Да я тебе сейчас за Верку пасть порву! Пахан!

Андрей порывается через Алёну дотянуться до Вадима, но тут в квартиру входит Вера и становится между отцом и мужем. У неё под глазом большой синяк.

Вера. Привет, родитель! Чё ручонки-то вытянул? Не твоё, не бери! Не тобой положено, не тобой и возьмётся! Ага!
Андрей (сразу теряет интерес к Вадиму). Да пропадите вы все пропадом! Два сапога пара. Ты, мать, больше мне про них, ядрёна корень, ничего не говори, не нервируй меня. А то я, чего доброго, в горячке утворю что-нибудь такое, сам не знаю даже что.
Вера. Уже слышали, и не раз! Что-нибудь новенькое придумал бы, батя. Ну, чудики, показывайте, где ваш фановый беспредел.
Андрей. Что показывать-то? Не музей.
Вадим (проходит в комнату). Знамо дело! В музее деньги за вход берут, а мы вот по дороге гостинчик вам прикупили. Потому что просто уважаем старших и знаем, чем простому трудящемуся человеку приятное сделать. (Ставит на стол две бутылки водки.) Или, может, мы не вовремя, так мы уйдём. Правда, Верка? Мы люди не гордые.
Алёна. Да чего там, проходите.
Андрей (передразнивает жену). «Проходите!»… А закуску-то хоть взял? Тут, понимаешь, дело из ряда вон выходящее, можно сказать, государственной важности, мне даже в магазин сбегать некогда. Дежурю неотлучно, как часовой на боевом посту.
Вера. Да взяли, взяли! У нас всегда всё в полном джентльменском наборе покупается. Даже сигареты прихватила. «Приму», между прочим, твою любимую.
Андрей. Вовремя, дочурка. Дай-ка курнуть, с утра не смолил.

Вера отдаёт две пачки «Примы» отцу. А на стол ставит пакет с продуктами. Андрей сразу же закуривает.

Алёна (выставляя из серванта стопки для водки и прочую посуду). Ну что за жизнь? Как глаза продерёт, так сразу за цигарку! И ты тоже хороша, потачница! Взяла бы одну бутылку, и хватит. Так нет, сигареты ей надо, вторую бутылку! Праздник какой, что ли?
Вера. Ладно, не учи жить, лучше показывай свою трубу.
Андрей. А что показывать, смотри!
Андрей открывает дверь туалета, и из него вываливается Валерка с телефонной трубкой в руке. Поднявшись на ноги, он начинает говорить в трубку радиотелефона.
Валерка. Владимир Вадимыч, это не мой интеллектуальный уровень. Она, падла, на молекулярном уровне размножается… Да!.. Ну, ей-богу, правда! А кто у нас в этом разобраться может? Только вы один, больше некому. Вы ведь у нас самый главный и самый умный в конторе. Только-только университет закончили. Есть… Есть! (Нажимает на рычажок включения аппарата.) Всё! Конец связи. (Вытирает пот с лица.) Фу! Ну, орёл! Ну, голова! Взмокрел даже.
Вера. Это кто?
Андрей. Валерка, сантехник.
Вера. А чего он с радиотелефоном в сортире делает?
Андрей. Я же говорю, пост важный в нашей квартире, настоящее ЧП в доме. А Валерка на постоянной связи с начальством.
Вадим. С каким?
Валерка. С самим… С самым главным инженером нашего ЖЭУ.
Вадим. Фу-у!.. А я-то уж подумал!
Андрей. А ты не думай. Не думай! Кто знает, вдруг так ситуация сложится — придётся многих… побеспокоить.
Валерка. Да! Ситуация сложная. Может, самого начальника ЖЭУ сюда придётся приглашать.
Андрей. Самого?
Валерка. Больше некого!
Вера. Да ну вас, совсем голову заморочили! Где она, эта труба-то?
Валерка. Да вот она. (Поворачивается внутрь туалета, открывая трубу, и стучит по ней телефонной трубкой. В ответ труба булькает и клокочет.) Во, слышали? Настоящий домашний симфонический оркестр. В консерваторию ходить не надо.
Вера (тихо). Ё-моё!
Алёна. Да ты, паразит, трубкой-то по ней не колоти, радиотелефон расколешь! А он знаешь какие деньги стоит? Мне его, когда на пенсию провожали, наши бабы на память подарили.
Вадим. Однако хорошо её разбарабанило!
Алёна. Опять, что ли, выросла?
Валерка. Она уже с арбуз десятикилограммовый.
Андрей. Как баба на девятом месяце.
Вадим. Нет, скорее, на тонную авиационную бомбу похожа, когда она в доме застревает, не разорвавшись. Бомба висит между панелями на стабилизаторах, а часовой механизм у неё так и тикает: тик-так, тик-так!
Андрей. Не каркай!
Вадим. А что я сказал? Сказал, что вижу. Разница тут небольшая: бомба тикает, а эта дрянь бурчит. Размеры почти те же.
Андрей. А я сказал — не каркай!
Алёна. Да хватит вам лаяться!
Валерка. И всего-то за каких-то полтора часа так разбабахало. Надо же!
Вадим. А если жахнет?
Андрей. Если жахнет, всю зарплату на дезодоранты придётся отдать. Неделю потом благоухать будем парфюмом.
Алёна. Если чугунякой не прибьёт.
Вера. А она что, чугунная?
Валерка. Так в том-то вся и фишка. Чугунная труба, а дуется, как резиновая.
Вадим. За это надо выпить. На трезвую голову такую головоломку не решить. Физический казус!
Валерка. Фановый фантом по-научному. Во как!
Алёна. Если выпить хотите, так садитесь, всё давно готово. (Валерке и Андрею.) А вы, оболтусы, сначала руки помойте. А то с вами всю заразу съешь с унитаза. (Выталкивает обоих мужчин в ванную.)
Вадим (усаживаясь за стол). Это лишнее. Я недавно по телику видел передачу, в ней профессор ясно сказал, что у нас на Земле за последнее время развелось много всяких разных вирусов. Точно цифру не помню, но вот то, что каждый час рождается три новых вируса, ещё неизвестных науке, это точно.
Алёна. Бог ты мой, какие страсти Господни говоришь-то!
Вера. А что, вот так и вымрем. От неизвестных вирусов, зато с чистыми руками.
Вадим. Ну да! Как моя бабка говорила: от чистого не воскреснешь, а от грязного не треснешь!
Алёна. При твоей бабке столько вирусов и микробов не было. Сам ведь это сказал, а тут… Сплошная антисанитария! Вот от неё-то все и сдохнем! От экологии.
Вадим (открывает бутылку). Или от фановой трубы, что, может быть, одно и то же. Ты, тёща, давай-ка ставь чистый стаканчик поближе, я тебе первой в него антивирусной водочки налью, со сливками.
Алёна (подставляя стопочку). Да ладно, чего уж там! Я как все. (Звенит входной звонок.) Ой, кто бы это?
Вадим. Чего вздрагиваешь? Хороший человек, значит, пришёл, если сразу к столу угадал. Доставай, тёща, ещё одну стопку. Гулять сегодня будем по-чёрному!
Вера. Я открою.

Конец картины

Картина четвёртая
Вера идёт и открывает дверь. Входит главный инженер ЖЭУ.

Инженер (очень вежливо). Здравствуйте! К вам можно?
Вера (растерянно). Можно. Здравствуйте! (Вера быстро прикрывает подбитый глаз чёлкой.)
Инженер. Разрешите войти?
Вера. Конечно, входите.
Инженер. Это у вас фановая труба барахлит?

Из ванной выходят Валерка и Андрей. Вера, пропуская их, отступает вглубь узкой прихожей, мимоходом смотрится в зеркало и быстро поправляет причёску.

Валерка. У нас, у нас!
Инженер (начальственно). А что, разве фановая труба через ванную проходит?
Валерка. Да это я просто там руки мыл.
Инженер. Ах, руки! Ну-ну!.. А почему с запахом? Водкой мыли?

Вера пытается дышать в сторону от гостя.

Валерка. Нет. Хозяева угостили, Владим Вадимыч. Такой случай, просто уникальный! Грех не выпить.
Инженер. Разберёмся и с вашим случаем. В самое ближайшее время разберёмся. Весь коллектив ЖЭУ позорите, Валерий Павлович! Пить на работе никому не позволим. Показывайте, где у вас беременный туалет,
повивальная бабка фановых труб!
Валерка. Вот! (Открывает дверь туалета.) Можете сами полюбопытствовать.

Инженер проходит к туалету мимо Веры и Андрея, плотно прижимаясь к ним, почти как в переполненном автобусе в часы пик. От этой опасной близости с неизвестным мужчиной Вера приходит в чувственное волнение.

Инженер. Простите! Извините!
Вера (тяжело дыша всей грудью). Да что уж!.. Дело-то житейское.
Валерка (инженеру). Сплошное молекулярное разложение. Я так думаю, это у них своеобразный металлический рак. Какая-то зараза в неё попала, неизвестный вирус, она и полезла в ширину. Я даже научное название этому феномену придумал… (Увидев изуродованную трубу, инженер схватился за косяк двери.) Что с вами, Владим Вадимыч? Вам плохо?
Инженер. Нет, ничего, ничего! (Вытирает платком пот со лба.) Дайте-ка ключ, Валерий Павлович. (Берёт у Валерки разводной ключ и слегка, как врач, стучит по трубе. Труба в ответ громко ворчит, клокочет и растёт.)
Валерка. Во, видите, опять её попёрло вширь! Вон на сколько, сразу на целый сантиметр прибавила, зверюга!
Инженер (снова вытирает платком лоб). Вижу! И давно она так?
Андрей. Так с утра. Часов с семи, а может, и раньше. Я-то с семи её заметил. Это точно! Как встал, так и заметил.

К туалету подошли Алёна и Вадим.

Алёна. Что делать будем, гражданин начальник?
Инженер. А вы кто такая?
Алёна. Я? Я хозяйка этой квартиры.
Инженер. Ах да, квартиры… Так, говорите, она чугунная?
Андрей. Чугунёвая, чугунёвая! Сами же слышали звук.
Инженер. У вас что-нибудь попить есть? В горле пересохло.
Вадим. Уже нолито. Прошу к столу.

Вадим и Вера показывают инженеру, куда нужно пройти. Инженер быстро подходит к столу и залпом выпивает поданную Вадимом стопку водки.

Инженер (хватая ртом воздух, падает на стул возле Веры). Господа, это же водка!
Вадим. Ну да, мы воду стопками пока ещё не пьём.
Вера. А вы закусывайте, закусывайте! Вот огурчик, а вот и помидорчики. (Подаёт инженеру и то, и другое.)
Инженер. Благодарю! А вы кто?
Вера. Я? Я, в каком-то смысле, хозяйка этой квартиры.
Инженер. Хозяйка?.. Надо же, как быстро вы помолодели!
Вадим наливает инженеру вторую стопку.

Конец картины

Картина пятая
Инженер спит на постели хозяев дома. Рядом с ним сидит Вера. Остальные допивают вторую бутылку.
Андрей. До чего слаб человек, с трёх стопок в ауте. Одно слово — интеллигенция!
Алёна. Молодой ещё, натренируется.
Вадим. Интеллигенция — она тоже разная бывает. Вот у нас на работе один инженер, так его и литром не свалишь! Без стакана водки у него просто мыслительный процесс не начинается. Сидит утром за столом — ну истукан истуканом. А как зальёт стаканчик за воротник, так сразу человеком становится. Шевелиться начинает.
Валерка. У нашего это от стресса. Увидел трубу, его сразу по мозгам и долбануло. А так-то он мужик крепкий, но водку никогда не пил раньше. Это точно! Первый раз за два года с ним такое.
Вадим. Я же говорю, ваша труба — физический казус! А он, то есть казус этот, любого с ног свалить может. Верно, Верка?
Вера. Не любого. Тебя никакой казус не свалит.
Вадим. Это точно подмечено. У меня закалка с детства. Бывало, идём в школу…

Очень громко булькает и ворчит труба в туалете.

Алёна. Чего это она?
Валерка. Сердится на что-то.
Андрей. Поди, опять растёт.
Валерка. Да и… (Машет рукой.) Нехай её растёт! Давайте по остатней. (Разливает оставшуюся водку по стопкам.)
Вера. Мне не наливай, не буду.
Вадим. Ты что, последняя ведь!
Алёна. Последняя у попа жена. А мы, если захочем, ещё за одной сбегаем. А надо, так и ещё две возьмём. Правда, Андрюха?
Андрей. Заслабо!
Вера. Сказала — не буду, значит, не буду!
Вадим. Не хочешь — как хочешь, нам больше достанется. (Разливает содержимое лишней стопки по трём оставшимся.)
Андрей. Помните старый анекдот? Армянскому радио задают вопрос: что лучше, бутылка водки или атомная бомба? Ответ: нам, армянам, всё равно, лишь бы с ног валило. Ха-ха!

Собутыльники как-то вяло реагируют на этот анекдот.

Вадим. Мне всё-таки лучше бутылка водки, чем такое соседство. (Кивает головой в сторону туалета.)
Валерка (вздыхает). Да, хорошее было раньше времечко! Анекдоты травили на кухне…
Андрей. Зато сейчас вся жизнь сплошной анекдот.
Валерка. Не анекдот, а демократия власти!
Андрей. Жаль, такую уютную кухонную жизнь профукали! Очень жаль!
Алёна. А мне не жалко: что тогда мужики водку жрали, что сейчас жрут. Один чёрт! Болтать только больше стали.
Андрей. Завелась: жрали, жрут! Цыц! Женщина в политике против мужика — что курица против орла в небе.
Алёна. Ты мне рот-то не затыкай! Я тебе не курица, орёл шизокрылый!
Андрей. Что?
Вадим. Ну, хватит, хватит! Может, кто напоследок слово скажет? А то и правда, как рванёт эта зараза, не до речей тогда будет, не до анекдотов.
Алёна. Типун тебе на язык!
Валерка. Давайте я скажу. (Встаёт.) Скажу как гость этого всегда гостеприимного для меня дома. Очень плохо и трудно живём, господа! Очень! Кажется, ещё немного — и всё, порвётся пуповина у рабочего класса и трудящегося крестьянина, связывающая его с землёй-матушкой, и исчезнем мы с лица Земли, аки нас и не было вовсе. Вон, даже сама природа уже против нас бунтует. Но нет, шалишь! Жили, живём и будем жить! А почему? Потому, как на все явления нашей многозначимой и многогранной действительности мы смотрим суровым философским взглядом. Отвлечённо то есть. И это правильно, друзья мои. Предлагаю выпить за спасительную философию нашей мудрой российской жизни в глубинке бывшей великой Российской империи! Ура, господа-товарищи, граждане и гражданки!

В это время звенит сотовый телефон в кармане спящего инженера. Все с поднятыми стопками смотрят на него и не знают, что делать. Сотовый звенит всё громче, а инженер спит.

Андрей. Долго он так будет тренькать?
Вадим. Пока батарейка не кончится.
Алёна. Надо его остановить.
Валерка. А как?
Вера. Я сейчас. (Лезет в карман брюк инженера.)
Вадим. Верка, ты что? Это же не мой карман.
Вера. Ну и что?
Вадим. Как это — что? Тебе что, всё равно, что ли, в чьи брюки руки совать?
Вера. Может, и всё равно. Отстань! Не слышишь, звенит.
Андрей (показывает Вадиму кулак). Замолкни! А то не посмотрю, что ты сегодня угощаешь, врежу!
Вера (вытаскивает сотовый телефон и нажимает на кнопку). Слушаю!.. Владимир Вадимович?.. А он вышел… А это из квартиры, где фановая труба растёт… Как, как? Очень просто: растёт, дуется, ворчит.
Андрей (подсказывает). Как беременная на последнем месяце.
Вера. Ну и что, что чугунная? Я врать, что ли, буду?.. Ну приходите, посмотрите сами… Приходите, будем ждать. Адрес-то сказать?.. Знаете? А кто это звонит? Как вас зовут?.. Вот те на, положил трубку!
Валерка. Это кто-то из наших. Наверняка по заявке адрес определил. Ну, будем ждать гостя. Давайте быстренько выпьем и всё со стола уберём, чтобы потом лишних разговоров в коллективе не было. Короче, за всё хорошее, граждане! Поехали!

Все, кроме Веры и спящего инженера, пьют.

Конец картины

Картина шестая
Вера сидит рядом со спящим инженером и тихонько поёт ему колыбельную песню. В комнате никого нет. Все собрались на балконе и там о чём-то тихо говорят за закрытой дверью. На столе всё та же картина небольшого пьяного застолья.

Вера. «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю. Придёт серенький волчок, он ухватит за бочок»… Ах ты, мой миленький! Слабенький мой… Сла-аденький!

Неожиданно Вера целует инженера в губы. Инженер просыпается.

Инженер. А? Что? Где я?.. Кто вы?
Вера (снова прячет синяк за чёлкой). Я Вера.
Инженер. Вера?
Вера. Ну да, хозяйка этой квартиры.
Инженер. А-а!.. Да-да, помню. Я, кажется, уснул. Извините!
Вера. Всего-то на часок.
Инженер (щупает ладонью губы). А что это было только что со мной? Мне показалось…
Вера. Действительно, вам показалось. Во сне часто чудятся всякие странные вещи.
Инженер. Да-да, вы, наверное, правы… Мне почудилось. А как там… труба?
Вера. Растёт.
Инженер. И насколько она уже выросла?
Вера. Не знаю. А давайте посмотрим вместе.
Инженер. Давайте.

Вера встаёт и идёт к туалету. Инженер едва плетётся за нею. Вера открывает дверь туалета, и сразу видно, что труба заполнила почти весь туалет.

Инженер (Удивлённо). Однако!
Вера. Да-а!.. И что, она так и будет расти?
Инженер. Не знаю. Я уже ничего не знаю. Как говорит Валерий Павлович, это не мой уровень понимания. Нужно срочно вызывать учёных.
Вера. Учёных? И что они сделают? Будут ставить эксперименты до тех пор, пока эта чёртова труба не раздавит всю нашу квартиру?
Инженер. Ну не взрывать же её нам?
Вера. А почему бы и нет? Великолепная идея! К чёрту учёных, пора принимать
радикальные меры. (Кричит.) Эй, Вадим! Вадим! Кому говорю?
Вадим (с балкона). Чего тебе?
Вера. Иди сюда! Да иди же ты!
Вадим. Ну, что там ещё случилось?

Вадим, а за ним и все остальные заходят в квартиру.

Алёна (увидев разросшуюся трубу). Господи, а куда же теперь в туалет ходить?
Вера. К соседям, мама, к соседям! (Всем.) Слушайте меня внимательно. Если наше доблестное ЖЭУ не в состоянии нам помочь, предлагаю самим решить нашу грёбаную проблему. Самим! По совету главного инженера, между прочим.
Инженер. Нет, вы меня не так поняли, уважаемая! Не надо меня впутывать в это тёмное дело. Не надо!
Вера (инженеру). Я всё поняла так, как нам, простым людям, необходимо в нашей жизни понимать! Ясно? (Ко всем.) Правильно я говорю?
Андрей. Правильно! Дело спасения утопающих…
Алёна. Да помолчи ты, утопающий! Мне уже сейчас к соседям захотелось на всех вас глядя.
Вера. Предлагаю взорвать эту чёртову трубу — и делу конец!
Алёна. Взорвать?
Валерка. Как взорвать?
Вера. Обыкновенно, как все взрывают. Вадим в армии был сапёром. Он сможет.
Вадим. Ну да, сможет! Одно дело взрывать тротиловую шашку или мину, а другое дело — фановую трубу в жилом не отселённом доме. Да и чем взрывать? Чем?
Вера. Тем же самым дерьмом, которое в ней сейчас сидит.
Вадим. А что там сидит, ты знаешь?
Вера. Что бы там ни сидело, но, если оно так пучится, значит, оно и взрываться может.
Инженер. Резонно!
Вера. Вот видишь, что инженер говорит?
Инженер. Вы меня опять не так поняли.
Вера (инженеру). Да помолчите вы, миленький! (Вадиму.) Взорвёшь?
Вадим. Ну, это ещё посмотреть надо.
Андрей. Чего смотреть, чего смотреть? Делать нужно. Не видишь, тёща уже не может, того и гляди, прямо здесь опростается! Взрывать её, паскуду, нужно, взрывать!
Алёна. Не трепи языком-то! Не трепи! Помело!
Вадим. Да я что? Да я ради любимой тёщи полквартала взорвать могу!
Алёна. Квартал не надо, а вот эту гадину точно взорви!
Вадим. Есть, Алёна Семёновна! Будет сделано! Вот только сейчас сообразим, что нам для этого нужно будет. Так, бикфордов шнур, детонатор, труба…

Звенит входной звонок.

Валерка. О! Слава богу! Это, наверное, кто-то из наших прётся. Может, чем поможет, не делом, так советом.

Вера открывает дверь, и в комнату резво входит начальник ЖЭУ с группой
телевизионщиков. Начальник прекрасно одет, в белоснежной рубашке и с модным галстуком.

Начальник. Это здесь заявка на ремонт трубы?
Валерка (радостно). Здесь, Павел Александрович! Здесь!
Начальник (телевизионщикам). А вот и наши работники. Проходите, господа, проходите! (Телевизионщики во главе с начальником ЖЭУ проходят в квартиру. Телевизионщики сразу начинают молча снимать, и все, кроме начальника, как бы цепенеют при виде телекамеры.) Ну, рассказывайте, Владимир Вадимович, что у вас тут происходит?
Инженер (испуганно). Да-а… Вроде всё нормально.
Начальник (телевизионщикам). Вот видите, господа, у них уже всё нормально. (В камеру.) По первому вызову трудящихся наши люди мгновенно приходят на помощь нуждающимся. И не просто рядовые сантехники в лице нашего лучшего работника… (Тихо Валерке.) Как твоя фамилия?
Валерка (так же тихо). Фёдоров.
Начальник. В лице нашего лучшего работника господина Фёдорова. В сложных ситуациях нашим сантехникам всегда помогает главный инженер Владимир Вадимович…
Инженер. П-петров.
Начальник. Петров. Ну конечно, Петров. Таким образом, за прошедшую пятилетку в нашем микрорайоне нами отремонтировано… (В туалете раздаётся громкий треск и грохот.) Что такое?.. Что это?
Валерка. Труба.
Начальник. Какая труба?
Валерка. Фановая.
Начальник. Ах, труба!.. Да, труба. А что с ней?
Инженер. Растёт труба. Как на дрожжах растёт.
Начальник. Что? Вы не шутите, Владимир Вадимович? Я по телефону подумал… (Тихо.) Что вы пьяны, господин Петров.
Инженер (старается не дышать в сторону начальника). Не хотите ли взглянуть на этот феноменальный объект сами, Павел Александрович?
Начальник. Почему бы и нет? (Подозрительно.) А что там треснуло?
Инженер. Кажется, унитаз. Больше нечему.
Начальник. Кажется!.. Ну что ж, давайте посмотрим. (Телевизионщикам.) Снимайте, господа! (Осторожно открывает дверь туалета, и на пол коридора сразу падают несколько крупных осколков раздавленного унитаза.) Действительно, унитаз… (Поднимает голову и видит фановую трубу.) Ё-моё!..

Все вновь прибывшие молча смотрят на трубу, почти заполнившую весь туалет. Даже телеоператор опустил камеру и стоит разинув рот.

Алёна. Вот что нам теперь делать-то? Ведь она, проклятая, с утра так растёт. Ни по малому, ни по большому сходить нельзя. Что делать-то теперь, гражданин начальник? Со вчерашнего вечера терплю.
Вера (тихо). Сказала же: к соседям сходи! Не мешай людям работать! Не срами нас на весь свет.
Алёна. Ага, сходи! Раз сходишь, два, а потом за каждый раз соседи, чего доброго, по червонцу просить станут. Они же частные предприниматели, будь они трижды прокляты, барыги! А где я его возьму, этот червонец? С моей пенсии по платным туалетам долго не набегаешься. Нет, давайте сейчас что-нибудь решать, а то нас этот туалет окончательно банкротами сделает.
Начальник. Помолчите, гражданочка. Я должен подумать. (Телевизионщикам.) А вы снимайте, снимайте, господа! Это очень важно для истории момента.

Телевизионщики начинают снимать трубу со всех сторон, а начальник, задумавшись, тяжёлым шагом проходит в комнату.

Алёна (идя вслед за начальником). Ну что за жизнь? Как кто сюда ни придёт, так все сразу начинают думать.
Андрей. Это потому, что туалет — единственное место, где человек остаётся с самим собою наедине. А когда ты один, только тогда и начинаешь думать о смысле жизни.
Начальник. Выпить что-нибудь есть?
Валерка. Уже нет.
Начальник. Понимаю. Вот, возьми. (Достаёт из кармана пятьсот рублей и отдаёт их Валерке.) Бери на все. Одна нога здесь, другая там. Понял?
Валерка. Понял! (Валерка опрометью бежит к дверям, но останавливается.) А что брать-то, Павел Лександрович?
Начальник (тыкает пальцем в бутылки на столе). Вот это всё и бери в двойном количестве. Думать будем, что дальше делать. Все вместе думать будем.

Конец картины

Картина седьмая
Стол заставлен новыми бутылками и закусками. За столом сидят хозяева и гости Шершнёвых. Все уже в хорошем подпитии. Звучит песня: «Ой, мороз, мороз!» и другие любимые народные мелодии. Заканчивается одна песня, тут же запевается следующая. Даже когда начинает кто-то говорить, песня всё равно тихонько продолжается. Просто каждый вновь вступающий в разговор на время прерывает свою партию в этом многоголосье и затем снова вливается в общий хор. Телеоператор изредка всех снимает. Скорее по привычке, а не по необходимости. Он тоже пьян.

Начальник. Вот я смотрю на вас и думаю: ну почему мы все такие?
Инженер. Какие?
Начальник. Непутёвые. И запрограммированные. Ведь даже песни всегда поём одни и те же, стоит только выпить сто граммов. Вот почему бы это?
Валерка. Наследственность у нас такая, Пал Саныч. Нам от дедов и прадедов одна линия поведения раз и навсегда дана: миролюбие и философское созерцание мимо нас текущих событий.
Алёна. Врёт. Всё врёт! Потому как все мужики пьяницы и ничего делать по дому по-настоящему не умеют и не хотят. Вот от этого и все наши болячки.
Андрей. А труба откуда взялась? Труба-то откуда взялась, спрашиваю? Вот ни у кого в мире такого не было, а у нас в доме хрясь — и появилась! Почему это именно нам такое счастье привалило, а? От водки, что ли?
Алёна. Да потому, что пьёте всякую заразу. Вирусов и микробов понахватались, они у вас там, в животе, вступили в химическую реакцию, вам от этого ничего, вы привычные, а вот её-то, бедняжку, и заразили. Иностранцы-то, наверное, «коньяк шасси» не пьют, поэтому у них и сантехника, как в хирургическом отделении, — ни микробов, ни вирусов, сплошная стерилизация.
Инженер. Ваша версия, уважаемая Алёна Семёновна, очень близка к истине, поэтому действительно пить водку неподготовленному к экстриму человеку крайне вредно.
Валерка. Согласен, но с небольшим уточнением: для фановой трубы вредно. А если все удобства у человека на улице, то — пожалуйста! Пей сколько душе угодно!
Вера. А я уже с утра не пью. Всё, завязала.
Вадим. Я это заметил и не одобряю. Хорошей компанией брезгуешь, между прочим.
Инженер. Вера, вы на правильном пути. Вы его не слушайте, пожалуйста, он пьяный и не понимает, что говорит.
Вера. Спасибо, Владимир Вадимович! Я вам верю. Только вам и никому больше.
Вадим. Что это за «спасибо» такое? Кому ты это веришь? Сам не пьёт и другим не даёт! Ты, инженер, к моей бабе не клонись, она тебе не пара. Иди к своим, к учёным, а Верка у меня учёная святым кулаком на окаянной шее. Понял?
Андрей (стучит ладонью по столу). Ну, если бы не такие дорогие гости у нас в доме, врезал бы я тебе, зятёк, по рылу за такие слова! Прошёл бы и ты у меня мои университеты.
Вера. Ну и врежь, батя! Подумаешь, гости! Пусть все знают, как надо за женщину заступаться от насильника.
Вадим. Что? Это кто, я насильник? Родной муж насильник?!
Вера. Да какой ты муж? Тьфу!.. Без бутылки уже ничего не можешь.
Вадим. Ах, так! Инженер, значит, может, а я нет? Да я тебя, шлюха!..

Вадим пытается встать из-за стола, но Андрей одним ловким ударом сбивает его. Вадим в отключке падает на свой стул, и смолкшая было песня снова тихо продолжается. Телеоператор в это время всё снимает.

Андрей (потирая кулак). Прими, дорогой зятёк, подарок от ветерана ВДВ. Давно я до тебя добирался, сукин ты сын!
Алёна. Ты его не сильно зашиб?
Андрей. Ничего, скоро отойдёт. Минут через пяток.
Начальник (телеоператору). А вот это лишнее. Нельзя снимать то, что может навредить имиджу нашего микрорайона. Вы, Анастасия Петровна, потом вырежьте всё это, пожалуйста.
Режиссёр. Естественно, Павел Александрович. Мы обычно всегда так делаем: сначала снимаем всё подряд, а затем лишнее режем. Монтаж это называется.
Начальник. Правильно делаете. Нам не нужно приукрашивание, но и голая правда тоже ни к чему. Она дезорганизует умонастроение трудящихся. Поэтому цензура, как первоначальная превентивная мера безопасности, — великое дело!
Режиссёр. Да не цензура это, Павел Александрович, а монтаж! Необходимая часть производственного процесса в кино и на телевидении.
Начальник. А не один ли это чёрт? Вот вас послушаешь, Анастасия Петровна, так поверишь, что все мы, начальники, сплошные эти… Как их?
Режиссёр (тихо). Диктаторы и самодуры?
Начальник. Да, нет, что вы!.. Ну, эти… Режиссёры они ещё… Такие же, как и вы, великие монтажёры!
Режиссёр. Антониони и Феллини?
Начальник. Да нет, наши русские, братья.
Режиссёр. А-а! «Чапаев», Васильевы!
Начальник. Вот-вот, навроде их. Нам, начальникам, ведь тоже приходится кое-что вырезать и урезать. Где смету, а где и… кадры, которые решают всё. А для чего? Чтобы в итоге не было на нас ничьей «психической атаки», как в том фильме.
Режиссёр. Вполне возможно, что вы и правы. Мне, признаться, трудно судить о том, в чём я ничего не смыслю.
Начальник. Не притворяйтесь, я не люблю подхалимов. Мы же умные люди, и понимаем, о чём я говорю.
Режиссёр. Господи, да мне-то зачем вам льстить? Я же не ваша подчинённая.
Начальник. Вы хуже. Вы, простите меня, пресса. Купленное мною СМИ. А это значит что? А это значит, что вы должны делать всё, что я вам скажу. Вы меня поняли, Анастасия Петровна?
Режиссёр (морщится). Ну-у…
Начальник (властно). Ну?
Режиссёр. Ну, в общем, да!
Начальник. То-то же! Так как же мы будем давать в эфире наш сегодняшний сюжет о трубе? Ведь здесь, можно сказать, угадывается чёткая линия политической диверсии против меня.
Алёна. А почему это против вас? Труба-то в нашей квартире!
Начальник. Но в моём микрорайоне. А у меня через полгода выборы в гордуму. Понимаете? Вы-бо-ры!
Режиссёр. Надо посмотреть, чем всё закончится, тогда и решать.
Начальник. Тогда может быть уже поздно. (Решительно.) Мы должны сегодня, сейчас предугадать ход возможных событий и в удобный момент повернуть их в нашу сторону. Перехватить, так сказать, инициативу у предполагаемого противника, бросить все силы на его слабые позиции и захватить лидерство в начавшейся предвыборной гонке. Иначе нам не выжить. Задавят, сволочи, на самом старте выборной компании!
Режиссёр. При любом раскладе событий мы дадим вас, Павел Александрович, крупным планом во всех смыслах. Вы — стратег, умеющий предугадывать события. Вы — крупный хозяйственник, не упускающий мелочей. Вы всегда с народом, а народ всегда с вами. И в горе, и в радости!
Андрей. Вот за это надо выпить. За единение народа со своими руководителями. Мы так редко видим их вместе с нами, на одной, так сказать, скамье, что… Выпьем! Ведь у нас такое общее горе!
Валерка. Горе объединяет. Горе разъединяет. Горе — друг и враг человека.
Инженер (поёт, всхлипывая). «Ах, горе-горькое по свету шлялося, и на нас невзначай набрело!..» (Плачет.)
Вера. Господи, какая тонкая натура! (Гладит инженера по голове, страстно прижимая его к своей полуоголённой груди.)
Начальник. Душевно поёшь, Володя! За сердце хватает. (Смахивает невидимую слезу с глаза.) За тебя, певец ты наш! (Поднимает стопку.) За твой невидимый миру талант!

Все пьют. В это время приходит в себя Вадим и, встав со стула, быстро идёт в туалет. Не включая света, открывает дверь, заходит и закрывается там. Его уход проходит почти незамеченным. Вера обхаживает инженера, остальные просто закусывают. Но застольная песня продолжает звучать уже без слов, на одном мычании, при общем жевании. Неожиданно необычно громко журчит спускаемая из бачка вода и слышится возмущённый голос Вадима.

Вадим. Твою мать! Почему здесь вода бежит? Почему? (Открывается дверь туалета и из него выбегает Вадим с мокрыми ниже колен штанинами брюк. Песня смолкает сама собой, все удивлённо смотрят на Вадима.) Ну что смотрите, чего уставились? Что здесь происходит, я спрашиваю? Почему в туалете вода? Почему, в рот компот, она мокрая?
Андрей. Ты как туда вошёл?
Вадим. Как-как, очень просто, взял и вошёл, а что?

Все бросаются к туалету. Включают свет и всей кучей лезут в дверь туалета.

Начальник. А где же… Она что, выкидыш сделала?
Валерка. Рассосалась, проклятая!
Начальник. То-то я смотрю, тихо в последний час стало.
Алёна. Слава тебе, господи! Теперь хоть в туалет можно сходить.
Андрей. Как же, сходишь, унитаз-то того, крякнулся!
Валерка. Да я его мигом поставлю.
Андрей. Сейчас все магазины уже закрыты. Ночь на дворе.
Валерка. А у меня в каптёрке свой НЗ имеется. Тут один новый русский себе евроремонт в квартире делал, и всё старое выбросил на улицу. А я думаю — чего хорошим унитазом разбрасываться, взял и припрятал.
Инженер (первым вылезает из кучи тел). Что-то здесь не так. Подозрительно всё это. Не находите, Павел Александрович?
Начальник (присоединяется к инженеру). Очень даже может быть. Они на всё способны.
Андрей. Кто?
Режиссёр (присоединившаяся к руководству ЖЭУ). Враги наши.
Начальник. Да, наши внутренние враги. (Телевизионщикам.) А вы снимайте, господа, снимайте! Монтажом потом все вместе займёмся.

Телеоператор начинает съёмку.

Вадим. А что это вы все всполошились? Что произошло-то? (Подходит к туалету, расталкивает оставшихся любопытных и видит, что унитаз разбит.) Вот гады! А ну, признавайтесь, кто унитаз грохнул? Говорите, а то всех порешу!
Андрей. Я тебе порешу! Ещё захотел?
Алёна (Андрею). Да уймись ты, Рэмбо! (Вадиму.) А ты что, сынок, совсем ничего не помнишь?
Вадим. Нет, не помню.
Алёна. Бедняжка! Но, может, оно и к лучшему.
Вадим. А что было-то? Может, это я спьяну его расколошматил?
Валерка. Потеря памяти от контузии. Амнезия по-научному называется.
Вадим. Чего?
Валерка. Ничего, со временем, говорят, отходят.
Вадим. От чего отходят?
Валерка. Сначала отойди от туалета. Иди сядь за стол, выпей чего-нибудь, а там посмотрим.
Вадим. Отойти? Ага! Это можно. (Идёт к столу.)
Алёна. Делать-то что будем?
Начальник. Думать надо.
Валерка. Что, опять в магазин бежать?
Начальник. Если только на твои.
Валерка. Как это на мои? Вы когда мне последний раз зарплату платили, Пал Саныч, помните? В прошлом году. Нет, я уж лучше за энзэшным унитазом схожу. Опять же хороших людей выручу. (Идёт к выходу.)
Алёна. Правильно, Валерка! Хоть у одного мужика здравая мысль сработала.
Валерка. А с тебя, бутылка, Алёна, между прочим!
Алёна. А чего с меня-то? Вон Андрюха пускай ставит, он хозяин в доме.
Андрюха. А что, и поставлю, если деньги дашь.
Алёна. А вот вам! (Показывает кукиш.) Алкаши проклятые! Видели?
Валерка (разочарованно). Ну, я тогда пас. Мне и самому НЗ понадобиться может. Вдруг у фановых труб это не просто так, а эпидемия? Приду домой, а у меня там такой же пузырь дуется.
Алёна. Да ладно, чёрт с вами, тащи свой НЗ, поставлю бутылку. Очень уж по нужде хочется!
Андрей (радостно). О, это другое дело! Учти, Алёна, при всех обещала.

Валерка выбегает на улицу.

Конец картины

Картина восьмая
Телеоператор и режиссёр о чём-то тихонько переговариваются в прихожей. Начальник, Андрей и Алёна возвращаются за стол, и только Вера с инженером садятся на кровать.

Андрей (ни к кому конкретно не обращаясь). А я смотрю, она притихла: ни бурчания, ни ворчания. Думаю про себя: с чего это вдруг?
Инженер. Подозрительно это всё, конечно. Очень даже подозрительно!
Вадим. А что произошло-то?
Алёна. Ничего, сиди ешь! Жди, когда память возвратится.
Вадим. А она возвратится?
Алёна. Кто ж её знает? А ты что, правда, совсем ничего не помнишь?
Вадим. Да говорю же, нет. Даже как меня зовут, не знаю.
Вера. А меня-то помнишь?
Вадим (всматривается в Веру). Видел, кажется, где-то, а вот где, не помню.
Вера. Ну, действительно, оно и к лучшему, наверное.
Начальник. Выпить ничего нет?
Алёна. Всё вылакали, подчистую вылакали!
Андрей. Вот всегда так, как надо что — фиг вам!
Алёна. А нечего лакать стаканами. Нечего! Вон на Западе, говорят, мужики одну бутылку пива втроём целый вечер сосут. А мы сколько сегодня выпили?
Вадим. Так они-то сосут, а мы пьём.
Андрей. Правильно говоришь, Вадим. Выздоравливаешь, значит.
Вадим. Так меня Вадимом зовут?
Андрей. А ты что, хотел быть Наполеоном?
Вадим. Да нет, Вадим так Вадим! А кто я, вообще-то?
Алёна. Тебе об этом лучше пока не знать.
Вадим. Почему?
Алёна. Потрясение мозгов может случиться, если всё сразу про себя узнаешь.
Вадим. Да?
Алёна. Да!
Режиссёр (входит в комнату). Павел Александрович, у нас все кассеты закончились.
Начальник. Как, то есть закончились?
Режиссёр. Так мы же с вами с самого утра по всему микрорайону бегаем. Материала наснимали уйму. Может, мы пойдём в студию, отсмотрим, что сняли?
Начальник. Ладно, идите! И если я вам не позвоню, — мало ли, что здесь может сегодня произойти! — завтра начнём всё сначала.
Режиссёр. Договорились. До свидания, Павел Александрович! (Всем.) Очень приятно было с вами познакомиться, господа. До свидания! (Телеоператору.) Пошли, Петро! (Уходят.)

Конец картины

Картина девятая
В открывшуюся входную дверь сразу входит запыхавшийся Валерка с унитазом на голове и плечах.

Валерка. Во, блин! Как в воду глядел! Можно сказать, сам накаркал беду!
Начальник. Что такое? Что-то случилось?
Валерка. Ой, случилось, Пал Саныч! Ой, случилось!
Начальник. Да не причитай ты, как баба, говори толком!
Валерка. Да как не причитать, граждане-товарищи? И у меня в доме, и у всех в городе эта фановая труба, будь она трижды проклята, растёт и пучится.
Начальник. Как так?
Валерка. А вот так. Везде, во всех домах одно и то же: растут и пучатся фановые трубы.
Инженер. Но у нас же она не растёт.
Валерка. Откуда вы знаете? Вы давно на неё смотрели?
Начальник. А чего на неё смотреть, мы и так знаем — раз тишина, значит, не растёт.

Все в страхе поворачивают головы в сторону туалета.

Андрей (медленно). Правильно! Чем меньше о ней думать и говорить, тем быстрее она выздоровеет. Я так думаю.

Все встают из-за стола и осторожно отходят от туалета в самый дальний угол комнаты, говорят при этом шёпотом.

Алёна. А как же мне теперь в туалет сходить?
Вера. К соседям иди. Иди к соседям, говорю. Может, у них она ещё не так выросла. Может, ещё успеешь. Хочешь, я тебе свои десять рублей дам?
Алёна. Нет, не пойду из принципа. Хочу хоть в последний раз, но в своём туалете свои дела сделать!
Андрей. Ну и дура! Верка дело говорит.
Валерка. А вот мы раньше, когда в посёлке жили, по ночам ведро помойное у порога ставили.
Андрей. Ну ты ещё вспомни, как в землянках во время войны было!
Начальник (громко). А ты чего унитаз на голову напялил и не снимаешь? Думаешь, от чугунной трубы фарфоровой вазой защититься? (Стучит по унитазу согнутыми пальцами.)
Валерка (нормальным голосом). Так я же его Алёне обещал. Представляете, взял в своём кильдыме этот вазон и волоку себе спокойно, никому не мешая, а тут мне мастер навстречу, и… Прямо как обухом по голове: в городе фановые трубы взбунтовались, волнения народные кругом, никак, конец света наступает!
Начальник. Придурок и паникёр!
Валерка. Кто, я?
Начальник. Да не ты, мастер наш! Уволю мерзавца!
Валерка. А! Точно, трус и паникёр! Ну, я сразу к вам, чего мне, обратно унитаз тащить, что ли? Я же его всё-таки обещал Алёне. Страдает ведь бедняжка! Со вчерашнего дня страдает.
Начальник. Обещал не обещал, снимай! Противно с тобой говорить. Прямо инопланетянин какой-то, а не передовой работник ЖЭУ.
Валерка (едва снимает с себя тяжёлый унитаз). Фу-у!.. Запалился! Все плечи отдавил… Зато сидеть на нём приятно! (Садится на унитаз.) Вот если бы не эта проклятая труба!.. Так можно было бы культурно время провести в такой отличной компании!
Начальник. Однако мне пора! Засиделся с вами. Я пойду, господа. Меня ждут.
Валерка. Да, вспомнил, вас там как раз искали.
Начальник. Кто?
Валерка. В мэрии, говорят, какой-то штаб МЧС заседает. Хотели бы и вас туда зачем-то пригласить.
Начальник. На кой чёрт?
Валерка. Не знаю. Наверное, виноватого ищут во всей этой истории.
Начальник. Виноватого?
Валерка. Ну да! Должен же быть кто-то виноватым, с кого можно было бы спросить за всё прошлое и на год вперёд.
Начальник. Вполне возможно. А я здесь при чём?
Валерка. Не знаю. А впрочем… Я, конечно, не политик, но, думаю, из-за выборов.
Начальник. Точно! Враги не дремлют. Надеюсь, ты не сказал, где я?
Валерка. Я что, маленький, что ли? Молчал, как рыба.
Начальник. Правильно сделал. (Всем.) Я, пожалуй, товарищи, с вами немного посижу. (Валерке.) Ты меня не видел и не слышал. Понял?
Валерка. Понял, Пал Саныч, понял! (Алёне.) Алёна, я своё слово сдержал? Сдержал. Очередь за тобой.
Алёна (кричит). А чтоб тебя!.. Здесь такое безобразие творится, а тебе лишь бы глотку залить!
Начальник. Я бы тоже не прочь горло смочить.
Вадим. И я не прочь.
Андрей. Давай, Алёна, деньги, я мигом слётаю. Не видишь, народ требует.
Алёна. Народ? Чтоб вам повылазило, окаянные пьяницы! Нате, жрите! Берите последнее!

Алёна идёт к кровати, достаёт из-под неё бутылку водки и отдаёт Валерке.

Валерка (быстро открывает бутылку и разливает водку по стопкам). О це дило! О це гарна жонка! Держит слово! Уважаю!
Андрей (в шоке). Это ты что, под нашей супружеской кроватью вино-водочный склад устроила?
Алёна. А тебе какое дело? Хочу и устраиваю.
Андрей. А я-то, старый дурак, каждый раз по утрам в магазин за бутылкой бегал. А тут, оказывается, только руку протяни — и вот она, милая! Там только одна бутылка или ещё есть? (Идёт к кровати.)
Алёна. Да одна была, одна. (Откидывает покрывало, и видно, что там ничего нет.) Совсем охренели!
Валерка. Кончайте семейные дрязги, выпить нолито.

Все, кроме Веры и инженера, садятся за стол, не обращая внимания на трубу и туалет. Веру и инженера уже никто не приглашает за стол и даже не наливает им водки.
Начальник (встаёт). Друзья! Сегодня у нас знаменательный день. Сегодня весь город объединила одна общая беда. И как никогда стало всем ясно, что нужно единение всех прогрессивных сил против угрозы вздутия фановых труб. Нужно усилить борьбу и умножить раскрываемость. Нужно поднять на должную высоту сознательность и усилить ответственность всех должностных лиц по вертикали власти вниз, вплоть до последней уборщицы. Долой разгильдяйство и безответственность в наших рядах! Фановой угрозе скажем наше могучее и решительное «нет»! Предлагаю выпить за всеобщий мировой порядок и всеобщее международное согласие.

Слышится бурчание и какой-то странный треск в туалете. Все, не глядя в сторону туалета, внимательно прислушиваются к доносящимся звукам.

Андрей (тихо). Ты смотри, ожила, стерва!
Алёна. Ожила.
Вадим. А может, её… того!
Инженер. Чего — того?
Вадим. Замочим.
Начальник. Я тебе замочу. Слышал — по всему городу трубы бурчат? Это, можно сказать, фановая революция в масштабе нашего города. А если такое по всей стране творится? А ты — взорвать! Никто не знает, чем всё это может кончиться. Никто!
Валерка. Телевизор надо бы включить. Посмотреть последние новости. Может, из Москвы что-нибудь путное скажут.
Андрей. От них дождёшься! Жди!
Алёна (Валерке). Телевизор у нас в той комнате. Сюда его притащить, что ли?
Валерка. Тащить неохота, устал.
Вера. А давайте мы пойдём туда и включим телевизор. Если будет что интересное, мы вас позовём. Правда, Вовчик?
Алёна. Да идите, чего уж! И так все глаза промозолили своими телодвижениями!
Вера. Ну ты прямо скажешь, хоть стой, хоть падай!
Алёна. Я своё уже отпадала, теперь тебе решать, падать или стоять намертво.
Вадим (Вере). Послушай, а всё же где я тебя мог видеть?
Вера. Где, где!.. Везде! Вспомнишь, кричи! А ну вас!

Вера и инженер поспешно уходят в соседнюю комнату и плотно закрывают за собой дверь.

Андрей. Эх, молодёжь, молодёжь!
Начальник. Да-а… В наше время всё было немножко по-другому.
Валерка. В какое это «наше»? За миллионы лет этот процесс, насколько я знаю, не изменился в принципе. Как весна, так щепочка к щепочке тянется. Одно слово — круговорот воды в природе!

Снова бурчит и ворчит труба в туалете.

Алёна. Господи, что на ум-то мне пришло!
Андрей. Что?
Алёна. А помните, как старики в детстве говорили, что в наш последний судный день затрубят трубы Михаила Архангела по всей земле и настанет конец света?
Андрей. Тьфу, курица! Так то архангеловы трубы, а тут фановые. Кумекать головой надо!
Алёна. Хоть те, хоть другие, а всё равно помирать страшно!
Валерка. Ну, если нолито и речь сказана, грех стопку долго в руке держать. Водка прокиснуть могёт.
Начальник. Поехали! Чего ждать?

Конец картины

Картина десятая
Все пьют. Открывается дверь и входят телевизионщики. Телеоператор с порога начинает съёмку пьяной компании.

Валерка. Ба, знакомые всё лица!
Начальник. Почему вернулись? Я вас не звал.
Режиссёр. Есть причина, Павел Александрович. Снимай, Петруша, этот пир во время чумы, снимай! С наездом, с общим и крупным планом. Пусть все видят, чем занимается бывший начальник ЖЭУ в такое трудное для Родины время.
Начальник. Почему это бывший?
Режиссёр. Потому что решением комиссии по ЧС вас сняли с занимаемой должности ввиду несоответствия служебному положению.
Начальник. Что? (Встаёт и выходит из-за стола.) Это ложь! Должны были быть серьёзные основания, аргументы.
Режиссёр. Аргументов было более чем достаточно. Я им, не монтируя, отдала весь сегодняшний отснятый материал. Так сказать, без превентивной цензуры.
Начальник. Боже мой! Предатель в наших рядах. Я чувствовал, я знал, что враг где-то рядом… У меня сердце вещун. Да я тебя сейчас…
Оператор (на время отрываясь от телекамеры). Ну, ты, вша в коросте, ещё слово — и я тебя упакую навечно! Понял?
Начальник. О! И этот Великий немой против меня. Алёна Семёновна, это точно конец света.
Режиссёр. Не света, а вашей карьеры, Павел Александрович! Прощайте, господин кандидат в депутаты!

Идут к выходу, снимая телекамерой опешившую компанию.
Начальник. Моим салом да по моим же сусалам. Нет, я этого не переживу! Хоть деньги верните, бессовестные обманщики!
Режиссёр (останавливается в дверях). Ваш аванс я честно отработала, выслушивая ваши глупости, за которые мне, между прочим, заплатили в два раза больше вашего. До встречи на выборах! И вы прощайте, милая компания! До встречи на экранах ваших телевизоров! (Уходят.)
Начальник. На выборах? Какие теперь могут быть выборы? С дерьмом смешали и съели, не подавившись. Что делать, как жить дальше? Что за мир, что за люди?
Андрей (встаёт и подходит к начальнику). Понимаю! Тяжёлый случай, Паша! Предлагаю выпить!
Валерка. А мы тебя на выборах поддержим, старик! Все за тебя проголосуем, все как один. Ты наш, ты свой в доску!

Андрей усаживает начальника на его место за столом и сам садится рядом.

Андрей. Можно сказать, на одной скамье с тобой сидим, из одной чашки горе лакаем. Что за жизнь пошла!
Валерка. Кстати, у нас тут Серёгу, моего сменщика, жена-немка в Германию собирается увезти, а перед этим у нарколога лечит, чтобы на своей исторической родине родственников им не пугать раньше времени. Может, вместо него к нам пойдёшь, мне напарник край как нужон?
Начальник (встаёт). Ну нет! Шалишь! Я так просто не сдамся! Не на того напали! Что, у меня друзей-товарищей в высоких кабинетах нет? Да я!.. Да мы!.. Нет, мы ещё себя покажем! Покажем!
Андрей. Правильно! Покажем!
Начальник. Спасибо, дорогие товарищи, за компанию, приятно было с вами познакомиться. До свидания! (Собирается уходить.)
Алёна. Постойте! А на посошок?
Валерка. Да, как же без посошка? Не по-нашенски это! Не по рабоче-крестьянски!
Начальник. Хорошо. Так и быть, по последней. (Берёт стопку.) Чтоб врагам нашим пусто было!
Андрей. Вот правильно, за это надо выпить. Молодец, Паша! (Обнимает одной рукой бывшего начальника.) Молодец! Уважаю!
Алёна (пытается отнять стопку у мужа). Да хватит тебе сегодня лакать! Налакался уже!
Андрей (отталкивает руку Алёны). Нет, я свою норму знаю. Отстань, женщина, кому сказал!
Алёна. Ну и чёрт с тобой! Пей! Завтра всё утро болеть будешь.
Андрей. Так я пенсионер, мне по статусу болеть положено.
Алёна. Болеть-то болей, а где лечиться будешь? Туалет-то — того! Тю-тю!
Андрей. Ну и ведьма ты! По самому больному бьёшь! В яблочко! Снайпер чеченский ты, а не женщина!
Вадим. А я тоже выпью. Что-то мне нехорошо от всяких разных мыслей.
Алёна. Пей! Вот тебе одному сейчас можно и даже нужно пить.
Вадим. А почему это мне одному можно и даже нужно?
Алёна. Потом узнаешь, если вспомнишь, кто ты.
Валерка. Амнезия, она ведь как вроде наркоза действует в некоторых жизненных ситуациях. Алкоголь тот же наркоз, если в малых дозах, конечно. Предлагаю выпить эту светлую дрянь и про всё тёмное забыть. И про врагов, и про трубу, и вообще про всё.
Вадим. Понял. За амнезию!
Алёна. За жизнь без превентивного монтажа!
Начальник. За железный порядок в стране! И за крепкую вертикаль власти!
Валерка. Просто за жизнь!
Андрей. О! Хорошо сказал, молодец, Валерка! Ура!
Все. Ура-а!
Все подняли стопки. В это время в туалете начинает громко булькать, ворчать и шипеть фановая труба. В соседней комнате по телевизору передают последние новости встревоженным голосом диктора Центрального телевидения, оттуда же, из соседней комнаты, слышатся звуки нескромно скрипящей кровати и доносятся приглушённые томные стоны Веры. Все замерли и внимательно прислушиваются к этим усиливающимся звукам. Быстро достигнув своего апогея, все звуки неожиданно обрываются грохотом.
Вылетает на середину комнаты туалетная дверь и везде мгновенно гаснет свет. В темноте слышатся испуганные крики. Шумят потоки воды, льющиеся из порванных водопроводных труб. Центральное телевидение после короткой музыкальной заставки радостно даёт информацию о состоянии валют на сегодняшний день.

Вадим (кричит). Вера! Вера, где ты? Я всё вспомнил. Найду, убью! Убью, стерва!
Алёна. Господи, как легко-то наконец стало! Как легко!.. И стыдно.
Андрей. Я же говорил, будем все в белом… и в этом самом… Фу-у!.. Какое амбре! Фу-у!..
Начальник. Внимание! Слушайте мою команду! Приказываю всем… Кхм-кхм!.. Фу-у!
Вадим. Да пошёл бы ты, начальничек! Вера!
Начальник. Срочно приступить к выработке Положения об отрядах по самоочищению от дерьма. Фу-у!
Валерка. Андрюха!
Андрей. Чего тебе?
Валерка. Возьми мужиков и шуруй по квартирам, поднимай людей. А я в подвал, перекрою воду.

Слышно, как уходит Валерка.

Андрей. Инженер, Вадим! Ко мне!
Вадим. Вера!
Андрей. Нашёл время за бабью юбку держаться! А ну бегом к соседям, посмотри, живы или нет. Ну! Или ещё раз схлопотать хочешь?
Вадим. Ладно, схожу! Верку только найдите.
Алёна. Будто без тебя не знаем, что делать.

Слышно, как Вадим уходит из квартиры, хлопнув дверью.

Андрей. Вера! Инженер!
Алёна. Вера!
Вера (томно). Да здесь мы, здесь!
Андрей. А куда вы, на фиг, денетесь? Быстро за работу!
Вера. Сейчас, сейчас! Ой, батя, знал бы ты, от чего нас отрываешь! М-м…

Со всех сторон слышатся неразборчивые крики и плач. Из какофонии звуков прорывается вой множества разноголосых сирен и лёгкое постанывание Веры.
Конец