Андрей Панаев
i@panaev-andrey.ru – почта
УЙТИ(,) НЕЛЬЗЯ(,) ОСТАТЬСЯ
Трагикомедия
2025
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ОЛЬГА, 42 года
КАПУСТИН, он же Кирюша – муж Ольги, 45 лет
АННА – соседка, 38 лет
НАДЯ – лучшая подруга Ольги, 41 год
УЧАСТОВЫЙ, он же Сергей, 35 лет
МАША – дочь Ольги, 18 лет
ЗОЯ ЕФИМОВНА – мать Ольги, 64 года
СОСЕДКА 1
СОСЕДКА 2
1.
Вечер. Двухкомнатная квартира в пятиэтажке. Из входной двери сразу же попадаешь в весьма просторный зал. Несмотря на большую квадратуру зал откровенно захламлён. Тут и диван, и тумбочки, и журнальный столик, напольные торшеры, серванты, шкафы и, что самое главное, чучела различных животных и птиц: бобра, горностая, белки, зайца, дятла, сыча, зяблика и собаки. В квартире уже устоявшийся запах формалина. На столике лежит подготовленная шкурка какого-то животного и инструменты: ножницы, скальпель, белые и черные нитки, искусственные глаза различных оттенков и размеров, вата, шило.
Из подъезда доносится крик, отдаётся эхом по всем этажам. Слышен топот ног, затем ор и стон. В квартиру из подъезда забегают Ольга и Анна. Ольга держится за глаз.
ОЛЬГА. Капустин – скотина!
Анна помогает Ольге сесть на диван, затем возвращается в подъезд и заносит пакеты с продуктами. Ольга постанывает от боли.
АННА. Вы как? Очень больно?
ОЛЬГА. Как будто кто-то молотком в висок стучит.
Пауза.
АННА. А кто такой Капустин?
ОЛЬГА. Муж мой.
АННА. Муж? Вы мужа по фамилии называете?
ОЛЬГА. Только когда злюсь на него.
АННА. Ясно. Это он вас так?
ОЛЬГА. Ну, а кто ж ещё то?! (Хватается за голову.) Простите. Голова раскалывается.
АННА. Не извиняйтесь, я всё понимаю. У меня где-то был Ибупрофен. Я сейчас.
Анна уходит. Ольга остаётся одна и оглядывается по сторонам, замечает чучела, рассматривает их. Возвращается Анна. У неё в руках стакан с водой и пачка Ибупрофена.
АННА. Вот выпейте. (Даёт таблетки и воду.) От головной боли поможет.
ОЛЬГА. Это что такое? (Показывает на чучела.)
АННА. Это? Это хобби моё. Таксидермия называется. Делаю чучела животных.
ОЛЬГА. Они мёртвые? (Запивает таблетку.)
АННА. Уже мёртвые, да.
ОЛЬГА. Жалко. Уж больно милые зверушки.
АННА (воодушевлённо). Птичку жалко. Как у Гайдая, да?
ОЛЬГА. У кого?
АННА. Не важно. У вас, наверное, сейчас мысли ходуном ходят. Но вы знайте, физические раны пройдут и затянутся, а душевные – могут долго жизнь портить. Поэтому если хотите выговориться – пожалуйста. Я готова выслушать всё.
ОЛЬГА. Я не очень-то хочу говорить об этом.
АННА. Понимаю, но терпеть и держать всё в себе не нужно. Это не выход. Хотите поплачем вместе? Я вам расскажу про то, как дворняжку подкармливала на стройке.
ОЛЬГА. Чёт не хочется.
АННА. Надо было домой забрать её. Помочь надо было. (Начинает неожиданно плакать, но также неожиданно перестаёт.) Хотя я и забрала, получается. Вон она. (Показывает на чучело собаки.) Я её Агапой назвала. На греческом «жертвенная любовь» значит.
Звонок в дверь. Услышав звонок, Ольга снова схватилось за голову.
АННА. Неужели так быстро?
Анна открывает входную дверь. В квартиру заглядывают два любопытствующих лица.
СОСЕДКА 1 и СОСЕДКА 2 (вместе). Здравствуйте!
СОСЕДКА 1. Мы слышали крики на лестничной площадке.
СОСЕДКА 2. Решили узнать, что случилось.
СОСЕДКА 1. Может кому-то нужна помощь.
СОСЕДКА 2. Мы всегда готовы вызвать полицию.
СОСЕДКА 1. Скорую.
СОСЕДКА 2. Пожарную.
СОСЕДКА 1. Газовую службу.
СОСЕДКА 2. МЧС.
АННА. Нет, не нужно. Участковый уже в курсе.
СОСЕДКА 1 и СОСЕДКА 2 (вместе). Участковый?!
СОСЕДКА 1. Значит произошло что-то серьёзное!
СОСЕДКА 2. Кража.
СОСЕДКА 1. Мошенничество.
СОСЕДКА 2. Разбой.
СОСЕДКА 1. Вымогательство.
СОСЕДКА 2. Взяточничество.
СОСЕДКА 1. Вандализм.
СОСЕДКА 2. Убийство.
АННА. Нет, это личное дело. Пожалуйста, уходите.
СОСЕДКА 1 и СОСЕДКА 2 (вместе). Личное дело?!
СОСЕДКА 2. Значит посягнули на жизнь и здоровье.
СОСЕДКА 1. Или честь и достоинство.
СОСЕДКА 2. Или конституционное право и свободу человека.
СОСЕДКА 1. Или половую неприкосновенность.
АННА. До свидания! (Пытается закрыть дверь, соседи мешают ей.) Уходите же, по-хорошему прошу. (Закрывает дверь.) Фух… Что за люди! Как ваша голова, Ольга?
ОЛЬГА. Вроде получше. (Трогает синяк на глазу.) Ай! Сильно опухло?
АННА. Ну… (Пауза.) Честно, да. Большая гематома будет.
ОЛЬГА. А вы правда участковому позвонили?
АННА. Конечно. Ещё когда на кухню уходила, позвонила. Это мой гражданский долг.
ОЛЬГА. Можете снова ему позвонить и сказать, чтобы не приезжал. Чего человека зря дёргать.
АННА. Как это зря дёргать? Вас же побили.
ОЛЬГА. Ну не прям побили.
АННА. Никаких «ну». Вам нужна помощь. В скорую позвонить? У меня подруга медсестра, могу её позвать, чтобы вас осмотрела.
ОЛЬГА. Нет-нет, не нужно.
АННА. Она профессионал. Я всегда к ней обращаюсь, если что-то случается. Вот недавно было. Смотрю, а у меня руки тёмными пятнами пошли. Прямо на ладошках. Я испугалась, думала заболевания какое. Позвонила подруге. И знаете что? Оказалось, это черника. (Смеётся.) Чернику ела, и она мне руки окрасила, а я уж умирать собралась.
Звонок в дверь. Ольга снова хватается за голову. Анна идёт к двери.
АННА (кричит в сторону двери.) Иду-иду!
Анна открывает входную дверь. В квартиру заходит участковый. На нём полицейская форма. В руках папка.
УЧАСТКОВЫЙ. Добрейший вечерочек. Участковый уполномоченный, лейтенант полиции Завьялов Сергей Анатольевич. (Принюхивается.) А чем это у вас пахнет? Запах специфичный. Умер кто-то? Так надо было заранее по телефону предупредить.
ОЛЬГА (держится за глаз). Пока ещё никто не умер.
АННА. Нет-нет. Это формалин. Вроде проветриваю, а всё равно пахнет.
УЧАСТКОВЫЙ. Формалин? Вы в морге работаете?
АННА. Я таксидермист. Чучела делаю, формалином обрабатываю, чтобы не было ни вирусов, ни грибков.
УЧАСТКОВЫЙ. Ни вирусов, ни грибков. Хе, понятно. Ну, рассказывайте, что случилось. Не чучело кабана же на вас напало. (Смеётся.)
ОЛЬГА. Это было у нас дома. (Показывает в сторону двери.) Вон, в квартире напротив. Капустин выпил и куда-то стал собираться.
УЧАСТКОВЫЙ. Кто такой Капустин?
ОЛЬГА. Муж мой.
УЧАСТКОВЫЙ. А вы мужа по фамилии называете?
АННА. Только когда она злится на него.
УЧАСТКОВЫЙ. Когда злится. Хе. Продолжайте.
ОЛЬГА. Так вот. Я спрашиваю его: «Куда пошёл?», а он такой: «Куда надо». А я ему: «Не пущу, нечего по городу шастать», а он мне: «Я не шастаю, я гуляю». Тогда я ему: «Дома тебе не сидится? Иди телевизор посмотри», а он такой: «Мне надоело. Хочу приключений». Представьте себе так и сказал.
УЧАСТКОВЫЙ. Очень интересно. Ближе к делу.
ОЛЬГА. Я стала в дверях. Не пускала. Знаю же, что только под утро вернётся. А не дай Бог что случится с ним. Под машину попадёт или под поезд. Я потом что буду делать?
Участковый что-то записывает в блокнот. Затем замечает чучело.
УЧАСТКОВЫЙ. А это кто? (Указывает на чучело.) Хотя нет, не отвечайте. Сейчас сам угадаю. Ээ… Ондатра! Нет. Выхухоль. Выхухоль, да?
АННА. Это Алёша – горностай, семейства куньих. На него лисица напала.
УЧАСТКОВЫЙ. Точно, горностай. Ути, какая зверюга милая. Пушистая. Как в музее тут у вас, конечно. А вы этому где-то учились?
АННА. В Лисинском лесном колледже, в Ленинградской области.
УЧАСТКОВЫЙ. А можно полюбопытствовать? Так сказать, каверзный вопрос задать?
АННА. Конечно, можно. Что угодно спрашивайте.
УЧАСТКОВЫЙ. А убивать животных там тоже учат?
АННА. Что вы такое говорите? Нет, конечно. Побойтесь Бога. Разделывать учат. Отделять от тушки лапки, крылья.
УЧАСТКОВЫЙ. Тушка, лапки, крылья. Хе, любопытно. (Ольге.) Так что там у вас с мужем дальше было?
ОЛЬГА. Так вот. А я гляжу, он наряжается. Рубашку надел. Значит, в люди собрался выходить. А это ещё хуже – потом опять выслушивать от знакомых, где он был и что творил.
УЧАСТКОВЫЙ. И тогда он вас и ударил (показывает на лицо Ольги), верно?
ОЛЬГА. Нет. Он обычно не буйный. Просто так не будет кулаками махать. Так вот, рубашка! Я его хвать за рукав, говорю: «Не пущу», а он давай вырываться, как рукой дёрнет…
Участковый что-то записывает в блокнот.
УЧАСТКОВЫЙ. А это вообще сложное занятие?
ОЛЬГА. Какое?
УЧАСТКОВЫЙ. Я не вам. (Анне.) Сложно было учиться?
АННА. Таксидермии?
УЧАСТКОВЫЙ. Ну, да.
АННА. Если что-то нравится, то это никогда не сложно. Работа в радость только. Вторая жизнь для зверят.
УЧАСТКОВЫЙ. Я просто зачем спрашиваю-то. Не хочу, конечно, хвастаться, но я стрелок меткий. Нормативы по стрельбе всегда сдаю на отлично. На службе эти навыки применить не удаётся – повода нет, а вот на охоте – другое дело. Как говорится, могу белке в глаз попасть, чтобы шкурку не попортить. Показать? Вон, (показывает на чучело белки) я вижу у вас в углу сидит. У меня как раз табельный с собой.
АННА и ОЛЬГА (вместе). Нет-нет-нет. Не нужно.
УЧАСТКОВЫЙ. Ладно-ладно. Шучу я. Шучу. (Ольге.) Продолжайте гражданочка.
ОЛЬГА. На чём я остановилась?
АННА. Капустин рукой дёрнул.
ОЛЬГА. Точно! Он рукой дёрнул, а рукав то у меня в руке и остался. Оторвала я рукав ему. А ему так эта рубашка нравилась. Вот он и вспылил чуть-чуть. А как понял, что сделал – сразу убежал. Я тоже от части виновата, получается. Зачем одежду портить?
УЧАСТКОВЫЙ. Ну, прям как настоящий!
ОЛЬГА. Кто?
УЧАСТКОВЫЙ. Да горностай! Того гляди и прыгнет. Очень хорошая работа. Мастерская.
АННА. Спасибо. Доброе слово и кошке приятно.
УЧАСТКОВЫЙ. Ладно, я всё записал. В принципе, и так всё понятно. Напился, ударил, убежал. Классика семейной жизни. Ничего нового. Держите. (Достаёт из папки листок бумаги и протягивает Ольге.) А вот вам ручка. (Протягивает ручку.)
ОЛЬГА. Зачем мне всё это?
УЧАСТКОВЫЙ. Ну как зачем? Заявление будем писать на мужа.
ОЛЬГА. Как заявление?
УЧАСТКОВЫЙ. Обычно. Прошу привлечь к уголовной ответственности моего мужа Капустина… как его имя, отчество?
ОЛЬГА. Кирилл Борисович.
УЧАСТКОВЫЙ. Вот, значит. Капустина Кирилла Борисовича и затем кратко расписываете, когда, где, куда и чем он вас бил.
ОЛЬГА. А если напишу то, что будет?
УЧАСТКОВЫЙ. Да, ничего. Посидит в изоляторе, потом отпустим его.
ОЛЬГА. И сколько он там будет сидеть?
УЧАСТКОВЫЙ. Хе. Зависит от тяжести нанесённых повреждений. (Смотрит на лицо Ольги.) Тяжелыми телесными тут точно не пахнет. Сюда сами пришли?
ОЛЬГА. Анна помогала.
УЧАСТКОВЫЙ. Она вас на себе притащила или слегка придерживала?
ОЛЬГА. Придерживала.
УЧАСТКОВЫЙ. Значит даже не средние. Можно впаять умышленное причинение лёгкого вреда здоровью или побои. В обоих случаях штраф до сорока тысяч и арест на десять–пятнадцать суток.
ОЛЬГА. Слишком сурово как-то.
УЧАСТКОВЫЙ. Да, вы не переживайте. Посидит в обезьяннике – успокоится, протрезвеет. Одумается, в конце концов. Вернётся шёлковый, не узнаете его даже.
ОЛЬГА. Десять–пятнадцать суток в тюрьме?
УЧАСТКОВЫЙ. Не в тюрьме. В спецприёмнике. Там не так уж и плохо. Будет сидеть в настолки играть. Его кормить будут, даже врач обследует.
ОЛЬГА (задумалась). Нет, я думаю, Кирюше там не понравится. Не надо никакого заявления. (Протягивает ручку и бумагу обратно участковому.)
АННА. Ольга, вы чего? Он же вас побил.
ОЛЬГА. Не побил, а ударил только. Что ж теперь его в клетке запирать из-за этого?
АННА. Можно по-другому. У меня знакомые чеченцы есть – они могут припугнуть. Позвонить им?
ОЛЬГА. Нет, и так тоже не надо.
УЧАСТКОВЫЙ (Анне). Интересные у вас знакомства. (Ольге.) Значит заявление писать не будем?
ОЛЬГА. Нет, не буду.
УЧАСТКОВЫЙ. Не будет. Хе. Ну, ладненько. В конце концов, не может что ли муж на законную жену руку поднять? (Смеётся.)
Анна и Ольга молчат.
УЧАСТКОВЫЙ. Чего напряглись-то? Шучу. Ладно. Не провожайте, но в следующий раз если заявление писать не собираетесь – то лучше не вызывайте. Если вдруг передумаете, то приходите в отдел полиции №7 по Октябрьскому району. Всего доброго.
ОЛЬГА. И вам Сергей. Спасибо.
Участковый уходит.
АННА. Ольга, вы чего?
ОЛЬГА. Что?
АННА. Вы почему отказались заявление писать? Он же заслужил. У вас синяк на пол лица будет.
ОЛЬГА. Ну уж, не на пол лица, чего выдумывать-то. Оступился человек, нельзя вот так сразу в тюрьму его сажать из-за этого.
АННА. Я читала про такое. Стокгольмский синдром называется. Когда жертва проникается симпатией к своему агрессору.
ОЛЬГА. Так я вроде давно к нему симпатию проявляю. Мы женаты уже девятнадцать лет как.
АННА. Ну тогда, это что-то другое, но я уверена есть какое-то определение этому. Могу поискать в интернете, если вам интересно.
ОЛЬГА. Я, пожалуй, тоже пойду.
АННА. Куда? Обратно домой? А если там он?!
ОЛЬГА. Нет-нет. Я к подруге. У неё переночую, а завтра к маме. Туда же дочку отправлю.
АННА. Вы можете у меня остаться. Я комнату для бальзамирования освобожу, можете там спать.
ОЛЬГА. Не нужно. Спасибо вам большое. Так хорошо, что есть ещё добрососедство в наше время.
АННА. Ольга, о чём разговор! Я всегда рада. Нужно будет квартиру проверить или ещё чего – обращайтесь, не думайте. Вас проводить до подруги?
ОЛЬГА. Нет, я такси вызову.
АННА. Зачем такси? Я могла бы вас отвезти.
ОЛЬГА. Нет, не хочу доставлять вам хлопоты.
АННА. Какие могут быть хлопоты? Я весь вечер свободна.
ОЛЬГА. Нет. Я на такси доеду. Спасибо.
АННА. Тогда хотя бы до машины провожу вас. На лестнице столько ступенек.
ОЛЬГА. Ступенек? А я на лифте. Спасибо ещё раз.
АННА. На лифте! А если он встанет? Очень небезопасно.
ОЛЬГА. И всё же я на лифте. Сама.
АННА. Ну как знаете. Просто не хочу навязываться.
ОЛЬГА. Конечно. Понимаю.
АННА. Хотя бы до двери можно вас проводить?
ОЛЬГА (сдаётся). Можно.
Ольга идёт к двери, Анна её провожает.
АННА. Ольга, берегите себя.
Уходит.
2.
Ночь. День тот же. Квартира Нади – лучшей подруги Ольги. Квартира оформлена в чёрном и красном акцентах. Зеркала в позолоченных рамах, кожаный диван с намёком на роскошь. В шкафу можно заметить много обтягивающих коктейльных платьев, несколько пар туфель на шпильках и плюшевого мишку без уха. На книжной полке, среди любовных романов, виднеется книга по психологии, с говорящим названием «Как управлять мужчиной». На барной стойке дорогой коньяк и баночка варенья.
Надя и Ольга сидят за столом. У Ольги большой синяк под глазом.
НАДЯ. А ведь я тебя ещё с балкона увидела. Ты своим фингалом всю улицу освещала, пока шла. Ну что, дитя без глазу, рассказывай.
ОЛЬГА. Нечего тут рассказывать, Надюх. Обнять и плакать.
НАДЯ. Ты это прекращай.
Надя идёт к барной стойке. Возвращается уже с коньяком и двумя рюмками. Наливает в рюмку.
ОЛЬГА. Убери.
НАДЯ. Пей.
ОЛЬГА. Не хочу.
НАДЯ. Пей, говорю.
ОЛЬГА (берёт рюмку). Это из-за неё всё, проклятой! (Выпивает залпом.)
Надя наливает ещё одну. Ольга выпивает и её.
ОЛЬГА. Мерзкая какая. Ненавижу.
НАДЯ. Вот теперь рассказывай.
ОЛЬГА. Да что тут рассказывать? Я его за рукав дергаю, он вырывается. Раз, и рукав от рубашки оторвала. Он разозлился, ударил и убежал. Меня соседка в подъезде поймала, с магазина шла – вызвали полицию. Потом я к тебе приехала. Завтра к маме поеду.
НАДЯ. Да, самый грустный рассказ Хемингуэя. (Разливает по рюмкам коньяк.) Твоё здоровье! (Пьёт.) А ты чего? Коньяк шесть тысяч стоил.
ОЛЬГА. И не жалко тебе денег на это?
НАДЯ. Оль, рождённый тратить – копить не может. Пользуйся моментом.
ОЛЬГА. Нет, я теперь точно не притронусь.
НАДЯ. А я притронусь. (Берёт вторую рюмку, которую наливала для Ольги. Пьёт.)
ОЛЬГА (замечает плюшевого мишку без уха в шкафу). Милая игрушка. Откуда она?
НАДЯ. Это от Толика – первого мужа. Он такой же был, как этот медведь: уродливый, но почему-то, зараза, милый. Вот смотришь на него и думаешь, какой ты страшный, никчёмный и жалкий, дай, обниму тебя.
ОЛЬГА. И ты её хранишь?
НАДЯ. Выбросить надо, но не получается. Иногда уже держу её над мусорным баком, а она как будто начинает кричать, голосом Толика: «Нет-нет, Надя, не надо».
ОЛЬГА. О, как!
НАДЯ. Ага. Мужики такие все ущербные.
ОЛЬГА. Надь.
НАДЯ. Ну, серьёзно. Уж я-то точно знаю. Три раза замужем была. И что? Хоть раз бы удачно. Первый просто глупый был, второй вечный строитель, что ещё хуже, как оказалось, а третий просто пропал. Говорят, видели его на Пхукете с какой-то тайкой, а может и тайцем. Ну, ты поняла.
ОЛЬГА. Это который Витя?
НАДЯ. Нет, это Гоша был. Плохо, ты моих мужиков знаешь. А Витя – это строитель. Он уже восьмой год баню строит. До меня строил. Пока мы были женаты – строил. Мы развелись – перестраивает. Вот увидишь он ещё лет дцать будет её ваять. Хобби у него такое. Денег в эту баню вложил столько, что она уже из золота должна быть. Весь семейный бюджет туда уходил. Когда имущество делили, он сказал, что баню не отдаст. Так и порешали. Мне квартира, а ему баня. Такой вот человек. А ведь мог бы просто бухать как твой. Глядишь до сих пор бы женаты были.
ОЛЬГА. А с Толиком что не так было?
НАДЯ. Вот видишь, даже ты его Толиком зовёшь, а не Анатолием. Потому что это мальчик, а не мужчина. Ответственности, как огня боялся. Говорю ему: «Толь, я хочу услышать топот маленьких ножек в нашем доме. Хочу заботиться о малыше». Он сказал: «Понял, не вопрос», и купил мне чихуахуа. Вот вместе с этой чухахуёй я его и выгнала из дома. Первый брак комом, как говорится.
ОЛЬГА. Жёсткая ты, Надь. Не умею я так. Кирюша когда меня ударил – мне страшно стало. Но не потому, что он ударил. А потому что я испугалась, что он уйдёт от меня теперь. А одной я оставаться не хочу. А вдруг он больше не вернётся? Вдруг разлюбил? С другой стороны, говорят: «Бьёт – значит любит». Любит меня, получается.
НАДЯ. Этот бред мазохисты придумали. Бьёт – значит позволяешь. От части, ты сама виновата, конечно. Слишком сюсюкаешься со своим Кирюшей. Мужиков надо крепко в узде держать. Чтоб раз (показывает кулак) и не брыкался больше.
ОЛЬГА. Раз и не брыкался. А если он уйдёт?
НАДЯ. Ну и пускай идёт. Скатертью по жопе.
ОЛЬГА. Нет, я так не могу.
НАДЯ. Оль, женщина должна быть хищницей. Пантерой. Львицей. Тигрицей. Волчицей, в конце концов. А я вот смотрю на тебя. Ты то ли очень сильный котёнок, то ли просто слабая собака. Где в тебе этот инстинкт?
ОЛЬГА. Может я травоядная?
НАДЯ. Вот именно. Ты какая-то травоядная. Заяц. Вечная жертва.
Пауза. Надя выпивает.
ОЛЬГА. Зачем я его за рукав потянула?! Ему так нравилась эта рубашка. Может я действительно заслужила?
НАДЯ. Эээ… Ты чего? Понять – значит оправдать. А хищники – не оправдывают. Хищники – не дают себя в обиду и никогда не прощают. Ладно хоть заяву на него написала.
ОЛЬГА. Я не писала.
НАДЯ. А зачем тогда ментов вызывали?
ОЛЬГА. Так это не я. Это соседка. Я бы и вызывать не стала.
НАДЯ. Оль, ты дура? Я сейчас позвоню в полицию, напишешь заявление.
ОЛЬГА. Зачем? Уже поздно.
НАДЯ. В смысле поздно? Для правосудия нет слова «поздно». (Берёт телефон и набирает 02.)
ОЛЬГА. Нет, я про то, что ночь на дворе. Все спят уже.
НАДЯ (поёт и звонит в полицию). На спящий город опускается туман…
ОЛЬГА. Надь.
НАДЯ (поёт и звонит в полицию). Шалят ветра по подворотням и дворам…
ОЛЬГА. Надюх, не надо.
НАДЯ (поёт и звонит в полицию). А нам все это не впервой, а нам доверено судьбой. Оберегать на здешних улицах покой…
ОЛЬГА. Да!
НАДЯ. Тссс! (По телефону.) Алло. Здравствуйте, нам срочно нужна полиция. У нас тут человека избили.
ОЛЬГА (шёпотом). Надюха. Отбой.
НАДЯ (по телефону). Ага. Потерпевшая – Ольга Капустина. Сорок… Тридц… Среднего возраста. (Пауза.) Ага. Краснознамённая семнадцать, квартира четырнадцать. (Пауза.) Ага. Ждём. (Кладёт трубку.) Сказали дежурный на вызове, но рядом живёт участковый. Он зайдёт.
ОЛЬГА. Участковый? А у тебя какой район?
НАДЯ. Октябрьский.
ОЛЬГА. Значит Сергей придёт. Как неудобно будет.
НАДЯ. Оль, вот тебя это хоть как-то должно заботить? Удобно, не удобно – вообще плевать. Ты должна о себе думать в первую очередь. Ты самый важный человек в своей жизни. Поняла?
ОЛЬГА. А мама?
НАДЯ. Ладно, маму добавим в список важных людей. Мама – это святое.
ОЛЬГА. А дочка?
НАДЯ. Хорошо, дочку тоже. О детях надо заботиться.
ОЛЬГА. А Кирюша?
НАДЯ. Вот тут – шиш! Твой Кирюша в этом списке лишний. И точка. Мать тебя воспитала, поставила на ноги. И твоя задача сделать с дочкой то же самое. У матери с ребёнком связь биологическая. Материнский инстинкт. Материнский капитал. Всё самое лучшее от матери. А что от мужа? Анекдоты про тёщ – неуважение к твоей матери. Детские травмы для твоей дочки. И, конечно же, конфликты в браке. Ты хоть цветочек от мужа получила за последние пять лет?
ОЛЬГА. Нет, кажется.
НАДЯ. А комплименты он тебе делал?
ОЛЬГА. Ну…
НАДЯ. По дому помог? Про годовщину вспомнил? В театр сводил?
ОЛЬГА. Нет.
НАДЯ. Вот и не надо его защищать. Он заслуживает наказания.
ОЛЬГА (решительно). Да, да. Ты права. Права.
НАДЯ. Он должен понять, что ты заслуживаешь хорошего отношения. Что ты хищница!
Стук в дверь.
ОЛЬГА (испуганно). Ой, Божечки!
НАДЯ. Участковому ковёр-самолёт выдали что ли? Ишь какой быстрый. (Идёт к двери.)
ОЛЬГА. Надюх, только не ругайся.
НАДЯ. Что?
ОЛЬГА. Я чёт опять засомневалась. Может не надо ничего писать?
Снова стук в дверь.
НАДЯ. Оль, он уже пришёл. (Смотрит в глазок.) Симпатичный.
ОЛЬГА. А давай не будет открывать. Сделаем вид, что никого дома нет. Может он просто уйдёт тогда.
НАДЯ. Оль, не трусь. Хищницы – не трусят.
ОЛЬГА. Хищницы то да, а я вот…
НАДЯ. А ну собралась быстро!
Надя открывает дверь. Участковый заходит в квартиру. В руках у него папка.
УЧАСТКОВЫЙ (монотонно). Здравия желаю. Участковый уполномоченный, лейтенант полиции Завьялов Сергей Анатольевич. Что у вас произошло?
НАДЯ. Правонарушение, товарищ полицейский.
УЧАСТКОВЫЙ. Это я понял. Чуть подробнее. Какое правонаруш… (Замечает Ольгу.) Опять вы?
ОЛЬГА. Здравствуйте, Сергей. Я сейчас всё объясню.
УЧАСТКОВЫЙ. С вами ещё что-то произошло?
ОЛЬГА. Нет, больше ничего. Всё по той же причине вызвали.
УЧАСТКОВЫЙ. По той же причине. Хе. А вы знаете, барышни, что за заведомо ложный вызов можно и штраф получить.
НАДЯ. Минуточку, господин полицейский. Какой же это ложный вызов? В отношении моей подруги проявили акт агрессии и физического насилия. По-вашему, это ложный вызов?
УЧАСТКОВЫЙ. По этому вызову я уже приезжал. Если всё-таки решили написать заявление – надо было прийти в отделение.
НАДЯ. Так ведь уже ночь на дворе.
УЧАСТКОВЫЙ. Завтра бы пришли.
НАДЯ. Нет, так не пойдёт, гражданин полицейский. Правосудие не должно ждать. К тому же, жертва ясно заявила, что хочет написать заявление, более того, жертва должна это сделать.
УЧАСТКОВЫЙ. Вот тут подробнее. Должна или хочет? Потому что в последний раз ваша подруга пожалела своего мужа.
ОЛЬГА (резко). Хочу написать заявление. И должна.
УЧАСТКОВЫЙ. И хочет, и должна. Хе. Ну, хотя бы так.
Участковый достаёт из папки листок бумаги, ручку и протягивает Ольге.
ОЛЬГА. Писать в свободной форме?
УЧАСТКОВЫЙ. Да. Просто опишите произошедшее. Что, где, когда.
НАДЯ (поёт). Что наша жизнь? Игра. Извините, навеяло.
ОЛЬГА. Время точное не помню.
УЧАСТКОВЫЙ. Напишите приблизительное.
ОЛЬГА. Я и приблизительного не помню.
УЧАСТКОВЫЙ (сердится). Напишите утром, днём или вечером! Когда там это всё произошло?
НАДЯ. На закате.
ОЛЬГА (участковому). Хорошо-хорошо. Только не ругайтесь. Паспортные данные нужны?
УЧАСТКОВЫЙ. Необязательно.
НАДЯ. Вы так быстро пришли. Словно рыцарь на белом коне, который прискакал спасать двух несчастных принцесс.
УЧАСТКОВЫЙ. Я в соседнем доме живу, вот и пришёл быстро.
НАДЯ. Вас, наверное, дома ждёт жена-красавица. Вы поэтому такой недовольный? Потому что мы забрали вас из объятий любимой женщины?
УЧАСТКОВЫЙ. Нет, я разведён.
НАДЯ. Ооо… Какая жалость. А дети есть?
УЧАСТКОВЫЙ. Есть. Сын.
НАДЯ. Уверена, вы его воспитывайте в строгости, как настоящего мужчину. А сколько ему лет?
УЧАСТКОВЫЙ. Двенадцать.
НАДЯ. Уже совсем большой. В каком он классе?
УЧАСТКОВЫЙ. Млекопитающие! Девушка, вы мешаете работать.
НАДЯ (Ольге). Ты слышала?! Я девушка. (Шёпотом.) И хищница.
ОЛЬГА. Как закончить заявление?
УЧАСТКОВЫЙ. Прошу привлечь к уголовной ответственности моего мужа…
НАДЯ. А у вас бывают выходные?
УЧАСТКОВЫЙ (вздыхает). Нет. Всегда на работе, либо на выездах. Нет времени на отдых.
НАДЯ. Тогда быть может налить стражу порядка рюмочку кофе? Пока никто не видит.
УЧАСТКОВЫЙ. Спасибо. При исполнении не пью.
НАДЯ. Каков профессионал.
УЧАСТКОВЫЙ (Ольге). Так, закончили? Подпись, дата.
ОЛЬГА. Какой сегодня день?
НАДЯ. День судьбоносных знакомств.
УЧАСТКОВЫЙ. Не важно. Подпись ставьте. Дату сам проставлю.
Ольга подписывает заявление, отдаёт его Участковому.
УЧАСТКОВЫЙ (безэмоционально). Заявление будет зарегистрировано в течение трёх дней и рассмотрено в течение тридцати дней со дня регистрации. С вами свяжутся дополнительно для дачи показаний. Доброй ночи. (Идёт в сторону двери.)
НАДЯ. Уже так поздно, господин полицейский. Оставайтесь с нами, я анекдоты смешные знаю. Про чукчу. Могу развеселить вас.
Участковый пристально смотрит на Надю.
УЧАСТКОВЫЙ. Развеселить. Хе. До свидания.
Уходит.
ОЛЬГА. Надюх, а ты чего к нему клеилась?
НАДЯ. Ничего не клеилась. Просто пыталась поддержать беседу.
ОЛЬГА. Беседу? Ты как кошка тёрлась об него.
НАДЯ. Ой, Оль. Ты как выдумаешь что-нибудь. Было бы к кому клеиться. Всего лишь мент какой-то. В гробу я такого мужа видела.
ОЛЬГА (передразнивает участкового). В гробу. Хе.
НАДЯ. Ой, иди ты. (Обе смеются.)
ОЛЬГА. А мне анекдот расскажешь?
НАДЯ. Какой анекдот?
ОЛЬГА. Смешной. Про чукчу.
НАДЯ. Оль, иди уже спать.
3.
Вечер следующего дня. Дом Зои Ефимовны. Частный деревянный дом загородом. Прибрано, хоть и видно, что дом «без мужика» – нуждается в ремонте. Длинные паласы, мебель старая, не менялась ещё со времён СССР, телевизор, накрытый кружевным платком, на кровати гора из подушек, на стене ковёр. На комоде стоит чёрно-белая фотография молодого мужчины в форме. От лампадки рядом с иконами дрожит пламя.
На кровати рядом со столом сидят Зоя Ефимовна, Маша и Ольга. Маша показывает им что-то в смартфоне.
МАША (показывает фото в телефоне). Это мой бывший, а это мой новый парень – Илюша.
ОЛЬГА. Маш, ты его в темноте на ощупь выбирала? Что он такой страшный то?
МАШ. Мам!
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А это что у него? Родимое пятно на щеке?
МАША. Это татуировка, ба.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Тутуировка? На лице? Ой, батюшки. Дурак какой.
МАША (показывает фото в телефоне). А это мой краш.
ОЛЬГА. Господи.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Какой узкоглазенький! Кто это?
ОЛЬГА. Краш.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Казах что ль? Как только детей теперь не называют. Вот раньше какие имена были хорошие: Ефим, Макар, Тихон, Захар.
ОЛЬГА. Мам, это не имя. Это… статус такой. Короче, просто нравится он ей.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Если нравится, что ж она не с ним тогда, а с тем чернильным?
МАША. Ба, потому что мой краш живёт в Корее и поёт в кей-поп группе, у него тысячи фанаток и он выглядит как Бог, а Илюша живёт всего лишь на два этажа ниже, и несмотря на всю свою внешку, хотя бы не торчит. Понимаешь разницу?
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Не богохульствуй, Машенька. Нельзя так говорить. Лик Божий свят.
МАША. Хорошо, ба. Кстати, он на последнем концерте разорвал на себе майку на куски и стал бросать их в зал.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А зачем он так сделал?
МАША. Просто по фану, это же не кринж какой-нибудь. Кусочки его майки потом продавали на Ибэе за бешеные деньги.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Оль, что она сейчас сказала?
ОЛЬГА. Говорит, развлечения ради он это сделал, мол не стыдоба это какая-то вовсе.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Ааа… Наобум-то чего зря пыль гонять, да вещи портить – обдуманно всё должно быть.
ОЛЬГА (смотрит на Машу. Вздыхает). Бабушка, говорит, по тильту действовать нет резона…
МАША. Мам, я всё поняла.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Олечка, огурцов возьмёте с собой? С прошлой осени девятнадцать банок стоят. Не ест никто.
ОЛЬГА. А ты чего не ешь?
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А зачем мне столько? Мне и одной банки на весь год хватает.
ОЛЬГА. А зачем тогда ты девятнадцать банок солила?
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Я не девятнадцать банок солила, а двадцать. Одну то я съела. Ты чем слушаешь?
ОЛЬГА. Отстань, мам. Не нужны нам никакие огурцы.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Что-то ты совсем приуныла, Олечка. (Придумала.) А я знаю, как тебя развеселить.
ОЛЬГА. Нет, не надо, мам.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Надо-надо.
Идёт к кассетному магнитофону. Включает. Начинают играть частушечные напевы. Зоя Ефимовна начинает танцевать.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А ну вставай! Ты когда маленькая была частушки только так пела.
ОЛЬГА. Мам, я уж и не помню ни одной.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Всё ты помнишь! Частушки, они никогда не забываются.
Зоя Ефимовна выводит Ольгу на середину комнаты. Ольга нехотя, но начинает пританцовывать. Маша снимает всё происходящее на телефон.
ЗОЯ ЕФИМОВНА:
Милый допьяна напился,
Говорю: «Ложись ты спать!».
Не послушал он и взялся
По избе чертей гонять.
МАША (снимает на телефон). Зацените, что мои олды творят.
ОЛЬГА:
Мой сосед приятель Толик –
Настоящий алкоголик,
Может пить он всё подряд –
Деколон, денатурат.
ЗОЯ ЕФИМОВНА:
Муженёк мой много пьет,
Трезвым не бывает.
Только в водочке одной
Он души не чает.
ОЛЬГА:
Алкоголик муженек,
Наркоман сыночек.
Лишь осталось нарожать
Проституток дочек.
МАША. А можно я тоже? Можно?
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Конечно, внученька. Вступай.
МАША:
Ах, какая я была:
Не курила, не пила.
А теперь с Ильхою
И курю и нюхаю.
ОЛЬГА и ЗОЯ ЕФИМОВНА (вместе, резко). Ну, всё, ладно-ладно.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. На сегодня хватит.
Зоя Ефимовна выключает магнитофон.
МАША. Мам, короче, я смотрела недавно одну блогерку. Она сказала, что у каждой женщины есть нездоровая привязанность к чему-либо. Вот у тебя это папа.
ОЛЬГА. Какие все умные стали.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Батюшки! Машуль, а у меня какая?
МАША. У тебя огород. (Ольге.) С этой проблемой можно справиться, тебе просто нужно обрести уверенность в себе. Ты слишком зависишь от папы. В общем, сходи к психологу. Он тебе поможет.
ОЛЬГА. Маш, зачем же сор из избы выносить? Ладно, вам рассказать или подругам, а тут какому-то неизвестному человеку. Стыдно же.
МАША. Ничего не стыдно. Это профессионалы. Они никому не рассказывают проблемы своих клиентов. Они клятву дают.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Знаем мы эту клятву ламинату.
МАША. Гиппократа, ба.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Гиппопократу, да. А потом берут и всё рассказывают. Я по телевизору видела. (Строго.) Не надо никому ничего рассказывать! Сами справимся.
ОЛЬГА. Маш, я не хочу ни к кому идти. Не надо мне психолога.
МАША. В общем так, мам. Не хочешь психолога, тогда я буду твоим ментальным коучем. Бабуль, есть у тебя зеркало?
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А зачем оно мне? На свидания я не хожу, а на старуху в зеркале чего проку смотреть?
МАША. Баб, есть или нет?
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Ну, было где-то. Принести?
МАША. Принеси.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Я теперь и годна только на принеси да подай.
Зоя Ефимовна уходит в другую комнату за зеркалом.
ОЛЬГА. Ты зачем бабушку гоняешь?
МАША. Я бы сама принесла, но откуда я знаю где у неё что лежит. Тут барахло на каждом шагу.
ОЛЬГА. Зачем тебе зеркало?
МАША. Это не мне, а тебе. Аффирмации будешь читать.
ОЛЬГА. Маша-а… Ну какие аффирмации? Ерунда всё это.
МАША. Ничего не ерунда, вполне себе научное. (Кричит.) Ну, как там, ба?
ЗОЯ ЕФИМОВНА (кричит из другой комнаты). Нашла-нашла. Несу.
МАША. Будем создавать правильный психологический настрой. А то ты совсем никакая.
ОЛЬГА. Я никакая?
Зоя Ефимовна приносит большое прямоугольное зеркало.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Только такое нашла.
МАША. И такое пойдёт. Тут не в зеркале дело.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А зачем же я тогда его тащила? Обратно унести?
МАША. Нет, ба. Всё, ставь зеркало и садись. Сейчас будет магия. Мама у нас на глазах преобразится и превратится в сильную уверенную женщину.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Ой, ты Господи. Свечку за здравие поставить и всё наладится.
МАША. Всё, баб. Садись уже.
Зоя Ефимовна ставит зеркало возле стола, сама садится на кровать. Маша встаёт напротив зеркала.
МАША (Ольге). Я сейчас покажу, что нужно делать, а ты потом подойдёшь и повторишь. Поняла?
ОЛЬГА. Ой…
МАША. Не ой… Запоминай. (Делает медленный вдох и выдох.) Я сильная женщина, которая притягивает успех и счастье. Я привлекательная, желанная и сексуальная.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Свят, свят, свят.
МАША. Бабушка! Тс-с… (Продолжает.) Я магнит, притягивающий счастье, любовь, здоровье и процветание. Я готова действовать и противостоять своим страхам. Я благодарна себе за хорошую учёбу, за искренность и открытость. Я преодолею все препятствия с легкостью.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Аминь. (Крестится.)
ОЛЬГА. И что это было?
МАША. Это я дала себе положительную установку. Теперь ты. Давай, иди к зеркалу.
ОЛЬГА. Нет, я не буду.
МАША. Давай, давай.
Ольга идёт к зеркалу, Маша возвращается на кровать.
ОЛЬГА. Ну и?
МАША. Теперь глядя в зеркало, скажи: «Я сексуальная, привлекательная и желанная».
ОЛЬГА. Нет, я так не могу.
МАША. Почему?
ОЛЬГА. Я уж в летах. Какая там сексуальность.
МАША. Мама! При чём тут лета! Сексуальной можно быть в любом возрасте.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Ой, свят, свят, свят. Нельзя ж о таком говорить, девочки.
МАША. Можно и нужно, ба. (Ольге.) И тебе надо сказать. Уверенности в тебе – ноль. А ты, между прочим, очень хороша. Вон какая талия!
ОЛЬГА. Талия? Да ну тебя. (Смотрит на себя в зеркало.) Ты серьёзно?
МАША. А то! Таких, как ты сейчас милфами называют.
ОЛЬГА. Как называют?
МАША. Милфа. Не вдавайся в подробности. Типа красивая взрослая женщина. (Зое Ефимовне.) Ба, ну, что ты молчишь? Скажи что-нибудь хорошее про маму!
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Олечка, ты молодец. Я как тебя родила, сразу поняла, что хорошая девчонка вырастет, покладистая. Все остальные детки были крикливые, а ты молча лежала глядела по сторонам, глазками своими хлопала…
МАША. Покороче, ба.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Покороче? Ой, как говорится, доча: «Криво дерево, да яблоки сладки». Вот это про тебя.
МАША. Что это вообще значит!
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А то значит, что милфа наша Олечка. (Маше.) Правильно сказала?
МАША. Очень странно от тебя это слышать, но да – правильно. (Ольге.) Так что давай, смотри в зеркало и говори.
ОЛЬГА. Хорошо. Я… (Замешкалась.)
МАША. Ну!
ОЛЬГА. Маш, напомни, пожалуйста, какая я.
МАША. Как сложно с вами…. Сексуальная, привлекательная и желанная.
ОЛЬГА. Точно.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Свят, свят, свят.
МАША. Бабушка, не сбивай настрой. (Ольге.) А ты говори!
ОЛЬГА. Я… я… (Пытается, но ничего не получается.) Я не могу, дочка. Это не про меня же. Сама себя обманываю.
МАША. Блин, ма-а-а. Тяжелый случай, конечно. Тогда хотя бы поблагодари себя за что-нибудь. Это то ты можешь сделать?
ОЛЬГА. Это я могу.
МАША. Тогда благодари, давай.
ОЛЬГА. Я благодарю себя за… За… (Начинает плакать.)
МАША. Мам, ты чего?
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Олечка…
ОЛЬГА (в слезах). Я не знаю за что.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Всё, хватит этой вашей психолологии. Олечка, ты знаешь, я тебе только добра желаю. Поэтому послушай меня внимательно. В церковь тебе надо, к иконе «Неупиваемая чаша». Придёшь, свечку поставишь, за Кирилла помолишься. Вот увидишь, к рюмке он больше не прикоснётся после этого. Икона чудеса творит. Столько мужиков завязала уже и Кириллу твоему поможет. Церковь совсем рядом. Завтра с утра с тобой сходим.
ОЛЬГА (злится). Отстаньте вы все от меня! Не хочу я ни психологов, ни церквей. По горло сыта вашими советами. Всё! Всем спать! Увижу, что молитесь или в телефоне сидите, веником отхлещу обеих. Живо по кроватям!
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Ишь, раскомандывалась в моём доме.
МАША (берёт Зою Ефимовну за руку). Пошли-пошли, бабуль. Я такое уже видела. Она тильтует жёстко сейчас. Может начать всякую дичь творить. Пойдём.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Дичь?
МАША. Да, идём-идём.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Тильтует?
Маша и Зоя Ефимовна уходят. Ольга расстилает кровать.
ОЛЬГА. Каждая лезет со своими советами. Шибко умные! Все знают, как жить нужно. Одна я не знаю. Жертва, не уверенная, да ещё и безбожница. Просто замечательно!
Ложиться спать.
4.
Как только Ольга улеглась спать. В комнату входит Капустин. Он в костюме. В руках у него цветы. Он по-доброму улыбается и смотрит на Ольгу. Садится на край кровати и молча смотрит на жену. Ольга просыпается.
ОЛЬГА (подпрыгивает от неожиданности). Твою ж мать! Кирилл, ты сдурел?
КАПУСТИН. Прости. Не хотел тебя напугать.
ОЛЬГА. Ты дурак? (Хватается за сердце.) Так и умереть можно. Ты как узнал, где я?
КАПУСТИН. Ты либо у Нади, либо у мамы.
ОЛЬГА. Ну и чего ты пришёл? Ещё врезать хочешь? У меня, вот, вторая половина лица есть.
КАПУСТИН. Ну ты чего, Оль?
ОЛЬГА (строго). Ничего!
КАПУСТИН. Оль.
ОЛЬГА (строго). Отстань!
КАПУСТИН (игриво). Ну ты чего, Оль?
ОЛЬГА (строго). Ничего!
КАПУСТИН (ещё игривее). Ну ты чего, Оль?
ОЛЬГА (игриво). Ничего.
КАПУСТИН (ещё более игриво). Ну ты чего, Оль?
ОЛЬГА (игриво). Да чего ты. Дурак какой. (Чуть серьёзнее.) Но знай, я всё равно на тебя обижена.
КАПУСТИН. Знаю. Я не оправдываться пришёл. Объясниться хочу, чтобы ты поняла просто. Не простила, а именно поняла. (Пауза.) Я ведь тону, Оль. Каждый день. Ты же помнишь, каким я был раньше. У меня мечты были, я в справедливость верил. А теперь? Где я теперь? Жизнь прошла мимо, а я так ничего и не добился… Понимаешь? Перебиваюсь то тут, то там. То грузчик, то дворник. Хотел нам с тобой дом построить – ни кирпича не заложил. Даже дерево сраное не посадил. Ни реализовался ни как мужик, ни как человек вообще. Ты думаешь эта водка… Пропади она пропадом. Думаешь, она меня радует? Не радует, нет. Она просто затыкает эту дыру внутри. Вот тут вот. (Тыкает пальцем в грудь.) В сердце. На время. А потом только хуже становится. Я не хочу больше. Клянусь тебе, не хочу. Но когда накатывает… Будто кто-то другой влезает в мою кожу… А после только стыд. Такой, что сгореть хочется. Я пришёл, потому что понял: если ты сейчас не протянешь мне руку, не выведешь на свет — я пропаду. Окончательно. Не умру, нет. Но и жить я тоже не буду. И с каждым днём во мне будет всё меньше меня. Я не прощения хочу. Я помощи прошу. Ругайся, бей, кричи… Но только не отталкивай, пожалуйста. Потому что если даже ты отвернёшься — тогда всё. Тогда мне не за что будет цепляться.
ОЛЬГА. Миленький мой… (Обнимает Капустина. Прижала его голову к груди.) Ты почему раньше мне ничего не говорил. Я ж думала, ты все мозги пропил, а ты вон как можешь, оказывается.
КАПУСТИН. Стыдно мне, Оль.
ОЛЬГА. Всё хорошо, Кирюш. Я не злюсь больше. Давно уже не злюсь, если честно.
КАПУСТИН. Сильно голова болит?
ОЛЬГА. Нет. Всё прошло уже. Не переживай. Ты лучше скажи ты куда убежал потом?
КАПУСТИН. Я уж и не помню. Ходил-бродил где-то.
ОЛЬГА (берёт Капустина за руки). Я за тебя возьмусь. Будешь у меня только воду пить родниковую и минералку. Хорошо?
КАПУСТИН. Только минералку, да.
ОЛЬГА. Жизнь, она не прошла. Она здесь и сейчас, понимаешь? Всё у нас будет. А дерево посадить – делов-то. Вон вышел во двор, да посадил. Там что угодно приживётся. Ты самый лучший у меня. Самый хороший.
Пауза.
КАПУСТИН (спокойно). Оль, тебе сало нарезать?
ОЛЬГА. Что? Какое сало?
КАПУСТИН (спокойно). Не слышишь? Сало хочешь? Могу тебе яичницу на нём пожарить.
ОЛЬГА. Ты яичницу собрался делать? Сейчас?
КАПУСТИН (спокойно). Ты оглохла что ли?
ОЛЬГА. Я не понимаю.
Капустин встаёт с кровати и идёт в сторону двери.
ОЛЬГА. Кирюш, ты куда?
КАПУСТИН (спокойно). Так хочешь или нет?
Капустин выходит из комнаты.
5.
Утро следующего дня. Всё тот же дом Зои Ефимовны.
Зоя Ефимовна заходит в комнату.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А-а-а… ты спишь ещё. А я ору с кухни. (Смеётся.) Ты сало будешь? Яишенку на сале сделать хочу. Со шкварками.
ОЛЬГА. А Кирюша куда ушёл?
ЗОЯ ЕФИМОВНА. А я почём знаю куда убежал твой Кирюша?
ОЛЬГА. Он же только что… (Понимает.) Вот дура, думала он действительно пришёл…
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Странная ты, Олечка. Яишенку будешь?
ОЛЬГА (продолжает). А что, если… Господи!
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Вот тебе-то его и не хватает. Церковь рядышком – десять минут идти, но настаивать не буду, а то опять накричишь на меня.
ОЛЬГА. Он же помощи моей просит, а я тут. (Встаёт с кровати и начинает быстро собираться.)
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Кто чего просит? Ты яишенку будешь или нет?
ОЛЬГА. Его, наверное, уже поймали. В тюрьму посадили из-за меня.
ЗОЯ ЕФИМОВНА. Оль, ты ответишь? Мне яишенку на тебя делать?
ОЛЬГА. Мам, отстать ты со своей яишенкой. Мне в полицию нужно срочно. Они же моего Кирюшу посадили.
Ольга убегает.
6.
День. Отдел полиции №7 по Октябрьскому району. Кабинет участкового. Небольшая комната с выцветшими бежевыми стенами, местами облупилась краска. Два деревянных стола. Один из них завален кипами бумаг, папками с делами. На втором, старенький компьютер с выпуклым монитором. Рядом с клавиатурой лежит полная окурков пепельница, чуть в стороне – календарь с видами природы. Напротив столов – несколько жёстких стульев для посетителей. В углу стоит металлический шкаф, набитый архивными делами. На стенах – обязательный портрет президента, герб МВД и плакаты с предупреждениями о мошенниках. Всё дышит казённой простотой, лёгким налётом советского наследия и повседневной полицейской работой.
Участковый сидит за столом с компьютером. Набирает текст. В кабинет без стука залетает Ольга.
ОЛЬГА. Вы Кирюшу нашли?! Он здесь?!
УЧАСТКОВЫЙ. Опять вы. Здравствуйте.
ОЛЬГА. Кирюша здесь?
УЧАСТКОВЫЙ. Какой Кирюша?
ОЛЬГА. Муж мой. Капустин Кирилл Борисович.
УЧАСТКОВЫЙ. Ааа… Этот. Нет, нет тут его. Ищем ещё.
ОЛЬГА. Слава Богу! Можете больше не искать. Я пришла забрать заявление.
УЧАСТКОВЫЙ. Забрать заявление. Хе. Стойте. Секунду. Ничего забрать нельзя. Заявление зарегистрировано и по его факту проводится проверка.
ОЛЬГА. Ну, всё. Я пришла сказать, что не надо наказывать моего Кирюшу, поэтому отзывайте все свои проверки.
УЧАСТКОВЫЙ (вздыхает). Что с вами не так, а? Сначала вызываете полицию, но не хотите писать заявление, затем хотите писать заявление, сейчас снова поменяли своё решение. У вас всё в порядке? Вы в больницу обращались? Может у вас сотрясение и из-за этого такой бардак в голове.
ОЛЬГА. Со мной всё в порядке – нет никакого бардака. Я хочу забрать заявление.
УЧАСТКОВЫЙ. Я же сказал – забрать заявление нельзя. (Встаёт со стула.) Как меня всё это достало! В отпуск хочу. В Ялту. Там так красиво: море, горы. Просто потрясающе. В Крыму были хоть раз?
ОЛЬГА. Я хочу забрать заявление!
УЧАСТКОВЫЙ. Непробиваемая. Пишите отказ от претензий!
В кабинет участкового со стуком заходит Надя. У неё в руках пакет с контейнерами. В одном контейнере салат, в другом суп, в третьем печенье.
НАДЯ. Привет трудящимся.
ОЛЬГА. Надя?! А ты здесь зачем?
Надя удивлена не меньше Ольги. Молчит.
УЧАСТКОВЫЙ. Ооо… а вот и супчик приехал. Наконец-то, а то я тут с ума схожу. (Подходит, берёт пакет. Открывает контейнер с супом. Нюхает.) Гороховый!
НАДЯ. Сам же заказывал гороховый. А ещё салатик и печенюшки к чаю.
УЧАСТКОВЫЙ. Салатик и печенюшки. Хе. Спасибо, Надежда. (Поёт.) Надежда, мой компас земной, ну, а супчик награда за смелость…
ОЛЬГА. Надь?
НАДЯ (грозно). Что?!
ОЛЬГА. Ладно. Ничего.
Участковый снова нюхает суп.
УЧАСТКОВЫЙ (Наде). С копчёностями?
НАДЯ. Конечно же. Не буду же я своего защитника без мяса оставлять.
УЧАСТКОВЫЙ (довольно). Защитника. Хе. Чертовка.
ОЛЬГА (участковому). Я хочу забрать заявление!
УЧАСТКОВЫЙ (Ольге). Так, гражданочка. Во-первых, вы пришли в обеденное время. Во-вторых, если вы снова решили своего мужа за вот это вот (показывает на лицо Ольги) не привлекать к ответственности – пишете отказ от претензий. По-другому отозвать заявление не получится. Ручка и бумага вон там. (Указывает на соседний стол.)
Ольга идёт к столу, начинает писать отказ от претензий. Надя садится рядом с участковым. Участковый ест суп. Причмокивает.
УЧАСТКОВЫЙ. Хорошая ты баба, Надя. Хозяйственная.
НАДЯ. Ой, Серёж, ты как скажешь то же. Самая обычная я.
ОЛЬГА. Что писать в отказе?
УЧАСТКОВЫЙ. Да что ж такое! Прошу прекратить проверку по факту причинения мне телесных повреждений, дальше имя мужа в творительном падеже, претензий к нему не имею. Дата, подпись, расшифровка.
НАДЯ. Люблю, когда ты такой серьёзный.
УЧАСТКОВЫЙ. Серьёзный. Хе. Потому что работа такая. Некогда шутки шутить. То грабёж, то кража, то разбой. А я один на весь район. А все только помоги да помоги…
ОЛЬГА. Я написала, куда положить?
УЧАСТКОВЫЙ. На столе оставьте. (Продолжает.) А у меня весь день жопа в мыле. Того допроси, этого найти. И ведь никто. Никто! Даже спасибо не скажет.
НАДЯ. Спасибо, спасибо тебе, мой герой.
ОЛЬГА. Тьфу ты. Аж противно. Надюх, ты ж вроде хищница была.
НАДЯ. Я и до сих пор хищница…
ОЛЬГА. Говорила, что он лишь мент какой-то. Что в гробу ты такого мужика видела. А сейчас что?
НАДЯ. Оль, последи за языком. Мало ли что могла взболтнуть по пьяни. (Участковому.) Не слушай её, Серёж. Она не в своём уме. Сам же видишь. (Ольге.) И, вообще, не тебе меня судить. Ты бы лучше за Кириллом своим последила. Он небось опять под каким-нибудь забором пьяный в говне валяется.
ОЛЬГА. Мой Кирюша – золото! Твой ментяра и пальца его не стоит!
НАДЯ. Твоему Кирюше абонемент в вытрезвитель пора выписывать. Оль, уходи по-хорошему. Ты от зависти уже весь пол ядом забрызгала. (Участковому.) Вкусно, Серёж?
ОЛЬГА. Ишь как заговорила, подруга. (Участковому.) А тебе стоит кое-что знать. Первый муж от неё детей не хотел. Второй – в бане недостроенной ночевал, лишь бы с ней не спать, а третий – и вовсе ориентацию сменил. Готовься, четвёртым будешь. Через год приду – послушаю, что ты придумал, чтоб сбежать от неё.
НАДЯ. Какая же ты тварь, Оля. Иди-иди к своему алкашу. У тебя другая часть лица уж слишком бледная. Так и хочется по нему заехать хорошенько.
ОЛЬГА. Лицемерка!
НАДЯ. Терпила!
ОЛЬГА. Мерзавка!
НАДЯ. Мазохиста!
УЧАСТКОВЫЙ. Отставить беспорядок! Устроили балаган в отделении! Покиньте помещение, пока я вас обеих в обезьянник не посадил за нарушение общественного порядка.
НАДЯ. Ну, Серёж…
УЧАСТКОВЫЙ. Никаких Серёж. На выход, обе!
НАДЯ (Ольге). Подлюга.
Ольга и Надя уходят.
7.
Тот же день. Квартира Капустиных. Кругом бардак. У двери очень грязные мужские ботинки. На диване, запутавшись в одеяле, лежит Капустин. Он спит, похрапывает. На нём рваная рубашка. Рядом с диваном на полу тарелка с засохшими макаронами, пустая бутылка водки и стакан с прозрачной жидкостью, в котором плавает окурок. От Капустина несёт перегаром.
Ольга заходит в квартиру. Видит Капустина, подходит к нему.
ОЛЬГА. Так и знала, что тут. Его полиция ищет, а он дома на диване валяется. Что за человек… Хотя ты никогда ни о чём не заморачивался. Может за это я тебя и полюбила, за то, что ты одним днём живёшь, только здесь и сейчас. А что дальше будет – тебя это никогда не волновало. Мне вот интересно, а ты хоть раз задумывался, что бы ты делал, если бы я ушла? Стал бы переживать? Звонить моей маме или друзьям? Узнавать, где я? (Пауза.) А ведь я уже уходила от тебя. Вернее пыталась. Да-да, не удивляйся. Целых три раза, между прочим. В первый раз — дошла до угла дома, села на лавочку и заплакала, и всё ревела и ревела пока на улице не стемнело. Вернулась, а ты даже не заметил. Как сидел перед телеком, так и сидел. Обидно было, что ты даже не понял, что я от тебя уйти хотела. Во второй раз — уехала к маме. А она сказала: «Не лишай Машку отца. Какой-никакой, а отец всё-таки. Так что терпи, дочка. Все так живут. Бог терпел и нам велел». И я вернулась, дальше терпеть. А в третий… Собрала две сумки вещей. До сих пор под кроватью лежат неразобранные. Даже праздничные скатерти положила. Подумала, тебе-то они точно без надобности. Дошла до лифта, а лифт сломан. Вот ведь только работал, а собралась уходить, и сломался. Я подумала, значит – не судьба. И как оказалось, правильно подумала. Другая судьба у меня. Исправить мне тебя надо, перевоспитать, спасти. Ты сам мне об этом сказал. Во сне. Помощи просил. Ведь я же знаю, ты хороший на самом-то деле. Я могу сделать тебя хорошим. Зря я кричала на тебя. Тебя надо лаской и любовью воспитывать. (Гладит Капустина по голове.) Кирюша мой. Хороший.
КАПУСТИН (спросонья, не открывая глаз). Оль, ты тут, да?
ОЛЬГА. Я тут. Я тут, мой хороший.
КАПУСТИН. Принеси водички не в падлу. Сушняк, что помереть охота.
ОЛЬГА (сквозь слёзы). Сейчас принесу, милый. Сейчас принесу.
Убегает на кухню.
КАПУСТИН (кричит вдогонку). Лучше минералки. С газом чтоб.
Ольга бегом возвращается с кухни.
ОЛЬГА. Минералки? Помнит. Помнит про минералочку. Конечно-конечно. Сбегаю в магазин тебе за минералочкой. (Начинает плакать.) Я быстро. Туда и сразу обратно. Хорошо?
КАПУСТИН (невнятно). Лдн.
8.
Подъезд многоквартирного дома. Вроде бы убрано, но всё равно кажется грязно. Стены, которые некогда были белыми потеряли свой цвет. Все они исписаны признаниями в любви и прочими матерными откровениями.
Ольга выходит из квартиры, вытирает слёзы с лица. В лестничном пролёте с верхнего этажа спускаются соседка 1 и соседка 2.
СОСЕДКА 1. А это к вам участковый приезжал на днях?
СОСЕДКА 2. Вроде бы к вам.
СОСЕДКА 1. Мы главные по подъезду.
СОСЕДКА 2. Бдим за порядком на лестничных площадках.
СОСЕДКА 1. А также придомовой территории.
СОСЕДКА 2. Зачем к вам участковый наведывался?
ОЛЬГА. Не знаю о чём вы говорите. Никакие участковые ко мне не приходили.
СОСЕДКА 1. Какой большой синяк у вас.
СОСЕДКА 2. Где ж вам так досталось?
СОСЕДКА 1. Небось случайно упали.
СОСЕДКА 2. И о кулак мужа лицом ударились.
Соседка 1 и соседка 2 ехидно смеются. Ольга отворачивает лицо. Из квартиры напротив выходит Анна.
АННА. А ну пошли отсюда! Лишь бы все сплетни собрать! Не ваше это дело. Найдите кому-другому кости перемыть!
СОСЕДКА 1. А мы думали, что кости и шкуры это по вашей части.
АННА. А ну, кыш!
Соседка 1 и соседка 2 смеются и уходят.
АННА. Ольга, наконец-то я вас застала. А то уже переживать начала.
ОЛЬГА. Откуда они знают?
АННА. Так молва-то быстро идёт. Один услышал, второй додумал и все уже всё знают. В общем, я поспрашивала у знакомых и мне дали контакт хорошего юриста по бракоразводным делам, говорят он такие ситуации как у вас, как орешки щёлкает. Всегда всё решается в пользу жертвы. Запишете номер? Я могу, и сама ему позвонить, если хотите.
ОЛЬГА. В пользу жертвы? Какой ещё жертвы?
АННА. Ну как какой? В вашу пользу. Вы – жертва.
ОЛЬГА. Я тебя просила об этом? Что ты лезешь не в своё дело, а?! Тебе своих забот не хватает? Лишь бы нос свой везде засунуть. Не нужны мне никакие юристы. У меня всё прекрасно. Я очень счастлива. Можешь уже отстать от меня?
АННА. Я же… Ольга, я же вам помочь хочу.
ОЛЬГА. Себе лучше помоги. У тебя не квартира, а чёрт-те что. Мёртвые животные везде. Не удивительно, что ты одна живёшь. Что ты вообще можешь знать про отношения в браке? Я на тебя зоозащитников натравлю, если не отстанешь от меня. Расскажу, какую ты у себя трупарню развела. Всё понятно, живодёрка?
Пауза.
АННА. Я поняла вас, Ольга. Извините.
ОЛЬГА. Слава тебе, Господи. Поняла она. Наконец-то. Спасибо.
Ольга идёт к лестнице.
АННА. Ольга?
ОЛЬГА (оборачивается). Что ещё?
АННА. Я хочу, чтобы в этот раз вам повезло.
Анна возвращается к себе в квартиру.
КАПУСТИН (кричит из квартиры). Оль! Ну, скоро?
Пауза.
КАПУСТИН. Оль?!
ОЛЬГА. Да-да, уже ухожу… Ухожу…
Уходит. Возможно, за минералочкой, а, возможно, навсегда.
Занавес
Екатеринбург
2025
