Ирина Пилар
irenpilar@mail.ru
+7 950 006 04 17
Вспомнить, чтобы не забыть
(Основано на реальных событиях)
Драма
Действующие лица:
НИКОЛАЙ ЕЛИСЕЕВ – муж, инвалид второй группы, прихрамывает, 43 года.
ТАТЬЯНА ЕЛИСЕЕВА – жена, 42 года.
МАКСИМ ЕЛИСЕЕВ – сын, 17-18 лет
ЮЛИЯ ЕЛИСЕЕВА – дочь, 13 лет (в конце пьесы -17 лет)
ОЛЬГА ПЕТРОВА – жена, 51год
ВИКТОР ПЕТРОВ – муж, 54 года
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА – одинокая пенсионерка
Действие 1
Сцена 1
3 мая 2014 года, суббота. Гостиничный номер в Шарм-эль-Шейхе. Татьяна и Николай входят в номер в пляжной одежде. Николай включает телевизор.
ТАТЬЯНА. Коля, найди, пожалуйста, русские каналы.
Николай перелистывает иностранные каналы и попадает на русский. На экране – кровавые новости из Одессы.
ГОЛОС ДИКТОРА. Радикалы разгромили и подожгли палаточный городок активистов «антимайдана». Сами активисты попытались укрыться в Доме профсоюзов. Однако нападавшие подожгли здание, забросав его бутылками с зажигательной смесью, и начали вести стрельбу по окнам, не давая спастись тем, кто находился внутри. Огонь быстро распространился по этажам. По официальным данным, пожарным всё же удалось вывести из горящего здания порядка 350 человек. Большинство спасшихся были избиты сторонниками «евромайдана». По данным Главного Управления внутренних дел Украины в Одесской области, в результате беспорядков погибли 48 человек (в том числе 7 женщин и 1 ребёнок), 247 – пострадали.
ТАТЬЯНА. Коля…Это что?! Боже мой! Какой ужас! Как можно было такое сотворить?! Куда милиция смотрела? Как можно в наше время, посреди белого дня, в центре огромного города устроить Хатынь?! Коля, что же это такое творится?! (Татьяна начинает плакать). И ребёнка не пожалели! Господи, да неужели какие-то идеи дороже человеческой жизни?! Мир сошёл с ума! Коля, как страшно… К чему мы катимся?!
Николай выключает телевизор. Обнимает Татьяну.
НИКОЛАЙ. Давай не будем детям рассказывать. Пусть хоть они оставшиеся два дня отдохнут спокойно.
ЗТМ
Сцена 2
6 мая 2014 года, вторник, утро. Квартира Елисеевых в Донецке. Гостиная объединена с кухней. Юля делает бутерброды, Николай наливает кофе, Максим расставляет тарелки. Все садятся за стол, завтракают. Входит Татьяна. Видно, что она совсем не выспалась.
ТАТЬЯНА. Всем доброе утро! Какие вы молодцы! Уже и стол накрыли!
НИКОЛАЙ (внимательно смотрит на Татьяну). У тебя всё нормально? Ты здорова?
ТАТЬЯНА. Да, всё нормально, просто не выспалась. Ночью долго не могла уснуть. Дети, поторапливайтесь. Скоро уже ваш автобус подъедет.
МАКСИМ. А мы уже доели, да, Юль? Спасибо! (Встаёт из-за стола, целует маму, кивает отцу). Я бы и пешком прошёлся. Погода хорошая. Тут идти-то 15 минут.
ТАТЬЯНА. Ну, для этого нужно было выйти минут 10 назад.
МАКСИМ. Ладно, Юль, я тебя жду внизу. (Выходит).
ЮЛЯ. Я сейчас! Спасибо! (Вскакивает, целует маму, папу и выбегает).
ТАТЬЯНА (не глядя толком на Николая). Разбаловал их, конечно, этот автобус. Могли бы и пешком ходить. Но кто ж откажется, когда школьный автобус под окнами проезжает? Знаешь, я вот подумала…жизнь у нас в последнее время какая-то очень счастливая. Так всё хорошо, что даже страшно…
НИКОЛАЙ. Таня, что случилось? Ты же не это мне хочешь сказать.
ТАТЬЯНА (со слезами на глазах). Я вчера три часа смотрела ролик о том, как там всё было! Там был ад, Коля, который эти сволочи спланировали заранее!
НИКОЛАЙ. Где?
ТАТЬЯНА. В Одессе!
НИКОЛАЙ. Та-а-а-к! Я буду забирать у тебя и телефон, и компьютер после 9 вечера. Зачем ты это смотришь? Мы ничем не можем помочь и ничего не можем исправить.
ТАТЬЯНА. Колечка, понимаешь, я захотела разобраться. У меня была надежда, что, может быть, СМИ всё нагнетают.
НИКОЛАЙ. Это не ты, а милиция должна разбираться. Хотя, по-моему, никого из убийц не задержали. Да и кого они могут задержать, если сам этот мент Мыкола стрелял по людям в окнах.
ТАТЬЯНА. Ты тоже это видел?!
НИКОЛАЙ. Я видел короткий ролик про эту мразь. Мне хватило.
ТАТЬЯНА. Коля, они же специально загнали людей в Дом профсоюзов! А там их в подвале уже ждали убийцы. Бедные люди оказались в мышеловке! Они стали прятаться по кабинетам, а эти уроды выламывали двери и убивали их. Люди вылезали на окна, чтобы спастись от убийц внутри, а снаружи по ним стреляли и забрасывали коктейлями Молотова. Несчастные горели заживо, падали вниз, а там их добивали ногами и палками. Люди обожжённые, покалеченные, а они их – ногами и палками! Коля, откуда эта нечисть вылезла? Все со стеклянными глазами, молодые, здоровые, сильные! Они же просто машины-убийцы! Коля, мне страшно! Что дальше будет?
НИКОЛАЙ. Таня, послушай меня! В нашем городе происходит несколько преступлений за сутки, но мы при этом живём спокойно, потому что не влезаем в сводки. Сейчас в стране нестабильно, поэтому нужно просто следить за детьми, работать и не шляться по митингам. Мы ничего не можем изменить и никому уже не можем помочь. Всё, пожалуйста, успокаивайся и поехали на работу. У меня дел по горло.
Николай обнимает Татьяну, прижимает к себе, и они вместе выходят из комнаты.
Сцена 3
9 мая 2014 года, пятница. Открывается входная дверь и в квартиру входят Татьяна с Николаем, радостные, весёлые, с георгиевскими ленточками. Татьяна держит в руках букет сирени.
ТАТЬЯНА. Как хорошо сегодня на улице, даже не хочется заходить домой! Ну, ничего, сейчас стол накроем, помянем наших дедов. Скоро Оля с Витей придут и Вера Васильевна. (Берёт вазу, наливает в неё воду и ставит сирень).
НИКОЛАЙ. А Харченко ты звала?
ТАТЬЯНА. Нет, не звала. Они сегодня встречаются с какими-то важными людьми. Им не до нас.
НИКОЛАЙ. И слава богу! Без них всегда душевней.
Раздаётся звонок в квартиру. Николай открывает входную дверь.
НИКОЛАЙ. Добрый день, Вера Васильевна! Проходите!
Входит Вера Васильевна с пирожками и компотом. Она явно чем-то расстроена.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Здравствуй, Коля! Не такой уж он и добрый.
ТАТЬЯНА. Господи, на вас лица нет! Что случилось, Вера Васильевна?
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. А вы не видели?
НИКОЛАЙ. Что?
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Новости по телевизору.
ТАТЬЯНА и НИКОЛАЙ (вразнобой). Нет. Мы только домой зашли. А что произошло?
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Опять нечисти людей постреляли и сожгли!
ТАТЬЯНА. Где?!
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. В Мариуполе!
ТАТЬЯНА. Да вы что?!
НИКОЛАЙ. Когда?
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА (плачет). Сегодня! Приехали вояки на танках с украинскими флагами, стали угрожать людям, а потом потребовали, чтобы милиция разогнала парад. Милиционеры отказались. Тогда эти изверги напали на здание милиции. Убили там несколько человек, а оставшихся подожгли! Два раненых милиционера чудом выбрались на улицу, к ним подъехала скорая, чтобы отвезти их в больницу, так эти душегубы обстреляли скорую помощь! Вы можете себе такое представить?! Что творится в стране?! Это же не сегодня-завтра они и к нам могут заявиться?
НИКОЛАЙ. Таня, а где дети?
ТАТЬЯНА. В нашем парке.
НИКОЛАЙ. Звони, пусть приходят во двор. Так будет спокойнее.
Татьяна отходит, звонит детям.
НИКОЛАЙ. Да, подпортили твари нам такой день! Но праздник они у нас не отнимут! Всё равно мы сядем за стол и помянем наших дедов-героев! Разве могли они себе представить, что через несколько десятков лет фашистами станут их внуки и правнуки? Разве за это они кровь проливали?
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Ой, горе, горе…
ЗТМ
Сцена 4
Та же комната. За столом Татьяна, Николай, Вера Васильевна, Ольга и Виктор.
ОЛЬГА. Да они как с ума все сошли! Мне вчера звонила двоюродная сестра из Винницы, так я до сих пор отойти не могу. С какой ненавистью она говорила об убитых в Одессе! Люди приняли такую мученическую смерть, а она их клянёт на чём свет стоит. Говорит мне: «Вони самi спровокували!»(Воны сами спровокувалы!)» Представляете? Я ей: «Что ты несёшь? Если человека спровоцируют, он может в морду дать, но так истязать не будет! Ты видела в интернете, как они зверски убивали людей, а потом на следующий день хохотали над обгоревшими трупами и называли их колорадским шашлыком?» А она мне на это: «Ни, я на такэ дывытыся нэ можу!» Представляете?! Так ты сначала посмотри, а потом рот свой раскрывай! В Одессе мирные люди собирались. А что в Киеве на Майдане вытворяли? Нам тоже не нравилось, что они центр столицы в помойку превратили: жгли шины, громили магазины. Разве они не провоцировали, когда ребят из Беркута забрасывали коктейлями Молотова, когда их цепями и камнями избивали, когда президента скинули? Но против них даже водомёты не выставили! Только она как одурманенная! Ничего не слышит. Начала плести про их Небесную сотню, которую они сами и постреляли, потому что им нужно было кровопролитие. Если бы Янукович хотел жертв, февраля бы не ждал, а ещё осенью всех уничтожил! Короче, в итоге я её матом обложила и трубку швырнула. Знать её больше не хочу! Вот послезавтра референдум, надо отделяться от них, к чёртовой матери. Пусть сами со своими фашистами живут. Правильно, Таня?
ТАТЬЯНА. Я не знаю как правильно. Фашистов этих за их преступления надо казнить. Это будет правильно и справедливо. Но отделяться я не хочу. Я и в 91-м была против отделения. Что хорошего оно принесло? Раньше садились в машину и через 7 часов уже были в Краснодаре. А теперь за это время, в лучшем случае, до Ростова доедешь. Так эти таможни надоели! Если сейчас ещё и от Украины отделимся, так вообще никуда толком не выедем. Ничего хорошего не будет от этого отделения.
ОЛЬГА. Так нас же Россия к себе заберёт! И заживем мы в сто раз лучше. Витя, скажи!
ВИКТОР. Ну, если такой сценарий, как по Крыму, будет, то, конечно, надо отделяться и как можно быстрее. Ты как думаешь, Николай?
НИКОЛАЙ. Не уверен я, что будет крымский сценарий. Сомневаюсь. А то, что кирдык экономике здесь будет, если отделимся, – это факт. Я уже не знаю, как фирму спасать. По-хорошему, новой власти нужно зачищать страну от радикальных элементов и спасать государство. Но у меня такое ощущение, что эта власть их сама и плодит. Не знаю, к чему всё это приведёт…
ТАТЬЯНА. Боюсь я, что не дадут нам просто так отделиться. Они сейчас уже показывают, что ни перед чем не остановятся и что готовы нас убивать. Посмотрите, все страшные события происходят в русскоязычных регионах.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Это всё американцы творят. А украинцы пляшут под их дудку. Неужели они не понимают, что, если кто-то разобщает народ, значит, он хочет его уничтожить? Помните, как в притче отец наказал сыновьям веник сломать, и они не смогли? А когда по прутику разобрали, легко с ним разделались… Уничтожать пришли землю нашу и нацию нашу славянскую. Чует моё сердце, что добром это не кончится. Я-то, ладно, пожила, но вы ведь молодые! Вам жить и жить ещё – детей, внуков поднимать. А главное – деткам за что всё это?
ВИКТОР. Не только страна трещит по швам. В семьях тоже разлад. У нас Игорь категорически против отделения. Бегал где-то несколько дней с флагом украинским. Я ему говорю: «Что ты творишь? Ты видишь, что они под этим флагом людей убивают?» А он мне: «Я не за них, а за Родину. Я здесь родился, вырос, у меня куча друзей в Киеве, и все они – хорошие люди. Я люблю Киев, я езжу туда каждые две недели. Почему из-за каких-то уродов-фашистов мне нужно от всего этого отказаться? Политики приходят и уходят, а Родина у меня одна». Я с ним и так, и сяк. Бесполезно! Ему уже двадцать шесть, и он своё мнение имеет. Юрка с ним спорит до хрипоты. Но он –младший, не авторитет…Хотя, по большому счёту, я Игоря, конечно, понимаю…
ОЛЬГА. Душа рвётся в клочья! Он только за порог – я тут же места себе не нахожу. Хоть бы в потасовку никакую не встрял, хоть бы живым и невредимым домой вернулся!
Входят Максим и Юля.
ЮЛЯ. А вот и мы! Что у вас есть вкусненького?
ТАТЬЯНА. Проголодались? Идите руки мойте. Тут полно всего! А Вера Васильевна ваши любимые пирожки принесла!
МАКСИМ. О, здорово! Спасибо!
Дети уходят мыть руки.
ВИКТОР. Пойдёмте во двор посидим? Воздухом подышим. А то душно здесь.
Ольга бросает на него встревоженный взгляд.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. А я думала мне одной стало тяжело дышать. Пойдёмте, пойдёмте на улицу.
Взрослые выходят. Юля с Максимом заглядывают в кастрюли, что-то хватают из них, потом садятся за стол и едят пирожки.
МАКСИМ. Может на балкон пойдем?
ЮЛЯ. Точно! Пойдём!
Они берут тарелку с пирожками, стаканы с компотом, выключают в комнате основной свет, идут к краю сцены и садятся на складные стулья, стоящие сбоку сцены.
ЮЛЯ. Сколько звёзд на небе!
МАКСИМ. Ты только сейчас увидела? А, ну да, ты же опять весь вечер с малявками провозилась! Тебе реально с ними интересно?
ЮЛЯ. Да! Они такие хорошенькие! И меня, между прочим, слушают больше, чем мам. Никто не капризничает!
МАКСИМ. Готовишься стать воспитателем?
ЮЛЯ. Нет! Ты же знаешь, я хочу в турагентстве работать. А потом вообще своё открою!
МАКСИМ (смеётся). И по совместительству будешь нянчить детей клиентов?
ЮЛЯ. Нет! Это я сейчас опыта набираюсь. А потом своих нарожаю.
МАКСИМ. Много?
ЮЛЯ. Ну, человек шесть… Три мальчика и три девочки…
МАКСИМ (смеётся). Обалдеть! А учиться ты всё-таки в Чехии собираешься?
ЮЛЯ. Ну да, договорились с Русланой туда ехать. Она очень хочет, а я, если честно, не представляю, как там буду без вас. Мы ведь редко будем видеться.
МАКСИМ. Тоже мне – проблема! Села в самолёт и через два часа – уже дома. Самолёты летали, летают и всегда летать будут.
ЮЛЯ. Ну, в принципе, да… А чего мы обо мне? Ты же первый поступать будешь. Может, вместо Англии тоже в Чехию поедешь? Тогда мы будем вместе.
МАКСИМ. Посмотрим.
Возвращаются родители и идут к детям на балкон.
ТАТЬЯНА. Дети, мы завтра едем в «Форест-Парк»! Папа забронировал номера. Погуляем по лесу, подышим чистым воздухом.
ЮЛЯ. Здорово! Я обожаю «Форест-Парк»!
МАКСИМ. А вам не нужно быть здесь послезавтра утром? Одиннадцатого же референдум!
НИКОЛАЙ. Мы ещё не решили. В любом случае, голосовать можно до вечера. Вот на природе всё и обдумаем.
ЗТМ
Сцена 5
26 мая 2014 года, понедельник. Татьяна, с сумками в руках, входит в квартиру, идёт к дивану и устало опускается на него. Смотрит в одну точку. Слышен гул самолётов. Звонок в дверь. Татьяна открывает дверь, на пороге – Ольга.
ОЛЬГА. Привет! Ты что одна дома?
ТАТЬЯНА. Одна.
Татьяна пропускает Ольгу в квартиру, относит сумки на кухню, возвращается к дивану и снова садится на него. Ольга садится в кресло.
ОЛЬГА. А где твои?
ТАТЬЯНА. Коля поехал в автосервис за моей машиной. Дети в гостях. Макс –
у Никиты, а Юля – у Насти.
ОЛЬГА. Хорошо, что дети в нашем доме, а то так жутко от этих самолётов. Явно не пассажирские. И летают, и летают. Мне в один момент так страшно стало: показалось, что они могут на нас бомбу сбросить. А потом думаю: чего это я с ума схожу? Не может такого быть!
ТАТЬЯНА. Может, Оля. Я сегодня в этом убедилась. Какое счастье, что моя машина была в ремонте! Я бы на ней домой не вернулась.
ОЛЬГА (испуганно и изумленно). В смысле?! Что случилось?
ТАТЬЯНА. Оля, творится что-то страшное.
ОЛЬГА. Где?
ТАТЬЯНА. Пока в Киевском районе. Сегодня мы с сотрудницей пошли в обед на рынок за клубникой. Около часа дня возвращаемся назад и вдруг видим: над пятиэтажками низко-низко летит вертолёт. Мы стали, как две дуры, и таращимся на него, а он кружит над домами, над нами. Дверь кабины у него открыта, и видно, что пилот нажимает ногой на какую-то педаль. А вертолёт при этом издаёт странный звук. Мы сначала не поняли, что это, а потом видим: снизу, из-под носа вертолёта, пули вылетают. Ногой он стрелял, что ли? И тут я слышу за спиной какой-то восторженный возглас. Оборачиваюсь, а это мальчишка лет восьми стоит и снимает этот вертолёт на телефон. Радостный такой! Я как кинусь к нему! Катька за мной! Вертолёт в это время отлетел в сторону и начал разворачиваться к нам. Мы пацана в охапку и к домам! Через какие-то кусты, палисадники! Подбежали к дому, к стене прижались; нам деваться некуда – все подъезды закрыты… Стоим, пока он кружит над нами. Только он отлетает, мы перебежками дальше, к своему зданию. Мальчишка по дороге в свой подъезд заскочил, и тогда мы уже рванули, что есть мочи.
ОЛЬГА. Таня, может вам показалось? Куда он стрелял? Вы видели?
ТАТЬЯНА. Там я ничего не видела! Пули летели далеко. Но мне не показалось! Потому что потом он прилетел к нашему зданию!
ОЛЬГА. И что?!
ТАТЬЯНА. Начал летать над нашим двором и стрелять по крышам складов, по машинам. А мы в кабинетах прилипли все к окнам и смотрим на него. Тут прибегает охранник Семеныч, бывший военный, и кричит на весь коридор: «Отойдите все от окон! Падайте на пол!» Девки наши попадали. А я – одна в кабинете. Не знаю, почему меня переклинило, но я решила, что нужно обязательно опустить тканевые роллеты. Взяла в руки верёвочку от шторы, и в этот момент вертолёт завис практически надо мной. Я понимаю, что это длилось какие-то секунды, но тогда у меня было ощущение, что время остановилось. Я смотрю на него, а он – на меня. И я медленно-медленно опускаю штору. До уровня глаз опустила, и меня словно парализовало. Стою и думаю, что как только я опущу её ниже и перестану его видеть, он выстрелит. Но и отойти не могу. Окаменела…Тут вбежал Семеныч и дёрнул меня за руку в угол…
ОЛЬГА. И что? Он выстрелил?
ТАТЬЯНА. Во второе окно. Стёкла полетели, цветы – а я лежу в углу как деревянная, даже страха нет. Это потом меня уже стало трусить.
ОЛЬГА. Боже! Я не могу в это поверить! Как они могли стрелять в безоружных людей? За что?! А как вы выбрались оттуда?
ТАТЬЯНА. Если честно, смутно помню. Видимо, вертолёт улетел на какое-то время. Я очнулась уже на остановке. Долго стояли. Троллейбус так и не пришёл. И всё это время были слышны сильные взрывы в стороне «Метро» и аэропорта. Тогда мы сбились в кучу и пошли пешком. Никто не соображал, что идти такой толпой тоже опасно. Дошли до автовокзала и оттуда уже уехали.
ОЛЬГА. Господи, кто бы мог подумать?! И что теперь? Вам же нельзя туда возвращаться!
ТАТЬЯНА. Нас переведут в центральный офис. Но завтра ещё нужно туда вернуться, чтобы вывезти документы и технику. Оля, только никому не говори о том, что я тебе сейчас рассказала. Не дай бог, Коля узнает! Я не хочу укорачивать ему жизнь. Пообещай мне, что не проболтаешься!
ОЛЬГА (вздохнув). Хорошо, обещаю…
ЗТМ
Сцена 6
9 июня 2014 года, понедельник. Татьяна с детьми на кухне пьёт чай. Слышны далёкие взрывы.
ЮЛЯ. Мама, а аэропорт полностью разбомбили?
ТАТЬЯНА. Да, доченька.
ЮЛЯ. И теперь мы не попадём в Болгарию?
ТАТЬЯНА. Попадём. Только придётся из Киева вылетать. Они нам билеты заменили.
МАКСИМ. А в Киев как?
ТАТЬЯНА. На поезде.
ЮЛЯ. А поезда не бомбят?
ТАТЬЯНА. Нет. Поезда не бомбят.
Звонок в дверь. Максим открывает. На пороге Вера Васильевна, а за ней – Ольга.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Максимушка, мама дома?
МАКСИМ. Да, проходите! Мам, спасибо! Я к себе! (Уходит).
Вера Васильевна и Ольга входят в квартиру, идут на кухню к Ольге.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Добрый вечер!
ОЛЬГА. Привет!
ТАТЬЯНА И ЮЛЯ (вразнобой). Добрый вечер!
ЮЛЯ. Я тоже пойду к себе!
ТАТЬЯНА. Хорошо, доченька! (Юля уходит).
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Танюш, а что это за пальмы у нас в подъезде стоят?
ТАТЬЯНА. Вика Харченко приходила, попросила поливать цветы, пока их не будет, и оставила ключи. Но мы-то сами уезжаем в конце месяца. Вот я и предложила ей выставить цветы в подъезд, чтобы вы могли их полить, когда мы уедем. Если уедем…Боюсь теперь и на поезде ехать. Детей успокаиваю, а сама душой тлею.
ОЛЬГА. Ой, Таня, как я тебя понимаю! У меня Игорь опять в Киев уехал. Послезавтра должен вернуться, а в той стороне так бомбят, так бомбят…А Харченко куда? В Испанию?
ТАТЬЯНА. Ну да. Тоже теперь через Киев. У них вылет должен был быть шестого июня.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. А куда их помощница Оксана подевалась? Она же всегда за квартирой следила.
ТАТЬЯНА. Уехала в Днепропетровск, к родителям мужа.
ОЛЬГА. Ну, с одной стороны, хорошо, что раньше аэропорт разбомбили, а не шестого…Не дай бог их самолёт бы подбили.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. До чего мы дожили…Из двух зол лучшее выбираем…Кто бы мог подумать, что такое будет… А Коля твой где?
ТАТЬЯНА. На работе. Он сейчас поздно приходит. Соучредители решили перевести фирму в Киев. Вот и вывозят оборудование, документацию. В общем, куча дел и куча проблем.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. И Коля поедет?
ТАТЬЯНА. Пока – нет. А что будет дальше, одному богу известно…
Громкий грохот взрыва. Стены дрожат.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. О, господи!
ОЛЬГА. Твою мать!
ТАТЬЯНА. Ой, мамочки!
Выскакивают дети из своих комнат в гостиную.
ЮЛЯ. Мама, мамочка!
МАКСИМ. Где-то совсем рядом!
ТАТЬЯНА. Быстро все в коридор, там безопасней! Господи, где же Коля?!
Все выскакивают в коридор.
ЗТМ
Сцена 7
20 июня 2014 года, пятница. Терраса с видом на море. Николай сидит с ноутбуком за столом. Татьяна – на диване, прикрывшись пледом, говорит по телефону.
ТАТЬЯНА. Оля, я сама ещё не верю, что мы доехали. Машин – море. От нас же теперь только на машинах можно выехать. Так страшно было проезжать через эти блокпосты! За детей переживала, за Колю. Но, на удивление, всё прошло спокойно. ВСУшники посмотрели документы на недвижимость в Болгарии и без особых вопросов пропустили. Как вы?! Мы «Перекличку» постоянно читаем… Бедные наши люди! Бедный город! После того как Стрелков вошёл в Донецк, начался просто ад. Эти твари в конец озверели!.. Не знаю, Олечка, у меня отпуск –месяц. Будем смотреть по обстановке. На обратном пути сначала в Киев заедем. Коле по работе надо. А потом – либо домой, либо в Беларусь поедем и там переждём. Возьму ещё несколько дней за свой счёт. Надо, на всякий случай, выбирать себе место жительства. Но, если честно, мне об этом страшно думать. Может, к концу лета всё закончится? А вы не собираетесь выехать?.. Ну, ясно…Господи, был бы у нас в доме, хотя бы, подвал нормальный! А так, вам бедным, даже укрыться негде!.. Где ближайшее бомбоубежище?!… О, господи! Безопасней в доме сидеть…Я молюсь за вас каждый день!.. Вере Васильевне передавай огромный привет от нас. Обнимаем вас всех! Храни вас бог! (Вздыхает, грустно задумывается).
На террасу входят Максим и Юля. Юля залезает под плед к Татьяне, Максим садится за стол к отцу.
НИКОЛАЙ. Ну что, дети, может здесь останетесь учиться? Не знаю, есть ли тут русскоязычные школы, но можно учиться в англоязычной.
ЮЛЯ. Я не хочу. Я хочу домой.
НИКОЛАЙ. А ты, Макс, что скажешь? Я спрашиваю на крайний случай, если в Донецк нельзя будет возвращаться. Есть ещё вариант – Киев.
МАКСИМ. Нет. В Киев я, однозначно, не хочу. Мне остался один год доучиться, и я не хочу никуда уезжать. Пап, как ты думаешь, а сколько всё это может продлиться? Были же подобные конфликты в Приднестровье, в Грузии. Может и у нас будет, как у них?
НИКОЛАЙ. В Грузии вооружённый конфликт длился неделю.
МАКСИМ (грустно). Не наш вариант…
НИКОЛАЙ. А в Приднестровье активная фаза длилась полгода: с марта по август.
ЮЛЯ. Ого! Полгода!
ТАТЬЯНА. Да, это кошмар! Я уже готова жить с таможнями со всех сторон, лишь бы без бомбёжек.
МАКСИМ. Ну, даже если и полгода, значит в ноябре-декабре у нас всё прекратится. И тогда я смогу спокойно закончить одиннадцатый класс в своей школе. Давайте не пороть горячку! Пока просто отдыхаем, а потом поедем домой.
ЗТМ
Действие 2
Сцена 8
20 сентября 2014 год, суббота. Квартира Татьяны и Николая. На кухне за столом сидят Ольга, Виктор, Николай и Татьяна. Просматривают списки, кому повезут завтра гуманитарную помощь.
ВИКТОР. Значит, мы завтра везём по трём адресам. (Обращается к Ольге и Татьяне). Вы все пакеты подписали?
ОЛЬГА. Да. Всё подписали.
НИКОЛАЙ. И мы по трём завезём. Не знаю, что будем делать в следующий раз. Уже сейчас многого не хватает. В эту группу добавляются люди, которые хотят помочь, но теперь проблема в другом: где брать всё необходимое?
ОЛЬГА. У меня сердце кровью обливается, когда я захожу в большие супермаркеты. С каждым разом их всё больше и больше загораживают.
ТАТЬЯНА. Я, когда первый раз после отпуска увидела это, такой шок испытала! Пустые полки щитами загораживают, но ощущение надвигающейся голодовки всё равно накрывает. У нас же столько стариков и детей! А эти твари все выплаты прекратили: ни пенсий, ни декретных люди не получают! Хорошо, что мы с вами хоть кому-то можем помочь. Но ведь это капля в море! Да, кстати, мужчины, отнесите те два пакета Вере Васильевне. Со мной и с Олей она спорит и отказывается брать, а от вас возьмёт. Идите прямо сейчас и зовите её к нам. Посидим, пообщаемся, а то мы после отпуска ещё и не собирались вместе.
Мужчины берут пакеты и выходят. Слышны громкие взрывы.
ОЛЬГА. Я пойду открою окна на проветривание. Всё надеялась, что не сегодня-завтра бомбёжки закончатся. Так и не наклеила полоски на стёкла.
У Татьяны звонит телефон. Она берёт трубку.
ТАТЬЯНА. О, смотри, Харченко звонит! Привет… Мы дома, в Донецке…(Меняется в лице). Ну, значит, и мы быдло, и Вера Васильевна, которая тебе детей вынянчила, и Оля…Я не обижаюсь. Нам тут не до этого. Мы людям помогаем, которых вы быдлом называете. Ваши быдло-цветы поливаем… Нет, мы поливать будем, лишь бы вы их не разбомбили… Не надо ничего объяснять! Всё, до свидания! Будь здорова! (Нажимает отбой). (Ольге). Нет, ну ты это слышала? (Копирует Вику). Там же одно быдло осталось! Элита нашлась! Да они – пена, которую снесло сразу же! Ни корней, ни чести, ни совести!
ОЛЬГА. Да она всю жизнь такой была! Точно ты сказала – пена! Ну их к чёрту! Ты только Вере Васильевне не говори об этом. Она расстроится.
ТАТЬЯНА. Да что я, не понимаю, что ли?
Ольга выходит. Татьяна включает чайник.
ТАТЬЯНА (кричит). Юля, Максим!
Приходят дети.
ТАТЬЯНА. Сладкого хотите? Мы конфет разных купили. Берите с собой. (Даёт детям конфеты, обнимает их, целует). Вы ничего не бойтесь, но если будут сильные взрывы, сразу бегите в коридор. Там папа матрас надул. И мы к вам тоже придём.
МАКСИМ и ЮЛЯ. Хорошо. (Уходят).
Татьяна заваривает чай. Входят Вера Васильевна, Николай, Виктор и Ольга. Ольга несёт печенье и варенье, Вера Васильевна оладьи.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Танюша, здравствуй! Я всем уже сказала и тебе скажу: спасибо большое за помощь, но, пожалуйста, не покупайте так много! Вам самим детей кормить надо! А я ем мало. И запасы у меня ещё кое-какие есть. Может, пенсию нам всё-таки начнут давать…
ТАТЬЯНА. Вера Васильевна, мы деньги из Киева привезли. Пока можем, помогаем людям. Откладывайте запасы, если что-то остаётся. Кто его знает, что дальше будет. Пока Киев нацелен нас уничтожать, а не платить нам.
ВИКТОР. А на машине с донецкими номерами безопасно было ездить?
НИКОЛАЙ. Косятся, но не трогают. Там ведь много переселенцев отсюда.
ОЛЬГА (Татьяне). Чего ты пугаешь Веру Васильевну?
ТАТЬЯНА. Я не пугаю. Просто говорю, как есть. Мы снимали квартиру в Киеве на Красноармейской. Однажды утром просыпаемся от какого-то грохота. Выглядываем в окно, а вся Красноармейская, куда только глаз хватает, заполнена военной техникой: танки, бронемашины, всякая нечисть. И они часа два у нас под окнами стояли: то тарахтели, то замолкали. Я смотрю сверху и понимаю, что всё это сейчас поедет убивать наших людей. Так стало страшно! Но знаете, что ещё страшнее? То, что люди идут по тротуарам и радостно их приветствуют: кричат, в ладоши хлопают, улюлюкают. Они радуются, что видят нашу смерть. Представляете?! Как такое возможно?! В какой момент они стали скотами? Что мы им сделали?!
НИКОЛАЙ. Там пропаганда из ящика льётся 24 на 7, и они все стали какими-то идиотами. Только въехали в город, видим плакаты с матами на Путина. Ну ладно бы на остановке какой-то маргинал написал. Так нет! Плакаты везде; и даже поперёк широкой улицы, не помню сейчас название, натянут огромный баннер. А вокруг – дома, куча новых многоэтажек. Можете себе представить? Что у них в головах? Ведь Путин это не читает, и мы проехали сквозняком. Это их дети каждый день из окон и на улице видят эту мерзость и живут с ней.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Как маты? Полностью все буквы прописаны?
НИКОЛАЙ (горько ухмыляется). Все до единой, Вера Васильевна.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Боже мой, какой ужас!
ОЛЬГА. Ну а в Беларуси как?
ТАТЬЯНА. Там хорошо, спокойно, но дети не хотели ни в какую оставаться. Домой – и точка.
НИКОЛАЙ. Там спокойно, но украинскую таможню на Беларусь еле проехали.
ВИКТОР. А чего так?
НИКОЛАЙ. Наизнанку хохлы выворачивали. Куда только не заглянули! Всё заставили из машины достать. Всё щупали, везде лезли. Два часа нас продержали на досмотре.
ОЛЬГА. А что они искали?
ТАТЬЯНА. Мы сами не могли понять. Потом Юля в туалет захотела, а её не пускают: «Пусть девочка покажет все карманы». Ну, показала. Пропустили. И тут ко мне подходит жирный боров, самый противный из них, и спрашивает: «Так шо вы, золото не везёте? Вы ж должны были самое ценное с собой хватать, когда выезжали?» Представляете, какая гнида? Решил нажиться на горе беженцев. Самое интересное, что у меня были дорогие украшения в мешочке, но эти твари их чудом не заметили. Я ему говорю: «Какое золото?! Вы под бомбёжками были? Самое ценное в этот момент – дети!» Мордой сник, сволочь, и только после этого нас пропустили. Обратно мы круг дали, лишь бы через этих уродов не возвращаться.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. А я надеялась, что вы сейчас не вернётесь. Нельзя сюда детей везти. С каждым днём всё больше и больше бомбят. Опасно очень. Вы же видите, город пустой. На улицах людей нет: кто выехал, а кто дома сидит и старается не выходить. Мало ли что детям не нравится! Зато безопасно. Особенно в Беларуси. Или вам по работе нужно было вернуться?
ТАТЬЯНА. Ох, Вера Васильевна, не знаю, что вам ответить. Мы думали, что заедем за документами, кое-какими вещами и опять уедем. Но как сюда попали… (Замолкает, вытирает слёзы).
НИКОЛАЙ. Да…Бомбёжки, пустые улицы, и при этом – везде идеальная чистота и цветы. Дворники и озеленители – это просто герои…Земля дрожит от взрывов, а они улицы подметают и розы сажают…
ОЛЬГА. Ой, Коля, мы сами поражаемся их героизму! Поэтому на улицах никто и не сорит. А заметили, как аккуратно все ездят? Какое-то трепетное отношение друг к другу на дорогах и к пешеходам. А ведь гаишников нет.
ВИКТОР. Мажоры все уехали, остались простые добрые люди. Как говорится, нет худа без добра…
ТАТЬЯНА. Ну вот, когда мы увидели, что оставшиеся добрые люди находятся на грани голодовки, не смогли с деньгами уехать. Хоть кому-то поможем. И дети так обрадовались, что остаёмся. Странное такое чувство, что не можешь предать свой город и близких людей. Знаете, если бы я жила в другом месте и услышала, что люди так поступили, я бы, наверное, их не поняла. А здесь всё по-другому ощущается…
ВИКТОР. Ну а что у вас с работой?
НИКОЛАЙ. У меня всё накрывается медным тазом. Деньги кое-какие вывез из Киева и могу пока дистанционно работать. Но они нас душат, твари. Вряд ли выплывем.
ОЛЬГА. А у тебя, Таня?
ТАТЬЯНА. Предложили два варианта работы: либо в Харькове, либо в Мариуполе. Жить в общаге. Ну я, естественно, отказалась. Сама ведь я не поеду, а дети – ни в какую. Да и неизвестно, как их там примут. Пока разрешили здесь дистанционно работать, но предупредили, что, возможно, это ненадолго. А у вас как?
ОЛЬГА. Витя пока работает, всё нормально. А у меня, конечно, проблемы: как товар завозить? Постоянно мотаться через эти блокпосты? Не знаю… Вы обратно нормально проехали?
ТАТЬЯНА. Ой, Оля, так страшно было! Очередь на блокпост в чистом поле, взрывы вокруг очень близко, а самое страшное то, что нам три часа пришлось стоять около торчащих из асфальта снарядов.
ВИКТОР. Подкалиберных?
НИКОЛАЙ. Ракеты РСЗО, не разорвавшиеся.
ВИКТОР. Ни хрена себе!
НИКОЛАЙ. Ага. Они на некоторые успели шины надеть, а свежие так и торчали, без ограждения.
ОЛЬГА. Боже, какой ужас!
Начинаются очень громкие взрывы.
НИКОЛАЙ. Так, сворачиваемся, все – в коридор!
ТАТЬЯНА (кричит). Дети, бегом в коридор!
ЗТМ
Сцена 9
23 сентября 2014 года, вторник. Николай, поникший, сидит на диване с ноутбуком. Татьяна, расстроенная, с телефоном на кухне. Звонок в дверь. Николай встаёт, открывает дверь. Входит Виктор, бледный, взволнованный.
ВИКТОР. Коля, у вас есть успокоительное? И от сердца что-нибудь?
НИКОЛАЙ. Что случилось? Таня, иди сюда!
ВИКТОР. Ольге плохо. Перенервничала.
ТАТЬЯНА. Что такое, Витя? Вы тоже новостей из «Переклички» начитались?
ВИКТОР. Игорь уходит в ополчение.
ТАТЬЯНА. Как?! Он же был против всего этого!
ВИКТОР. Дайте лекарства, если есть, я Оле отнесу и потом вернусь.
Татьяна бежит на кухню, достаёт аптечку, находит успокоительные капли, валидол, нитроглицерин и отдаёт всё Виктору. Виктор забирает лекарства и уходит.
ТАТЬЯНА. Боже мой, бедная Оля! Тут просто новости добьют кого хочешь, а у них ещё такое.
Возвращается Виктор. Все идут на кухню.
ВИКТОР. У вас есть выпить?
НИКОЛАЙ. Найдём. Присаживайся.
Николай достаёт бутылку водки, рюмку, наливает Виктору. Татьяна хочет достать из холодильника закуску, но Виктор жестом останавливает её и выпивает рюмку одним махом.
ВИКТОР. Мы вам не рассказывали…Игорь запретил…В общем, девочка Кристина, которую 27 июля убили в Горловке вместе с десятимесячной дочкой, – это первая любовь Игоря. Что с ним было, вы себе представить не можете. Он даже разговаривать перестал. Неделю молчал. Потом отошёл понемногу, но внутри у него всё рухнуло. Получается, что Родина, которую он любил и защищал, убила девочку, которая просто вышла погулять с крошечной дочкой. За что?! Как такое простить?! Как пережить?! А тут через две недели расстрел детского пляжа в Зугрэсе! Они же видели, эти твари-лётчики, что там дети, и прицельно по ним стреляли! Игорь совсем замкнулся, ничего с нами не обсуждал. Ну а новости всё страшнее и страшнее: смерти за смертями, смерти за смертями…Видимо, какая-то стала последней каплей. Сегодня он пришёл и ошарашил нас тем, что записался добровольцем. Сказал, что нет теперь у него там Родины. Есть земля, на которой живут наши убийцы. И он идёт мстить за Кристинку, за всех убитых и покалеченных детей…(Горестно вздыхает). Вот такие дела…Ладно, пойду я к Оле.
ТАТЬЯНА. Витя, если нужна будет помощь, звони.
Николай и Татьяна провожают Виктора, закрывают за ним дверь. Татьяна тут же, около двери, прижимается к Виктору; он крепко её обнимает.
ЗТМ
Сцена 10
12 ноября 2014 года, среда. Татьяна, Николай, Максим и Юля завтракают.
ЮЛЯ. Я забыла вчера рассказать! Всем, кто хочет учится в Украине или в Европе, нужен государственный аттестат. Наши не примут. Поэтому, нужно дистанционно учиться в украинской школе и ездить туда сдавать экзамены.
ТАТЬЯНА. Господи, под бомбёжками и в двух школах учиться! А потом ещё ездить через блокпосты экзамены им сдавать. Бедные дети!
МАКСИМ. Ну и что ты, Юлька, решила?
ЮЛЯ. Не знаю. Руслана очень просит, чтобы мы вместе поехали в Чехию. А её родители заставляют. Хотят, чтобы она уехала потом отсюда.
НИКОЛАЙ. А ты хочешь?
ЮЛЯ. Ну, наверное, да. Может и вы потом туда переедете?
ТАТЬЯНА. А вам, Максим, тоже об этом говорили?
МАКСИМ. Говорили. Только мне это – до лампочки. Я теперь или здесь останусь, или в Россию уеду. А там наши аттестаты признают, просто нужно дополнительно ЕГЭ сдать.
ТАТЬЯНА. ЕГЭ сдать…Это равносильно, что в двух школах учиться. Программа-то разная, поэтому надо тебе репетиторов брать.
НИКОЛАЙ. Надо, значит, возьмём. Ты не скромничай, Макс, говори, по каким предметам репетиторы нужны.
МАКСИМ. Ну, исходя из того, что мы только в октябре пошли в школу и неизвестно, как будем учиться дальше, думаю, что все предметы по ЕГЭ нужно будет подтягивать: русский, математику, информатику.
ТАТЬЯНА. Хорошо, сегодня же позвоним тёте Вале, она поможет с репетиторами. И тебе, Юлечка, всё сделаем. Ничего, прорвёмся. Дети, у вас будет всё, что вы захотите. Поверьте! Никто нам не помешает!
НИКОЛАЙ (встаёт из-за стола). Спасибо за завтрак. Пойду работать. (Уходит).
ТАТЬЯНА (Николаю). На здоровье! (Детям).Так, школьники, шевелитесь, через пять минут выходим.
ЮЛЯ. Не верится, что нет нашего школьного автобуса…
ТАТЬЯНА. Даже если бы он и был, сейчас лучше, чтобы вас возила я. Мне так спокойней. А ещё лучше бы было, если бы вы дома сидели и онлайн учились, как в сентябре.
Татьяна с детьми выходит из квартиры. Слышны отдалённые глухие взрывы. Звонок телефона. Николай снова заходит в комнату и на кухню.
НИКОЛАЙ. Где я его оставил? А, вот он!(Берёт телефон со стола). Алло! Добрый день, тетя Клава. А как у нас могут быть дела? Хочешь, дам послушать бомбёжки?.. Я не понял, ты что несёшь?! Вы нас бомбите и нас же ещё и проклинаете? Ты кого проклинаешь? Забыла, что моя мать тебя вырастила, когда вы сиротами остались? Забыла, как я тебе все эти годы помогал? Кто тебе квартиру купил в твоём Харькове? Кто тебе лечение, а твоим детям обучение оплачивал? Тогда мы не враги для вас были?!… У нас дети в песочницах гибнут от ваших снарядов, и вы же нас ещё проклинаете?!… Что?! Мы этого хотели?! Значит так. Сейчас я больше всего хочу, чтобы всё ваше зло и ваши проклятья повернулись против вас! И я верю, что так и будет! А ты и твои дети забудьте, что мы существуем. (Швыряет трубку, потом снова берёт её и блокирует контакты). Так, в блок всех, к чёртовой матери. (Набирает номер). Алло! Мама! Ты что, плачешь?! Клавдия звонила? Мама, послушай меня. Они сейчас там все – идиоты. Больная страна… Не отвечай на её звонки…Мама, я тебя понимаю, но это уже не твоя сестра. Просто представь, что она стала сумасшедшей. И ты ничего с этим поделать не можешь…Мне она тоже только что звонила…Да, тоже проклинала…Плевать! Я не буду с ней больше разговаривать…У нас всё хорошо…Нет, это далеко от нас. К нам не летит… (Раздаётся сильный взрыв, Николай вздрагивает)…А, это ремонт у соседей…Дети в школе…Мам, конечно, приедем…Максим в Россию поступать собирается…Нет, наверное, в Ростов. Ну это же ближе к Краснодару и таможни нет. Будете часто видеться…А сейчас пообещай мне, что не будешь больше говорить с Клавдией. Мне твоё здоровье дороже…Всё, целую тебя. Вале передавай большой привет. (Отключает телефон). Где же Таня так долго? Может в магазин заехала? (Набирает номер). Тань, у тебя всё нормально? Ты где?.. Ну не задерживайся… Мне нужно срочно с Андреем встретиться, так что я к нему сейчас поеду …Хорошо, я туда и обратно…
Николай выходит в другую комнату, возвращается с документами, берёт ветровку в шкафу и выходит из квартиры.
Открывается дверь и в квартиру входит Татьяна с пакетом из магазина. Снимает верхнюю одежду. Тут же раздаётся звонок в дверь. На пороге – Ольга.
ОЛЬГА. Привет! Вижу, Коля уехал, а тебя всё нет. Хотела зайти к тебе, поболтать. А ты что-то долго сегодня детей отвозила. В магазин заезжала?
ТАТЬЯНА. Привет! Да, и в магазин тоже…(Вздыхает). Ой, Оля, я сейчас всё время после школы задерживаюсь…
ОЛЬГА. А чего?
Проходят в комнату. Татьяна относит пакет на кухню и возвращается к Ольге.
ТАТЬЯНА. Оль, ты только не говори никому. Я не знаю, как это объяснить…В общем, отвожу детей и кружу, кружу по улицам, по центру и с городом разговариваю: «Держись, миленький мой, держись, родной!». Точно не помню, что говорю. Но у меня такое чувство, что я его так поддерживаю. У меня какая-то уверенность внутри, что если я проеду, поговорю с ним, то ничего страшного не случится. По крайней мере, люди не погибнут… Ну а потом в магазин заезжаю, чтобы Коля не расспрашивал, где я была…
ОЛЬГА. Таня, ты с ума сошла?! Все стараются поскорей проскочить по улицам, а ты кружишь! Взрывы по городу постоянно! Сколько людей уже погибли в машинах! Ты забыла, как в конце августа подбили машину и в ней заживо сгорела семья с грудным ребёнком? Ты в своём уме?! У тебя – дети!
ТАТЬЯНА. Оля, я не отважная и не безрассудная. Но я, почему-то, абсолютно уверена, что со мной в этот момент ничего не случится. Я и каждый вечер молюсь…
ОЛЬГА. Я тоже молюсь: за Игоря, за ребят, которые нас защищают, и за всех нас. Но со вчерашнего дня, Таня, стала ещё молиться о том, чтобы в город не вошли хохлы. Поверь, если фашисты к нам прорвутся, то лучше умереть от снаряда, чем остаться в живых. Вчера ко мне в магазин приходила женщина покупать платье. Ну, мы слово за слово и разговорились с ней. Оказалось, что она – врач-гинеколог и неделю назад переехала из Славянска. Сестра у неё тут. Сказала, что не смогла работать в Славянске. После того, как эти нацисты зашли в город, девочек привозят начиная с 12 лет…Таня, она рыдала и не смогла мне рассказать подробности. Сказала только, что девочки даже если выживают, то на всю жизнь калеками остаются. И физически, и морально. Если бы ты её видела! Пожилая уже, а плакала, как ребёнок…Навзрыд… Жизнь, говорит, прожила, а такого ужаса даже представить себе не могла.
ТАТЬЯНА. Господи, какой кошмар! Бедные люди! Бедные дети! Да, теперь уже назад дороги нет. Любой ценой отделяться от них, от этих нелюдей! Когда-нибудь они за всё ответят! Вот увидишь! Не перед нами, так перед господом богом…
ЗТМ
Сцена 11
На переднюю часть сцены опускается экран. В темноте звучат раскаты взрывов, и на фоне вспышек на экране появляются очертания города. Звучит голос Татьяны.
ТАТЬЯНА. Я ехала к тебе, чтобы проститься. Возможно, навсегда… И мне было очень тяжело…Я пробовала заменить тебя другими, пыталась строить с ними новую жизнь, но так и не смогла забыть тебя. Никто не стал для меня таким же родным и любимым, знакомым до боли и неожиданным, добрым и строгим, любящим и очень сдержанным. Я ехала и боялась нашей встречи. Что ты мне скажешь? Что я скажу тебе? Я не предупредила тебя о своём приезде. Решение было принято молниеносно. Я ехала, как снег на голову, чтобы просто забрать свои вещи. Но ты меня ждал! Ты кинулся мне навстречу, сжал меня в своих объятьях и закружил в каком-то неистовом вихре эмоций. Радость или боль?! Я не понимала своих чувств, я просто знала, что ужасно соскучилась по тебе. Ты навёл везде идеальный порядок, ты хотел, чтобы всё сверкало чистотой и напоминало мне о твоём величии. Всё, как прежде: горделивая осанка и великодушное сердце. И я, как прежде, посмотрела в твои глаза, но вдруг увидела в них страшную боль…Ты не удерживал меня, не стонал, не жаловался. Ты молча терпел эту боль… Ты тихо умирал…, и я поняла, что не могу вот так просто взять и уехать. Ведь пока меня не было, тебя тысячу раз предавали, ежедневно избивали и наносили смертельные раны. А ты по-прежнему улыбался мне своей открытой добродушной улыбкой и пытался окружить меня своим теплом и заботой… Пытался защитить меня от всего страшного и смертельного в этом мире. И я поняла, что очень нужна тебе… Теперь я каждый вечер укладываю тебя спать, а ты будишь меня по утрам. Я разговариваю с тобой, поддерживаю тебя и непрестанно молюсь о тебе. Я очень тебя люблю…мой родной Донецк…
ЗТМ
Действие 3
Сцена 12
31 декабря 2014 года, среда. Квартира Николая и Татьяны. Около телевизора стоит новогодняя ёлка, посередине комнаты накрыт стол, за столом: Татьяна, Николай, Максим, Юля, Вера Васильевна, Ольга и Виктор. Из телевизора раздаются последние слова поздравления президента России Владимира Владимировича Путина: «С праздником вас! С Новым, 2015 годом!» Звучат куранты, звенят бокалы с шампанским и компотом у детей.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Вот мы и встретили первый военный Новый год.
ОЛЬГА. Дай бог, чтобы он стал последним военным! Дай бог нам всем мира!
ВИКТОР (наливает всем ещё шампанское). Давайте, за мир!
НИКОЛАЙ. За то, чтобы он побыстрей наступил!
ТАТЬЯНА. За мирное небо над головой! Казалось бы, такая избитая фраза, а как много она сейчас для нас значит!
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. И чтобы все были живы и здоровы!
Все снова чокаются, пьют.
ТАТЬЯНА. Коля, у детей компот закончился, налей им.
МАКСИМ. Какое счастье, что у нас компот — это компот, а не то, что пьют эти каннибалы!
ТАТЬЯНА. Какие каннибалы?
МАКСИМ. Фашистские.
НИКОЛАЙ. Макс, ты о чём?
МАКСИМ. А вы не видели в интернете ролик про школьную ярмарку в Николаеве? Они решили утеплить своих вояк: собрать им деньги на тёплые трусы и носки. Ну а чтобы всё лучше продавалось, придумали очень смешные, как им кажется, названия: «желто-синие звёзды на Кремле», «танки на Москву», «мозги Жириновского», а компот раздавали бесплатно, и назывался он у них «кровь русских младенцев». Всем было так весело: они жрали всё это, пили вместе с учителями! Как только не подавились и не захлебнулись!
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Максимушка, это, наверное, розыгрыш какой-то! Кто-то так жутко пошутил.
МАКСИМ. Нет, в интернете есть видео. Вот смотрите. (Берёт свой телефон, вводит запрос). Сладкая ярмарка в Николаеве. Вот вам и ролик, и описание:
4 декабря 2014 года в Николаеве Первая гимназия имени Аркаса провела ярмарку «Подари тепло солдату». Вот, можете посмотреть. А в Киеве 28 декабря в Хот баре («Hot bar») на Контрактовой площади сделали торт в виде младенца с русским триколором на груди. И эти уроды снимали на видео, как они кричали: «Мне ручку! Мне ножку!». Кромсали и жрали этот торт. Каннибалы чёртовы. Тоже можете посмотреть.
НИКОЛАЙ. Макс, мы тебе верим и обязательно посмотрим, но только не сейчас. Хорошо? Не за нашим столом.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Что стало с этими…людьми? В них осталось ещё хоть что-то человеческое? Если бы мне показали блюда с названиями «печень Гитлера» или «кровь Порошенко», я бы бежала от этого стола без оглядки. А тут ещё деток наших приплели! Мало им нашей крови?! Мало убитых деточек?! Они хотят ещё крови их напиться?! Да что ж это за твари такие? И детей своих такими же растят!
ЮЛЯ. Ой, Максим, лучше бы ты всё это не рассказывал!
МАКСИМ. Нет, надо знать и помнить, какие они твари и фашисты. Потому что пройдёт время, мы всё равно победим их, и тогда они начнут от всего отказываться. Будут снова надеяться, что русские добрые и простят их. Да, мы добрые, но не с фашистами и убийцами детей! Интернет всё помнит, и мы должны помнить.
Слышатся отдалённые взрывы.
ОЛЬГА. О, началось! Проснулись гады! Да, надо всё о них помнить и детям передавать из поколения в поколение. Но сейчас давайте и правда вернёмся к нашему нормальному праздничному столу, пока мы можем ещё за ним посидеть. Давайте за нас за всех, за то, чтобы мы были живы, здоровы и счастливы!
НИКОЛАЙ. И за соседей!
ОЛЬГА. Да, давайте!
Звенят бокалы.
ЗТМ
Сцена 13
6 ноября 2015 года, пятница. Татьяна на кухне. Звонок в дверь. Фоном слышны далёкие взрывы. Татьяна открывает дверь. На пороге – Вера Васильевна с пирожками.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Ну что, приехал?
ТАТЬЯНА (радостно). Приехал! Поел и побежал с бывшими одноклассниками в футбол играть.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. А я так спешила пирожков ему напечь и чуток не успела! А Юлечка где?
ТАТЬЯНА. Да вы проходите, Вера Васильевна, посидите. Он обещал, что не долго будет играть. Знает же, что мы соскучились. А Юля у подружки в соседнем подъезде. Тоже должна скоро прийти.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Ну как он, наш студент? Привык немного в Ростове?
ТАТЬЯНА. Да, вроде бы, привык. Но всё равно скучает. Мог бы приехать через две недели, но он решил в эти выходные. Хотел хорошую погоду застать, в футбол с друзьями погонять.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Ну футбол, это понятно! Но лучше бы вы к нему катались. Пусть бы подольше там, в безопасности, побыл.
ТАТЬЯНА. Так ему ж нельзя! Надо обязательно выезжать раз в три месяца. Он же в России считается иностранным гражданином…
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Что, правда?!
ТАТЬЯНА. Ну конечно! Россия же нас пока не признала! Вот и приходится детям сюда возвращаться.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Господи, поскорей бы они нас признали! Сил же больше нет… Мы же свои, русские…
ТАТЬЯНА. Вера Васильевна, мы на днях повезём Юлю в Красноармейск. Она только в этом году решила подать документы, чтобы лишний год на украинском не учиться. Заодно и деньги снимем. Поедете с нами? Вам же тоже нужно пенсию получить? Снимайте пенсию, пока есть возможность. А то уже и прописка на той территории не помогает. У них ходят рейды: проверяют жильцов по месту регистрации и, если человек там не живёт, сразу прекращают выплаты. Отбирают, как только могут, у наших пенсионеров их кровно заработанные.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Я ничему уже не удивляюсь. Спасибо, что Россия каждый месяц помощь выделяет. Иначе как бы мы выжили? Просто ужас. Поеду, конечно. Спасибо вам за приглашение.
ТАТЬЯНА. Только хочу вас предупредить, Вера Васильевна. Перед дорогой не пейте! На блокпостах сейчас стоят батальоны, не ВСУ. А это фашисты, и забавы у них фашистские. Туалетов нигде нет, а по обочинам они растяжки ставят. Люди привыкли по траве к посадкам бежать…Ну и подрываются. Витя ехал на прошлой неделе, говорил, что две пожилые женщины подорвались.
ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА. Нелюди…Просто нелюди…
Раздаётся оглушительный взрыв совсем рядом. Женщины падают на пол. Секунда…Вторая…
ТАТЬЯНА (вполголоса). Нет!.. (Душераздирающе). Неееееееет! Мальчик мой!!!!!!!
ЗТМ
Сцена 14
8 ноября 2015 год, воскресенье. Открывается дверь, в квартиру входит Юля, за ней, в
обнимку, Татьяна и Коля. Все в черной одежде. На головах у Юли и Татьяны чёрные косынки, повязанные ободком.
ЮЛЯ (глухо). Я к себе…(Уходит)
Татьяна и Николай идут к дивану и обессиленно опускаются на него. Несколько секунд молчат. Потом Татьяна устало стягивает с головы косынку.
ТАТЬЯНА. Не буду я её носить…
Николай отрешённо смотрит на неё.
ТАТЬЯНА. Она что, (приподнимает косынку в руке) вместит в себя моё горе? (Горько усмехается)… Эту чёрную бездну внутри меня? Или от этого (снова слегка приподнимает косынку) оно станет меньше? Не хочу никому ничего показывать…А наш сыночек и так всё знает…Проклинаю эту страну…Проклинаю этих убийц…Пусть каждому из них отольётся наше горе…Горе всех матерей…Ненавижу тварей…Ненавижу! (Плачет).
Николай встаёт, достаёт из кармана успокоительные капли, наливает в стакан воды, капает лекарство и даёт Татьяне.
НИКОЛАЙ. Танюша, выпей.
Татьяна пьёт.
НИКОЛАЙ. Пойдём, я тебя уложу…Поспи немного…(Помогает Татьяне встать и уводит её в коридор. Через несколько секунд возвращается и снова опускается на диван).
НИКОЛАЙ. Я вот хочу спросить у Тебя…Ты видишь, что происходит на Земле?! Или, может, Тебе не до нас? Может Ты занят? Скажи, где Твоя справедливость? Почему убийцы наших детей жируют и доживают да старости? Почему они, а не наши дети? В чём провинился мой сын?! Он же толком жить ещё не начал?! Почему я, сорокалетний инвалид живу, а он, молодой и здоровый погиб? Как Ты нам счастье отмеряешь? Какой мерой? Может, у каждого – своя норма счастья? Так дай нам его по капле! Чтобы понемногу на всю жизнь хватило! Пусть не будет такого, что сначала счастья – через край, а потом – ни капли, одно горе лютое! Как мне жить теперь? Я готов идти голыми руками душить каждого фашиста! И мне не страшно умереть. Лишь бы успеть хоть нескольких тварей уничтожить. Но что тогда будет с Таней и Юлей? Ну, скажи! Дай мне ответ. Я – инвалид, могу заботиться о них и прокормить в любом случае. А Ты, Всемогущий Бог, дашь им то же, что и я? Ты будешь о них так же заботиться? Поможешь им выжить? Или для них уже тоже счастье кончилось? Молчишь?.. Всё молчишь и молчишь…А я не знаю, как жить дальше… Я ведь не Бог… (Идёт на кухню. достаёт бутылку водки, пьёт из горлышка, потом уходит в коридор).
ЗТМ
Действие 4
Сцена 15
9 ноября 2015 года, понедельник, утро. Николай, Татьяна и Юля завтракают. Слышны отдалённые приглушённые взрывы.
ТАТЬЯНА. Юлечка, если хочешь, останься дома.
ЮЛЯ. Нет, я лучше пойду в школу.
ТАТЬЯНА. Я попросила Анну Павловну, чтобы тебя ни о чём не расспрашивали. Она предупредит детей.
ЮЛЯ. Хорошо. А вы на Украину только из-за меня хотели ехать?
ТАТЬЯНА. Нет, ещё деньги надо снять. И нам, и Вере Васильевне.
ЮЛЯ. Ну тогда поезжайте без меня. Я не буду в их школе учиться.
ТАТЬЯНА. Хорошо… Только тогда и я не поеду. Не хочу тебя здесь одну оставлять. Коля, поедешь с Верой Васильевной? Нам же деньги нужны…
НИКОЛАЙ. Тогда мы с Виктором на его машине поедем. Как раз вчетвером. Мне сейчас лучше за руль не садиться. Боюсь сорваться на досмотре.
ТАТЬЯНА. Правильно, Коля. Пусть Виктор с ними общается. Ладно, Юлечка, поехали?
Татьяна с Юлей надевают куртки и выходят из квартиры. Николай выходит чуть позже. Через некоторое время возвращается Татьяна. Снимает куртку, идёт ложится на диван. Звучит отдалённая канонада, Татьяна начинает дремать. Звук очень сильного взрыва с сумасшедшей вибрацией. Татьяна вскакивает.
ТАТЬЯНА. Что? Где? Господи! (Бежит к сумке, достаёт телефон, набирает номер, связи нет). Нет связи! Господи, помоги! Господи, помоги! Господи, помоги! (Снова бежит хватает сумку). Где ключи? Где ключи от машины? Только бы всё было хорошо! Только бы всё хорошо! Господи! Мамочки! Чтобы с Юлечкой всё нормально! Чтобы с Колей нормально! Господи, помоги! (Мечется, начинает плакать).
Раздаётся телефонный звонок.
ТАТЬЯНА. Юлечка, доченька, с тобой всё хорошо?.. Я тоже не могла тебе дозвониться! Ты цела? Школа цела?.. Слава богу! Вы в бомбоубежище? Это хорошо, милая моя! Не плачь, моя хорошая! Ты испугалась… Конечно, я тоже испугалась. Такого ещё не было! Не плачь, солнышко моё! Я слышу! Я сейчас за тобой приеду! Будет всё хорошо! Я заберу тебя, и мы будем дома. Я еду. (Набирает номер). Коля, Коленька, ты живой?.. У нас всё хорошо. Юля в школе в бомбоубежище. Я дома. Я сейчас её заберу. Там все дети плачут, и она плачет…. Нет, я сама её заберу! Всё будет хорошо!.. Что это было?!! Точка У?! Твари, и фосфорные на нас кидали, и теперь эти точки! Как же они смерти нашей хотят!.. Коленька, потом поговорим. Я еду за Юлей! ( Хватает куртку, находит в кармане ключи от машины и квартиры и выбегает).
ЗТМ
Сцена 16
9 ноября 2015 года, понедельник, вечер. Николай сидит на кухне за столом, Татьяна выходит из коридора и садится рядом с Николаем.
ТАТЬЯНА. Еле уснула. Я её, как маленькую, укладывала: песни пела, укутывала в одеяло, покачивала. Бедная девочка! Она сегодня так испугалась! Тем более после Максима… Я ей предложила уехать, но она – ни в какую. Мы, что, говорит, Максима тут одного бросим? (Плачет). Коля, мне кажется, что мы никогда теперь отсюда не уедем. Сама точно так же про Максимушку думаю…
НИКОЛАЙ (обнимает Татьяну, гладит по голове, по плечу). Пусть пройдёт время. Потом видно будет….
У Татьяны звонит телефон.
ТАТЬЯНА. Привет, Оля…Нормально…Юля спит уже, сейчас и мы пойдём. Что-то совсем с ног валимся…Что? Оля, давай без прелюдий. Я всё время нервничаю…Какая Борисовна?.. Оля, делай что хочешь, я никуда выезжать не собираюсь.
НИКОЛАЙ. Что случилось?
ТАТЬЯНА (не убирая трубку). Олина ясновидящая сказала, что этой ночью нельзя оставаться дома, нужно немедленно выезжать. Будет ад.
НИКОЛАЙ (психует). Да откуда она знает?! Сеют панику! (Ольга что-то говорит в трубку).
ТАТЬЯНА. Оля, спасибо, что предупредила! Мы никуда не поедем. Куда ехать?! Стоять в очереди на русской таможне? Или на украинском блокпосту заночевать? Мы ведь всё равно далеко не уедем! А там нас быстрее накроют, чем дома. Знаешь, хоть бегай, хоть не бегай, а от своей смерти никуда не денешься. Вы поступайте, как хотите, а мы остаёмся. Пока! (Кладёт трубку). Коля, ты со мной согласен? Куда сейчас среди ночи нестись? Опять Юлю напугать?
НИКОЛАЙ. Всё ты правильно сказала. Никуда мы не поедем.
ТАТЬЯНА. Я понимаю, что давно пора собрать «тревожный чемоданчик», что он всегда должен быть наготове, но я не могу себя заставить.
НИКОЛАЙ. Ну значит, и не заставляй. Как будет, так и будет. Пойдём спать…
ТАТЬЯНА. Ты иди, Колечка, а я чуть позже подойду.
Николай встаёт и выходит в коридор. Татьяна падает на колени и начинает молиться.
ТАТЬЯНА. Господи, Отец мой родной! Спаси нас сегодня! Спаси мою доченьку, спаси моего мужа, меня, соседей наших и весь город! Пусть ночь пройдет спокойно! Пусть все останутся живы! Я молю Тебя, Господи…Ну, а если… нам суждено погибнуть, прошу Тебя об одном… пусть это будет мгновенная смерть! Пусть мы уснём и не проснёмся…(Роняет голову на руки и плачет).
ЗТМ
Прошло три года
2 июля 2018 год, понедельник. Николай, Татьяна и Юля завтракают.
НИКОЛАЙ. Ну всё, доченька, теперь ждём результаты. Я уверен, что ты обязательно поступишь… Бабушка бы тобой гордилась. Жалко, что не дожила… Ты у нас умничка. Всё будет хорошо.
ЮЛЯ. А вы обещаете, что, если я поступлю в Ростов или Краснодар, мы все вместе уедем? Я не хочу жить в безопасности и переживать за вас.
ТАТЬЯНА. Конечно, мы уедем вместе с тобой.
НИКОЛАЙ. Дочка, мы в любом случае поедем в Россию. Даже если ты не поступишь. Будешь там жить в мирном городе, ходить на подготовительные курсы и поступишь в следующем году. Ты не мальчик, в армию не заберут. А замуж выйти и детей нарожать ещё успеешь.
ЮЛЯ (вскакивает). Я не собираюсь замуж! И детей у меня никогда не будет! (Убегает из кухни в свою комнату).
НИКОЛАЙ. Чего это она? Вроде бы так детей всегда любила …
ТАТЬЯНА. Это страх… Она теперь знает, как страшно детей терять … Дай бог, чтобы время притупило её боль…Так переживаю за неё, за нашу девочку… Но ты знаешь, сегодня я поняла, что пришло время и нам уезжать…
НИКОЛАЙ. Как ты это поняла?
ТАТЬЯНА. Максим, сыночек, приснился… Как будто мы уезжаем куда-то, а он пришёл нас провожать. Я так обрадовалась! Обнимаю его, целую! (Плачет). И всё чувствую: каждый волосок его, кожу, плечи. До сих пор на руках ощущаю! Вот живой – и всё! Я плачу от радости и говорю: «Максимушка, сыночек, ты вернулся? Господи, счастье-то какое! Значит, мы тоже никуда не поедем! Будем здесь, с тобой!» А он так смотрит на меня ласково, любящими такими глазами и говорит: «Нет, мама, меня уже здесь нет… И вам пора уезжать». И всё…, и я проснулась…Хоть бы на минуточку ещё задержался… Как живого увидела… Не хотела при Юле рассказывать…Она ещё сильно расстраивается…(Плачет).
НИКОЛАЙ. (обнимает Татьяну, баюкает). Тише, моя родная, тише… У нас ещё будет повод порадоваться… Вот увидишь… Дочка поступит в институт… Мы уедем… Россия нас обязательно признает… Даст нам гражданство… Мы же её дети, и она нас обязательно защитит…Русские снова уничтожат фашизм, раздавят эту гидру… И наступит мир… Юлечка обязательно выйдет замуж, нарожает нам внуков, и мы с тобой станем самыми счастливыми дедом и бабкой…Обязательно станем…
ЗТМ
